Пути лесных колдуний

Следующую встречу Розмари назначила в женском монастыре, много лет считавшемся заброшенным и разгромленным. Обычные люди, приходя туда, видели лишь обломки былого величия, которым обладали Безымянные Сестры. Основы каменных стен обросли мхом и папоротником, от алтаря остались осколки, из которых невозможно собрать полотно, наполненное клятвами верности, а некогда прекрасный сад запретных ныне растений запустел. Она медленно вошла на территорию Монастыря Безымянных Сестер. В детстве, читая о них, Розмари мечтала стать частью их единства и жалела, что Сестер уничтожили задолго до ее рождения. В стертых картинках старинных книг она видела лица ушедших, но оставивших бесценное наследие для каждой женщины будущего. Стоило коснуться шершавой коры, как на душе стало спокойно. Розмари обняла вековой дуб и закрыла глаза. Безымянные Сестры были целительницами, врачеями, колдуньями, ведьмами. Безымянные Сестры спасали всех нуждающихся, как спасала сама Розмари. В каком-то смысле стать Безымянной Сестрой ей удалось. Только сестер у нее больше не было. Розмари погладила кору и вдохнула древесный запах, дурманящий голову. Никто не знал, что сад запретных растений не уничтожили до конца. Взгляд устремился туда, где когда-то расцветали заросли синего мака, слез Аренаи, тенебелиса, морлафры, фирталаи, пелланиуса, ланхельма и многих других растений. Ромазри порой приходила сюда, тайком набирала нужные травы и лепестки, прятала в самых скрытных уголках дома, а то и вовсе за пределами жилища, чтобы на случай обыска и ареста у нее не нашли того, чего нельзя ни хранить, ни использовать, ни даже знать. Черный кот вился у ее ног, мурча и мяукая. Желтые глазищи сверкали в сумерках, и Розмари принимала вспышки за светлячков. Несильный порыв ветра принес отголоски прошедшей трагедии, и в ушах зазвенело. Она услышала женский плач и крики, жестокие приказы убить всех и лязг металла. В нос ударил смердящий запах крови и паленой плоти. Запах, который она знала слишком хорошо. Розмари открыла глаза. Призраки прошлого мелькали то тут, то там. Огненные вспышки сменялись женскими убегающими силуэтами, а на их смену приходили брызги крови и взмахи мечей. Смерть неизбежна для всех, но было что-то очаровательное в возможности самой выбрать конец: старость, яд или собственный клинок, заклинание, рука верной сестры или… — Розмари? — послышался настороженный шепот. …возлюбленной. — О, леди врачея, наконец-то! — воскликнула она и направилась на голос. Исадора показалась из-за полуразрушенных ворот. Скрипнула дверь, и Розмари почудилось, что все рухнет, как только Исадора окажется на территории монастыря. Не рухнуло. Дьявол заурчал громче. — Я заждалась тебя, — произнесла Розмари и поманила Исадору к себе. Та, неловко потоптавшись на месте, сделала нерешительный шаг вперед и вцепилась в ремешок сумки, будто боясь сделать что-то не то. Бледное лицо наполнилось смущением и недоверием, уголки губ дрогнули, а на лбу выступила испарина. Она огляделась и остановила взгляд на Розмари. — Да иди уже, не бойся, никто тебя здесь не схватит, — хохотнула Розмари и с прищуром добавила: — Кроме меня и Дьявола, разумеется. — Против тебя и Дьявола я возражать не стану, — скромно ответила Исадора и, наконец, приблизилась к ней, коту и дубу. — Почему мы встречаемся здесь? Тут же одни развалины, да и… — Патрулей здесь нет уже с десяток лет, если не больше, — оборвала Розмари. — А если наткнемся на пьяницу, то и черт с ним. Я его отправлю в долгий сон до утра и сотру память, не волнуйся. Идем! — Она схватила Исадору за запястье и потянула вглубь монастыря. Обогнув остатки развалившихся стен и дверей, они оказались на заднем дворике. Прошли чуть вперед, прошли мимо разрушенных зданий и оказались в диком саду, за которым уже никто не ухаживал. Ветви деревьев раскинулись во все стороны, кусты украшались цветами разных форм и размеров, а на земле рассыпалось множество разноцветных лепестков. Светлячки мелькали со всех сторон, один особенно быстрый пронесся мимо лица Розмари, и та, охнув, рассмеялась. Красные, фиолетовые, голубые, синие, бордовые, желтые, белые, черные, оранжевые цветы росли повсюду: никакого порядка, никакой системы, сплошной произвол. Розмари это нравилось. Природа одержала верх над человеческими предрассудками и глупыми королевскими законами. Цветы росли вопреки всему. Деревья восставали из мертвых и хранили память о прошлом. Розмари потянулась к цветкам вейрисса, длинные лепестки которого спадали к земле, и стебель подкашивался, не выдерживая тяжести. Оранжевые лепестки у основания бледнели к концу и приобретали золотистый сияющий оттенок. Она хотела сорвать цветок и вручить Исадоре, но передумала. Исадоре она может подарить все цветы мира, а не единственный вейрисс. — Откуда?.. — ошеломленно спросила Исадора. — Как?.. Слезы Аренаи с ядовитыми лепестками, очень опасный яд. Морлафра, которую используют при клятвах, она вызывает галлюцинации, если неправильно сорвать. Фирталая, с помощью которой говорят с умершими, ее нужно хранить в тени. Ветильор, вызывающий забытые или стертые воспоминания. Пелланиус, дарующий дар предвидения и вызывающий зависимость. Занфарель, прозрачный цветов, помогающий в поиске пропавших. Вейрисс, который дарят возлюбленным и который связывает две души вовек. Ланхельм, трава, которой обвязывают руки при разрыве клятв. Ядовитый гриллис, который передает чужую боль. Тенебелис, растущий на месте смерти ведьм и дарующий нечеловеческую, дьявольскую силу, но лишь на время… Она быстро говорила названия и свойства цветов и растений, взгляд перебегал от одного куста к другому, а глаза наполнялись ужасом и восторгом. — Я понимаю, что ты знаешь все эти растения, но… — начала Розмари, но Исадора перебила: — Как они могут расти здесь? Их же всех уничтожили… их же запретили… — Она опустилась на колено и потянулась к фирталае, погладила стебелек и провела пальцем вокруг оси рифленых темно-синих лепестков. Фирталая с виду напоминала гвоздику, но имела совершенно не свойственный гвоздикам цвета. Исадора выдохнула и, наклонившись, вдохнула холодный, мерзлый аромат фирталаи. — Сожгли, уничтожили, — согласилась Розмари и села рядом. — Но земля берет свое. Нельзя уничтожить созданное природой, как ни старайся. Потянувшись к Исадоре, она коснулась пряди распущенных светлых волос. Непривычно было видеть Исадору такой: распущенные волнистые локоны, только несколько заколок с цветами украшали волосы. Вместо привычного строгого платья — голубое свободное, подаренное Розмари. и широкий пояс с цветочным узором. Поверх платья — темный плащ и большая сумка. Интересно, Исадора опять принесла пончики и булочки? Или в этот раз придумала что-то другое?.. Розмари любовалась завораживающим профилем. Розоватые губы Исадоры растянулись в улыбке, тень изумления исчезла с ее лица, уступив место неподдельному, почти детскому восторгу. — Не думала, что смогу увидеть их вживую, — на выдохе произнесла Исадора, повернувшись к Розмари. — Это потрясающе, Роза. — Роза? — удивилась Розмари, выгнув одну бровь. — Что? Ой, прости! Если тебе не нравится, я не буду тебя так звать. Прости! — залепетала Исадора, покраснев до ушей. Розмари заливисто рассмеялась. — Нет-нет, леди врачея, пожалуйста, продолжай! — ответила она и потянулась к ней. Они придвинулись ближе друг к другу. Розмари положила ладонь на щеку Исадоры, погладила и быстро поцеловала в щеку. Поцеловала в уголок губ. И только после поцеловала в губы, нежно и медленно, желая насладиться каждым мгновением. Исадора приоткрыла рот и отзеркалила жест Розмари, прикоснувшись ладонью к ее щеке. Тепло руки согрело не только лицо, но и все нутро Розмари. Она улыбнулась сквозь поцелуй, а ладонь переместилась на голову Исадоры. Шелковистые волосы прошли сквозь пальцы, покачнувшись на ветру. Сумерки сменились ночной темнотой, и Розмари почувствовала себя на своем месте. Ночь даровала успокоение и тишину, каких не было при солнечном свете. Она оторвалась от губ Исадоры и шепнула: — Lumen Velatum. Светлячки засияли ярче, а в небе засверкали звезды. Исадора завороженно осмотрела преобразившийся дикий сад. Цветы будто заново распустились, а краски стали насыщеннее. Розмари накрыла своей ладонью руку Исадоры и тихо пояснила: — Заклинание света, скрывающее нас. Для других здесь царит непроглядный мрак, а для нас — сияют звезды. Теперь ты точно можешь не беспокоиться, леди врачея. Даже пьяницы не увидят и не услышат, что мы будем тут делать. — А что мы будем тут делать? — изумленно спросила Исадора. Прищурившись и улыбнувшись, Розмари поднялась и прошла немного вдаль. Она оказалась в кругу растущих тенебелисов, нежно провела пальцами по поверхности кроваво-алых цветков и опустилась на колени. Сложила руки в ритуальном жесте: ладони сведены, а локти расставлены в разные стороны. С прямой спиной, она возвела сложенные ладони к ночному небу. Тело наполнилось силой. Она чувствовала сосредоточенный взгляд Исадоры на себе, но объяснять не спешила. Сила предков, сила когда-то убитых здесь Безымянных Сестер коснулась кончиков пальцев и проникла внутрь, согревая сначала ладони, руки и плечи, достигая головы и опускаясь в грудь, а после в живот и пах. Ноги закололо, но Розмари не чувствовала ни доли дискомфорта: благоговейная радость заполонила сердце. Сила предков прошла насквозь. Розмари запрокинула голову и запела: — Léthia seran, vórin ai míra, Tessara vélin, cahlon in lyra. Amin velun, amin dorel, Tira en oséa, syrel, syrel. Noctira élan, varun el sé, Anira calun, en veyr e'clé. Melian tora, amin nethal, In sombra, in lira, in amar fal. Время остановилось. Сердце ухнуло вниз, Розмари задержала дыхание. Защитный обряд для нее и всех, кто рядом, был одним из самых простых, что она знала. Прося предков, в частности сестер не по крови, сберечь их с Исадорой и Дьяволом, Розмари познала истинное счастье родиться ведьмой. Разомкнув руки, она поманила Исадору к себе. Кровавые лепестки тенеблиса засияли алым пламенем, а в груди Розмари распустилась новая, неизведанная сила тех, с кем она не была знакома. Почему она не сделала этого раньше? Неужели нужно было встретить эту несносную леди врачею, чтобы провести защитный обряд?.. Какая глупость. Розмари слабо улыбнулась. — Что ты сделала? — выпалила Исадора. — Ничего ужасного, — ответила Розмари. — Иди сюда. И Дьявола возьми. Быстрее, леди врачея, ночь не вечная! Приоткрыв один глаз, Розмари шикнула. Кот, дернув хвостом, побежал к ней, ловко перепрыгнул пару цветов и шлепнулся четко на колени Розмари. Громкое мурчание вернуло в реальность, но туманная пелена не спала до конца. Подсознательно она все еще пребывала на границе миров, где видела фигуры Безымянных Сестер. Рядом на колени опустилась Исадора и серьезно спросила: — Так что ты сделала? — Говорю же: ничего ужасного, расслабься. Всего-то провела защитный обряд для нас с тобой и Дьяволенка, — отмахнулась Розмари, почесав кота за ухом. Тот замурчал еще громче, хотя, казалось, громче уже некуда. Желтые кошачьи глаза распахнулись, зрачки сначала расширились, а после сузились. Он потянулся, выгнул спину и ткнулся лбом в колено Исадоре. Вцепился зубами в ее платье и потащил на себя. она охнула, погладила Дьявола по голове и хотела отстранить его, но кот сам отошел и сорвался на бег, прыгая по цветам и кустам. Мохнатые лапы, хвост, спина и уши то и дело показывались из-за травы и исчезали внизу, а после снова выглядывали и скрывались. Исадора засмеялась. Розмари покосилась сначала на нее, потом на Дьявола и снова на Исадору. Эта ночь прекрасна, таких прекрасных ночей у Розмари не было давно. Она не помнила, когда последний раз чувствовала столько спокойствия и радости, когда последний раз испытывала прилив сил не вопреки, а просто так. — Иди ко мне, леди врачея, — шепотом позвала Розмари. Исадора подалась вперед, и только сейчас Розмари поняла, что на Исадоре нет плаща. Расшитое платье красовалось, а сумка с верхней одеждой остались у дуба. Они столкнулись носами, обе улыбнулись и рывком кинулись друг на друга в жадном поцелуе. Исадора забралась на колени Розмари, ее ноги оказались по обе стороны от бедер Розмари. Кровавый сияющий всплеск блеснул сначала слева, потом справа. Светлячки затанцевали вокруг, изображая причудливые формы то зверей, то птиц, то цветов, то замысловатые и непонятные узоры. Они кружились в танце, огораживая Исадору и Розмари от внешнего мира, от всех опасностей и бед. Жадный страстный поцелуй прекратился, когда обеим перестало хватать воздуха, и они с дикими улыбками отстранились, но горящие взгляды по-прежнему были устремлены друг на друга. Исадора тяжело и шумно дышала, щеки раскраснелись, а выглядела она ошеломленной от самой себя. Розмари дышала медленнее и ухмылялась, почувствовав напор Исадоры. Ловкими и быстрыми движениями она сняла заколки с волос Исадоры. — Так лучше, — произнесла она. — Так волосы ничего не сдерживает. Заколки упали на землю и потерялись в цветочных зарослях. Светлячки опустились, образовав широкий круг вокруг Розмари и Исадоры и снова взмыл вверх, продолжая танец. Дьявол носился в разные стороны за светлячками, падал в траву и урчал, урчал, урчал. Розмари залюбовалась развивающимися на ветру светлыми локонами, намотала на палец прядь и нежно улыбнулась. Овальное лицо Исадоры выглядело немного детским из-за светлого удивленного взгляда и розоватых пухлых губ. Она бы никогда не подумала, что такая очаровательная девушка работала придворной врачеей: слишком миловидная, слишком добрая, слишком неподходящая ко двору. — Как ты нашла это место? — спросила Исадора, вмиг разрушив интимную атмосферу. Сидя на коленях Розмари, она поправила волосы, сорвала цветок вейрисса и вплела в локоны Розмари, как ни в чем не бывало. Непосредственно сползла на землю и скрестила ноги. Только румянец на щеках выдавал смущение. Исадора будила неизвестные Розмари чувства, желание заботится и оберегать. Последние несколько лет она испытывала жгучую потребность защищать себя и кота. А теперь… — Не находила. Я всегда о нем знала. Хотела стать его частью, — призналась Розмари. Теперь она видела смысл вновь сближаться с людьми, влюбляться, дышать полной грудью и жить как человек, а не как изгнанница. — Хотела стать Безымянной Сестрой? — удивленно уточнила Исадора, подавшись чуть вперед. Когда Розмари кивнула, Исадора спросила: — То есть хотела отречься от своего имени? Розмари застыла. С такой стороны она не думала, но Исадора был права: став Безымянной Сестрой, ей бы пришлось отказаться от имени. На то они назывались Безымянными. Но она любила свое имя: и полное Роза-Мария, и привычное Розмари, и короткое Роза. Розы всегда вызывали только теплые чувства, хотя не были ее любимыми цветами. Она покачала головой и вновь улыбнулась с толикой грусти. — Нет, не хотела, — ответила Розмари. — Я хотела, чтобы у меня было надежное место, где я буду чувствовать себя дома, в безопасности, тепле и уюте, где будут сестры, которым не страшно доверить ни одну тайну. А потеря имени — малая плата за такое. Сказав это, Розмари поняла, что именно так она и думала. В конце концов, что стоит имя, когда можно без страха заглядывать в завтрашний день?.. — Но у тебя есть дом. К тому же… — мягко возразила Исадора, запнувшись. Посмотрела Розмари в глаза и осторожно продолжила: — К тому же, ничего из этого не спасло Безымянных Сестер. А имя делает тебя той, кто ты есть. Слова больно кольнули сердце Розмари. Как наяву она снова услышала лязг мечей и крики, топот ног, жестокие приказы и капающую кровь. Увидела багровые реки, трупы женщин, некоторые расчлененные, другие с множеством увечий, третьи разодранные в клочья, четвертые обнаженные. Тогда не пощадили никого. И с чего она решила, что будь она с ними, спаслась бы?.. Розмари нахмурилась. Отчаянно нуждаясь в безопасности, Розмари было все равно, где ее искать и как получить. А грезы о присоединении к Безымянным Сестрам грели душу и дарили надежду. Зачем Исадора забирала это? У Розмари и так почти ничего нет. Она поджала губы и хотела улыбнуться, но не вышло. Впервые за много лет глаза защипало от слез. — Не понимаешь, да? — выдавила Розмари. Исадора качнула головой. Во взгляде мелькнули непонимание, тревога и грусть. Она взяла Розмари за руку и приложила ее ладонь к своей груди. Жест то ли отчаяния, то ли заботы, то ли нежности — Розмари не разобрала. — Ты чувствуешь себя в безопасности во дворце: — спросила Розмари, и Исадора вскинула на нее испуганный взгляд, а после быстро замотала головой. — Вот видишь. А говоришь, что не понимаешь. — Я не об этом! — воскликнула Исадора. — Я о том, что Безымянные Сестры не были в безопасности. Они же… ну, знаешь… женщины. И ведьмы. Были. Розмари шумно вздохнула. Сколько простоты плескалось в Исадоре, сколько искренности и непосредственности. Это умиляло и ранило в равной степени. Она знала, что Исадора не хотела причинять боль, но внутри все трещало по швам. Розмари сглотнула и ответила: — Я знаю, Иса, — шепнула Розмари. — Но мечты не всегда следуют логике. Лицо Исадоры вытянулось, став более овальным, чем прежде. Рот открылся, но она не сказала ни слова. Глаза широко распахнулись, а руки затряслись. Розмари почувствовала дрожь в накрывающей ее руку ладони Исадоры. Выглядела Исадора забавно, но во взгляде притаился неподдельный страх, и Розмари собралась спросить, в чем дело, как Исадора выпалила: — Прости! Я не хотела! Я просто… О, Роза, прости меня! Я такая глупая, такая глупая. Совершенно не подумала об этом. Я не хотела… я просто… О, Роза… — Исадора опустила руки, резко замолчав. В повисшем молчании звучали стрекот светлячков и урчание Дьявола. Исадора выглядела совершенно несчастной и готовой расплакаться в любой момент. Губы подрагивали, ресницы дрожали. Неловкость уколола Розмари внезапно и сильно, что она не сразу сориентировалась и заговорила. Молчание затянулось. Уголки губ Розмари дрогнули, она хотела то ли рассмеяться, то ли заплакать. То ли все разом, чтобы какофония звуков слилась в единый ведьминский рев и наполнила пространство беспощадной силой, которой могли обладать только такие как она. Нижняя губа задрожала, Розмари натянуто улыбнулась. Этот вечер должен обернуться романтичной встречей, наполненной смехом, нежностью и любовью, а в итоге все приобрело тоскливый окрас беспомощности. Нужно было срочно это менять. Она коснулась подбородка Исадоры кончиками пальцев и аккуратно приподняла, заглянув ей в глаза. Светло-голубая радужка засветилась под звездным сиянием, голубизна потемнела, и взгляд посерьезнел. Розмари невольно залюбовалась и обхватила ладонями щеки Исадоры. — И чего ты обо всем так сильно переживаешь? — спросила Розмари. — Ничего же не случилось. Ты не сказала ничего ужасного. Не дав ответить, Розмари приникла губами к губам Исадоры. Казалось, что чем больше слов будет произнесено под звездами, тем больше глупостей они натворят, а потому Розмари решила проблему самым доступным и приятным способом. Теплый поцелуй согрел обеих, наполнив расцветшей силой сердца и души. Розмари приблизилась. Их груди соприкоснулись, и Исадора шумно выдохнула сквозь поцелуй. Вырвавшийся горячий воздух взбудоражил сильнее, и Розмари, на мгновение прервавшись и глубоко вдохнув, снова поцеловала Исадору, увереннее и настойчивее. И впервые порадовалась, что так и не стала Безымянной Сестрой. Не имея имени, она бы не стала собой, той Розмари Гринвуд, которая разбиралась в травах и магии, которая сражалась с законами, королями и смертью, которая побеждала непобедимых и которая неистово любила. Прижавшись сильнее, Розмари повалила Исадору на спину, и та пискнула, рассмеявшись. Розмари успела выставить руки перед собой, чтобы не придавить Исадору. Поцелуй вновь прервался, но на этот раз обе смотрели друг на друга блестящими страстью и любовью взглядами, тянулись каждая к другой и не желали произносить ни слова. Исадора приоткрыла рот, но Розмари быстро приложила к ее губам палец и покачала головой. Словам здесь было не место и не время. Сойдясь в очередном поцелуи, они обнимали друг друга так сильно, будто хотели стать одним целым, будто мир не имел значения в сравнении с их бурными необузданными чувствами. Исадора согнула одно колено, и нога оказалась по правую сторону от Розмари. Та застыла на мгновение и отстранилась. Посмотрела Исадоре в глаза и приподнялась. А после в несколько ловких движениях сняла платье, оставшись в светлых панталонах и рубашке. Исадора приподнялась на локтях. — Я никогда не… — прошептала она, но голос сорвался, и Исадора замолчала, прикусив нижнюю губу. — Я все сделаю сама, если ты позволишь, — шепотом ответила Розмари. Недолго думая, Исадора кивнула. — Ты можешь в любой момент меня остановить, — тихо продолжила Розмари. — И если будет неприятно, пожалуйста, говори. Исадора вновь кивнула. Вряд ли она понимала, о чем именно просила Розмари. В конце концов, Розмари сомневалась, что принц Генрих вообще что-то спрашивал и, тем более, беспокоился о состоянии Исадоры, не говоря уже о ее наслаждении. Губы Розмари тронула грустная, но нежная улыбка. И, когда Исадора кивнула в третий раз, в ее взгляде мелькнуло больше понимания, решимости и желания. Аккуратно подняв юбку платья, Розмари подняла ткань и стянула панталоны. Сложила их и положила рядом. А после сняла с себя все белье, оставшись обнаженной и демонстрируя ровную гладкую кожу без родинок и отметин, только волосы ниже живота и округлые груди с темными сосками выделялись на теле. Развернувшись, Розмари подалась вперед и поцеловала Исадору в шею, заправила светлую прядь за ухо и поцеловала мочку. Исадора не двигалась и едва дышала. Розмари замерла. — Тебе не нравится? — спросила она. Исадора качнула головой и сдавленно ответила: — Нравится. Но я не понимаю, что делать. — А что хочешь сделать? — уточнила Розмари, проведя кончиком носа по ее виску и запустив ладонь в растрепавшиеся волосы. Она погладила ее затылок, коснулась губами виска, лба и другого виска и вновь заглянула Исадоре в глаза. — Не знаю, — испуганно выдохнула Исадора. — Обнять тебя. — Так обнимай, — согласилась Розмари. Исадора обвила ее шею, застыла на несколько секунд в таком положении. Розмари покорно ждала, хотя все внутри бурлило от желания принести как можно больше удовольствия Исадоре, показать ей, что секс — это далеко не только мерзкие приставания таких, как принц Генрих. Исадора робко потянулась вперед, их груди вновь соприкоснулись, и Исадора приподняла одну ногу, закинув ее на бедро Розмари. — Смелее, леди врачея, если будет что не так — я скажу, — подтолкнула Розмари. Ее рука скользнула от затылка Исадоры вниз к шее, и, нащупав шнуровку, Розмари потянула за веревочку. Исадора уткнулась носом в ее шею, обжигая кожу горячим быстрым дыханием, от чего спину и плечи Розмари покрыли мурашки. Приятные ощущения дарили тепло и уют. Им не следовало торопиться, как и не следовало делать так, как принято. Розмари давно убедилась, что подстраиваться под общественные нормы гиблое дело. Теперь осталось убедить в этом Исадору. Ворот платья ослаб, Розмари приподняла голову Исадоры в попытке дотянуться до спины. И вдруг Исадора обхватила бедра Розмари обеими ногами и крепко прижалась. Ее плечи задрожали, а дыхание стало прерывистым. И Розмари пришлось остановиться. Она погладила Исадору по затылку. — У меня там… — тихо заговорила Исадора. — У меня шрамы. Везде. По всему телу. Они… Я не хочу. То есть хочу, но… Их так много. И они повсюду, — отрывисто сказала она едва слышно. Напряжение разлилось по ее плечам и спине: Розмари ощущала, как каменела Исадора, как закрывалась от нее и мира, как страх поглощал изнутри, перекрывая воздух. Розмари опустила Исадору на траву и нависла над ней. В светло-голубых глазах блестели слезы, а щеки раскраснелись. Губы дрожали, а на лбу выступили крохотные капельки пота. Розмари провела ладонью по ее щеке и лбу, слабо улыбнувшись. Розмари хотела убить принца Генриха. И не просто убить, а сначала долго мучить его, нанося столько ран, сколько сможет выдержать ее тело. Не его. В нем жизнь она будет поддерживать пока не наиграется, пока не посчитает, что наследник трона получил достаточно. Пока ее магии будет хватать, чтобы отнимать у него и тело, и душу по частям, так медленно, чтобы смерть показалась ему подарком и благословением. И все же Розмари улыбалась. — Ничего. Твои шрамы тебя не уродуют, — прошептала Розмари. — Ты их не видела, — выпалила Исадора. — Мне и не нужно. Я знаю, что никакие шрамы не сделают тебя менее прекрасной, леди врачея, — воспротивилась Розмари. — А ему я нанесу по сотне шрамов за каждый твой. Не предложение. Не вопрос. Не надежда. Холодная уверенность сквозила в голосе. Розмари точно знала, чем, как и когда отомстит принцу Генриху. И это не подлежало обсуждению. Исадора завороженно кивнула, облизнув губы, будто вырвавшееся из Розмари обещание загипнотизировало, будто она уже представила, как Розмари защищает и мстит за нее. Медленно Исадора сняла платье и нижнюю рубаху. Подрагивающими руками она прикрыла интимные места и в смущении опустила голову, но Розмари заметила, как изогнулись в улыбке розоватые губы. А после с ужасом заметила изрезанное тело. Тонкие полосы шрамов испещряли небольшую грудь, кожу под грудью, живот и чуть ниже. Бедра так же когда-то были изрезаны чем-то острым, снаружи и внутри. Розмари поднялась, медленно обошла Исадору и рассмотрела ее сзади: спину покрывали такие же тонкие бледные полоски, ровные и изогнутые, длинные и короткие. На ягодицах шрамы располагались горизонтально один за другим, будто Генрих хлестал ее ровным прутом. Розмари сглотнула и опустилась на колени, обхватив Исадору за плечи. Ночь была прохладная, но бушующие внутри любовь с нежностью к Исадоре и ярость и ненависть к Генриху согревали сильнее любого пламени. Розмари прижалась к ней со спины и поцеловала шею, плечо и снова шею. — Я найду способ убрать твои шрамы, леди врачея, если хочешь, — прошептала она. Исадоа вздрогнула. — А он поплатиться за каждое мгновение, когда делал больно тебе и всем женщинам Аэстирии. Обещаю. Исадора вздрогнула еще раз, но прижалась спиной к Розмари и приподняла голову. На ее щеках блестели слезы, но она слабо улыбалась. — Я хочу всегда быть с тобой, Роза-Мария Гринвуд, — тихо призналась Исадора. — Я хочу, чтобы… — она запнулась. Повисла тишина. Порыв ветра растрепал их волосы. А после Исадора сказала то, что не ожидала ни Розмари, ни сама Исадора: — Я хочу, чтобы весь мир был у наших ног. Жадным поцелуем Розмари впилась в ее шею. Исадора выгнула спину и ахнула. В ее движениях по-прежнему проскальзывала скованность, но, насколько могла чувствовать Розмари, ей становилось легче. В конце концов, когда снимаешь одежду перед кем-то, становишься ближе, хочешь или нет. Близость сводила с ума. Исадора медленно развернулась и отчаянно поцеловала Розмари в губы, поцеловала так, будто эта ночь — последняя и для них, и для вселенной. Одна ладонь Исадоры легла ей на плечо, вторая обхватила за талию. Принято думать, что шрамы уродуют людей, но Розмари знала: это не так. Шрамы — доказательство силы и непревзойденности. Шрамы показывают, что пережил и преодолел человек, что человека пытались сломить, но человек не сдался. Шрамы — прямо доказательство, что с такими лучше не связываться, потому что победить их все равно невозможно. Они целовались долго и самозабвенно, пока хватало воздуха. А когда неохотно оторвались друг от друга, Розмари ласково опустила Исадору на траву и нависла над ней, как несколькими минутами ранее. Снятая одежда лежала вокруг, прикрывая цветы. Светлячки закружились вокруг них, танцуя неизвестный танец без музыки. Розмари покрывала поцелуями лицо Исадоры, шею, ключицы. Спустилась к груди и остановилась. Едва дотрагиваясь пальцами до кожи, она опустила руку по груди к животу, а после переместила к внутренней стороне бедра и нежно погладила. Исадора слегка раздвинула ноги, запрокинув голову, а Розмари лизнула сначала правый сосок, потом левый, обхватила губами и лизнула снова. Из груди Исадоры вырвался тихий стон. Розмари улыбнулась и оставила еще несколько поцелуев на ее груди. Пальцы исследовали тонкую кожу на бедрах Исадоры, поглаживая и массируя круговыми движениями. Три поцелуя друг за другом остались на животе, и Розмари вернулась к ключицам и шеи. Рука скользнула к промежности Исадоры. Одновременно Розмари слегка надавила пальцами на промежность и лизнула шею Исадоры. Еще один стон донесся до ее ушей, вызвав довольную улыбку. Розмари не спеша погладила ее между ног, почувствовав теплую влагу. Плавные движения вверх-вниз набрали скорость, и Исадора шире раздвинула ноги, чуть выгнув спину. Обрывистые стоны не прекращались, Исадора кусала губы и резко вдыхала и выдыхала от каждого прикосновения. — Роза… — сквозь стон позвала Исадора, и та, приподняв голову, спросила: — Все в порядке? Тебе нравится? — Д-да… — едва слышно ответила Исадора, но голос снова сорвался на протяжный стон, когда Розмари сменила плавные движение вверх-вниз на круговые и более быстрые. Она массировала и поглаживала самое интимное место, то замедляясь, то ускоряясь и внимательно вслушиваясь в дыхание и стоны Исадоры, чьи руки вцепились в траву. При особенно приятной ласке она выдрала целый пучок, сильно изогнувшись в спине. Розмари отстранилась, мазнула кончиками влажных пальцев по ее бедру и осторожно приподняла ногу Исадоры, оперев ее голень себе о плечо. Более откровенная поза возбуждала сильнее. Внизу живота скопилось тепло, а промежность оказалась настолько влажной, что игнорировать дальше Розмари не могла. Исадора, потная и расслабленная, умоляюще простонала что-то неразборчивое, но, кажется, она звала Розмари по имени. Дыхание замедлилось. Розмари подвинулась ближе, чтобы их промежности соприкоснулись, и она потерлась об Исадору, вызвав новую волну стонов не только у Исадоры, но и у себя. Ромазри запрокинула голову, закрыв глаза. Тереться о чужую промежность долго слишком неудобно: ноги и спина затекли, и она, поддержав лежащую на ее плече ногу Исадоры, обхватила коленями другое бедро Исадоры, устроившись поудобнее, чтобы удовлетворить и себя, и Исадору. С такого места Розмари с легкостью рассмотрела раскрытые половые губы. Сначала она тронула себя, погладив между ног, и только потом вернулась к изнывающей и просящей о ласке Исадоре. Они не говорили ни слова, раздавались только слабые порывы ветра и их стоны вперемешку с прерывистым рваным дыханием. Розмари ласкала Исадору и себя одновременно. Быстрые движения сменялись недолгими паузами, в которых они набирали побольше воздуха, приходили в себя и смотрели друг на друга с жадной ненасытной страстью. На смену паузам возвращались ласки, но поначалу медленные и ненавязчивые. А когда довольствоваться нежными прикосновениями оказывалось мало, движения Розмари ускорялись. Первой задрожала Исадора. Все ее тело напряглось, она впилась ногтями в землю и вскрикнула, а после протяжно застонала так громко, что Розмари показалось, ее услышат в городе. Ноги обмякли, кисти расслабились. Исадора тяжело дышала приоткрытым ртом. Ее грудь вздымалась. И только сейчас Розмари увидела особенно выделяющийся шрам около левого соска. Возбуждение немного утихло, но останавливаться сейчас Розмари не хотела, зная, что это только усилит ярость. Она продолжила ласкать себя в надежде побыстрее кончить, но не получалось. Зубы стиснулись, рука остановилась. Исадора приподнялась и с долей рассеянности посмотрела на Розмари, тихо спросив: — Может, я помогу? — Ты не обязана, — ответила Розмари, но Исадора уже поднялась, приобняла за плечи Розмари и аккуратно потянула вниз, чтобы уложить на спину. Розмари не сопротивлялась, стараясь не опускать взгляд ниже шеи Исадоры, лишь бы не думать, насколько больно, когда режут кожу вокруг сосков. Исадора легла рядом набок, подперла ладонью голову, а вторую руку положила Розмари на грудь, погладила и медленно опустила к животу и к паховой области. Прикосновения Исадоры оказались неумелыми, неловкими, но приятными, почти сводящими с ума. Забытья удалось быстрее, чем Розмари рассчитывала. Исадора повторяла то, что делала Розмари, и та раздвинула ноги, запрокинула голову и закрыла глаза, позволяя Исадоре довести ее до конца. Ей потребовалось больше времени, чем обычно. Пока Исадора ласкала Розмари, она шептала комплименты ей, направляла руку и пальцы, подсказывала, что делать: сейчас помедленнее, а сейчас побыстрее, тут надави сильнее, а там не трогай. Розмари шептала это как заклинания. И когда возбуждение достигло пика, она ненадолго задержала дыхание, а после излилась, обмякнув под внимательным и восторженным взглядом Исадоры. Они лежали рядом друг с другом с переплетенными пальцами в абсолютном молчании. Такая ночь не располагала к разговорам, только к тихому единению друг с другом и с природой. Дьявол зашелестел в траве и вскоре улегся между их головами, свернувшись в клубочек и поняв, что на сегодня с близостью они закончили. — Ты невероятная, — совсем тихо прошептала Исадора. Розмари не ответила, только крепче сжала ее ладонь. Светлячки порхали в неизвестном танце.