Голубь, что далек от гнезда.

Бог смерти. Сильнейший следователь CCG. Голубь, или же Кишо Арима. Следователь особого класса, чья судьба оказалась неоднозначной. Сильнее, чем любой Гуль, но не является человеком сам. Хотя… скорее наполовину. Последнее, что помнит Арима — это заплаканные глаза Хайсе, или же Канеки Кена. Да, он убил себя своим же оружием, своим же Куинке, Совой. Пока алая жидкость медленно вытекала из артерии Аримы, его душа преобразовывалась. Бесконечный поток маны схватывал душу последнего, забирая частички с собой в огромный поток душ. Перед тем как глаза Аримы сомкнулись, он на мгновение мог увидеть… неописуемое. Словно сам бог снизошёл до простой оболочки голубя. Как резко он увидел сие создание, так же резко оно пропало. Это — Трон силы света, откуда Арима об этом узнал? По частицам энергоканала потока душ, через который его собственная душа сейчас проходит. Что же ждёт Ариму Кишо после смерти? Ад? Возможно. Он ведь отобрал столько жизней. Не только Гулей, но и людей. Может, даже невинных. Рай? Ведь он спас столько обычных, беззащитных людей, вселял в них веру. А может, ничего такого нет? Нету Рая, нету Ада, и его душа просто распадётся на куски, после чего они будут зажарены плазмой великого ничего… Откуда я это знаю? Арима, находясь нигде и смотря в никуда, мог почувствовать, как его выворачивает наизнанку. Нет. Его душу, его разум. Что случилось? А… словно паразит, нечто впилось в угасающую эссенцию жизни Аримы. Но какая разница, ведь он всё равно уже уме-… а вот и нет. На долю секунды Ариме показалось, что он снова возымел сердце. Спустя ещё секунду он понял, что жив. Медленно раздупляя глаза, первое, что почувствовал Арима это… состоятельность. То, чего ему не хватало всю прошлую жизнь. Он вечно корил себя за все те убийства, что он сделал. Он ненавидел себя за то, что лишь отнимал и не мог ничего дать. Он мечтал о смерти с сильным противником, что наконец-то разорвёт цикл Бога смерти Кишо и даст ему шанс упокоиться с миром. Но… он жив. И не чувствует себя виноватым. Как будто вернулся в своё двенадцатилетие, когда он ещё не убил первого гуля. Свою первую жертву. Пусть Арима и был психически сильным человеком, от вины не убежишь, ведь она как опухоль, засядет у тебя в мозгу и уже не вылезет. Сейчас бы заштукатурить сникерса… Секунда. Две. Три. К Ариме вернулся нос. Точнее, обоняние. Резкий запах холодной сырости и чего-то гнилого заполнил нос Кишо. Но он не поморщился. Привык уже. Запах напоминал ему поле уже оконченной битвы. Трупы Гулей, что лежали то тут, то там, тухли и прели, а холодный ветер лишь разносил этот запах дальше. А что такое сникерс? Следующее, что пришло к Ариме — осязание. Чувство грязных, пыльных рук. То, как его одежда лежит на нём, и… что-то липкое на губах и майке. Нет. Футболке. Накончали? Заткнись ты. Арима медленно поднял руку и потрогал свой нос. Его пальцы медленно соскользнули вниз, после чего дотронулись до… полузасохшей жидкости. Потерев свой палец об неё, Арима молился, что это не то, что он думает. Поднеся ладонь к голове, Кишо открыл глаза. Кровь. Слава богу. А ты чё думал? Сам же знаешь… так зачем спрашиваешь? … Полежав минуту, Арима наконец-таки получил обратно все свои чувства. Но… что-то не давало покоя его душе. Его внутреннему состоянию… Как будто что-то… грызло его изнутри. Опять. Вина? — Эй. — Что? —… Это ты…? Это чувство. — Не. —… А ты неразговорчив. — Арима сомкнул глаза. — Ну бля, а что ты хотел? — Ответило… что-то. Голос мужской. Даже мальчишеский. —… А ты кто? — Арима мысленно задавал сам себе вопросы. Хотя… нет. Не самому себе. Что-то точно было в нём. Ещё в самом начале, в этом странном водовороте душ. — Я? Ну… я Ранзе. Сожитель твоего тела. Вот так сюрприз. — Киндер сюрприз. — Усмехнулся мальчик. — Заткнись. Пара секунд, и Арима начал медленно подниматься на ноги. Кости скрипели, а тело ныло от боли, но мужчина всё же поднялся. Осмотрев себя, Арима приметил одно. Он в своём теле. Но есть одно «но». Он в возрасте семнадцати лет. Понял он это по своей родинке на правой руке в виде небольшого пореза и меньшему росту. Подняв руку, он потрогал свои волосы, что слегка достигали его ушей. Синие. Да, он действительно в своём теле. Наконец, Арима решил осмотреться. Замшелый тёмный переулок. Кирпичные невысокие стены, мешки с мусором. Мешки, кстати, соломенные. Нос давно перестал кровоточить по ощущениям, но затем пришла головная боль. Судя по всему, его или… кого-то в теле Аримы приложили чем-то тяжёлым. И, судя по порванным карманам и штанам, ограбили. — Ну хоть не вые- — Тише. — Остановил того Арима. Не хватало ещё отвратного, наглого, пошлого и совершенно безалаберного голоса без манер в голове. Нет. Такого не надо. — Как ты меня назвал? — Злобно спросил мальчишка. Возможно, на его лице сейчас хмурое выражение. — Не принимай близко к сердцу. — Ответил Арима, вздохнув. Он может читать мысли. Это… неприятно. 24/7 человек в твоей голове видит, чувствует и читает твои мысли. Это очень неприятно. Он затих. Хорошо. Арима ещё раз оглянулся. Небо было тёмным. Его одежда в крови. Она неприятно липнула к телу полугуля, что доставляло приемлемый дискомфорт голубю. М-да. В следующую секунду Арима наконец-таки встал, и… побрёд куда глаза глядят. Медленно проходя через тёмный переулок, полный нечистот, мусора и иногда пьяных людей, Арима ещё больше начал тревожится. Где же он? В трущобах Бразилии? Где-то в низинах семнадцатого района? Нет. Здания тут слишком… не то что старые. Древние. Об этом говорила их структура и каменные, непривычные белые кирпичи. Выйдя наконец к улице, он ещё раз оглядел округу. И тут он наконец-таки принял очевидное. Он точно не в Японии. Старые фонари, работающие на… то ли на свечах, то ли на… непонятно чём, освещали улицы. А неровная, каменная дорога лишь закрепляла тот факт, что Арима далеко от дома… и возможно, не только в расстоянии. А ещё и во времени. Вот, Кишо идёт вдоль дорог, встречая всё больше пьяных мужчин, валяющихся на скамьях и переулках. Оглядев себя, Арима кое-что подметил. Ему нужно переодеться. Не дело это, ходить в старой, окровавленной, порванной и грязной одежде. — Спизди. — Посоветовал мальчик. —… Не бранись. — Парировал Кишо. Но… Идея неплоха. Ему нужна была одежда. Но украсть её? Это било по кодексу Кишо. Но всё-таки… Подойдя к пьяному мужчине, он осмотрел его. Нет. Слишком мешковатая одежда. Дальше. О, а вот и подходящий вариант. Мужчина средних лет, с каштановыми волосами и щетиной, одетый в чёрную обтягивающую водолазку и серые мешковатые штаны. Не любил Арима одежду, что стесняла движения. Ведь одна запинка — смерть. Но… что же поделаешь. Этому человеку явно эта одежда не к лицу, так что Арима поможет ему. Спустя двадцать минут Арима наконец-таки напялил на себя одежду, что в принципе была почти его размера. Но смердила алкоголем и пóтом. Надо будет постирать. Да, определённо. В карманах мужика Кишо нашёл пару золотых монет и кучку серебряных. М-да. Что-то всё больше подсказывает Ариме, что он… — В ебенях. — Вскликнул мальчишка. — Не матерись. — Опять же парировал Арима, но всё-таки да. Он в ебенях. И всё же… что-то не так. Он легко стянул одежду, по сути, ограбил невинного человека. Это не похоже на Кишо. На великого следователя Ариму Кишо. — Так потому что мы смешались. — Неожиданно вскинул мальчишка. Брови Аримы приподнялись, а его глаза наполнились непониманием. — Смешались? — Спросил Кишо. — Да. Наши… ну, характеры. Смешались. А вот воспоминания — нет. Это… не укладывалось в голове Аримы. Совсем. Шорох. Два. Что-то пролетело над ним. Синевласый парень поднял голову и увидел многочисленные фигуры, перебегающие через крыши. Одна фигура остановилась на той, что была ближе всего к Ариме, и он мог увидеть… её. Чёрные, как смола, волосы. Красные, как кровь, глаза. Миловидное личико. И… разящая смертью катана. Внезапно Ранзе истошно запищал, а Арима съёжился и нахмурился, закрыв глаза от неожиданного поведения мальчишки. — Что такое? — Спросил раздражённый Арима. — ДА БЛЯТЬ, ЭТО ЖЕ АКАМЕ! — Закричал Ранзе. Акаме? Кто она? Он её знает? — И что это значит… Ты её знаешь? — Спросил Кишо. — А кто же не знает? Только какой-нибудь нью-ген! — Непонятные слова для Аримы. М-да.