Пути лесных колдуний

Приказ об аресте Розмари Гринвуд разлетелся по замку в мгновения ока. Исадору трясло. Она узнала новость от сыра Гарвена Дэйна: тот постучался в ее покои среди белого дня, извинился и виновато рассказал о том, в какой ярости пребывал принц Генрих, как он рвал и метал, ударил горничную и разбил той лицо в порыве гнева, а после приказал привести Розмари Гринвуд в замок настолько быстро, насколько это возможно. Исадора дрожала, когда сэр Гарвен Дэйн опрокинул на нее ужасающие новости, когда он робко приобнял ее за плечи и тут же смущенно отпрянул, когда попросил служанку заварить для леди Исадоры чай, когда поставил перед ней чашку и присел напротив Исадоры вопреки запретам. К чаю она не притронулась. Зато с помощью сэра Гарвена Дэйна смогла успокоится и очистить голову от посторонних, ненужных мыслей. Его молчаливое присутствие действовало лучше любых успокоительных настоек. Он исподлобья наблюдал за ней, пока Исадора решала, что делать. — Я к принцу Генриху, — вдруг сказала она и поднялась. Чай давно остыл. Сэр Гарвен Дэйн тоже поднялся, посмотрев на нее донельзя ошеломленно. — Леди Исадора, при всем уважении, я не могу вам позволить… — Сэр Гарвен, — строго прервала его Исадора, — я не спрашиваю вашего разрешения, я ставлю вас перед фактом. Мне не нужно ни разрешение, ни одобрение, ни помощь. Но я благодарна за ваше беспокойство. Она подошла к двери, как неожиданно сэр Гарвен Дэйн заговорил тихим неуверенным голосом, робко, почти пристыженно. Рыцари так не разговаривали. И Исадора прислушалась к дрожащему голосу: — Я понимаю вас и ваши отношения с госпожой Розмари, — тихо произнес сэр Гарвен Дэйн. — Я такой же, леди Исадора, так что, прошу вас, поймите меня правильно… Я не хочу, чтобы с вами что-то случилось. Если вы пойдете сейчас к принцу Генриху, это непременно обернется бедой, и вы… — Что? — резко спросила Исадора, не веря собственным ушам. — В каком смысле «такой же»? С ответом он медлил, а Исадора не торопила. Она развернулась к нему лицом, сложила руки перед собой и выжидающе посмотрела на смущенного сэра Гарвена Дэйна. На лице появился румянец, он опустил взгляд и нерешительно ответил: — Меня не привлекают женщины. Я не хочу женитьбу. Но… это не значит, что я… что у меня проблемы с… вы понимаете… с мужской частью, просто я… Говорить ему явно было тяжело, каждое слово давалось с необычайным трудом, но Исадора все поняла. Она мотнула головой, потом кивнула своим мыслям и пересекла комнату, оказавшись совсем рядом с Гарвеном Дэйном. Он вмиг перестал быть для нее сыром и рыцарем и стал просто человеком, таким же как она. — Давайте сбежим! — выпалила Исадора, взяв его руки в свои. — Мы с Розой собираемся бежать из Аэстирии. Гарвен, вы можете присоединиться к нам. Вы и ваш любимый человек, если… Если у вас кто-то есть, — тише добавила она, сообразив, что скорее всего переступает границу дозволенного. Потупившись, Гарвен приоткрыл рот, но не вымолвил ни слова. Исадора впервые видела его настолько растерянным, будто он никогда не встречался с обычным человеческим пониманием и добротой. Возможно, действительно не встречался. Возможжно, вся его жизнь была связана с вечными попытками скрыть себя и подстроиться под жестокую реальность, в которой не было места таким как он и таким как она. Исадора подошла ближе и порывисто обняла его. — Думайте, Гарвен, а я к принцу Генриху, — произнесла Исадора, преисполнившись решимостью. — Будем надеяться, что он не прикажет арестовать меня, чтобы у меня была возможность в случае чего вытащить Розу и убежать. — Если арестуют и вас, Исадора, — тут же заговорил Гарвен, — то вас обеих вытащу я. Прежде чем уйти, Исадора улыбнулась, глядя ему в глаза.

***

— Что ты сказала? Принц Генрих действительно был в бешенстве. Он никогда не отличался сдержанностью, но сейчас походил на смерч, способный стереть все королевство вместе со всеми его подданными. Исадора сглотнула подступивший к горлу ком. Давать волю страху категорически нельзя, иначе она пропала. Закусив губу, она шагнула вперед. Их лица оказались слишком близко друг к другу, но Исадора не отступила. — Вы приказали арестовать Розмари Гринвуд, а она одна из лучших целительниц Аэстирии, ваше высочество, — ответила Исадора, чудом уняв дрожь в голосе. — Ее арестом вы подвергаете жизни множество обычных людей опасности. У многих нет возможности оплатить услуги докторов, а Розмари Гринвуд — последняя целительница, оставшаяся в Аэстирии. Вместо «оставшаяся в Аэстирии» следовало сказать «оставшаяся в живых», ведь всех остальных давно сожгли за ведьмовство. Но на такую дерзость Исадора не отважилась. Она плотно сжала губы. Внутренне она дрожала осиновым листом на ветру, но выглядела уверенно. По крайней мере, она надеялась на это. На мгновение принц Генрих замер мраморной статуей. Но тут же отмер и занес руку для удара. Рука повисла в воздухе. Исадора не сдвинулась, только дышать перестала. — Ты смеешь сомневаться в моих указаниях? — зло прошипел принц Генрих. — Ни в коем случае, ваше высочество, — пролепетала Исадора, не в состоянии больше сдерживать бушующий страх. Он мог сломать ее во всех смыслах. Переломать все кости, изнасиловать, приказать изнасиловать стражам, казнить, пытать месяцами… что угодно. Он все это мог. Она не могла ничего. — Я всего лишь хочу сказать, что на эмоциях люди могут принять поспешное решение. Возможно, ваше высочество, вы согласитесь немного подумать и пересмотреть свое решение? — безнадежно спросила Исадора. Ответом ей была зловещая тишина. А после принц Генрих с размаху ударил ее кулаком по лицу. Она вскрикнула, отлетев в сторону и схватившись за ушибленное лицо. Рухнула на колени и, не успев повернуться, снова отлетела от следующего удара по лицу, на этот раз ногой. — Не смей разговаривать со мной в таком тоне, шлюха, — прорычал принц Генрих и ударил еще раз. — Не смей смотреть на меня так снисходительно. Не смей думать, что понимаешь больше моего. Не смей просить меня изменить мое решение, когда знаешь, что просто так к аресту и смерти я приговаривать не стану. Ты хоть знаешь, что эта ведьмовская дрянь пыталась меня убить?! Знаешь?! На каждую фразу — удар. по животу, по лицу, по ребрам, по груди, по спине, по ногам, по шее. Он не давал ей вставить ни слова. Просто бил, бил, бил, словно дикий бешеный зверь, которого не кормили по меньшей мере месяц. Он избивал ее со всем присущим ему садистским удовольствием, будто хотел убить, но Исадора знала: если бы действительно намеревался убить, то не стал бы срываться. Убийства и казни — это ритуалы, и они должны быть показательны. Тогда ее бы арестовали, посадили в клетку, несколько дней, недель или месяцев пытали, а после истерзанную и слабую вывели бы на площадь, где сожгли, обвинив во всем, чего она не совершала. Принц Генрих бил. А у Исадоры не было сил даже кричать, все силы она направила на то, чтобы оставаться в сознании, а про себя повторяла одно имя. Розмари Гринвуд. Когда удары прекратились, она не знала. Просто в какой-то момент постоянные вспышки боли и яростные крики принца сменились тишиной, а боль начал притупляться. Или это сознание ее покидало?.. Прежде чем отключиться, Исадора почувствовала холодный металл и чьи-то сильные руки, отрывающие ее от пола, а потом услышала: — Исадора! Исадора, ты слышишь меня? Я сейчас же отнесу тебя к доктору. С тобой все будет в порядке, с тобой точно все будет в порядке… Голос звучал знакомо и взволновано. Она приоткрыла глаза, но мир расплывался. — Ты будешь в порядке, — послышалось издалека. Этот кто-то прижимал ее к себе и несся неизвестно куда так быстро, что Исадора чувствовала несуществующий ветер на израненном окровавленном лице. — Нам еще с тобой и госпожой Розмари уходить отсюда. Не отключайся только, Исадора, пожалуйста… Исадора?.. Она потеряла сознание.