Здесь у клëна...

7 июля 1941 года Минск Дорогая моя Анна, Я пишу тебе из Минска. Вот-вот завершатся бои в котле, у советских частей практически не осталось ресурсов для сопротивления. Как мне печально это говорить, я всей душой не желаю победы немцев. Мне отвратительна эта война. То, что здесь делается с евреями и местными жителями просто ужасно, я даже говорить о таком не хочу, особенно тебе. Гитлеровцы их совсем за людей не считают, мне стыдно, что я один из них и ношу ту же форму. Я считаю дни до своего возвращения, говорят, что к Рождеству мне дадут отпуск. Я его жду с нетерпением, хочется вернуться обратно и хоть ненадолго забыть обо всём этом. Беларусь, конечно, очень красива, местные леса очень отличаются от австрийских, они такие светлые, но при этом густые, в них очень легко затеряться. Вся природа здесь очень приятная, если б не война, то гулял и гулял бы тут. Видеть сейчас эти леса в огне страшно, печально, но и невольно отмечаешь и красоту этой искажённой картины. Но не будем о грустном, пожалуй. Капитан Аккерман иногда просто невозможен, а иногда с ним можно и поговорить спокойно, он хороший слушатель, да и рассказчик тоже неплохой. Неделю тому назад мы с ним разговорились по работе, а он начал жаловаться на своих подчинённых, слово за слово, и мы разговорились. Кончилось всё тем, что мы после отбоя сидели в его кабинете, как мальчишки, прятались от начальства. Не могу поверить, что этот вредный германский капитан окажется таким интересным в разговоре, хотя матерится он по страшному и иногда произносит странные слова, которые, как он говорит, подцепит от дяди. Я теперь часто провожу время с ним и его отрядом, они здорово скрашивают мои дни тут. В его отряде все очень молоденькие, ненамного старше его самого, удивительные ребята. Только вроде выпустились, а летают уже как асы. Но мне с ними лететь почему-то не очень хочется, хотя сегодня и придётся. Выпало же мне счастье. Говорят, в рейсах капитан-коротышка просто ужасен и ворчит, хотя это он всегда делает и на земле. Не высыпаюсь я кошмарно. У меня всё ещё нет напарника так что летаю со всеми подряд. Замотался как египетская мумия, невозможно иногда. Часто перечитываю твои письма, жаль, что почта такая медленная и часто писать не получается. Я надеюсь, у тебя всё в порядке, Эльза тебе помогает, а Рихард не доставляет особых проблем, я знаю он и не так может. За меня можешь не волноваться, я ведь обещал вернуться. Мне тебя очень не хватает, я всем сердцем хочу скорее вернуться к тебе и сыну. Люблю тебя, Анна, поцелуй за меня Рихарда. Эрвин отложил перо и листок с законченным письмом домой. На сегодня у него бумажных дел больше не было, теперь у него есть пара часов на сон перед ночным вылетом, его как на зло включили именно в ночную группу. Он не любил летать ночью. В это время суток видимость ниже, эффективность тоже, и не поспать толком. Будьте прокляты ночные вылеты и те, кто их придумал! Это была последняя мысль Эрвина прежде, чем он отключился прямо на своём рабочем столе, заставленном стопками бумаг. — Эрвин, Эрвин, подъём! Смит, чёрт тебя побери! Вставай шпала белобрысая! Ну конечно, сам капитан Леви явился его будить. — Да не кричи так, Аккерман, встаю я. — Эрвин с трудом поднял голову от стола и увидел перед собой низкого капитана в полной форме и слишком уж бодрого для часа ночи. — С добрым полуночьем, через полчаса вылет. Ты летишь с нами в группе. Эх, всё-таки то был не сон, и он действительно летит в команде коротышки. Смит надеялся, что все слухи об ухудшении характера капитана во время полётов, окажутся всего лишь слухами. Раньше Эрвин летал с напарником — Лукасом Майером. Они хорошо действовали вместе и летали парой ещё с начала битвы за Британию, но тогда же его и сбили, вскоре после начала летней кампании сорок первого года. Сейчас у Эрвина всё ещё не было напарника и его приставляли к любой имеющейся группе, поэтому Смит летал как проклятый по много раз днём и потом ночью. Удостоверившись, что Смит окончательно проснулся, Леви выскользнул из кабинета со словами. — Жду тебя через пять минут у самолётов, так что быстрее. Мне ещё своих крокодилов проверять. Эрвин быстро натянул верхнюю часть формы, причесал взъерошенные после сна на столе волосы и накинул куртку. Холодными летними ночами она была явно не лишней. Он вышел на улицу, прохладный ночной ветер растрепал только причёсанные волосы. Тихо не было, на востоке вставало зарево огня боёв, советы хоть и отступали, но просто так не сдавались, сжигая многое при отступлении. Печальная картина этого кровавого рассвета трогала самые чувствительные струны сердца. Эрвин тряхнул головой, отгоняя меланхолию, и направился к своему «Мессершмиту». У него ещё есть время на быструю проверку, надеяться в этом вопросе только на техников всё ещё нельзя было, многие были не совсем ещё опытными и допускали мелкие оплошности, которые небо ни за что не простит. Мельком Эрвин смотрел на отряд коротышки. Они болтали, шутили, пока проверяли свои машины. Один Леви сидел в кабине своего самолёта и со скучающим видом смотрел на часы. На его лице отчётливо читались печаль и скука. Он ещё и голову подпирал рукой, точно принцесса в башне. — Базар мне тут не устраивать, у вас ещё десять минут и на полосу. — прикрикнул он на разгладившихся подчинённых и вдруг обратил внимание на Эрвина. — Иди сюда давай, раз уж с нами летишь. Не стой там, словно дуб одинокий. Эрвин оторвался от проверки двигателя. — Сейчас, с двигателем закончу и приду. — и он дальше занялся делом. Коротыш только цокнул языком, вот же вредный и капризный, как его терпят только. Он проверил систему управления, закрылки, целостность проводов, конечно же двигатель и снаряды. Пока всё исправно, мыши ничего не погрызли и ничего не расшаталось. Ладно, в этот раз техников он убивать не станет после приземления, неплохо они свою работу делают. То. Я с ними полечу сегодня, интересно посмотреть, почему их так хвалят. То ли опыта понабрались, то ли серьёзно испугались угроз от миниатюрного капитана. Эрвину хотелось верить в первое. — Ну, показывай, что у тебя там. — Эрвин подошёл к Леви. Тот сразу пустился в повторные объяснения их боевого построения и перегруппировок, кто что и в каком случае делает. Надо признать эти объяснения вовсе не были лишними. Это был только первый вылет Эрвина с отрядом Леви, и он был не знаком со стилем их работы. Сейчас ему лучше просто подстроиться и не мешать. — Всё понял? — Леви посмотрел на него взглядом «скажешь нет — пристрелю». — Да, более чем. Я должен в начале идти за Гюнтером, Петре и Оруо не мешать, к тебе близко не подлетать ни за что, ты только с Эрдом в качестве ведомого работаешь. — Эрвин решил повторить основное. — В боевом строю я за Гюнтером, в перегруппировке я тоже с ним в паре, иногда могу встать с Эрдом, ели ты решишь лететь один. К Оруо не лезу, к Петре тоже, только в чрезвычайных ситуациях. — Отлично, всё понял, австриец. — Леви резко обернулся на смех с другой стороны. — А тебе, Бозард, не помешает поучиться, а не байки из училища Петре пересказывать! Давайте, черти, на полосу! Эрвин не сдержал смешка, глядя как миниатюрный капитан громко отчитывает подчинённых, которые все выше его на голову, кроме Петры, она одного с ним роста. Спустя пять минут самолёты уже стояли на взлётной полосе. Леви быстро оглядел их и, цокнув языком, дал команду на взлёт. Машины взлетали по очереди, скрывались в черноте неба, набирая высоту. Один за одним, и вот все в воздухе. — Отряд, боевой порядок! — раздался голос капитана в рации. Эрвин сблизился с самолётом Шульца. Их целями на этот ночной рейд стали позиции красной армии и полевые аэродромы возле Борисова и Орши. Но сначала необходимо было добраться до целей. Эрвин очень надеялся, что к утру сможет благополучно вернуться на аэродром и отоспаться. Он явно не выспался, последняя неделя прошла в постоянных вылетах и времени на отдых оставалось мало. Смит скучающе просматривал местность вокруг, следя за обстановкой. — Вижу самолёты противника по левую сторону. — доложил Бозард. — Сколько? — прикрикнул Леви. — Не могу сказать точно… — он замялся. — Шесть! — выкрикнула Петра. — Идут в боевом порядке. Походу свои позиции прикрывают. — Спасибо! Ждём. Самолёты красной армии летели совсем не далеко и не были похожи на отряд прикрытия для бомбардиров или разведку, для первого слишком высоко, для второго их слишком много. Вдруг из их строя отделилось три самолёта — перегруппировываются, могут атаковать. — Смит, Шульц, Джин на верх! Эрвин последовал указанию, набирая высоту, теперь машины товарищей и возможных противников остались ниже в паре сотне местов. Красные тоже закончили перегруппировку и направились прямиком на их отряд. — Верхние, срывайтесь на них! Остальные вниз! — с этими словами Леви первым стал сбрасывать высоту и набирать скорость, уходя от преследования. — Бозард, Рал, россыпь! — самолёты рассыпались в разные стороны. Верхняя же группа, поднабрав ещё несколько метров, сорвалась на машины противника. Советские пилоты практически зеркально повторили манёвр, которым уходили Рал, Бозард и коротышка, троим удалось уйти, Смит и Джин потеряли их из вида. Но троим повезло сильно меньше. Эрвин подбил одного, машина загорелась, а пилот успел катапультироваться. Шульц расстрелял вторую машину, она моментально вспыхнула и с рёвом ушла вниз, падающим метеором. — Я не вижу третий самолёт! — крикнул Джин. — Я тоже! — ответил ему Эрвин. Третья машина действительно как будто растворилась в темноте ночи. — Слева! — прокричал ему по рации Шульц. Эрвин резко сбросил высоту, а над самым его корпусом просвистели пули. Так, вот и нашёлся третий. — Джин, сбей его сверху. — передал Эрвин Эрду. — Сейчас. — Эрд резко стал набирать высоту и уходить из зоны видимости, на что советский лётчик тоже стал подниматься выше. — Чёрт, он тоже идёт вверх! Я не смогу действовать. — Понял, тогда я зайду снизу! — и Смит направился вслед советскому лётчику. Тот не сможет выстрелить, если он подойдёт сзади, со слепой зоны. Он максимально сократил расстояние и выстелил, в ту же секунду он выкрутил штурвал и кое-как увернулся от падающего самолёта. — Спасибо, ты молодец, Смит. — передал по рации Джин. — Капитан, Оруо, Петра, что у вас там? — Шульц пытался связаться с Леви и его группой. — Я на хвосте у троих красных, которые уйти пытались! — передал Леви. — Щас с ними разберусь. Бозард, Рал, обратно! В далеке, в том направлении, куда ушёл Аккерман, было тихо. Вскоре к отряду вернулись Оруо и Перта, они перегруппировались, ведущим стал Эрд, и вернулись на изначальный маршрут. До цели оставалось пять минут пути. Ещё вечером, до отдыха, к бортам каждого самолёта были прицеплены лёгкие оскольчатые и зажигательные бомбы. Их предстоит сбросить на позиции противника, чтобы окончательно добить советские части. — Сколько нам до Бобруйска? — поинтересовалась Рал. — Пролетели уже, хер с ним, долетаем до Орши, бросаем зажигалки и возвращаемся на базу. — ответил Джин. До Орши они долетели быстро. Примерные координаты позиций красных у них уже были, стоит сказать спасибо разведке, они заметно облегчают пилотам работу и не приходится тащить с собой кучу аппаратуры обнаружения. — Я всё сверил по карте, нам нужно севернее. И сейчас аккуратны будьте, лучше выше уйти, потом снизимся и на выключенных двигателях всё сбросим. — в отсутствие капитана, его всегда замещал Эрд. Только ему Аккерман доверял управление, ведь остальные были как мартышки за штурвалами, по мнению Леви. — Так точно, Джин. — радостно передала Петра. Отряд набрал высоту, чтобы зенитки не достали. Эрвин всё время сверялся с бортовым компасом, чтобы если что не пропустить цель мимо. Ещё пять минут. Пока всё тихо. Эрвин надеялся, что их не заметили и они не попадут под огонь зениток. Только он так подумал, как его рация просто разорвалась от крика Джина. — В россыпь, в россыпь, зенитки! Строй машин рассыпался. Эрвин набирал всё большую высоту, Эрд прибавил скорости и ушёл в манёвр, Петра с бочки ушла наверх, а после вниз и так по новой. Оруо и Гюнтер путали зенитчиков крайне беспорядочной траекторией. Снаряды жужжали и разрывались вокруг, создавая причудливый фейерверк из искр, пламени и кусков железа. Осколки то и дело барабанили по фюзеляжу, один из них ударился в стекло и по нему паутинкой пошли трещины. Только б не разбилось. Виляя, уворачиваясь, но не теряя друг друга из вида, отряд смог прорваться через огонь, но не в полном составе. — Где Гюнтер?! — крикнул по рации Эрд. — Гюнтер отзовись! Шульц, блять! — У него, кажется, рация разбита, я видела, как по нему попали, но он не упал. — ответил Бозард. — У него есть все шансы дотянуть до запаски на наших позициях. — Будем надеяться. — мрачно откликнулся Эрд Джин. — Заканчиваем с этим, отключили моторы, сбрасываем высоту, цель через шестьсот метров. Эрвин вырубил мотор и стал снижаться, скорость снизилась до предела, он перешёл на планирование. Через пятьсот метров он заметил позиции противника. — Бросай! — скомандывал Эрд и первым скинул свой запас. Зажигалки и оскольчатки полетели вниз, взрывались, окрашивая всё в оттенки оранжевого. Запахло гарью и едким дымом. Смит закашлялся на секунду, но быстро вернул концентрацию, не время для этого. Он нажал кнопку, и его груз с тихим свистом, потерявшимся в какофонии других звуков, полетел вниз. Кто-то из красноармейцев открыл пулемётный огонь, но не мог попасть из-за дыма, пули пролетали мимо и даже не близко к машине Смита. Эрвин вновь включил двигатель, смысла прятаться больше не было, самолёт загудел, и пилот резко стал набирать высоту, уходя всё выше от горящих целей. Они выполнили свою задачу практически идеально, осталось только вернуться., что значит снова зенитки. Эрвин их не любил ещё со времён операции «Морской лев». *** Путь до аэродрома прошёл спокойно, зенитки их конечно потрепали во время отхода, у Оруо прострелили часть хвоста, а самому Эрвину повредили шасси, значит на мягкое приземление он может и не рассчитывать. Вот досада. — Эй, мартышки летучие! — Эрвин вздрогнул от внезапно раздавшегося по рации голоса капитана Леви. — Как слетали? Если неуспешно, то на аэродром вам вернуться не дам. — Рады вас слышать, капитан! Всё путем, цели достигли и уничтожили заданные позиции. — отрапортавал счастливый от возвращения капитана Джин. — Спасибо. — сухо поблагодарил Леви. — Потом надеюсь вы мне ещё и расскажите, куда Шульца дели. — Так точно. — Эрд немного сник при упоминании потерянного товарища. Оставшийся путь над своими позициями прошёл спокойно и даже несколько скучно, если это слово вообще применимо к боевому вылету. До аэродрома они добрались к половине пятого утра. Как Эрвин и ожидал, приземление вышло жёстким, его сильно тряхнуло, и он больно ударился подбородком, точно синяк будет. Садился он последним, поэтому к моменту, когда он выпрыгнул из кабины и передал свой мессер на попечение техников, отряд особого назначения уже во всю обсуждал полёт и откровенно базарил. — Ты видел, как я там бочку сделала, чтоб увернуться?! Меня так мотало, думала щас не туда куда залечу или того хуже в землю воткнусь! — Петра с радостью пересказывала своё мини приключение возлюбленному, а Оруо благодарно слушал, будто не был там сам. — А ещё тогда у нас отлично получилось уйти в россыпь, шикарно, я думаю это моя лучшая попытка этого манёвра! — Лучшая, из худших. — ворчливо перебил её Леви. — Кто так уходит? Ты же откровенно завалила минимум два поворота, а про твои уходы вверх я вообще молчу, смотреть страшно. — Петру нисколько не смущали замечания начальника, она слушала всё с улыбкой, но внимательно. — А ты Оруо, — продолжал капитан. — Ну кто так делает, это никуда не годиться, ещё раз увижу такое беспечное управление, словно ослом правишь, выкину к чертям собачьим из отряда! Оруо немного сжался, наверняка угроза была вполне реальная, хотя, зная его, он оправится быстро. А Леви не выгонит его из отряда, ведь Бозард вполне отлично летает и Леви это понимает, а отчитывает для профилактики, чтоб не зазнавались. — Эрд, а ты мне вот что скажи. — Джин внимательно посмотрел на капитана. — Куда вы дели Шульца? Он оказался настолько большим идиотом, что его сбили эти куры из красной армии? — Нет, его не сбили, но сильно повредили машину, вероятно он приземлился на один из наших полевых аэродромов, если дотянул. — отчитался Джин. Ему самому очень хотелось верить, что Гюнтеру удалось дотянуть до запаски, посадить машину, и что сейчас его товарищ в порядке. — Ясно, я запрошу его местонахождение завтра утром. — Леви нахмурился и обратил своё внимание на подошедшего Смита. — А теперь ты. — серые глаза Аккермана смотрели убийственно. — Ты хоть и не мой солдат, но пока ты в моём отряде я имею полное право тебя отчитывать. Что ты вообще решил там выкинуть? То, что ты сделал, было неоправданно рискованно! Мне бы башку снесли, если бы ты сдох. -коротышка глянул на него самым убийственным взглядом холодных серых глаз. — Простите, капитан Аккерман, не хотел. — почти шутливо извинился Эрвин. — Ладно, чёрт с тобой. — махнул на него рукой Леви. — А вот твой тон не допустим! — Я старше тебя и по званию, и по возрасту. — возразил Смит всё так же с усмешкой. — Чхать я хотел! — интересное мнение у тебя коротышка. — Я несу ответственность за всех, кого мне поручили. Понятно тебе? — Леви смерил Эрвина с верху вниз убийственным взглядом, и переключился на подошедших техников. — И не смей улыбаться как идиот! — успел-таки Леви крикнуть в след Эрвину. Настроение Эрвина же нисколько не пошатнулось, он кажется уже выработал какой никакой иммунитет против его грубостей, а потому с лёгкой полуулыбкой пошёл выяснять, что там с его машиной и сможет ли он совершить ещё один вылет до заступления дневной смены. — Майор Смит, боюсь нам нужно больше времени, чтобы починить ваш самолёт, вы вряд ли успеете совершить ещё один вылет. — техник смотрел на него извиняющимся взглядом, словно нашкодившая домашняя собака. — Ничего, но, чтобы к дневной смене мой самолёт был в полной готовности. — внешне Эрвин старался показать, что он очень недоволен, но внутри он радовался как ребёнок. — До завтра. Надо бы попросить начальство включить его в дневную смену, раз уж он не завершил ночную. Однако Эрвин сможет поспать ещё несколько часов, это ли не праздник. Он уже пошёл было спать в свой кабинет, как его окликнули. — Эй, Смит! Ну что летишь ещё? — осведомился коротышка капитан. — Неа, без меня летите. Мой самолёт до утра делать будут. — откликнулся майор. — Эх, жаль, минус один относительно нормальный в моём обезьяннике. — Леви сделал притворно сожалеющее выражение лица и цокнул языком. — Ну и иди тогда лесом, предатель. Не дай бог выспишься! — Не волнуйся за меня так, Аккерман! После твоих слов я просто обязан выспаться. — колкостью на колкость ответил Смит и довольный зашагал к казармам. Леви тем временем принялся с помощью техников вешать на самолёт новые бомбы.