Русская рулетка.

Всё ещё лежа на собственной постели, он не мог избавиться от навязчивых мыслей, мучительных и таких беспокойных. Воспоминания о вчерашней дне лишь усиливали его раздражение и подавленность. Иногда он, хромая, поднимался и направлялся на кухню, чтобы принять несколько седативных средств, таблетки, антидепрессанты и всякое такое. Но ни одно из средств не приносило облегчения, поэтому тот мог лишь протяжно выдохнуть от безысходности. Образ Гон Ю вновь и вновь вторгался в его сознание, портя всю атмосферу одиночества. Вспоминался его проницательный взгляд, ухмылка, да, чёрт побери, всё, что угодно. Ещё больше напоминает о нём оставленный им шрам. Конечно, тот не верил, что они вообще больше встретятся, да и ему это не очень хотелось. Он лишь мечтал больше никогда не вспоминать его, не вспоминать всё, что он делал с ним. Вокруг лишь кромешная тьма, вокруг раскиданные вещи, вокруг разбитое стекло, об которое он сам чуть ли не порезался. Он будто бы ощущал на себе весь этот груз; почему они не могли просто избить и выкинуть его куда-нибудь? Обязательно надо было всё усложнять? Но, по крайней мере, так решил Гон ю. И этот подонок не поступил бы иначе, не испортив ему жизнь. Часы показывали уже три ночи, если не более. Хотя гаджеты ему и вернули, тем самым телефон, часы и т.д. Все улики были тщательно уничтожены, что только подливало масла в огонь его раздражения. Неужели он сошёл с ума после их встречи? Он полагал, что что-то в этом вербовщике было непривычным — «почему не удил? Из-за брата? Какого хрена он вообще заговорил о нем, может, он что-то знает?» Хотелось изучить его, расспросить, обвинить. Но что за сила удерживала его в плену этих мыслей? Интрига явно оказывала на него необъяснимое влияние, и он не мог разгадать скрытый смысл их взаимодействия. Порой всё это внушало жуткий, неопускаемый, терзающий страх. Он размышлял о том, чтобы донести до своего начальства правду о произошедшем, отыскать этого сукиного сына, не задумываясь о возможных последствиях. Однако он не собирался признаваться в самом важном: его унизили до самых глубин, как последнюю шлюху отымели в рот. По сути, он мог сказать, что его просто жестоко избили, чуть было не убив, ведь всё его тело является неоспоримым доказательством. Тем не менее, он всё ещё колебался, размышляя о том, стоит ли. Зная его, он просто изничтожит всё возможные улики. От всех этих мыслей мужчина просто закрывал глаза, пытаясь успокоить себя и свой нрав. Он не знает, что делать. Он испытывал ненависть. Жгучую и пронзительную, испытывал сильную жажду мести. Тело до сих пор ныло, каждый синяк, каждая ссадина приносили новый прилив боли, когда мужчина просто хотел повернуться на другой бок, при этом жмурясь от нарастающей непременной тяжести. Его кожа словно полотно, покрытое кровавыми мазками, которые сойдут не скоро. Ведь месть для него это блюдо, которое подаётся холодным. Пусть он и был противоречивым к своим чувствам, он только и думал о Гон Ю, желал найти, узнать больше о нём, измучить так, чтобы он так же умолял на коленях, как когда-то он. Но единственное, что понял мужчина за несколько часов, это то, что он профи в своем деле, так что оставит следствие в тупике и самого Джуна. Возможно, уже сейчас кто-то усердно стирает его ДНК с оружия или подделывает алиби. Кто знает. Но эти мысли лишь тревожило Джун хо с принебрежном чувством бессилия. Мужчина прикрыл глаза, пытаясь успокоиться. Дыхание сбилось, в висках пульсировала кровь. Сколько чашек кофе он уже выпил? Судя по чашкам, стоящие неподалёку на миниатюрной белоснежной тумбочке, было около четырех. Сколько времени потребуется, чтобы доказать его вину или вообще найти его? Он ведь, черт возьми, вербовщик! Точно что-то замышляет. Что-то коварное, крысиное. Чтобы прям из спины. Он визуализировал все возможные варианты мести: от беспощадного возмездия до тонкой и изящной расправы, не заморав руки в чужой крови. По мере вероятности, если его в конечном итоге найдут... Он методично вычёркивал крестиком каждый набросок мести в голове. Его взгляд впитывался в каждый дюйм пустого серого потолка, лишь тусколое отчаяние отразилось на миловидном истерзанном личике. Глаза слипались, тяжелые веки с трудом удавалось держать открытыми. Он жаждал забытья после этого "сладкого" небытия, которое позволило бы ему хоть на время отстраниться от гнетущей мысли о гребаном вербовщике. Зачеркнуть всё, поставить жирный крест на этом деле – вот его единственное желание. Но он знал – месть его не оставит, будет мучать, терзать изнутри, всё жечь. Какая это по счету таблетка? Вроде третья, может она и слегка успокаивала, не говоря уже о снотворных, но стало легче намного. Сначала он просто закрыл глаза, сосредоточившись на ритме своего дыхания, постепенно пытаясь успокоиться, дабы его сердцебиение не остановилось, и он не сдох на следующий день от передозировки. Но гул собственной крови были гораздо пронзительными. Мысли, до этого хаотично вихрящиеся в его голове, постепенно утихли, становясь туманными и расплывчатыми, как облака в предрассветной мгле. В конце концов, он почувствовал мучительных дум, давая возможность окунуться в мир грёз и временно забыться в небытие. *** Утро. Не самое раннее, но всё ещё утро. В Сеуле, как обычно, идут дожди, пасмурная и прохладная погода не самая лучшая для прогулок по городу. Джун Хо проснулся с отвратительным настроением и тяжелым стоном от бессилия и бессонницы, сонно потянувшись и однократно зевая, тот медленно свесил ноги с кровати. Сегодня ему не хотелось покидать свой дом, но недавние размышления настроили его путь иначе. Он медленно встал, и каждое движение его тела сопровождалось легким покалыванием и резкой болью в бедре. Рана всё ещё не зажила; наоборот, свежие бинты были запачканы кровью, и снова требовалось перевязывание. И порой такая рутина очень быстро выматывала. Всё это давило на него, когда возникали подобные трудности. Встав, он прошелся по комнате, начиная искать все необходимое для обработки раны. Спустя несколько минут, он все же нашёл нужные для обработки вещи. С характерным щелчком открыв аптечку, он достал пару бинтов и Хлоргексидин, или, простыми словами, антисептик, пару таблеток обезболивающего и прочее. Присев в ближайшее кресло, он стал осматривать рану, постепенно снимая старые размокшие бинты. То самое кровавое месиво еще не сошло. Он вытер область бедра, тем самым обработав рану, почувствовав новый прилив боли и шипения. Он начал закручивать новые бинты, достаточно сильно ощущая при этом покалывание и зуд, впридачу с накаляющим спазмом. Стиснув зубы до боли в челюсти, он в итоге аккуратно перевязал свежую рану и остался удовлетворён результатом выполненной работы. Выбросив использованные бинты в мусорный пакет, он приподнялся и, с трудом преодолевая боль, медленно хромая, направился на кухню. Вытянув руку и взяв округлённую, нежного оттенка чашку, он налил холодную воду в неё и, запивая несколько таблеток за раз, испытал кратковременное облегчение. Не было желания гоняться по поликлиникам, поэтому он решил справиться со всеми недугами самостоятельно, что у него очень хорошо даже получалось. Даже будучи полицейским, он частенько помогал своим товарищам в таких случаях, но навряд-ли был тот, кто удусужился помочь бы ему самому. Отбросив все лишние мысли, он развернулся и направился в свою комнату. Ему предстояло сменить одежду перед выходом, ведь впереди ещё куча дел, и вряд-ли он будет сладко спать этой ночью. Открыв шкаф, он принялся в спешке подбирать вещи. Джун хо натянул на себя черную водолазку с высоким горлом, черные повседневные брюки и взяв свою чёрную кожаную куртку так же натянул её. В основном всё чёрное, что не особо привычно для мужчины, но другого ничего не было, что подходило бы под сезон. Он тщательно проверял каждую деталь, дабы ничего не забыть. Самое главное - холодное оружие. Вдруг что? Вдруг снова встретит его, месть должна удастся. Мозг работал в довольно напряжённом режиме, словно скапливал идеи и образы Гон Ю. Да что уж говорить, он смог бы разглядеть его, узнать, сквозь толпу безызвестных людей без каких-либо усилий. Как только Джун покинул свои стены, он с любопытством огляделся вокруг: людей почти не было, ни торговцев, ни попрошаек — никого, кто мог бы его отвлекать или раздражать. Не спеша он покинул улицу, стараясь не продемонстрировать свою хромоту и испорченное настроение, надеясь, что никто не заподозрит. Его шаги медленно и негромко, но отчётливо отдавались по поступающим хлёсткам луж. Отсутствие детей, которые обычно радовались дождю, лишь усиливало гнетущую атмосферу серых, бесцветных дней в Сеуле, словно мир утратил всё свои краски. Джун всегда питал неприязнь к таким мрачным погодам, когда облака закрывали небесный свод, всё настроение подкашивалось, а нежелание росло. Теперь вяло капающий дождь предвещал усиление, скоро, в конечном итоге, будет лить как из ведра. Поэтому он решил как можно скорее добраться до точки назначения. *** Добрался Джун не быстро, так как дождь усилился, и он почти насквозь промок, так и его чуть не обдуло. Он лишь сожалел о том, что не взял с собой зонт, который мог бы хоть немного его укрыть. Он подошел к участку, где ранее работал полицейским. Войдя внутрь, он заметил, что почти никого нет: либо сотрудники уехали по делам, либо сейчас вне рабочее время. Но единственным, кого искал Джун, был его бывший начальник. Он хотел доложить о произошедшем, о том, что случилось с ним на днях, имея при себе весомые аргументы. Но он думал, что его вряд-ли примут с ними, так как слухи о том, что он сошел с ума, до сих пор были явью. Он ненавидел его за это, за то, что счёл его за сумасшедшего, испортив тем самым его репутацию. Но, по сути, оказавшись на его месте, он думал бы так же, но неприязнь лишь возрастала. Но выбора не было, ведь оставленная надпись лишь приносила поток электрического разряда по всему позвоночнику. Все до ужаса настораживало. Тем не менее, он не сдавался, ведь желание найти его насильника были сильнее, каких-либо принципов. Но также он задавался вопросом: почему на улице было так мало людей? по сути, было несколько продавцов и пару детишек, лет 6-7, но даже их меньшее количество напрягало. Но и были догадки, что люди попросту не любили хмурую погоду, поэтому сидели в домах. Ибо ещё одна догадка, что недавно всё же исчезло 456 человек, и несколько человек попали под горячую руку, пропав с этого района. Но это ничего не меняло. Он должен был найти все загадки этого мира ценою собственной жизни. С трудом ему удалось добраться до второго этажа участка, где находился кабинет его начальника, прямо по коридору. Не смотря на это, лифты не работали, возможно, возникли проблемы с электроэнергией, так как в помещении его не было, либо не был включён. Пришлось подыматься по лестнице. Дождь за окнами был не очень сильным, но бил в окна, пока утихал и наростал. Увидев дверь, он положил свою руку на ручку двери, затем сделал несколько движений и распахнул её лёгким движением руки. Раздался скрип открывающей двери. За дверью оказался мужчина средних лет с темными волосами, который был одет в строгий чёрный костюм, лет на сорок шесть. если не больше. Естественно, мужчина сразу узнал бывшего детектива Джуна и разрешил ему войти, зная, что ему опять придётся выслушивать бред этого сумасшедшего, натянув маску с растянутой улыбкой. Хван Джун хо, не показывая всяких эмоций, с безразличием вошёл и сел на вид кожаный чёрный диванчик, возле мужчины напротив. — Какими судьбами Хван? Снова пришёл рассказывать про неизведанный остров, которого даже не существует? — кабинет разразился хохотом начальника, который смеялся чуть ли не во весь голос, пока Хван смотрел на него более спокойно и безразлично, не обращая внимания на слова мужчины. При этом испытывая ненависть во всем теле. — Могу я написать заявление на одного человека? — внезапно Джун хо прервал смех другого мужчины, заговорив хриплым и уставшим голосом, тем не менее низким и тихим. Начальник отдела впал в ступор и в недоумении взглянул на него, приподняв бровь. — Заявление на человека? Кто на этот раз? — спросил он, ухмылка тронула его губы. Тонкая пауза возникла между мужчинами, взгляд Джун хо был опущен куда вниз, а взгляд другого был уставлен на бывшего полицейского, гадая, что же он скажет следующим. — Гон Ю. — поникнув, ответил шатен, нервно сглатывая, отводя взгляд. — Я не знаю предварительной информации о нём, и мне, собственно, ничего не известно. Я знаю лишь, как он выглядит и всё, но также побои на теле были нанесены им же. — закончил Джун хо, видя, как чужие губы тронула очередная, насмешливая ухмылка. Но всё же, мужчина слушал всё очень внимательно, ухмылка не сходила с чужих губ. Такая мерзотная, смотрящая свысока. Темно-волосый мужчина лишь тяжёло вздохнул и продолжил пялиться на Джуна, как на сумасшедшего. — Вот как. То есть ты ничего абсолютно не знаешь о нём, но знаешь, как он выглядит? — переспросил темно-волосый мужчина, надеясь, что ничего не упустил мимо своих ушей. — тем не менее, Джун хо. Если ты сейчас его мне опишешь, я в любом случае не смогу его найти, таких как он - миллионы по всему миру. Если у тебя нет его алиби или же каких-либо улик, например, видео с камер, то, к сожалению, я не смогу взяться за твоё дело. У тебя не достаточно нужной информации. Таких, как ты у меня просто сотни за день. Я не могу раздвоиться, чтобы помочь вам всем. Тем более не стоит зацикливаться только на себе, подумай о других. Они тоже нуждаются в помощи, а не бреду сумасшедшего. — коротко отозвался мужчина, махнув рукой в воздух, указывая жестом: «не нагнетай и так накаленную обстановку». всё ещё глядя в чужие карие глаза, ухмыляясь и не воспринимая его всерьёз. Джун хо, глядя на него, был немало опешен. Он, блять, сейчас, серьёзно? Не сможет принять его дело? Его тело - прямое доказательство! Но он не стал браться за него? Кровь закипала внутри его вен, а челюсть сжалась, образуя тонкую венку возле виска. — пойми, я не первый раз слышу тот бред, который ты мне городишь почти каждый божий день. Думаешь, тебе кто-нибудь поверит, что ты был на неизвестном острове, ищешь его каждый день, изводишь других людей, что раз в год пропадает около 456 человек с лишним? Извини меня, но я устал слышать этот бред. Это выглядит всё как сумасшествие. Твои вечные обвинения ни к чему, у тебя нет весомых доказательств, нет ничего. Давай закроем тему раз и навсегда, я не вижу смысла тратить на тебя время. Вот когда будут доказательства или улики, приходи на здоровье, тогда всё решим. — пауза. — …Но я не собираюсь больше слушать об этом, если тебе так нравится фантазировать, то лучше обговори это с психологом, или с психотерапевтом. А лучше сходи к неврологу, видно, у тебя проблемы со сном. Отоспись и приходи. Может, я все же подумаю. — проговорил мужчина более серьёзным и уверенным тоном, последнее слово звучало более тише, почти шёпот. Ухмылка неожиданно пропала. На мгновение он поднялся со своего рабочего места и, окинув его недружелюбным взглядом, поспешил покинуть свой кабинет. В то время как бывший полицейский сидел один в кабинете, полностью размышляя о словах начальника. Дрожь и боль пронизала всё тело, челюсть до сих пор была сжата до скрипа. Его опять сочли за сумасшедшего. Всё, как говорил Гон Ю. Внутри всё сжималось от злости и ненависти к другому мужчине. Он чувствовал, как дрожь пробегает по всему телу, чувствовал как его тело болело и ныло. Он пробирался сквозь этот дождь с раненным бедром, боли во всем теле, чуть не простудившись. Ради чего? Ради того, чтобы его вновь посчитали за ненормального? Единственное, что сейчас бурлит внутри него – этo ненависть, отчаявшаяся, глубокая и затаившаяся.