Пути лесных колдуний

Дорога к заброшенной часовне пролетела незаметно. Волосы окончательно растрепались, а булочки остыли, но Исадора не обращала внимания. Сердце бешено колотилось, на лбу и ладонях выступили капельки пота, щеки раскраснелись от возбуждения и жара. Ветер дул в лицо, и Исадора щурилась. Коронация Эллианы была три века назад, и с тех пор к часовне не приближались, боясь навлечь на себя проклятие. Когда-то на той возвышенности красовался замок с высокими башнями и флагом Аэстирии, всех монархов короновали в той часовне, а после вся процессия торжественно шла в замок. С того момента минуло много лет. Исадора читала об этом в книгах, исторических томах, буквы в котором выводились ровным почерком и чернилами такими черными, будто сделаны из демонической крови. Ведьминское проклятие обрушилось внезапно, сразу после коронации часовню оплел черный непроглядный смог, со всех сторон послышался волчий вой, а сердца гостей пронзили невидимые дьявольские стрелы. Реки крови нарисовали старинный узор, открыв врата Ада и позволив нечистым силам проникнуть в Аэстирию. Королева Эллиана стала последней коронованной женщиной в Аэстирии, после нее королевством правили лишь мужчины. Исадора могла только воображать, какого жить в мире, где у власти стоит женщина. Ту, кто прокляла всех присутствующих на коронации, звали Клементина. Сильная ведьма с душой темнее Ада, женщина, способная погубить все королевство и обратить в прах каждого человека — такой ее выставляли во всех писаниях, которые читала Исадора. Но была ли Клементина таким исчадием Ада на самом деле?.. Исадора натянула поводья, лошадь затормозила. Каменные стены часовни расстилались на расстоянии вытянутой руки, а позади простирался дремучий лес. Чуть дальше выглядывала гора, где раньше стоял королевский замок, неприступный, величественный знак могущества, а ныне ничего кроме пустоши и обрывков воспоминаний того времени там не осталось. Разве что призраков да горных оленей можно встретить. Исадора спешилась. — Ты пришла, леди врачея, — раздался бойкий, звонкий голос, и из тени леса показалась высокая худощавая фигура с раскинутыми длинными волосами. Розмари склонила голову, слабо улыбнулась и протянула небольшой букет из папоротника и незабудок. У ног вился черный желтоглазый кот. Хитрый взгляд с прищуром устремился на Исадору, кот зашипел. Розмари вскинула голову, она излучала гордость и уверенность. Исадоре стало не по себе. Может, не стоило приходить?.. — А я-то думала все, больше не увижу тебя, — продолжила Розмари. — Думала, ты струсила, поджала хвост и выбрала клетку и прислуживание, — дерзко добавила она. Слова резали по больному, а нотки надменности в голосе не сочетались с вежливой запиской. Исадора прижала к груди коробку с булочками и отзеркалила жест Розмари, протянув букет. Мгновение спустя та рассмеялась, обхватив свободной рукой живот. Обе выбрали незабудки, только украсили их разными цветами: Исадора — лилиями, выращенными в саду, Розмари — папоротником, сорванным собственноручно в лесу. Приблизившись, Исадора робко рассмотрела букет, а после опустила взгляд на кота, воззрившегося на нее с дьявольским вниманием. Она присела рядом и положила коробку на землю. Руки потянулись к коту, кончики пальцев коснулись мягкого лба, Исадора погладила его по голове. Кот мурлыкнул и потянулся к Исадоре, подставив сначала шею, потом щеку и снова голову. — Дьяволенок! Предатель! — воскликнула Розмари и тоже опустилась на колени, почесав кота по спине. — Как ты мог променять меня на придворную врачею-трусишку! — Я не трусишка! — воспротивилась Исадора. Наконец, они посмотрели друг другу в глаза. — Правда? А кто? — бросила Розмари. — Ты сбежала после поцелуя, не сказав ни слова. Не ответила на мое приглашение. Не пришла, когда я звала тебя. Никак не связывалась со мной, чтобы объяснить, как много у тебя дел и что ты не можешь тратить время на гулянки со мной. Не попросила прощения за молчание. А сейчас явилась с… что у тебя на голове, леди трусишка? — запнувшись, спросила Розмари и провела пальцами вдоль одной из выбившихся прядей. — О, это… понимаешь, служанка решила проявить инициативу и сделала… не знаю, что это. Но в дороге оно растрепалась и стало выглядеть совсем некрасиво, — со вздохом пояснила Исадора и коснулась волос, но быстро опомнилась: — Я не трусишка! Просто… — она запнулась. Объяснения застряли в горле, она посмотрела на Розмари, на Дьявола и снова на Розмари. Оправданий не находилось. Кристально-чистые глаза смотрели с насмешкой, заинтересованностью и симпатией, и только беснующийся огонек напоминал об истинной сущности Розмари. — Я не хотела отпугивать тебя, леди врачея, — тише произнесла Розмари, приласкав Дьявола. — Спасибо, что пришла. В первую их встречу Розмари вела себя грубо, бросалась колкими словами и выглядела самоуверенной ведьмой, которую стоило опасаться. Сейчас Исадора видела женщину, уставшую, уязвимую, но донельзя прекрасную и привлекательную, женщину, с которой хотелось идти рука об руку, которой не страшно довериться и которая притягивала к себе непреодолимой невидимой силой. — Я давно не общалась с равными себе, так что не обессудь. Все мои гости — нуждающиеся в помощи или требующие помощь. Одни ставят себя ниже, другие смотрят свысока. Стоящих со мной на одном уровне давно нет в живых, а я так соскучилась по… — Розмари запнулась и, прикусив губу, взяла Дьявола на руки. — Я устала от одиночества. — Поэтому поцеловала меня? — не подумав, выпалила Исадора и тут же прикрыла рот. В повисшем молчании раздалось громкое кошачье мурчание. На самом деле Исадора хотела спросить не это, она вообще не собиралась задавать вопросов, но все вышло из-под контроля, а вернуть жизнь на несколько мгновений назад не могли даже самые сильные ведьмы. Исадора закусила губу. Молчание затянулось. Непроницаемое лицо Розмари светилось отчуждением и неприступностью. Зря Исадора сказала первое, что пришло на ум. Зря-зря-зря. Она все испортила, все сломала. Нелепые извинения вертелись на языке, но она не могла говорить от злости и обиды на себя. Глупая придворная врачея, как она только в живых осталась до сих пор?.. — Нет, — наконец, ответила Розмари, качнув головой. Голос звенел сталью, а взгляд погрустнел и застекленел. — Неужели я похожа на провинциальную шлюху, которая броситься к первой, кто проявит доброту? Вот уж чего не хватало! — воскликнула она и рывком поднялась. Взгляд устремился сверху вниз на Исадору. — Что ты, вовсе нет! — откликнулась Исадора и тоже вскочила. — Я вовсе не это имела в виду! Я просто… всего лишь… я хотела… то есть не хотела… Я не… Ох, Розмари, хватит! Я никогда не влюблялась, а моя единственная близость случалась путем насилия! Я не знаю, как себя вести, что делать, что говорить и даже что чувствовать! В первую нашу встречу я почувствовала благоговейный трепет и восторг, увидев тебя. Ты прекрасна, величественна и могущественна. В тебе красоты, величия и могущества больше, чем в короле, королеве и принце, вместе взятых. Мне бы никогда в голову не пришло думать о тебе, как о шлюхе. Но я правда не понимаю… не знаю… Сорвавшись на крик, Исадора выдала все чувства, без запинки, стеснения и задней мысли, показала обнаженную душу. В конце эмоциональной речи голос снизился до шепота. Исадора пожевала губу. Пустота в голове оглушающе зазвенела, уничтожив мысли и стерев чувства. Грудь настигло облегчение, и дышать стало легче. Кот терся о ноги Розмари и пристально смотрел на Исадору, а Исадора не в силах оторвать взгляд от желтых глаз Дьявола замерла в ожидании. Розмари медлила и, кажется, даже не шевелилась и не дышала. По крайней мере Исадора не улавливала дыхания, даже слабого, мимолетного. Какие чувства пробудились в Розмари после всего сказанного? Злость? Пренебрежение? Недовольство? Омерзение? Что?.. Нужно посмотреть ей в глаза, нужно решиться узнать ответ. — Ты только что призналась мне в любви? — наконец, спросила Розмари. Призналась в любви? Розмари что, совсем рехнулась?.. Исадора нахмурилась. Уверенный тон Розмари сбил с толку, долгое молчание перед самым неожиданным вопросом — тоже. Разве ее слова звучали как признание в любви? Но ведь она не собиралась, да и не чувствовала этой самой любви, прекрасной, романтичной, красивой. Нет, Исадора точно не признавалась Розмари в любви. Она покачала головой и быстро подняла взгляд. Желтые глаза светились и горели, уголки губ подрагивали в улыбке. Розмари вопросительно приподняла брови. — Нет, я всего лишь пыталась объяснить, что чувствую и почему веду себя определенным образом, — неуверенно пролепетала Исадора, не веря собственным словам. — Как скажешь, — просто ответила Розмари, пожав плечами. — Это мне? — Она указала на букет и коробку, лежащую на земле около Дьявола. Только сейчас Исадора вспомнила, что так и не подарила ни сладости, ни цветы. Рассеянно кивнув, она подняла коробку, положила на нее немного помятый буке и протянула Розмари. — Да! Прости, я забылась! Тут булочки из моей любимой пекарни, там работает пожилой мужчина, Энди, он печет отменные булочки и пирожные. Они с ягодными начинками. Надеюсь, тебе понравится. Не знала, что принести, так что… подумала, что сладкие булочки подойдут. А цветы — это так, они просто красивые, и я проходила мимо и решила: почему нет? Цветы же все любят… наверное, — запинаясь, объяснила Исадора. В фантазии все происходило не так неловко, а более уместно, красиво, элегантно. Всю дорогу до часовни Исадора представляла их встречу, разговор и примирение, извинения и продолжение общения. В каком формате будет общение, она предпочитала не думать. Розмари с улыбкой приняла подарок и вновь присела на землю, на этот раз опустившись на колени. Кот запрыгнул на коробку с булочками, ткнулся носом в цветы и, чихнув, отпрянул. Розмари тихо рассмеялась, взяла букет и поднесла к лицу, вдохнув приятный аромат. Глаза мечтательно прикрылись, а улыбка стала шире и радостней. Кажется, с цветами Исадора угадала. Легкость внутри расцвета лилиями и незабудками. — Незабудки — мои любимые цветы, — тихо произнесла Розмари, еще раз вдохнув аромат. — Они отлично сочетаются с лилиями. У тебя хороший вкус, леди врачея. Сердце затрепетало, Исадора поднесла сложенные ладони к груди и искренне улыбнулась. Простые слова произвели неизгладимое впечатление, подарив неизведанное чувство удовлетворения. Кажется, за двадцать семь лет Исадора ни разу не испытывала такого довольства. Поверить в подлинную радость Розмари было легко и сложно одновременно. Сложно — потому что последний раз столько радости и благодарности на лице она видела у бабушки, еще живой и любящей. После ее кончины жизнь затвердела, усложнилась и ожесточилась. А легко — потому что нет ничего проще искренности той, кто всю жизнь провела в лесу. Казалось, Розмари не умела лгать, это было противоестественно ее природе. — Так что там с булочками? Кажется, я проголодалась! — воскликнула Розмари и аккуратно положила букет на землю. — На самом деле я думала провести этот вечер несколько иначе, но пикник с булочками тоже отличная идея! Обернувшись и потянувшись куда-то за спину, Розмари выудила мягкий на вид плед. Плавными движениями она расстелила и перебралась на него, скрестив ноги. Дьявол быстро запрыгнул на ее колени и улегся, свернувшись клубочком. Раздалось громкое мурчание. Розмари похлопала по пустующему месту рядом с собой, безмолвно пригласив Исадору сесть рядом. Помедлив, та сделала небольшой шаг, а после развязала шнуровку на ботинках и забралась на плед, осторожно присев рядом с Розмари. Их пальцы соприкоснулись, и Исадора смущенно отдернула руку. Со стороны Розмари послышался добродушный смешок, и в очередной раз щеки Исадоры вспыхнули. Она не умела не смущаться, не краснеть и не испытывать сковывающую неловкость в моменты хоть какой-то близости. — Какой аромат! — протянула Розмари, и в нос Исадоры тоже ударил приятный запах свежих булочек. — Я тебе тоже принесла букет. Подумала, такая городская ведьмочка, как ты, редко видит дикие цветы. — Я не ведь… — Исадора запнулась, когда перед лицом появился букет незабудок, которые огибали листья папоротника. — Какая красота! — на выдохе произнесла она, залюбовавшись маленькими голубыми лепестками, будто видела впервые, а не купила такие же цветы пару часов назад. Исадора, конечно, не ведьма. Не знахарка, не целительница, не шаманка, не колдунья. Врачея. Женщина науки, женщина, много знающая о медицине и лечении, о болезнях и лекарствах. Но не о колдовстве. Незабудки пленили, завораживали и гипнотизировали, она не могла оторвать взгляда. — Ты не ведьмочка, — тихо произнесла Розмари и коснулась пальцами щеки Исадоры. Та отпрянула, дернувшись, и удивленно уставилась на Розмари. — Ты намного сильнее и могущественнее. Глаза Розмари блеснули, а зрачки расширились, как у кошки. Порой Розмари напоминала кошку, вольную, дикую, ту, которая гуляет сама по себе, нигде не задерживается надолго и ни к кому не привязывается. Только последнюю мысль Исадора подвергла сомнению. Если бы Розмари ни к кому не привязывалась, пришла бы она сюда, позвала бы Исадору, захотела бы вновь встретиться? Исадора поджала губы и, не осознавая, прижалась щекой к холодной ладони. Что имела в виду Розмари, было непонятно. Исадора глупо моргнула дважды. Холод ладони приятно успокаивал пылающее лицо, смущение отступило, когда Исадора вновь заглянула Розмари в глаза, глубокие и светящиеся. — Откуда ты знаешь? — шепнула Исадора прежде, чем успела подумать. — Меня больше интересует, почему ты так рьяно это отрицаешь, — напевно ответила Розмари и погладила Исадору по щеке. — Боишься, я понимаю. Но ведь это не единственная причина, леди врачея, я права? Исадора кивнула, качнула головой, снова кивнула и снова качнула. Были ли причины? Она не знала. В груди сжалось сердце, между ребер засаднило, внизу живота затрепетало неизведанное чувство. Она задержала дыхание. Почему она так рьяно отрицает свою сущность? Потому что она не знает своей сущности. Бабушка твердила: Исадора не ведьма, Исадоре нужно научиться варить отвары, выучить названия и свойства трав. И Исадора прилежно училась, не замечая, как ловко у нее получалось все, за что бы она ни бралась: любой отвар, любое лечение, любое лекарство. Опустив взгляд, Исадора закусила губу и отпрянула от ладони Розмари. Слова вертелись на языке, но она не могла произнести их, не могла признать, что не имела ни малейшего понятия о том, кто она и кем была всю жизнь. Исадора зажмурилась, воскресив в памяти светлый образ бабушки, ее морщинистые руки и ласковые прикосновения, цветастые платья свободного кроя, отсутствие украшений, кроме серебряной круглой подвески с тремя завитками трискелиона. — О том, кто ты, я знала уже когда твоя бабушка стала первой придворной врачеей-женщиной, — снова заговорила Розмари, опустив руку и схватив первую булочку. — Обычная женщина-знахарка не добилась бы таких высот. На такое способна лишь чистокровная ведьма с небывалой силой, та, что чувствует природу и мир вокруг. В глубине души Исадора знала: Розмари права. Она сама догадывалась, только не хотела признаваться, отнекивалась, стоило неудобной мысли проникнуть в голову. Но как только Исадора встретила Розмари, все изменилось. Игнорировать внутренний огонь больше не было смысла, да и не хотелось. Возражения вырывались по привычке, ведь Исадора понятия не имела, что можно ответить иначе. Она сделала глубокий вдох, хотела сказать, что готова узнать о себе то, о чем всегда подозревала, но слова застряли в горле. Исадора издала тихий писк. — Не пойми меня неправильно, леди врачея, я не думаю, что обычные женщины слабы. Вовсе нет, — продолжила Розмари, надкусив булочку. — Но… мы живем в мире мужчин. Без помощи занять место, на котором к женщине будут прислушиваться… Как бы тебе сказать?.. Не то чтобы невозможно. Конечно, возможно. Но совсем не так, как ты думаешь. Исадора никак не думала. Место бабушки было неизменной переменной, сколько она себя помнила. Ее место — закономерной последовательностью, а никак не чудом и колдовством. Моргнув несколько раз подряд, она тоже взяла остывшую булочку и откусила. Мягкое сладкое тесто с кислым клюквенным вкусом отвлекло от сложных раздумий, и Исадора расслаблено опустила плечи. — А булочки правда вкусные, — добавила Розмари и засунула в рот половину булочки, с трудом откусив. По ее подбородку потекла начинка, и Розмари с удовольствием облизалась. — Я всегда их покупаю у Эндрю, — сказала Исадора, забыв, что уже упоминала это. — Так что ты говорила про ведьм? — выпалила она, пока не успела передумать. — Говорила, что ты одна из нас, — тут же ответила Розмари. — Неужто готова к тому, чтобы… — Да, — перебила Исадора. — Расскажи мне. Розмари доела булочку, облизала пальцы и вытерла их о траву. Склонила голову, заправив волосы за ухо. По ее лицу казалось, будто она специально медлила и тянула время, то ли чтобы подобрать правильные слова, то ли чтобы проверить, действительно ли Исадора готова. Торопиться не было смысла, Исадора двадцать семь лет прожила без этих знаний, значит, подождать еще несколько минут могла с легкостью. Взгляд опустился на руку Розмари, она рассмотрела тонкие длинные пальцы с аккуратными ногтями и серебряные кольца с древними рунами: альгиз, феху и еще несколько, названия которым Исадора не знала. В детстве Исадора видела у бабушки книгу с изображениями рун. Но даже будучи маленькой любопытной девочкой она не решилась втайне листать книгу с запретными изображениями. Исадора взглянула на Розмари. Та неотрывно и не моргая смотрела на Исадору, и ее глаза блестели ярче, чем во все предыдущие встречи. — Расскажу, — шепнула Розмари, приблизившись к Исадоре. Расстояние между их лицами вновь сократилось, прямо как в прежний раз, после которого Исадора боялась показаться на глаза Розмари и думала, что они больше не увидятся. Но вот она, Розмари Гринвуд, перед ней, красивая, неотразимая и величественная, сильная и волшебная, непобедимая ведьма, от которой едва ли можно оторвать восторженный взгляд. Их носы соприкоснулись. Дьявол потерся по руку Исадоры, лизнул и устроился рядом с Розмари, замурчав. Горячее дыхание Розмари обожгло губы Исадора, и она прикрыла глаза, поняв, что произойдет дальше. Она не была готова к еще одному поцелую, но Розмари приблизилась еще. — И покажу, — выдохнула Розмари и поцеловала Исадору. Этот поцелуй вышел другим. Перед глазами заплясали яркие цветы, горящие в разноцветном пламени: то ли иллюзия, то ли явь — не разобрать. Тело окутало тепло как покрывалом звездного неба, нежные и прохладные ладони Розмари легли на ее щеки, а после она обхватила Исадору одной рукой за шею, а второй — за талию. В животе вспыхнуло пламя, в паху тянуло и задребезжало что-то неистовое, в сердце пробудился дикий зверь, жаждущий вырваться наружу и порвать всех, кто когда-то делал Исадоре больно. Зверь выл и метался, но боли не причинял. Он согревал, оберегал, ласкал. Он защищал и топил все, что запрещало Исадоре быть собой. Глаза защипало, но слезы не пролились. Ей не хотелось плакать, скорее наоборот — неистово смеяться и бесноваться, скинуть с себя неудобную, мешающую одежду и слиться с природой. Язык Розмари проник в ее рот. Они тонули в нежности друг к другу и внутренней силе, пробуждающейся от долгого беспробудного сна. Исадора робко обняла Розмари в ответ, на мгновение открыла глаза и, наконец, с яростью ответила на поцелуй.