Какой-нибудь Аркадий

Одним из самых увлекательных развлечений Антона после переезда в новую квартиру стало угадывание, что находится в таинственной коробке. Обычной, картонной, без опознавательных знаков, не подписанной и перемотанной скотчем, как мумия фараона бинтами. Внутри могла оказаться посуда. Кроссовки. Змеиный клубок перепутанных проводов. Пакет с пакетами. Памятные безделушки. Жизнь была сама по себе непредсказуемой штукой, и тайна таинственной коробки за последние дни стала приличной ее частью. — Арс, а не помнишь, куда мы сунули мой планшет? — без особой надежды прокричал в сторону ванной Антон. Из-за плотно прикрытой двери донеслось приглушенное: — В коробке посмотри! «Посмотри в коробке» означало почти то же, что и «попробуй поворошить этот симпатичный стог сена, может, отыщешь пропавшую иголку». Два дня они жили в такой обстановке, и если поначалу Антон был полон совершенно подросткового энтузиазма, то теперь ждал приезда и сборки шкафов едва ли не сильнее Арсения. Тот с самого начала морщил нос, предлагая повременить, но поддался, когда Антон с горящими глазами заявил, что будет весело. «Прикинь, это же почти как жить в походных условиях», — радостно объяснял он. Арсений не хотел жить в походных условиях. Он сообщил, что хочет по-человечески переехать в новый дом и быстро навести там порядок. Не есть стоя, потому что стол еще не привезли. Не доставать мятую одежду из коробок, потому что шкаф еще не привезли. Не спать на голом матрасе, потому что, угадайте? Кровать тоже еще не привезли. Кровать, кстати, и впрямь еще не привезли, поэтому эти два дня они все-таки спали на голом матрасе. Антон с тоской посмотрел на возвышающийся у стены коробочный бастион и вздохнул. Арсений, конечно же, был прав. Мало веселого оказалось в том, чтобы жить на нераспечатанных коробках, и вот теперь Антон до усрачки нуждался в планшете, а его сначала надо было добыть. В первой вскрытой коробке нашлись полотенца, но никак не планшет. Во второй — шкатулка с Антоновыми украшениями, коврик для йоги и россыпь вешалок. В третьей — тощий фотоальбом поверх аккуратно уложенных книг. Моментально забыв о предмете поисковой операции, Антон уселся на пол и раскрыл его на первой странице. Они с Арсением редко печатали фотографии. Можно сказать, никогда. Поэтому в худеньком альбоме на тридцать шесть кадров были заполнены даже не все страницы, и фото ограничивались их студенческими годами — примерно в то время у них только начались отношения, они были страшно влюблены и хотели запечатлеть как можно больше совместных моментов. Пару лет спустя Арсений загорелся идеей, что в старости они захотят вспомнить себя такими, напечатал с десяток тщательно отобранных кадров, и на этом его инициатива закончилась. Кадры упали в альбом, альбом улегся на полку, и вот теперь оказался в запечатанной коробке. В ванной зашумела вода, и Антон, покосившись назад, снова принялся рассматривать фото, которое они сделали, пока готовились к КВН. Взмыленный довольный Антон — высокий, тощий, похожий на лапшу с оттопыренными ушами, — стоял возле потрепанной красной портьеры на сцене. Арсений с нахмуренным деловым лицом вчитывался во что-то, держа в руках кипу листов. Такой смешной: высокий, с трогательными ямочками на щеках, с той своей странной короткой стрижкой, которой стеснялся, а Антон убеждал его, что он выглядит потрясающе. Арсений был очень хорошенький и слегка нелепый, и Антон разулыбался, рассматривая его. Сразу накатили воспоминания: и как Антон долго не решался подойти к нему, чтобы хотя бы попытаться подружиться, и как Поз пугал его появлением более смелого конкурента, и как после его крыло по-страшному, потому что симпатия оказалась взаимной... Хлопнула дверь ванной, и Арсений прошлепал босыми ногами прямиком к нему. — Нашел свой планшет? — поинтересовался он, зависнув над плечом. — О. О-о-о! — Искал медь, а нашел золото, — похвалился Антон, показывая ему раскрытый альбом. — Прикинь, чё отыскал. Неужели я был настолько стремный? Как ты вообще на меня повелся. — Я-то ладно, ты глянь, что за ужас, — изумился Арсений, наклонившись ниже и мазнув мокрыми завитками по Антоновой щеке. — Какой же ты был пиздун, Шаст. Кошмарная стрижка. — А мне нравилось, — угрюмо принялся отстаивать двадцатилетнего Арсения Антон. — Отъебись, хорошо тебе было. — Вот она, слепая любовь, — умилился Арсений. — Все же внутренний голос не зря мне подсказывал, что я выглядел стремно. Антон издал тяжелый вздох, повернулся, обнял его за колени и боднул в бедро, чтобы не думал на себя наговаривать. Альбом сполз на пол и захлопнулся. — Внутренний голос мог пиздеть тебе что угодно, — сказал он рассудительно. — Только не факт, что оказался бы прав. Я понял, что ты делаешь. — Что же? — заинтересовался Арсений, переступил по полу и запустил пальцы в его волосы. — На комплименты напрашиваешься, — обличил его Антон. — Самым бессовестным образом. Пальцы в волосах дрогнули и слегка дернули за отрастающие пряди. Недавно Антон (под влиянием ретроградного Меркурия, не иначе) избавился от своей кудрявой копны. Пожалел, не успев увидеть себя в зеркале с обновленной стрижкой, и теперь терпеливо ждал, пока отрастет обратно, попутно слушая Арсовы причитания, что своими экспериментами Антон в могилу его сведет. Вероятно, Арсению нравилось и так тоже, но он редко упускал случай проявить язвительную сторону своей натуры. — Может, и напрашиваюсь, — подумав, не стал спорить Арсений. — Давай, продолжай. — Чего продолжать? — Хвалить меня продолжай. Антон улыбнулся и запрокинул голову, уставившись на Арсения. Годы шли, а тот оставался прежним, и это было замечательно. — Не, — подумав, ответил он. — Я так не умею, когда прямо надо. По-другому могу. — Это как? — Руками, — усмехнулся Антон. — Хочешь? Он мягко провел по Арсовым бедрам и посмотрел снизу вверх, с удовлетворением отметив, как подпрыгнул чужой кадык. Обоняние уловило перемену запаха: в свежий аромат геля для душа вплелось что-то нежно-мягкое, присущее только Арсению. — Хочешь, — хрипловато ответил Арсений. — Что, прямо здесь, среди коробок? Романтика переезда и всякое такое? Поебаться за новоселье? Кота-то мы не запускали... Антон с сожалением отпустил его бедра и, стараясь сдержать кряхтение, поднялся в полный рост. Арсений прикусил нижнюю губу: пусть не закряхтеть и удалось, щелчок в коленке прозвучал издевательски отчетливо. — Ой, все, — закатил глаза Антон, потянулся к улыбающимся поджатым губам и повел спиной вперед, придерживая. — Не наебнись. Пробираться в спальню, где кроме матраса пока ничего не было, невозможно было совсем вслепую: под ноги то и дело попадались пресловутые коробки — и открытые, и таинственно замотанные скотчем, — стоявшая абы как успевшая приехать мебель и загадочные артефакты вроде мотка синей изоленты, кокетливо притулившейся возле плинтуса. Арсений отвлекал его от обязанностей навигатора, по-хозяйски шаря обеими руками под футболкой и штанами, и Антон велся — как всегда. Сложно было устоять, когда человек, от которого уже столько лет голову напрочь сносит, хватается то за задницу, то за член, лапает и дышит томно в ухо, проезжается по щеке и прихватывает губами губы. Антон, в конце концов, был не железным человеком, а более чем мясным, обыкновенным. Даже не гением, плейбоем и филантропом. — Ой, бля, — испугался Арсений, запнувшись о край матраса. Антон придержал его, и падение превратилось в бережное укладывание. Арсений сверкал глазами со свежего, хрустящего от чистоты постельного белья и кусал пунцовые губы, давя улыбку. — Чего такой довольный? — хмыкнул Антон, стягивая с него домашние шорты. Надел, видите ли, после душа. Как будто не планировал раздеваться через пять минут. Арсений с готовностью приподнял задницу, помогая. — Да просто, — пропыхтел он. — Нависаешь такой сосредоточенный, серьезный... — Ну тебя, — Антон прихватил его трусы и стянул их тоже. — Раз такое дело, будем сейчас тебя сосредоточенно и серьезно ебать. Арсений вздрогнул и как будто даже покраснел — Антон с внутренним удовлетворением отметил, что слова все еще работают. В какой-то момент, когда они встречались уже пару лет, Антон открыл еще один факт об Арсении — тот обожал, когда ему говорили что-то подобное. — Антон! — простонал он, отползая вверх по матрасу. Запах стал сильнее, гуще, насыщеннее. Антон внимательно оглядел его — от кончиков вьющихся влажных волос до пальцев ног, задержал взгляд на поджавшемся животе и наполовину твердом члене. — Что? — ухмыльнулся он, наклонился и сунул руку между тут же схлопнувшихся бедер, так и не добравшись, куда хотел. — С каких это пор мы стали такие скромные. Ты уже потек, я чувствую. Арсений приподнялся на локтях, продолжая зажимать его ладонь, и подвигал бровями: — А это ты уже начал хвалить меня руками? Или отклонился от курса и вместо «хвалить» у нас теперь «хватать»? — Даже начать не успел, — Антон потянул руку на себя, но его не пустили. — Арс, мне бы тоже раздеться. Ладонь мгновенно освободили. Арсений жадно смотрел, пока Антон избавлялся от футболки и штанов с трусами. Со временем он, конечно, перестал себя стесняться: больше тощей макарониной он не был. А что касалось другой причины для загонов — та тоже перестала казаться такой уж серьезной. Арсений был прав, как и всегда: не существовало нерешаемых проблем, и то, что у них не могло быть спонтанного секса без особой подготовки, никак не влияло на качество жизни. Арсений глядел в полумраке блестящими глазами, и что-то в его выражении лица заставило разлиться внутри небольшую цистерну нежности. Хвалить Арсения хотелось постоянно: словами, руками, губами, действиями. Просто потому что он был рядом. Антон потянул носом и зажмурился на секунду: воздух пах упоительно хорошо. Арсений, заметив это, только улыбнулся шире и протянул руки: — Иди сюда? Антон с готовностью навалился на него, утыкаясь носом между плечом и шеей. Потерся щетинистым подбородком, поцеловал гладкую кожу и охнул, когда его обняли не только руками, слепо шарящими по спине, но и ногами. К члену притерся член, стало еще жарче и приятнее. Арсений что-то довольно проворчал ему в висок, прижался губами к щеке. — Смазка, — сбито выдохнул Антон, раскачиваясь поверх него. — Ты не помнишь, куда мы смазку положили?.. Он уже догадывался, что услышит в ответ, но... — Посмотри в коробке, — затрясся под ним от смеха Арсений и сменил тональность, когда Антон одним слитным движением сполз вниз и наделся ртом на его член. — Бля-а-антон! Антон мстительно сжал губы, пропустил влажную головку за щеку, обласкал языком. Оказавшиеся по обе стороны головы бедра задрожали. — Раз мы без смазки... — хрипло выдохнул он, приподнявшись. Арсов член, уже полностью возбужденный, шлепнулся на живот. — То ебем тебя пальцами. — Хочу узел, — тихо проскулил Арсений, протянул руку и бессильно уронил ее, не дотянувшись до Антоновой головы. — Какой ты обломщик. — Я? — изумился Антон. — Я обломщик? Он поднялся на локте и уставился на Арсения с притворным осуждением. Тот скорбно сжал губы, но выражение его лица изменилось, стоило въехать в него, мокрого, скользкого и готового, двумя пальцами. — Козел, — с придыханием сообщил Арсений, шире раскрывая бедра. Тугая мошонка соблазнительно маячила прямо перед лицом, и Антон вдумчиво лизнул по шву, прихватывая губами тонкую нежную кожу. Арсений вздрогнул и охнул, когда Антон снова добрался до поблескивающего не успевшей высохнуть слюной члена. Головка бархатно легла на язык, Антон устроился удобнее, вжимаясь в матрас. Что ж, он обещал «хвалить» Арсения, а значит, о себе позаботится после того, как тот кончит. По пальцам потекла на ладонь смазка. Антон согнул их внутри, ощупывая гладкие мышцы по кругу, пытаясь нащупать нужное. Арсений охотно подавался навстречу, и в итоге Антон расслабил челюсть, позволив ему двигаться в нужном темпе. На пальцах сладко и тесно сжималось, влажно хлюпала вытекающая из Арсения смазка. Ее было очень много, но все же вряд ли достаточно, чтобы втиснуть немаленький член. Через пару недель они ждали течку, и вот тогда планировали разгуляться. Антон, понукаемый нетерпеливыми бедрами, добавил еще один палец и добился удовлетворенного вздоха. На языке пульсировало твердое, нежное. Арсений громко дышал, гнулся, подставляясь, и получал настолько видимое удовольствие, что и Антону многого, кажется, было не надо. Когда Арсений кончил, Антон осторожно вынул из него пальцы и наклонился над ним. Арсений обессиленно улыбнулся: — Рот вытри. Антон закатил глаза и нырнул снова вниз, перехватил ноги и развел шире. Бедра были мокрые от смазки, а хотелось — чтобы были мокрые не только от смазки, но и от его слюны. Мышцы дрожали под языком, пока Антон вылизывал все, что успело вытечь наружу. Собственный член ныл, требуя внимания, и он провел по нему буквально несколько раз. Вокруг было слишком много Арсения: его запаха, вкуса, тяжелого дыхания, тепла кожи и дрожащих прикосновений к голове. Когда он закончил вздрагивать, вжавшись лбом в сильное бедро, Арсений погладил его волосы. — Хорошо, — резюмировал Арсений слабым голосом. — Ты там как? — Справился, — хмыкнул Антон, поцеловал мокро возле опавшего члена и снова уложил голову. — Надо коробки разобрать. — Завтра разберем, — сквозь наваливающуюся сонливость пообещал Антон. — Когда там шкаф? — Послезавтра. — Значит, послезавтра. А смазку надо отыскать... — И презики. — И презики. И... Арс? Тот вопросительно хмыкнул. Антон улыбнулся и поднял голову, поймал его расслабленный, блестящий взгляд. — С новосельем.