Голубь, что далек от гнезда.

*** — Это было неожиданно. Канон поменялся, и очень сильно. Это может быть опасно для Аримы, — подумал Ранзе. Кишо до сих пор в отключке, и только сожитель его разума мог чувствовать, что происходит с телом Кишо. Его волокли по полу, попутно избивая, оставляя синяки и раны на теле. Затем звонкий звук металла и четыре щелчка. Глаза Кишо были закрыты, но Ранзе мог слушать. Мог слушать разговоры людей рядом. — … Жаль парня. Не представляю, что с ним сделает генерал, — вздохнул солдат, покачав головой. Послышался лёгкий гул. — Ах, она тут. Пора уходить, — снова появились шаги. Солдат, видимо, ушёл из комнаты. Сказать, что Ранзе волновался — не сказать ничего. Он был в тотальном ахуе. Он подставил Кишо. Нет… подвёл его. Но он же не мог знать, что так выйдет? Нет. — Я должен был догадаться… Проникновение в замок, вступление Аримы в Ночной рейд, убийство Стайлиша. Гм… Медленно владелец тела начал просыпаться. Открыв глаза, Кишо выдал небольшой вздох, после чего оглянулся. Его сдерживали 4 огромные цепи. Он был подвешен к бетонной стене, практически впритык к ней. Цепь была огромной, каждая весила под килограмм 400, не меньше. Две были закреплены на его кистях, а ещё две на его лодыжках, крепко стягивая. Внезапно послышался голос. — … Проснулся наконец, разлучник? — женский голос заставил Кишо поднять свою голову вверх. Его серые зрачки медленно сфокусировались, и он увидел её. Голубоволосая командирша. — Я уже думала о том, чтобы отдать твоё тело на корм свиньям. Пройдя в комнату с широкой улыбкой, она держала его Куинке. IXA и Наруками. Взметнув Наруками в воздух, она сразу же проредила оружие ударами другого Куинке. Наруками покрывался трещинами и ломался, пока она не нанесла финальный удар и не сломала его окончательно. — Надоедливая игрушка. Этим ты убил химер Стайлиша, верно? Кишо не отвечал. Ухмыльнувшись, Эсдес подошла ближе, взяв огромные ножницы со стола. Она прильнула к его телу и хитро улыбнулась. — Эти мускулы… это тело. Ты неплох собой, Кишо Арима. Уже навела справки. Это плохо. — Жаль, что придётся разрушить тебя. Как говорят, «моё тело — мой храм»? Я снесу твой храм по кирпичикам, Кишо. Ущипнув живот Аримы, Эсдес натянула кожу, после чего начала медленно отрезать кусок плоти. Чик. Кожа расслаивалась, а Арима задрожал в агонии. Стиснув зубы, изо рта Кишо пошла слюна. А Эсдес принялась за второй кусок. — Хи-хи-хе-ха-ха-ха-ха-ха! Вот, что ты получаешь за то, что мешаешь мне и моей любви! Маниакально улыбнувшись, Эсдес отрезала второй кусок плоти теперь уже на боку Кишо. Ножницы были нереально острые и прочные, с лёгкостью расслаивали плоть получеловека. Чик. Чик. Чик. Раз кусок, два кусок, три кусок. По мышцам Аримы шла кровь, а ошмётки мяса падали на пол с небольшим хлюпом. — Это нам не нужно… Кишо поднял свои серые зрачки и одарил Эсдес холодным взглядом. — Хэ? — та нахмурилась. Перевернув ножницы в руках, она принялась за его лицо. Потихоньку она разрезала губу Кишо надвое прямо по середине, после чего, отворив его рот стальными щипцами, начала водить ножницами по языку. — Ну-ну. Как же я этого ждала, ублюдок. Каждая секунда без моего Тацуми ощущалась вечностью. Из-за тебя… ты его нагло украл у меня… даже сейчас я тоскую по его плоти.. по его телесному теплу. Её руки задрожали, после чего… Чик. Она разрезала ему язык, после чего Кишо наконец подал звук. — ГХЫ-Ы-Ы-ЫА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! Пружины на щипцах выскочили, дробя зубы Аримы и ломая ему челюсть до той степени, что она не держалась. — Д-держись… держись, бро.. хоть как, блять, мог бы я помочь… — всхлипнул Ранзе. Слёзы пошли из глаз следователя. Но он не сломался. Слёзы были защитной реакцией его организма, а не чувств. Его серые глаза вновь поднялись, чтобы взглянуть на мучительницу. В глазах Кишо читалась… всё та же хладнокровность. Маниакальная улыбка вновь взошла на лицо Эсдес, после чего она провела руками по его телу. — Я не отпущу так просто… … — Буду мучить и мучить. Мучить и мучить. Мучить и мучить. Мучать и мучить. Мучить и мучить. Зрачки девушки задрожали, после чего она засунула свои пальцы себе в рот, слегка надкусывая их. — Не отпущу. Вот, что ты получаешь за то, что разделил меня с любимым. Томись вечно, мразь. Она выдернула свои пальцы изо рта, после чего резко воткнула ножницы в его растянувшуюся щеку, оставляя их тут. — Но нет… подожди… есть ещё одна, желающая тебе отомстить… кхи… КХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! Она — сумасшедшая сука. — Всё идёт не по канону. Эсдес не должна была быть… такой!? в оригинальном аниме. Она скорее убила бы Кишо прямо на поле боя, но пытки? Крысиные стратегии тоже не в её репертуаре. Что-то изменило её, — в тоне Ранзе читалось волнение. Ком в горле не давал нормально говорить, его голос дрожал, и если бы он мог, его тело бы дрожало точно также. — Прости меня, Кишо… это я подставил тебя. Если бы не я… если бы ты меня не послушал… блять… блять! Блять! Кишо не мог ответить. Его подвисшая челюсть не слушалась от слова «совсем». Его тело пылало, а разум кружился от количества боли. Пытки. Пытки. Пытки. Самое страшное, что может произойти физически с человеком — пытки. Даже не смерть. Пытки. Смерть заберёт тебя и убаюкает в бесконечном ничто. А пытки не закончатся. Ты будешь ощущать каждую каплю, стекающую с твоей плоти. Каждой фиброй души будешь чувствовать, как твой разум потихоньку рушится, а мысль об окончании своей жизни казаться спасением. …

Сильнейший следователь был загнан в угол.

*** Второй день под землёй. В комнату снова вошла Эсдес. Улыбнувшись, она молча подошла, держа в руках… ведро, закрытое доской. Закрыв глаза Кишо, она прошептала ему на ухо. — Повеселись со своими новыми друзьями… Вдруг она высыпала что-то из ведра прямо на тело Аримы… Это оказались насекомые. Самые разные. От простых тараканов и сороконожек до сколопендр и хищных пауков-птицеедов. Каждый час на тело Аримы всходило всё больше живности, съедая того по кусочкам. Сколопендры пробирались под кожу, пауки съедали его пальцы, отрывая плоть, а тараканы питались тем, что лежало на полу, но вскоре и сами заползли на тело, вскарабкиваясь по его шее и залезая в нависшую челюсть, и поедая плоть уже там. — Арима. Пожалуйста. Держись… — Ранзе бесила его собственная беспомощность. Он не может ничего сделать. Ничем помочь. Его единственная помощь сейчас — моральная. Третий день под землёй. … Ранзе не мог проронить ни слова. И он не слышал Ариму. Кишо… перестал думать. Его разум был чист как белый лист, бесконечная тишина сжирала Ранзе. — Кишо, пожалуйста…. Ответь. Ответь… я не выдержу… Кишо… — у Ранзе не было сил плакать. Неужели сдался? Но его дыхание говорит об обратном. Он всё ещё жив, но… можно ли сказать… только физически? … В комнату вошла Сэрью. И сразу взмыла в воздух, ударив Ариму в грудь. Засохшая кровь на его теле слегка опадала, а насекомые в его теле начинали либо убегать и спрыгивать, либо вгрызаться в тело ещё сильнее, предоставляя ещё бóльшие мучения. — ЗА НАСТАВНИКА, ЗА НАСТАВНИКА, ЭТО ТЕБЕ БОЖЬЯ КАРА ЗА УБИЙСТВО СЛАВНОГО ЧЕЛОВЕКА!!!! Удар за ударом. В голову. Затылок. Челюсть. Грудь. Живот. Под дых. По ногам, рукам. Она ломала ему пальцы раз за разом, после чего принялась за хрящи. Она сломала ему уши. Нос. Чуть не выдернула глаз иголкой. Отрезала от него куски живьём, каждый раз проверяя, не пал ли он в обморок, чтобы ненароком он не почувствовал боли, что она ему предоставляет. И всё это почти каждый день. … Но Кишо не издавал ни звука. Он не мог даже плакать, его тело давно лишилось всей влаги. Его не кормили, лишь пытали. Его раны натирали солью и перцем, в рот засовывали жуков, и всё это каждый блядский день. Но Арима не издавал не звука. … Седьмой день под землёй. А вы знали, что тараканы имеют отличную способность адаптации и самоулучшения? Поедая плоть Аримы, тараканы получили дозы RC-клеток и теперь вырастали вырастали в длине и ширине, получали мелкие шипы на теле. … Один таракан слишком глубоко залез в горло и упал в глотку. Соскользнув, он попал прямо в желудок, где и растворился. … Послышался хруст. Медленно его челюсть встала на место, обрастая мышцами и плотью. Стиснув зубы, Кишо перемолол жуков в своём рту и проглотил. Отвратный вкус заполонил его рот, но… Это был скорее вкус надежды. Спасения. … Его глаза забегали. Выход. Выход. Выход. Найти выход…. И выход нашёлся. Повернувшись влево, он… откусил кусок собственной плоти. Своего же мяса. Укус за укусом, он отрывал от себя куски и поедал. И это сработало. Медленно. Его торс задрожал, и из копчика вылез Бикаку. Извиваясь… он принял форму Совы. Легендарного Куинке SSS класса. Но… не кристаллизовался. Не отпал, а.. двигался, как живой. Резко Кагуне поднялось в воздух и отрезало цепи. Раз. Два. Три. Четыре. Кишо упал на пол и медленно начал вставать. Ранзе кричал что-то на фоне, но… Арима не слышал. Его разум перешёл в режим «Выживи или умри», как его учили в клане Вашу. Запирали в клетке с гулем и заставляли драться насмерть. Дрыгаясь, он схватил плотоядного паука, что убегал от него, после чего откусил от него кусок. Он запихивал в своё горло всё, что попадалось под руку. Поедая жуков раз за разом, Бикаку всё разрастался и расширялся, а Сова почти приняла свой оригинальный размер. Послышались шаги. В комнату вошла Сэрью с новой парой инструментов для пыток. Открыв дверь, она яро улыбнулась во все щёки, после чего вскрикнула. — ТЫ- КАК ТЫ ВЫБР- Кишо прыгнул на неё и зубами вырвал кадык, после чего разбил ей лицо своими руками, обращая её лицо в труху мяса, разбивая ей череп, а затем размозжив мозги. Медленно начиная поедать… его правый глаз окрасился в алый цвет, а склера глаза обратилась в чёрный. Встав на ноги, Кишо ударом сделал дыру в металлической двери, после чего вынул острые ножницы из своей щеки, выкинув на пол и раздавив ногой.

Одноглазый Король возродился вновь.