Выжить?

Прерывистое дыхание опаляло кожу, приглушённый крик удовольствия растворялся в тишине комнаты. Прикосновения двух разгорячённых тел становились всё более отчаянными, жадными. Она выгнулась дугой, не в силах больше сдерживать стоны. Ноги свело судорогой от очередного, уже не сосчитать какого по счёту, мощного оргазма. — Тебе все понравилось? — чуть отдышавшись, спросила девушка, с тяжелым вздохом ложась на измятую постель. Она вытерла капельку пота со лба и с интригующей улыбкой посмотрела на парня, лежащего рядом с ней. — Да, Ми На. Fantastic! — ответил он, уже погрузившись в свой телефон, на который чуть ли не каждую секунду приходило несколько уведомлений — предложения о рекламе и сотрудничестве, редкий спам или звонки друзей, зовущих на очередную пьянку. Во время секса он ставил беззвучный режим, ведь Ми На выходила из себя, стоило Таносу отвлечься от неё хотя бы на назойливую пчелу, что маячила из стороны в сторону, не говоря уже об смс. Девушка нахмурила брови, прожигая этот чёртов телефон своим яростным взглядом. Он действительно её ни во что не ставил — даже на обоях стояло фото Таноса и Нам Гю, сидящих в каком-то тёмном баре. Под чехлом лежала неясная бумажка, вероятно, тоже принадлежащая этому проклятому Нам Гю, который везде таскался за своим другом, вынуждая её быть где-то на заднем плане. Её бесило не только то, что она была не единственной. Бесило то, как легкомысленно Танос относился к этой ситуации. Каждый раз, когда Ми На пыталась завести серьезный разговор, он отмахивался, сыпал фразами типа "Baby, don't worry", совал ей в руку свою платиновую банковскую карту со словами "Shopping therapy, honey!" и отправлял воздушный поцелуй. Это унижало её еще больше. Она чувствовала себя дорогой игрушкой, которую можно задобрить деньгами и пустыми обещаниями. А ей хотелось настоящего, искреннего… хотелось быть любимой. — Оппа, — прошептала она, прижимаясь к нему сильнее. Тело Таноса напряглось. Он прекрасно знал, к чему клонит этот разговор. Вздохнув, он отстранился и, нашарив на тумбочке зажигалку и сигареты, закурил. — Ми На, давай без этого, а? – сказал он, выдыхая дым в потолок и устало потирая глаза. – Я сразу сказал, что хочу только секс, и ты вроде как согласилась. Нам сейчас и так хорошо, зачем всё портить своим нытьём об отношениях? Okay? — Портить?! –  Ми На вскинула бровями и резко села, оттолкнув от себя парня. – Ты серьёзно считаешь, это может продолжаться дальше? Её голос дрожал от обиды. Она начала судорожно собирать разбросанные по полу вещи, натягивая на себя нижнее белье. Танос усмехнулся и сделал очередной затяг. — А ты что, думала, я сейчас брошусь тебе на шею и надену кольцо на палец? – он затянулся сигаретой, выпустив тонкую струйку дыма. — Свадьбу сыграем в Европе. А детей назовём в честь дедушек и бабушек, да? А собаку какой породы ты хоче... В этот момент что-то твёрдое прилетело ему в лицо. Это была расчёска Нам Гю, которая мирно лежала на стеллаже. Хорошо, что именно этот предмет попался ей под руку — рядом с расчёской находилась довольно тяжёлая статуэтка. Танос подумал, что такая штука весит минимум килограмм, и получить в глаз острым углом основанием статуэтки было бы очень больно. – Fuck ! – вскрикнул Танос, прикрывая рукой ушибленное место. — Сука! — Достал! Ты и твой… — она запнулась, не найдя подходящего слова, — наркоман! — выпалила наконец Ми На, натягивая майку. — Больше не смей мне звонить и писать, даже если обдолбан. И вообще… Если ещё хоть раз увижу — убью! — бросила она на прощание и, хлопнув дверью, вышла из квартиры. Наступила тишина. Танос, всё ещё ошеломленный внезапным уходом Ми На, продолжал курить, бездумно уставившись в потолок. За окном уже светало, судя по всему, было около пяти утра. Мелькнула мысль выйти прогуляться, но вставать и даже просто натягивать трусы совершенно не хотелось.  Он вспомнил о Нам Гю. Может, позвонить? Хотя тот наверняка сейчас на работе в баре и получит очередной штраф за звонок. Впрочем, какая разница? Танос мог запросто оплатить этот штраф, да и вообще мог бы просто содержать Нам Гю, чтобы тот бросил эту проклятую работу, где к нему относились как к куску дерьма. Эта мысль вызвала у него мимолетное чувство удовлетворения. Он мог себе это позволить, однако упрямый Нам Гю никогда на такое не согласится. Он взял в руки расчёску Нам Гю, на которой еще оставались его волосы. Формально, они не съезжались, и у Таноса даже была своя квартира в роскошном жилом комплексе. Но постепенно его вещи— куча одежды, баночки для укладки волос и дорогие побрякушки — стали оставаться в квартире Нам Гю всё чаще. Конечно, Танос не привык к жизни в однокомнатной квартире на окраине города, но ему нравилось жить вместе, даже несмотря на ужасные условия. Нам Гю был для него партнёром для совместных трипов и вечеринок, но в первую очередь — лучшим другом. Уже который год они вместе зажигали в ночных клубах Сеула, а потом, устав от шума и людей, прятались где-нибудь в тихом уголке и просто наслаждались моментом... или приходом. Танос часто задумывался, почему Нам Гю терпит его постоянный эгоизм и странные выходки. Видимо, их связывало что-то действительно крепкое, что не могла разрушить даже его разгульная жизнь и бесконечные психи. Именно Нам Гю Танос чаще всего звонил, когда накатывала тоска. Поэтому даже директор бара лично велел Таносу больше не отвлекать его лучшего бармена от работы своими звонками или неожиданными визитами. Вдруг в коридоре послышались попытки открыть дверь ключом, однако она уже была открыта. — Эй, Танос! Спишь? — громко спросил Нам Гю, стягивая с себя поношенные кроссовки. Он протяжно зевает, не прикрывая рот, затем достает из холодильника баночку пива, сначала прикладывает ко лбу и удовлетворенно вздыхает, затем отпивает и протягивает Таносу. Тот в свою очередь, делится сигаретой. — Если бы и спал, ты бы своим ором разбудил, — улыбаясь, ответил тот, после чего сделал глоток и поморщился. Он так и не привык к этому ужасному дешёвому пойлу, которое Нам Гю бессовестно называет пивом. — Disgusting! Нам Гю закрывает глаза, демонстрируя всю глубину своей усталости, затем, собрав последние силы, практически падает на постель к другу, издавая протяжный, измученный стон. Ночная смена в баре выжала из него все соки, оставив лишь пустую оболочку, которая чудом добралась до дома. Он буквально чувствовал, как кончики его пальцев гудят от изнеможения, а ноги отказываются подчиняться, словно превратившись в ватные палки. Даже простое движение казалось непосильной задачей. — Бросай работу, — говорит Танос,  перехватывая сигарету. — Сдохнуть хочешь? — Да отвали ты, — отвечает Нам Гю, убирая торчащие волосы за уши. После он принюхивается к запаху подушки и морщится, раскрывает рот в удивлении и с безумием в глазах смотрит на Таноса, который виновато отводит взгляд. — Ты чёртов ублюдок! Опять водил эту суку сюда? Только не говори, что вы трахались на моей постели? По лицу Су Бонга всё становится ясно, и Нам Гю ударяет его, забирает сигарету и затем вновь ударяет. — Больше это не повторится, — с неким облегчением ответил Танос, отойдя от сурового избиения, — она типо бросила меня. Нам Гю замолчал, выдержал драматическую паузу, а затем разразился победным смехом. Отношения между ним и Ми На были, мягко говоря, напряженными. Она постоянно косо смотрела на него, цеплялась к словам и язвила по любому поводу. А когда Танос приводил её на их общие тусовки, Нам Гю мрачнел и терял весь энтузиазм. Веселье словно испарялось, оставляя после себя тягостное молчание и натянутые улыбки. — Ну и хорошо. Бесит её рожа и эти её вонючие духи. За что бросила хоть? — спросил Нам Гю, обнаружив свою расчёску в постели Таноса, но, по какой-то причине, забив на это. Он был слишком рад их расставанию, хоть Ми На и Танос не встречались, как нормальная парочка. Ещё он был рад делить постель и сигареты с ним. А мысль, что Танос сейчас без одежды и лишь тонкая простынь скрывает его тело — радовала не меньше. — Спалила, что ты залипал на голые фотки какой-то девки? — Нет. Сказала, типо, не нравится, что я гуляю и что она у меня не единственная. Ми На была crazy в постели, но той ещё психичкой в жизни. — Знаешь, — сказал Нам Гю, в очередной раз выхватывая тлеющую сигарету. Он взглянул на Таноса. На его взъерошенные после страстной ночи волосы. На шею, покрытую чужими следами и укусами. На глаза, направленные только на Нам Гю. Грудь Таноса вздымалась, цепочка на шее чуть заметно двигалась, стоило ему сделать глубокую затяжку или вдруг закашлять. — М? — спросил Су Бонг, заметив, что друг застыл. — Я бы не хотел делить своего любимого с кем-то, — задумчиво произнёс Нам Гю, выкидывая окурок в пепельницу. — Когда представляю, что ты трахаешься с кем-то, меня такой яростью накрывает. Оба перестали дышать: Нам Гю издал странный звук, похожий на кашель или ком в горле, а Су Бонг перевернулся на бок и облокотился на руку, чтобы удобнее было выслушивать оправдания друга и смотреть на его бегающие по комнате глаза. — Так...И часто ты представляешь, что я трахаю кого-то, но не тебя, да? Is that what you meant? — Нет, — ответил Нам Гю с каким-то истеричным смешком, нервно теребя край футболки. Вновь он сказал нечто глупое, что Танос точно не забудет. Он ненавидел это чувство беспомощности, когда его друг, словно хищник, играл с ним, подкидывая провокационные темы и наблюдая за его реакцией. — Я про то, что чувствовала Ми На. Да и все остальные твои шлюхи. Поверить не могу — водил её ко мне. Ты больной. Своим возмущением он попытался перевести тему. Уйти от этого прожигающего взгляда. И, кажется, у него получилось. — Да ладно тебе, — Танос лениво протянул руку и потрепал Нам Гю по волосам, заметив странное вздрагивание темноволосой головы. — Я же просто прикалываюсь. Знаешь, теперь, когда Ми На не будет ныть из-за тебя, мы можем тусить вдвоём больше. Как же бесили эти её закидоны насчёт тебя. Всегда бесили. Ты же знаешь, что ты для меня особенный. "Особенный друг", — мысленно добавил Нам Гю, с горечью усмехнувшись. Он молчал, не зная, как реагировать на эту двусмысленность. — Ну же, не дуйся, — Танос сел на кровати и, притянув Нам Гю к себе, обнял его за плечи. Как только его горячее обнажённое тело коснулось кожи Нам Гю, он замер как истукан, боясь тронуться с места. — У меня есть подарок для тебя. Нам Гю напрягся, чувствуя, как учащается его пульс. Он не понимал, чего ожидать от Таноса. Этот "сюрприз" мог быть чем угодно — от новой песни до грязного носка, который будет запущен в него. Да и поведение его сейчас было странным. Обычно, это Нам Гю всячески вешался на друга, прикасался и обнимал, а сейчас всё было иначе. — Что? — осторожно спросил он. Танос загадочно улыбнулся и, достав из-под подушки небольшой бархатный мешочек, развязал его. Внутри лежали серебряные цепочки с кулонами в форме сердца. Но не обычного в понятии большинства сердца, а в форме человеческого органа — сердца. Бордовые фигуры отливались кровавым светом, стоило лучу солнца попасть на него. Явно ручная работа, ещё и детали были точь в точь, как на настоящем сердце. — Смотри, — сказал Танос, надевая одну из цепочек себе на шею. — Это тебе. Купил во Франции, в весеннем туре. Сразу подумал про нас, когда увидел. Только повода не нашёл подарить, знаю же, что ты не любишь мои дорогие подарки. Он протянул вторую цепочку Нам Гю. Тот молча взял её, не зная, что сказать. Этот жест был настолько неожиданным и… интимным, что у него перехватило дыхание. — Ну, чего ты? — Танос легонько подтолкнул его. — Надевай. Нам Гю медленно надел цепочку. Холодный металл приятно коснулся кожи. Он посмотрел на Таноса, и в его взгляде читалась смесь растерянности, надежды и…чего-то неясного. Эти чёртовы глаза Таноса, словно магниты, притягивали взгляд Нам Гю. Длинные, тёмные ресницы обрамляли эти голубые омуты, делая их ещё более выразительными и загадочными. Под открытым небом, под россыпью мерцающих звёзд, после очередной дозы, глаза Таноса казались Нам Гю ярче небесных светил. Впрочем, он считал так даже сейчас, на трезвую голову. Эта мысль, как навязчивая мелодия, постоянно крутилась в его голове, независимо от состояния. Когда Танос смотрел на кого-то, казалось, что он видел этого человека насквозь, словно он проникал в самые потаенные уголки души. Взгляд его был одновременно мягким и пронзительным, ласковым и требовательным, способным как успокоить, так и взволновать до глубины души. Именно в этих глазах Нам Гю терялся, именно в них он искал ответы на все свои вопросы, и сейчас он словно поддался гипнозу этой неясной эмоции, что взбудоражила его сердце и стала сигналом к действию. Больше не в силах сдерживать свои чувства, он неуверенно протянул свою руку и коснулся пальцами щеки Таноса. Его прикосновение было лёгким, почти невесомым, но Танос замер, словно ожидая чего-то большего. Взгляд Нам Гю, обычно играючий и шутливый, теперь горел каким-то новым, незнакомым огнём. Он медленно наклонился к Су Бонгу. Сердце бешено колотилось в груди, но назад пути уже не было, ведь Танос первый коснулся его губ своими. Поцелуй был сначала робким, вопросительным, но с каждой секундой становился всё смелее и страстнее. Руки Нам Гю обвили шею Таноса, притягивая его ближе. Он целовал жадно и мокро, словно пытаясь наверстать упущенное время, выплеснуть все те чувства, которые так долго скрывались в глубине души. Язык Нам Гю проник в рот Таноса, сплетаясь с его языком и создавая безумие внутри обоих. Руки Нам Гю спустились с шеи на спину, прижимая к себе тело парня ещё ближе, стирая последние миллиметры между их телами. Танос отвечал на поцелуй с не меньшим энтузиазмом, его руки запутались в волосах Нам Гю, слегка оттягивая их, заставляя его запрокинуть голову, на секунду отстраниться и мучительно застонать. Будто он заранее знал, что Нам Гю любит прикосновения к волосам. Особенно от его рук. В комнате повисла тяжёлая, наполненная невысказанным желанием тишина, которую нарушало лишь прерывистое дыхание и тихие стоны. Поцелуй становился всё глубже, всё откровеннее, и было очевидно — через мгновение случится то, что нельзя будет скинуть на простое дурачество. Нам Гю чувствовал возбуждение парня через тонкую ткань белой простыни. Он специально прикасался к его члену, чтобы вытащить из Таноса отчаянное мычание и заставить его с новой силой впиться в чужие губы. В этот момент Нам Гю желал только его. Чтобы он вжал его в эту постель, чтобы любил только его. — Блять, Нам Гю, — Танос шепчет ему на ухо, почти рычит, так горячо и страстно, что у Нам Гю крышу сносит. Затем он чувствует, что его штаны нетерпеливо стягивают вниз, чувствует, как чужая рука, прикасается к нему там, вынуждая зашипеть и, чуть ли не плача, умолять продолжать. Танос с азартом разглядывает такого Нам Гю. Впервые он видит подобные эмоции на его лице, и ему хотелось заставить того кричать и стонать, да даже плакать от удовольствия. — You are a good boy, — шепчет Су Бонг, шлёпая, а затем сжимая ягодицу Нам Гю. — Смотри на меня, не отводи взгляд. Эти фразы окончательно опьянили его. И Нам Гю подчиняется, сталкиваясь с голубыми глазами, зрачки которых даже без таблеток были расширены до предела. Танос кивнул головой вниз, и, хотя Нам Гю отлично понимал, что там происходит, он всё равно опустил свой взгляд. Танос прикоснулся своим членом к члену Нам Гю, сжал их и принялся аккуратно, с отличительным садизмом, медленно проводить рукой вверх-вниз, иногда накрывая головки внутренней частью ладони. Он опять издевался над ним, опять играл с нервами, но до чего же это было приятно. Так приятно, что Нам Гю чувствовал, что сейчас либо кончит, либо заплачет, а возможно и то, и другое. Ему так хотелось растянуть это удовольствие, подольше побыть в руках Таноса, тереться об него, открыто целовать и запускать руку в эти, уже ставшие его фишкой, фиолетовые волосы. Ему нравилось видеть удовольствие на лице Таноса. Это неподдельное удивление, смешанное с наслаждением. Это очевидное желание поцеловать Нам Гю и сделать ему приятно, заставляли сердце биться чаще. Когда его взгляд падал на грудь Таноса, на их парные кулоны, символ их связи, он сходил с ума, не веря в происходящее. Словно всё это было невероятным, прекрасным сном, из которого он боялся проснуться. Это ощущение нереальности, смешанное с эйфорией, опьяняло сильнее любого наркотика. Он хотел запечатать этот момент в своей памяти, чтобы вспоминать его снова и снова, как самое драгоценное сокровище. Каждое прикосновение, каждый взгляд, каждое слово — всё казалось наполненным особым смыслом. Он безнадежно утопал в этих чувствах, боясь даже подумать о том, что когда-нибудь всё это может закончиться. Ему так хотелось растянуть это удовольствие, подольше побыть в руках Таноса, тереться об него всем телом, чувствуя тепло его кожи, открыто целовать его губы, вдыхая запах недавно выкуренных сигарет, и запускать пальцы в эти непослушные, уже ставшие его фишкой, фиолетовые волосы. Каждое мгновение близости было драгоценным, как глоток свежего воздуха после долгого пребывания в душной комнате. Он хотел раствориться в этих ощущениях, забыть обо всём на свете, просто быть здесь и сейчас, с Таносом. Рука Су Бонга ускорилась, вместе с этим ускорились и их жадные вздохи и стоны. Каждый чувствовал приближение разрядки, и, как бы им ни хотелось продлить это сладкое томление, мысль о совместном оргазме захватывала и опьяняла. Предвкушение единовременного взрыва наслаждения было почти таким же кайфом, как и сам процесс. Бесстыдные движения снизу стали всё быстрее, они уже вошли в один ритм. Их дыхание стало прерывистым, стоны — громче и откровеннее...как и то, что происходило сейчас. Тела напряглись в предвкушении кульминации. Хриплые стоны сливались в единый звук, отражаясь от стен комнаты. Единственное, что Нам Гю мог произнести, было отчаянное "Су Бонг". Он выкрикивал, хрипел, простанывал его уже раз десятый, и ему все равно было мало. А Таносу так это нравилось. До безумия нравилось, ведь Нам Гю никогда не звал его по имени. И вот их мир сузился до пульсирующего тепла, скольжения кожи о кожу, глубоких, рваных вдохов. И, наконец, совместный вскрик резко прорезал тишину, отмечая пик их наслаждения. Они обмякли в объятиях друг друга, всё ещё дрожа от пережитого оргазма. Некоторое время они лежали молча, прислушиваясь к биению сердец, слишком быстрому после такой бурной страсти. Потом Танос, не открывая глаз, прижался губами к виску Нам Гю и прошептал хрипло: — Это... это было...так круто. — Правда? — спросил Нам Гю, словно у него были поводы для сомнения. Достав пару салфеток он принялся убирать безобразие, которое они только что оставили в кулаке Таноса. Нам Гю смотрел куда-то в никуда, вновь убегая от хитрых глаз друга, боясь, что сейчас последует очередной подкол или что похуже. — Что это на тебя нашло, Нам Гю~, — он протянул его имя, скрывая свой безобидный смех и глядя на смущённое, все ещё покрасневшее лицо друга. Затем быстро и с энтузиазмом натянул на себя боксеры, укутался простынью и продолжил рассматривать парня, лежащего рядом. — Не знаю. Мы же даже не под наркотой и творим... такое. Видимо давно не было секса, — ответил Нам Гю, тут же мысленно ударяя себя по лбу. Тут только что была Ми На, и, очевидно, что в постель пропахла её духами не просто так, а давно секса не было только у него самого. — Не ври мне, — строго сказал Танос, и  его голос, обычно спокойный, теперь звучал строго. Он скрестил руки на груди, и голубые глаза, лишённые привычной беззаботности, впились в Нам Гю. Нам Гю ёрзал под этим пронзительным взглядом. Он не хотел врать, но и отвечать на этот вопрос было невыносимо. Чувство безысходности сжимало грудь железными тисками. — Нам Гю, — Танос предвинулся к нему ближе, и напряжение в комнате стало почти физически ощутимым. — Что? — выдавил из себя Нам Гю, голос дрогнул против его воли. Он избегал взгляда Таноса, сосредоточившись на какой-то несуществующей пылинке на потолке. — Любишь меня? — вопрос повис в воздухе, тяжелый и неизбежный, как приговор. Нам Гю замер, сглотнув с трудом. Горло пересохло. Как же он не хотел отвечать, заведомо зная, какой услышит ответ. Предчувствие боли, которое он так долго подавлял, нахлынуло с новой силой, грозя захлестнуть его с головой. Он чувствовал себя пойманным в капкан, из которого не было выхода. — Заткнись, — пробормотал Нам Гю, торопливо натягивая штаны. Встав с постели, он поправил свою помятую одежду и обернулся к лежащему Таносу, который ждал ответа с каким-то странным, почти непроницаемым выражением лица. — Ты голоден? Может, закажем пожевать чего-нибудь. Давно ему не было так паршиво. Даже в дни, когда пытался слезть с таблеток было не так плохо. Он думал, что вот-вот заплачет от собственного ничтожества, но ему удалось сдержать это. Хотелось просто забыть всё, что только что произошло. Вернуться назад и заставить себя просто принять этот чёртов парный кулон и лечь спать. Хотя, нет. Ему вообще не стоило ложиться рядом с Таносом. Никогда. — Я серьёзно, — голос Таноса был на удивление тихим, — ответь мне. Нам Гю нервно вздохнул и потер переносицу. — А что изменится от моего ответа? Ты же всё равно… — он запнулся, не в силах произнести вслух то, что так больно ранило его самолюбие. — Всё равно что? — Танос приподнялся на локте, внимательно глядя на Нам Гю. — Ты всё равно не любишь меня так, как я тебя, — наконец выдавил из себя Нам Гю, чувствуя, как к горлу подступает горький ком. — Доволен? — Стой, Нам Гю. Откуда ты знаешь? — Танос резво спрыгнул с кровати и подошел к парню, взяв его за руки. — Откуда ты знаешь, что я чувствую, м? Его взгляд был таким пронзительным, что Нам Гю невольно отвел глаза, а губы его задрожали. — Я просто знаю, — прошептал он. — Тут не нужно быть гением, чтобы понять. Если бы любил, тогда в твоей жизни не было бы таких, как Ми На. — Блять. Нет, постой, — Танос притянул Нам Гю к себе и заглянул ему в глаза. — Ты делаешь выводы, основываясь на... На том, что я не говорю о своих чувствах так открыто, как ты? Что трахаюсь с кем-то другим? Я ведь кинул Ми На не из-за её нытья об отношениях. Нам Гю нервно рассмеялся, затем его эмоции с пугающей скоростью сменились на злость. Он резко смахнул руки Таноса со своих плеч. — Удобно ты устроился. Водил её в мою квартиру, трахал на этой же кровати, где потом дрочил мне? И это твоя любовь? — спросил он с неким разочарованием в голосе, от которого Таносу хотелось ударить самого себя. — Блять, да пока я был с ней, — голос Таноса дрожал, наполняясь горечью, — я думал о том, как мы с тобой сядем играть в приставку, когда ты придёшь. Как ты сядешь чуть сзади меня, чтобы я не видел твою улыбку... — Он запнулся, с трудом сдерживая подступающие слезы. — Думал о том, как ты смотришь на меня... Как бы обыграть тебя в той чёртовой гонке, только чтобы ты разозлился и начал меня бить. Потом мы бы просто рухнули на пол. Ты бы лежал на мне, а твои руки случайно касались моих, Нам Гю. В комнате повисла тишина, тяжёлая и гнетущая. Нам Гю стоял, опустив голову, слова Таноса эхом отдавались в его груди, причиняя почти физическую боль. Он чувствовал, как дрожат его собственные руки, как перехватывает дыхание. Внутри разрывалась целая буря эмоций: вина, стыд, сожаление, но превыше всего — страх. Страх признаться себе в том, что, возможно, сейчас он может упустить что-то по-настоящему важное. Танос смотрел на него, не отрываясь, в его голубых глазах плескалась отчаянная надежда, смешанная с болью. Он ждал, ждал ответа, который мог бы изменить всё, но боялся услышать слова, которые окончательно разрушат его мир. Нам Гю молчал, не зная, что ответить. Слова застревали в горле, и он чувствовал, как руки Су Бонга вновь нежно обвили его плечи. — Я не знаю своей жизни без тебя, — голос Таноса сорвался на шепот, — Может, дашь мне шанс? — в его глазах блеснули слезы, которые он тут же смахнул тыльной стороной ладони. Отчаяние, читавшееся в каждом его жесте, разбивало сердце на тысячи осколков. Губы Нам Гю дрогнули. Он поднял голову, встретившись взглядом с Таносом. В его собственных глазах отражалась та же боль, та же отчаянная надежда, что и в глазах напротив. Он сделал глубокий вдох, собираясь с духом, собираясь произнести слова, которые сейчас изменят все их отношения. — Танос… я… — голос Нам Гю дрогнул, и в этот самый момент мир вокруг них взорвался оглушительным грохотом. Дверь в квартиру вылетела с петель, разлетевшись на щепки, сопровождаемая диким, нечеловеческим воем, от которого кровь стыла в жилах. В квартиру ворвалась Ми На. Вой её перешёл в пронзительный визг, режущий слух, заставляющий инстинктивно сжаться в комок. — Какого хуя?... Танос тут же отпрыгнул на другую сторону комнаты, потащив за собой Нам Гю, который успел схватить статуэтку с полки, на всякий случай. Атмосфера в комнате мгновенно сгустилась, наполнившись ужасом и предчувствием неминуемой катастрофы. Недосказанные слова повисли в воздухе, заглушенные леденящим душу воем. И в этот момент все мысли о любви, о шансах, о будущем растворились в первобытном страхе перед неведомой угрозой. — Ми На, calm down, — нервно пробормотал Су Бонг, отчаянно улыбаясь обезумевшей девушке, стараясь унять дрожь в голосе. Его улыбка выглядела неестественно и вымученно на фоне разворачивающегося хаоса. — Нам Гю, она ведь сказала, что убьет меня, если увидит...Кажется, не соврала. — Что с ней такое? — прошептал Нам Гю, щурясь, пытаясь сквозь страх разглядеть нечто, ворвавшееся в их дом. — Чёрт, мои очки в сумке. Что она делает? Вместо ответа Танос молча притянул Нам Гю ближе к себе, закрывая его своим телом, так и не дав ему дотянуться до сумки. Ми На, рыча и пошатываясь, начала обнюхивать вещи, лежащие на столике. Там был ноутбук, несколько фигурок из мерча Таноса. Зрелище было пугающим — конечности Ми На словно болтались на обмякших костях, она издавала хрипящие, булькающие звуки, а кожа её, серо-зелёного оттенка, словно сочилась гнилью и грязью. От неё исходил тошнотворный запах разложения, который быстро наполнял комнату. Движения её были резкими, судорожными, лишенными всякой координации. Она напоминала скорее дикого зверя, чем человека. Каждый её рык, каждое движение вызывало новую волну ужаса, парализуя Нам Гю и заставляя сердце биться где-то в горле. Тогда он сжал руку Таноса и взглядом дал понять, что здесь творится что-то неладное.