Пути лесных колдуний

Их встречи участились. Поначалу они виделись раз в неделю, потом раз в три-четыре дня, а в итоге не могли прожить друг без друга ни дня. Даже если у обеих не находилось времени на длительное свидание, они пересекались на рынке или в парках, прятались в узких переулках, скрывая лица капюшонами. Когда не получалось увидеться, Розмари посылала письма, длинные и короткие, забавные и интимные, с предложениями сбежать из королевства и с признаниями в любви, и всегда — с комплиментами. «Ты очаровательна, когда смущаешься, леди врачея». «Я люблю тебя так же сильно, как своего кота. А это, знаешь ли, самая сильная моя любовь». «Дьявол скучает по тебе. Когда ты навестишь его? Он ждет у входа в дом и смотрит вдаль в надежде увидеть тебя. И я, к слову, тоже скучаю». «Твои глаза похожи на хрусталь и сапфиры». «У тебя губы как у богини любви. И грудь тоже». Исадора складывала каждое письмо в шкатулку, закрывающуюся на замочек, а ключик носила у сердца на веревочке. После каждого письма она отправляла Розмари цветы, сладости или украшения, как-то раз отправила небольшой рисунок черного кота, на обратной стороне подписав «это Дьяволенок. Скажи, похож?». Рисунок она купила у бродячего художника с привлекательными золотистыми волосами и неестественно янтарными глазами, блестящими на солнечном свете как у драконов. Хотя откуда Исадоре знать, какие у драконов глаза? Она никогда их не видела. Только на картинках в детских книжках. В последнем письме Розмари написала: «Леди врачея, когда-нибудь мы окажемся в месте, где не нужно скрываться, где наши силы не будут под запретом, где за нами не будут охотится, где ведьмы свободно гуляют по улицам и где наша любовь будет самой естественной в мире». Исадоре отчаянно хотелось в это верить, но от каждого слова в сердце щемило болью. Такое место она не могла представить даже в мечтах и снах. Слишком идеально. А значит — невозможно. С грустной улыбкой она убрала письмо в шкатулку и спрятала ее в сундук под ворохом платьев, которые не носились годами. Там письма были в безопасности. По крайней мере, Исадора убеждала себя в этом, игнорируя, что в Аэстирии в безопасности не могло быть ничего по определению. Схватив сумку с дорожным набором первой помощи, который она всегда носила с собой, она положила флягу с водой и еще один подарок для Розмари — засушенные цветы лаванды, папоротника и роз за стеклом. Простая, но красивая цветочная композиция напоминала абстракцию, но Исадора думала, что картина хорошо впишется в дом Розмари. Она направилась к выходу из спальни, но, стоило распахнуть дверь, как пришлось резко остановиться. На пороге возвышался советник короля, лорд Ларасс, грозный широкоплечий мужчина на голову выше Исадоры. Он прищурился, окинув ее недобрым взглядом и решительно шагнул вперед, вынудив Исадору отступить. — Лорд Ларасс, — поприветствовала Исадора, склонив голову. — Леди Исадора, — сурово ответил советник и, выдержав недолгую, но напряженную паузу, продолжил: — Последнее время вас часто нет на месте. Не вопрос. Сухой факт, которому не требовалось подтверждения. По спине Исадоры прошлась дрожь, она сильнее стиснула лямку сумки и неуверенно кивнула, не торопясь отвечать. Любое неверное слово могло привезти к необратимым последствиям. Чего хотел лорд Ларасс? Зачем пришел? Явно не для того, чтобы упрекнуть ее в отсутствии на рабочем месте. — Его величество король Альфред недоволен подобным раскладом, — сказал лорд Ларасс. — Вас нанимали для того, чтобы к вам в любой момент мог обратиться любой житель замка при плохом самочувствии, но главное — чтобы вас в любой момент могли вызвать его величество, ее величество и его высочество. Но на протяжении последних нескольких недель вы где угодно, но не там, где должны быть. В низком хрипловатом голосе ясно слышалась угроза. В глубине души Исадора знала, что рано или поздно это случится. Но она оказалась не готова отвечать, защищаться, обороняться и, тем более, нападать. Советник прав во всем: она стала придворной врачеей не для того, чтобы постоянно сбегать из замка, особенно к кому-то вроде Розмари. — Прошу прощения, лорд Ларасс, — тихо произнесла Исадора, опустив взгляд. — Этого больше не повториться. С советником лучше не встречаться взглядами, иначе можно пропасть навсегда. Он будто бы видел то, что скрыто от чужих глаз, будто проникал в самую человеческую суть и узнавал все секреты. Исадора не должна попасться на его уловки. Он хохотнул. Дерзко и мерзко, вызвав приступ тошноты у Исадоры. Она поджала губы. Страх зародился крохотным огоньком в груди, но еще не обуял до конца. Во рту пересохло, а глаза защипало как от яркого света. Она в точности не знала, чем именно занимался советник, но его темный высокий образ не внушал доверия, и Исадора подсознательно опасалась его. За все проведенные в замке годы Исадора редко имела дела лично с лордом Ларассом. Как правило к ней приходили служанки, фрейлины, пажи, реже — рыцари, герцоги и герцогини и другие титулованные особы. И почти никогда кто-то высокопоставленный вроде советника или короля. К королю обычно вызывали. Как и к королеве. Исключением был принц Генрих, но он навещал Исадору с другими целями. — Леди Исадора, вы кое-чего не поняли, — наконец, ответил лорд Ларасс. Исадора вздрогнула. Ее прошиб ужас. Невольно она подняла взгляд. Его квадратное лицо поблескивало, будто он чем-то намазался, а густая борода скрывала рот, но Исадора точно знала: он усмехался, надменно и самовлюбленно. Темные глаза советника смотрели не просто на нее, а внутрь. Она икнула и отступила еще на шаг. Сегодня к Розмари Исадора не попадет. — Вы не незаменимы. И то, что вы столько лет продержались на должности придворного доктора, везение и благоволение со стороны ее величества королевы Маргариты и его высочества принца Генриха. А вы смеете пренебрегать хорошим отношением к вам и делаете, что вздумается, вздорная, бесталанная девчонка из низшего сословия, которой повезло оказаться внучкой одаренной целительницы. То, что ваша покойная бабка была крайне талантлива в целительстве, не дает вам права мнить себя выше королевской семьи. Ваш титул леди вам достался слишком легко. Но вы также легко можете его потерять, — с притворным спокойствием произнес лорд Ларасс. — Еще одна оплошность, Исадора, и не ждите ни понимания, ни пощады, ни благоволения. Я ясно выразился? О, яснее некуда. Исадора внимательно и молча выслушала длинную оскорбительную тираду, улавливая несказанные слова в паузах: она ничтожество, недостойное звания придворной врачеи, всего лишь вздорная девчонка, возомнившая себя умелой целительницей, хотя по факту она — всего лишь ведьма, притворяющаяся человеком науки. Исадора сглотнула. Пальцы намертво застыли сцепленными вокруг лямки, а плечи окаменели. Дышать она не могла, двигаться — тоже. За несколько лет работы в замке она не дала ни одного повода сомневаться в ней. Кроме последних недель после знакомства с Розмари. неужели отлучки настолько вывели из себя советника и короля? Или королеву? Или принца Генриха?.. Кого из них она разозлила больше?.. Нужно быть осторожнее. Намного осторожнее. — Я поняла вас, лорд Ларасс, — одними губами прошептала Исадора. — Приношу глубочайшие извинения за доставленные неудобства. Голос дрогнул, горло сдавил ком. Тщательно выстроенная жизнь стремительно рушилась, и Исадора не могла остановить грядущую лавину. Все приближалось к неминуемой катастрофе. Исадора попыталась улыбнуться. Попытка провалилась. Уголки губ дрогнули, а челюсть свело от сильного напряжения. Колени подкосились. Лорд Ларасс пристально смотрел на нее сверху вниз и молчал. Его молчание сводило с ума. она бы предпочла, чтобы он кричал, бросался всем, что попадется под руку, или даже ударил ее. Но плохо скрываемое бешенство остро бросалось в глаза. Исадора насильно расслабила руку. Окаменевшие пальцы неприятно закололо, кисть свело судорогой, но она приложила все оставшиеся силы, чтобы не показать ни собственных неудобств, ни эмоций. — Хорошего дня, леди Исадора. Надеюсь, вы исправитесь, — сухо произнес советник и, развернувшись, ушел. Несколько секунд она смотрела ему вслед, даже когда высокая широкая фигура скрылась в темноте коридора. Она не дышала какое-то время, а потом, резко заглотнув воздух, рывком закрыла дверь и рухнула на колени. Резкая боль пронзила ноги, но Исадора только охнула, закрыв ладонями рот. Ее трясло. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Она глотала воздух, как утопающая, нахлебавшаяся воды. Но телу было мало. Исадора отняла от лица руки и задышала широко открытым ртом, глубоко и быстро. Но чем больше и сильнее она пыталась успокоиться, тем больше и сильнее ее накрывало неестественной паникой. Стены давили, воздуха оказалось до смерти мало, а в груди все дрожало от ужаса. Она впилась ногтями в пол, царапнула в одну сторону, потом в другую. Ударила ладонями по гладкой деревянной поверхности, ударила снова. Ударила в третий раз. Колени затекли, Исадора пересела на бедра и вмиг отползла к стене, вжавшись спиной. Перед глазами плясали искры, а комната темнела. Дыхание участилось. В груди сдавило, будто ребра сжали железными тисками. Она безмолвно заплакала, по-прежнему хватая ртом воздух в попытке надышаться, но только задыхалась. Кажется, скоро она умрет. Кажется, скоро она перестанет дышать совсем. Сколько это длилось, Исадора не поняла. Мир потемнел, слезы и нехватка воздуха душили, но не убивали, и она не понимала почему. Почему она все еще не умерла, почему все еще здесь, в Аэстирии, в королевском замке, откуда ее в любой момент могут выкинуть на улицу. Почему?.. Комната приобрела четкие очертания нескоро. Собрав последние силы, она поднялась и, пошатываясь, подошла к кровати. Секунду посмотрела на заправленное ровное покрывало с цветочным узором. Снова пошатнулась. И упала на кровать, зарывшись лицом в подушку. Дыхание нормализовалось, и на место смертельной паники пришла смертельная усталость. Может быть, ей повезет умереть во сне. И тогда больше не придется разговаривать с лордом Ларассом, терпеть изнасилования принца Генриха и строить из себя леди, которой она никогда не была. Может быть, смерть принесет облегчение и свободу. Может быть.