Пути лесных колдуний

Синяки по всему телу и разбитое лицо ныли, не переставая. Первые дни Исадора едва шевелилась и непрерывно лежала на кровати в незнакомой комнате. За ней ухаживал молодой парень, чье лицо казалось смутно знакомым. Она точно где-то его видела, но где и когда — вспомнить не могла. Паренек поил ее, аккуратно приподнимая голову, кормил с ложечки, как младенца, убирал нечистоты, протирал мокрой тряпкой ее тело и обрабатывал синяки и раны. А она не могла даже поблагодарить или испытать хоть какое-то смущение от того, что незнакомец теперь знал ее всю вдоль и поперек. Во всех смыслах. Силы возвращались постепенно. Сначала у нее получилось сесть без посторонней помощи, потом подняться на ноги, держась то за тумбу, то за изголовье, то за парня, которого она каждый день силилась вспомнить. Голос прорезался, когда она встала сама. Сначала Исадора откашлялась, а после беззащитно посмотрела на помощника, вымолвив: — Спасибо вам. Паренек слабо улыбнулся и поклонился, ответив: — Вам не за что благодарить меня, леди Исадора. Я благодарен вам за то, что вы пригласили нас с сэром Гарвеном Дэйном вместе с вами и госпожой Розмари. — Он поклонился ниже, и Исадора решила, что он вот-вот рухнет на колени, но парень стоял, низко склонившись. — Скрываться всю жизнь крайне тяжело, а вы проявили небывалую любезность, так что… — Вы… — начала Исадора, но не сразу подобрала нужное слово и, задумавшись, немного помолчала, в то время как паренек не двигался. — Да разогнитесь уже, ради всех высших сил! — воскликнула она и медленно подошла к нему, дотронувшись до плеча. Он вздрогнул и в нерешительности поднял взгляд, а после медленно разогнулся. Они были примерно одного роста, и Исадора могла спокойно смотреть ему прямо в глаза. Она одобрительно улыбнулась и сжала его плечо в знак благодарности. Паренек кивнул и сказал: — Спасибо вам, леди Исадора! Я никогда не забуду вашей доброты. Его голос звучал восторженно и благоговейно, будто Исадора не просто придворная врачея, которую годами насиловал, резал и избивал принц, а истинная королева Аэстирии, всесильная богиня, а то и создательница всего живого. Такая реакция забавляла, но в глубине души Исадоре было приятно. — Я еще ничего не сделала, — отмахнулась она и, прежде чем паренек ответил, спросила: — Как ваше имя? — О, простите, леди Исадора, как неучтиво с моей стороны даже не представиться, — произнес он, опять поклонившись. — Мое имя Варнава, но леди Исадора может называть меня Вара. Его учтивость приводила в детский трепет. Исадора даже подумать не могла, что сэр Гарвен Дэйн выберет себе в спутники жизни миловидного, явно доброго и такого вежливого парня. Пусть с виду они были примерно одного возраста, сэр Гарвен Дэйн производило впечатление мужественного и непреклонного человека, настоящего рыцаря, готового в любой момент обнажить меч. Но все это было до того, как она незаметно сблизилась с ним, и сэр Гарвен Дэйн из могущественного стража и надзирателя превратился в союзника и, возможно, друга. Исадора улыбнулась. — Я благодарна вам за помощь, Варнава, — произнесла она. — И вам, и сэру Гарвену. Но, прошу вас, скажите, где Розмари? И… что я пропустила? Последний вопрос она задала тише, боясь услышать ответ. В том, что Розмари жива, Исадора не сомневалась, но беспокоило ее другое: быть живой не значит быть в порядке, а принц Генрих был способен на многое. Принц Генрих умел причинять боль так искусно, будто родился не с короной в королевских покоях, а с орудиями пыток в темницах Аэстирии. В животе заныло, и она приложила ладонь туда, где синели отметины, оставленные принцем Генрихом. Даже придворные врачеи не умели исцеляться в мгновение ока, хотя, если быть откроенной с собой, Исадора с радостью бы пожертвовала многим ради такой способности. Варнава потупился, виновато опустил взгляд и замер, явно испугавшись. Исадора присмотрелась и вспомнила, где видела его: он прислуживал на королевской кухне, иногда они сталкивались друг с другом, когда она спускалась за некоторыми травами и специями или чем-то еще. Исадора часто таскала с кухни чай, а он, Варнава, делал вид, что не замечал. — О, миледи! — воскликнул Варнава таким тоном, будто боялся ее, будто она могла разгневаться и по меньшей мере убить его. — На ваше место взяли доктора Морванта Голди. Его величество король Альфред велел больше не допускать до такой важной работы женщин, тем более тех, кто считает допустимым связываться с ведьмами вроде госпожи Розмари, — быстро объяснил он и робко посмотрел на Исадору. То, что ее сместили с должности придворной врачеи, не стало неожиданностью. Исадора предполагала, что, придя просить за Розмари, все закончится плачевно: не только избиением и кровью, но и попыткой стереть все ее заслуги перед королевством, а также попыткой стереть все заслуги ее бабушки. Но Исадора не жалела об этом. У нее будто бы камень упал с души, и стало легко дышать, даже слишком. Она опустилась на кровать: тянущая боль не проходила ни на мгновение, и ноги налились тяжестью. Варнава тут же подскочил к ней, присев на одно колено, и взволнованно спросил: — Как вы себя чувствуете, леди Исадора? Вам нужно побольше отдыхать, вы еще не до конца восстановились… И тут она вспомнила, где и когда еще его видела. Полгода назад принц Генрих приказал высечь Варнаву за то, что тот испортил какое-то блюдо. Или принцу Генриху показалось, что испортил. Сейчас никто не разберет, было ли действительно что-то испорчено или принцу Генриху нужно было спустить пар, а его член не вставал, поэтому он решил оторваться на молодом парне, который точно не сможет дать отпор, ведь иначе его казнят. Исадора вздрогнула. На самом наказании она не присутствовала: не имело значения, увидит она истязание невиновного парня или нет. Зато нанесенные раны она разглядела с должным вниманием придворной врачеи, не имеющей права на ошибку. Она рассмотрела каждый кусочек рассеченной плетью кожи, она днями и ночами находилась рядом, следила, чтобы не поднялся жар, чтобы не пошло заражения, чтобы паренек остался в живых, хотя в тайне считала, что смерть для него стала бы избавлением. Тогда Исадора была настолько увлечена лечением Варнавы, что не удосужилась спросить его имя и даже рассмотреть его лицо, запомнить, кому настолько не повезло. Она также не придала значения частым визитам сэра Гарвена Дэйна, его волнению, сквозившего в каждом нервном движении и дрожащем голосе, не заметила блестящих от слез глаза, не поняла просьбы подменить Исадору хотя бы ночью, что она могла выспаться. Сейчас все встало на свои места. — Я в порядке, Варнава, — заверила она. — Нам нужно вытащить Розмари из темницы. Так что времени на отдых нет. — Леди Исадора, — позвал Варнава, — я не успел сообщить вам, но… — он запнулся. Сердце Исадоры отдало особенно сильный удар. на мгновение она подумала, что что-то случилось с Розмари, что-то непоправимое, что-то смертельно ужасное. Варнава быстро заговорил вновь: — Его высочество принц Генрих слег с жуткой болезнью, его тело вновь покрылось странными черными пятнами, и он не встает с постели последние двое суток. Доктор Морвант пока не понимает, что это и как него вылечить, так что, я думаю, вы правы: сейчас самое подходящее время, чтобы освободить госпожу Розмари. Пока все заняты принцем Генрихом… — он осекся, заметив удивленный взгляд Исадоры. — Я сказал что-то не так, леди Исадора? Если так, то прошу меня простить, я не имел в виду ниче… — Варнава, — мягко оборвала Исадора, и он, встрепенувшись, внимательно посмотрел на нее. — Хватит извиняться. И хватит так почтительно говорить о Генрихе. Он не заслужил твоего уважения. И моего тоже. Что-то в ней надломилось в тот момент, когда очередной удар принца Генриха врезался в ее лицо. Она растеряла страх перед сильнейшими, будто его никогда не было. Варнава уставился на него неверяще и восторженно, а Исадора, не до конца понимая, что делает, прикоснулась ладонью к его щеке. — После того, что он сделал, ты не должен так говорить о нем, — повторила Исадора. — Раз помирает от неизвестной болезни, то пусть помучается подольше, — шепнула она с легкой улыбкой. — Леди Исадора, но ведь… — И не проси прощения за всякие глупости, — перебила она, вздохнув. — Где сэр Гарвен? Нам бы поторопиться. С этими словами она встала, поморщившись и схватившись за бок, который болел сильнее всего. Но боль больше не могла остановить Исадору. Она достаточно натерпелась за почти тридцать лет жизнь в Аэстирии. Пора было что-то менять. Прямо сейчас. ждать больше не имело смысла, да и Исадора не могла оттягивать неизбежное. Варнава поднялся следом и не успел ответить, как в небольшую комнату вошел сэр Гарвен Дэйн. Он остановился на пороге, пристально посмотрел сначала на Варнаву, потом на Исадору и уверенно кивнул. — Рад, что вы пришли в себя Исадора, — произнес сэр Гарвен Дэйн. — Я подготовил двух лошадей. Не думаю, что имеет смысл брать больше, так как чем нас меньше, тем проще будет скрыться. К тому же, если придется разделиться, то лучше нам быть по двое, нежели по одиночке. Варнава сделал неуверенный и едва заметный шаг в сторону сэра Гарвена Дэйна, и губы Исадору тронула добрая, нежная улыбка. Рука Варнавы потянулась к Гарвену, и тот, приблизившись, коснулся пальцами его ладони. Исадора мельком глянула на легкое касание, а после ответила: — В таком случае дайте мне пару минут, чтобы переодеться, а после я отправлюсь за Розой, — уверенно заявила Исадора. — Вара пойдет в конюшни и выведет лошадей к выходу из темницы с северной стороны, а я направлюсь с вами, Исадора, — согласился Гарвен. В первый момент Исадора хотела возразить и сказать, что в темницу направиться одна, но сразу поняла: дело гиблое, а Гарвен сможет ее защитить. Более того, четыре руки в таком деле явно лучше двух. И она кивнула.

***

Время близилось к закату. Как Розмари это поняла, неясно, но странное чувство поселилось в груди, когда она в очередной раз проснулась. Ни единого луча солнца не проникало в подземную камеру, но она нутром чувствовала: очередной день подходит к концу, солнце скрывается за горизонтом, и мир погружается во мрак. После того, как она нашла в себе силы швырнуть в принца Генриха смертельное проклятие, к ней никто не заходил. По крайней мере тогда, когда она была в сознании. только тарелка с помоями появлялась у решетки раз в какое-то время, то ли раз в день, то ли два — Розмари не знала. Тело болело и ныло от побоев, но она то и дело проваливалась в дрему, а потому едва определяла, что, где и с какой силой болело. Розмари перевернулась на другой бок, задев плечом что-то мягкое. Раздался писк и шуршание маленьких лапок: крыса. Розмари слабо улыбнулась и шепнула: — Извини, подруга, когда я умру, ты даже съесть меня не сможешь, потому что мои сгоревшие останки закопают где-нибудь в лесу, куда бросают все, что остается от таких преступниц, как я. Страх притупился вместе с болью, а ожидание неминуемого раздражало сильнее при каждом пробуждении. В какой-то момент злость стала такой сильной, что Розмари начала изо всех оставшихся сил царапать стену в надежде оставить след своего присутствия, но камень не поддавался. Или она этого просто не видела?.. Розмари закрыла глаза и вдавила палец в стену. Где-то далеко послышался топот, крик, лязг мечей и снова крик. Розмари не понимала, кажется ей это, снится или происходит в действительности. Мужской звонкий голос сменился лязгом металла, грохотом и недовольной руганью. Розмари прикрыла голову руками. Скрип двери вывел из оцепенения. Розмари вздрогнула и рывком приподнялась, тут же скривившись от боли. Сколько времени прошло с тех пор, как ее тюрьму покинул принц Генрих?.. И что с принцем Генрихом?.. — Гарвен, ты в порядке? — раздался знакомый голос со стороны выхода. Розмари встрепенулась. Она точно спала. Или окончательно сошла с ума. Одно из двух. Других вариантов не было. Но даже если это сумасшествие, она не сопротивлялась: медленно поднялась и, шатаясь, подошла к решетке. — Вам не нужно беспокоиться обо мне, Исадора, — послышался в ответ спокойный мужской голос. — Идите за госпожой Розмари. я прикрою. Она вцепилась в железные прутья решетки с такой силой, что заболели сначала руки, потом плечи, а после голова. Перед глазами заплясали искры. Розмари не верила в происходящее, но сердце бешено колотилось, а губы предательски задрожали. Она смертельно устала. Грязь и холод туманили сознание не хуже пыток. Она даже с крысами начала разговаривать, хотя до этого разговаривала только с людьми и котами. Но коты — это ничего, коты верные спутники ведьм. А крысы? До чего она докатилась?.. С губ сорвался нервный смешок. — Роза? — тут же послышалось откуда-то со стороны, и ее имя эхом повисло в воздухе. Розмари не отвечала. — Роза, это ты? Я пришла вывести тебя отсюда. Голос Исадоры, такой родной и любимый, проникал в голову туманной пеленой. Слушать его она могла вечно, но поддаться наваждению — ни за что. Пальцы свело судорогой, Розмари рвано выдохнула и опустилась на колени. Хватка ослабилась. Розмари тихо засмеялась. Кто-то нежно коснулся ее пальцев, просунул руки между решеткой и дотронулся до ее измазанного лица. Розмари вздрогнула и быстро подняла взгляд, увидев перед собой исхудалую, уставшую Исадору, чей взгляд пылал яростью и решимостью. Сначала она не поверила свои глазам. Но Исадора сидела совсем рядом, настоящая, живая и почти такая же, какой помнила ее Розмари. — Правда ты? — прошептала она. — Правда я, — прошептала Исадора. Не успела Розмари окончательно осознать, что смерть ей больше не грозит, как за спиной Исадоры возник мужчина с мечом. Он коснулся плеча Исадоры, мягко отстранив от решетки. Исадора послушно отошла, а мужчина произнес: — Госпожа Розмари, не могли бы вы отойти подальше, чтобы я не задел вас? Мягкий, добрый голос сбил с толку, но Розмари выполнила просьбу. Она видела его однажды, когда Исадора заявилась в ее дом впервые. Этот рыцарь сопровождал ее и казался таким величественным и преданным. Но преданным не Исадоре, а Альфреду, Генриху и Аэстирии. Розмари обхватила себя руками и пристально посмотрела на него. Рыцарь, кивнув себе, замахнулся и рубанул по металлическому замку. Замахнулся еще раз и снова ударил так сильно, что у Розмари зазвенело в ушах. Замок рухнул на пол с характерным звоном, а дверь-решетка несильно отворилась. — Вы своб… Розмари не дождалась, когда рыцарь договорит, и выскочила в коридор, кинувшись на шею Исадоре. Она вцепилась в нее, будто та вытащила ее со дна бескрайнего океана, будто Розмари уже не дышала. Она жадно вдохнула, уткнувшись носом Исадоре в шею. — Все в порядке, Роза, — произнесла Исадора, крепко обняв ее и прижав к себе. — Но сейчас нам надо торопиться. На выходе нас уже ждет Варнава. Он с сэром Гарвеном уходят с нами, так что… быстро к тебе домой за котом и прочь из Аэстирии, пока никто не хватился. — Исадора аккуратно отстранила Розмари от себя и, взяв ее за руку, направилась по коридору к выходу. Сэр Гарвен, как его назвала Исадора, последовал за ними. Розмари обернулась на него, но ничего не сказала, хотя сказать ей было что. — Ты же понимаешь, что у меня куча вопросов, — шепотом сказала Розмари, когда они вышли из тюремного коридора, оказавшись в другом, более просторном коридоре, где на полу лежало четверо стражей — то ли мертвые, то ли без сознания. — И я отвечу на все, когда мы окажемся в безопасности, — решительно ответила Исадора. Они вышли на улицу. И действительно: на Аэстирию опустилась ночь. Молодой парень ненамного младше самой Розмари стоял с двумя лошадьми чуть поодаль. Он махнул рукой, и Исадора с Гарвеном стремительно приблизились к нему. Видимо, это и есть Варнава. Все происходило быстро. Они скомкано поздоровались, оседлали лошадей: на одну запрыгнул сэр Гарвен и Розмари, на вторую — Варнава и Исадора. Розмари бы воспротивиться, но сил не было. И времени тоже. Она не доверяла ни Гарвену, ни Варнаве, но доверяла Исадоре, а потому позволила обхватить себя незнакомому вооруженному мужчине за талию и поддерживать всю дорогу до дома, потому что сама она держаться на лошади не могла. В лицо ударил сильный ветер. Скоро она будет дома. А после навсегда его покинет.