Пути лесных колдуний

Время в темнице текло иначе: то ли медленнее, то ли быстрее — Розмари не разобралась. Вечная темнота и отсутствие окон действовали усыпляюще: она постоянно спала или дремала, но всегда находилась на границе сна и яви. Слышала писк крыс, видела призраки бывших заключенных и временами чувствовала, как сжималось сердце от тревоги, которая норовила превратиться в панику, почти животный ужас. Держа себя в руках, Розмари пыталась наугад определить, какое время суток сейчас, но вряд ли угадала хоть раз. Мрак поглощал, сжирал все человеческое, что от нее осталось. Она повторяла про себя проклятия, надеясь, что хоть одно дойдет до адресатов: принца Генриха, короля Альфреда и каждого, кто присягнул им на верность. Ее не навещали. Только приносили еду или, скорее, нечто напоминающее что-то съедобное, но на деле являющееся жидковатой массой помоев, которые даже дворовые псы есть не стали бы. Розмари приподнялась и насильно разлепила веки, силясь разглядеть что-то кроме грязных каменных стен и решеток. Ничего. Совсем. Шорох слева, шорох справа, крысиный писк, вонь помоев, отходов и нечистот. Розмари стиснула кулаки и встала на ноги, пошатнувшись. Стражи с ней не разговаривали, не отвечали на вопросы, и она сомневалась, что они удостаивали ее даже презрительным взглядом. — Есть тут кто?! — выкрикнула Розмари, не зная, чего именно ждала и хотела: ответа или тишины. Ее голос эхом ударился о стены и повис в воздухе незримой силой. Она не подозревала, что в ней сохранилось столько энергии. Думала, уже ни на что не способна. Несколько раз пыталась сломать стены, но ничего не действовало. И Розмари жалела, что магия не всесильна, какой ее выставляли те, кто магию запрещал, будто с помощью магии можно разрушить мир. Магия — та же наука, просто немного отличающаяся от привычных знаний. Магия — всего лишь способ достигнуть целей, а не беспощадное оружие, способное убить даже бессмертных, если бессмертные, конечно, существовали. С размаху Розмари пнула ближайшую стену. Тело ныло, но не болело. Розмари подошла к решеткам, обхватив два стальных прута и прижавшись к ним лбом. Вдали раздался скрип, шаги, официальное приветствие и мерзкий, душераздирающий смех. Принц Генрих. Розмари вмиг отступила, попятилась и уткнулась спиной в стену. Его только не хватало. Стиснув зубы, она выставила руки вперед. Ладони налились теплом, во мраке показались крохотные искорки, но они быстро потухли. Несмотря на отсутствие боли, сил у нее не было. Она толком не ела непонятно сколько времени, спала слишком много и в то же время нормально не спала с момента ареста. — Эй, ведьмина шлюха, очухалась? Голову прострелила острая боль, Розмари зажмурилась и задышала медленнее. Может, притворится, что она спит или вовсе в обмороке? Может, он поверит в ее спектакль и оставит в покое?.. Может, у нее по-прежнему был шанс? Принц Генрих, шаркая, подошел к ее камере: она увидела темный силуэт у решетки. Поздно. Розмари затаила дыхание. — Чего молчишь? — прорычал принц Генрих. — Разве не поняла, что нужно отвечать, когда с тобой разговаривает королевская особа? Розмари хотела ответить, лишь бы не усугублять свое и тез того т плачевное положение, но язык не слушался. Голос пропал, а шея онемела. Руки и ноги налились свинцом, она не могла пошевелиться. Хотела двинуться, но тело не слушалось. Даже дышать получалось с трудом. Кончики пальцев дернулись, Розмари вздрогнула. Пустой желудок требовал еды, а острая головная боль сменилась головокружением. Ее затошнило. Послышался щелчок, недовольное дыхание, скрип решетки-двери и шаркающие медленные шаги. Черный силуэт приближался, а вместе с ним — смерть Розмари. Она хотела бы заплакать, но сил не осталось даже на слезы. Смерть стояла слишком близко, дышала в ее ухо и полюбовно обнимала. Розмари закрыла глаза. — Какая же ты все-таки дрянная сучка, — прошипел принц Генрих, и его рычащий шепот раздался прямо у головы Розмари, так близко, что она почувствовала его дыхание на коже. — Ты слишком долго прожила на воле, что решила, будто твоя жизнь — само собой разумеющаяся вещь. Не вопрос — жесткое утверждение. И тон, которому невозможно перечить. Розмари забыла, насколько уязвимой она может быть, имея дело с мужчинами в короне и с непомерной для человека жестокостью. Но разве такие мужчины как принц Генрих могли считаться за людей?.. Уголки губ дрогнули, и Розмари порадовалась, что в темноте он не мог разглядеть ее нервозной улыбки. Принц Генрих человеком не был. такие мужчины как он — кто угодно, но только не люди. И от этого стало немного легче дышать. Она приподняла голову. Большая мужская рука оказалась между ее ног, чужое дыхание обожгло ее шею. Принц Генрих уверенно произнес: — Ладно, милочка, давай договоримся. Я сохраню тебе жизнь, если ты станешь моей личной… — он выдержал специально долгую паузу, лизнул ее шею и закончил: —…девочкой. Будешь прислуживать мне, ползать на коленях, стелить мне постель, ложиться рядом голая, а я буду делать все, что захочу. Мои желания в обмен на твою жалкую, никому не нужную жизнь. Розмари похолодела. От принца Генриха стоило ожидать нечто подобного, но она до последнего надеялась, что либо ее сразу приговорят к смерти, либо ее чудом спасут. Тошнота усилилась, во рту появился едкий привкус желчи. Рвать ей было нечем: живот пустой. Пора было готовиться к смерти. — Да пошел ты, принц-извращенец, — из последних сил выплюнула Розмари и ударила его между ног. Удар вышел слабее, чем она могла и хотела. Но принц Генрих, вскрикнув, отпрянул и прорычал сквозь сжатые зубы что-то непонятное. На мгновение Розмари облегченно выдохнула и уже была готова сползти вниз, как вдруг в лицо врезался кулак. Не успела она даже вскрикнуть, как кулак снова впечатался в ее лицо. Розмари согнулась, но принц Генрих подхватил ее за ворот платья и насильно поднял, вжав в стену. Впился настойчивым поцелуем в ее губы, укусил за нижнюю губу и, потянув на себя, отпустил. Во рту Розмари почувствовался кисловатый привкус крови. Она жадно вдохнула воздух, застонав против воли. Розмари не успела понять, что произошло. Она едва набрала в грудь достаточно воздух, чтобы ориентироваться в пространстве, как вдруг ее снова ударили, на этот раз по животу. И еще раз, еще и еще. Она насчитала четыре удара. Изо рта брызнули капли крови из прокушенной губы и слюни. Она задыхалась и едва ли контролировала собственное тело. — Сучка… — тихо прорычал принц Генрих и опять вжал ее в стену. Быстро он задрал ее юбку, дернув ткань с такой силой, что послышался треск. Юбка порвалась, кожу обдало холодом. Розмари распахнула глаза и попыталась оттолкнуть принца Генриха, но руки дрожали изнутри, и она только неуверенно мазнула по груди принца. Будь у Розмари силы, она бы взвыла волчицей и вцепилась ему в глотку с такой силой, чтобы у принца Генриха не было ни единого шанса на выживание. Розмари предприняла еще одну попытку высвободиться, но принц Генрих перехватил ее руку, стиснул запястье и ногой раздвинул ее ноги. — Ты… — выдохнула Розмари. —…сдохнешь в мучениях… Эта фраза — последнее, что она смогла сделать перед тем, как принц Генрих повалил ее на пол, разодрал платье и, несколько раз ударив ее по лицу и груди, раздвинул ноги так широко, что бедра заныли от тянущей боли, будто кожа вот-вот лопнет. Холод каменного пола окутал обнаженные ноги. Розмари приоткрыла глаза, но не понимала, где находилась и что с ней делали. Неизвестное дребезжащее чувство, будто она уже оказывалась в такой ситуации, но в другом месте, проникло в глубины сознания, но не смогла привести в чувство. Мир исчезал. Она еле дышала, не шевелилась. Сознание ускользало. Резкая боль в низу живота и между ног пронзила ее насквозь, она вскрикнула, вновь распахнув глаза, но сделать ничего не смогла. Крик оборвался, лицо пульсировало от боли, а липкая кровь засыхала, оставляя тянущее, мерзкое ощущение на коже. Один толчок на мгновение вернул ее в сознание, но стоило чьей-то ладони закрыть ее рот, а после всунуть грязные пальцы в рот, как Розмари отключилась. В беспокойной пустоши, куда она провалилась, слышались прерывистые вдохи и выдохи, мужские пошлые стоны, хлюпанье. Она стояла нигде, вокруг ничего не было, только темнота — ни пола, ни потолка, ни земли, ни неба. Чернь повсюду и боль между ног, такая, будто что-то большое и длинное совали и высовывали из нее с невероятной быстротой. По бедрам что-то текло, но Розмари не решалась посмотреть — кровь или сперма. Или все разом. Сверху раздался чей-то смех, потом стон и снова смех. Розмари подняла голову. Боль в низу живота была невыносимой, и Розмари начинала злиться. Это повторялось. Опять. Стиснув кулаки, она подняла голову. Вспышка яркого света заставила зажмуриться. Пальцы закололо, как от теплой воды после ледяного холода. Глаза вспыхнули яростью. Полупрозрачные облака пара обволокли запястья и кисти рук, поднялись к локтям и плечам. Розмари закрыла глаза. А когда открыла, увидела нависающего над ней принца Генриха, чье лицо искривилось от удовольствия. Его член внутри нее нервировал, злил и распалял яростью и ненавистью. Она впилась зубами в пальцы принца Генриха, по-прежнему находящиеся во рту. Принц Генрих взвыл, замахнулся, но не ударил. Розмари взмахнула окровавленной рукой, вцепилась в его плечо и сжала, впившись ногтями. Стоны сменились криком, лицо исказилось болью и гневом. Принц Генрих рывком отпрянул, с раздвинутыми ногами опустившись на задницу. Упавший член повис между ног. Розмари приподнялась сначала на локтях, а после приняла сидячее положение, тяжело дыша. Сил все еще не было, зато была неконтролируемая ярость. — Сдохнешь в мучениях, — хрипло прорычала Розмари, точно уже превратилась в волчицу. — И никто тебе, мразь, не поможет. Она встала на ноги, отряхнула испачканную порванную юбку и выпрямилась вопреки боли. посмотрев на принца Генриха сверху вниз, она приблизилась к нему и поставила ногу на его член. А после прошептала: — Varûm e’thal, sereth nox illira. Sahlon draeth, minar vel’ithra. Ossira den, corath umbra. Veythra mir, ancal morra… В глазах потемнело, мир пошатнулся. Розмари покачнулась. Ярость спала, оставив после себя лишь смертельную слабость. Принц Генрих заскулил, а, когда она рухнула на колени, отполз к решетке. Кажется, он что-то говорил… или шептал… или скулил… Розмари слышала голос, но не разбирала слов. Смертельные проклятия, как то, которое она сняла с него совсем недавно или бесконечно давно, забирали силы и время. Возможно, сейчас она сократила свою жизнь на десятки лет, и, будь у нее столько времени, Розмари непременно пожалела бы об этом. Но скорая казнь висела над ней незримой тенью. Грудь пронзила боль, Розмари выгнула спину, охнула и упала. Вдали послышались шарканье, шаги и чья-то разгневанная ругань. Розмари закрыла глаза.