Эраст Петрович Фандорин и призрак из зеркала

Всё шло хорошо в жизни Вари. Хорошо, просто не так, как Варе хотелось.  Сейчас объясню. Вот представьте себе, что вы в свои полных двадцать два года закончили курсы телеграфистки и спите и видите, чтобы уехать из дома? Представили? Как вы бы хотели сбежать? Отправиться на войну, навстречу приключениям и опасности, или же выйти замуж за супернабожного студента математического факультета?  Ну вот и я тоже собралась на войну! Жених очень удачно тоже поехал туда в качестве шифровальщика, а я убедила его, что если мы собираемся жить вместе, то должны быть неразлучны и в горе, и в радости, и в спокойствии, и в опасности. Скажу честно, именно быть с ним, я рассматривала в самую что ни на есть последнюю очередь. Хороший парень, но скучный. Поэтому я и не поехала вместе с ним. Проводила, обняла, даже пролила пару слезинок, но так, чтобы опробовать водостойкую тушь. Недавно заказала. Тушь оказалась хорошая, да и слезинки красиво серебрились. Вот только заслуживает ли их Петя?  Глянув мельком, как мы смотримся вместе, в окно поезда, я пришла к выводу, что Петя простоват для меня. Нужен молодой человек похаризматичнее. А где его взять как не на войне? Я точно знаю, я буду там единственной хорошенькой девушкой, а это значит, что у меня будет богатейший выбор при полном отсутствии конкуренции.  И я двинулась в путь. Первая его часть была легкая и комфортная: я ехала поездом, где за мной ухаживал очень милый и очень хорошенький юноша. Он же помог мне с чемоданами, когда подъехали к моей остановке. А вот дальше дорога перестала быть такой приятной.  В Болгарии с милыми юношами стало как-то туго, за баснословную сумму меня подвез какой-то грязный дед. Он же согласился дать мне мальчишескую одежду для конспирации. Шаровары и подпоясанная шнурком рубаха мне понравились, (конечно не мешало бы перешить) а вот в папахе было очень жарко. Я чувствовала, как потеют волосы. Точнее кожа головы. Но снять папаху было нельзя, так все увидят, что я девушка. Почему я не подумала о том, чтобы волосы состричь? Еще как подумала! Просто где? На середине дороги мне понадобилось отлучиться в уборную и, так как я еще не была морально готова к тому, чтобы решать свои проблемы по походному, я совершила первую ошибку. Попросила оставались на постоялом дворе, а там, в свою очередь, меня заставили заказать выпивку, чтобы воспользоваться уборной. Думая, что выхожу на пять минут, я попросила своего неофициального извозчика обождать, и он, конечно же, уехал со всеми моими вещами и документами. Чёрт!  Так вышло, что деньги тоже были там. Я это поняла уже после того, как мне принесли выпивку, которую я вынуждено заказала. Пиво было, кстати, так себе. И это мягко сказано. Пока я сидела и думала, как выбираться из непростой ситуации, вокруг меня начали неприятно шептаться. Стали поглядывать. Послышались первые смешки. Я знала, к чему всё идет. Вот уже и бармен заметил, что у меня «милая мордашка», и что я могу «в случае чего заплатить ей». В у меня при себе даже оружия не было. Да и положи руку на сердце, даже если бы было, я не смогла бы им воспользоваться, ибо понятия не имею как.  «Очень плохо, Варя», сказала я себе, мрачно осматривая зал. «Если выберешься, обязательно научись стрелять».  Один из насмешников обернулся, указал на меня меня пальцем. Остальные одобрительно заржали, как кони. Он был в какой-то тюбетейке, грязной рубашке и распахнутой жилетке. Похож на крестьянина. Но я успела обратить внимание на его глаза. Ярко-голубые. К сожалению, в остальном ничего примечательного. Лицо все заросло бородой, причем она росла клочками. Явно он давно не мылся. После того, как он указал на меня, они бросили кости. Компания за столом громко загоготала. Бросили кости еще раз. Стихла. Уж не знаю, что там происходило, но предположить могу: этот немытый в тюбетейке поставил на кон меня. И, судя по стихшему гоготу, выиграл. Но если его ставкой была я, то на что играли его противники? Скоро я узнала. Этот рыцарь наоборот действительно играл на меня. А выиграл нам пару ослов.  — Ну и что делает здесь женщина? — спросил он меня, когда мы оказались на улице и оседлали ослов как два Санчо Пансы.  Терпеть не могу, когда мужчины позволяют себе говорить с женщинами в таком тоне. Уничижительно-покровительственном. — А вы что здесь делаете? — отплатила я ему той же монетой. — Дезертируете, но пока не решили куда?  Грубиян поморщился, видать не понравился собственноручно же выбранный тон, странно.  — Вы очень неосторожны, сударыня. Вообще-то я спас вам жизнь. — заметил он наставительно. Я пренебрежительно хмыкнула. — Почём мне знать, что вы лучше своих дружков? На что вы играли? — На вас, — заявил он, даже не пытаясь скрыть усмешку.  Я фыркнула. Удивили. Однако, тот факт, что он так прямо сказал об этом, раздражил меня. — Хам. — Коротко изрекла я и гордо замолчала. По моему расчету, этот так называемый рыцарь должен был рассыпаться в извинениях или, как минимум, броситься оправдываться, говорить, что только так меня можно было вытащить, но он даже не подумал! Он, разбойник с большой дороги, эдакий, тоже замолчал и задумался о чем-то своем.  От такого я, мягко говоря, была в шоке. Это если мягко говоря. Меня распирало желание общаться, узнать хотя бы, по пути ли нам, да и кто мой спутник, а он видите ли, думает свои мысли! Когда с ним такая женщина как я! Возмутительно! — Так вы дезертир? Или просто разбойник? — поинтересовалась я так язвительно, как только могла.  — Сударыня, вы мешаете мне думать, — окончательно охамел мой собеседник. Я аж на целых тридцать секунд лишилась дара речи! — Вообще-то мы вместе куда то едем! — показала на дорогу я. — Лично я предпочитаю знать с кем имею дело! — То-то вы оказались в таком сомнительном месте, в такое сомнительное время и в таком сомнительном положении, — ввернул он. Положительно его целью было вывести меня из душевного равновесия, и, вынуждена признать, ему это блестяще удавалось! — Не знаю, куда направляетесь вы, но лично я держу путь в лагерь русских войск. У меня там жених. — объявила я. — Да вы находка для шпиона, — хихикнул он, и я, честное слово, дала бы ему пощечину, если бы он резко не дернул осла и не соскочил с него. — Скорее! — воскликнул он. — Спешивайтесь и ради бога молчите, смотрите в землю! — Что? Зачем? — удивилась я. Он показал куда-то в бок, и я только теперь увидела облако пыли, стремительно надвигающееся на нас. Преисполненная любопытства, я потянулась на носочки, чтобы лучше разглядеть, что же там эдакое, чем вызвала со стороны своего вынужденного спутника шипение.  — Ради бога, — повторил он, — это же башезубики! Да они убьют нас обоих, если вы меня не послушаете! — Баше кто? — спросила я и оторопела. Теперь, когда облако пыли приблизилось на достаточное расстояние, чтобы различать в Рем силуэты людей и лошадей, я разглядела самих разбойников. Пожалуй, следовало все таки послушать моего зануду-спутника. Предпочитаю не думать, чьи черепа привязаны к их лошадям, но зрелище я оценила, эффектное. Не знаю даже заносит себе в плюс, что я не завопила, с учётом того, что я просто оторопела от увиденного и забыла, что имею право завизжать.  А оторопела я не от черепов. К крупу одного из коней был привязан офицер. Весь окровавленный, израненный, с проломленной головой, потому что она была перевязана. Как бы я желала помочь ему! Но чем я могла ему помочь? Я лишь проводила его виноватым взглядом, и тем самым совершила еще одну ошибку. Не заинтересовавшиеся было видом двух оборванцев разбойники, обратили внимание на меня (между прочим в отличии от моего провожатого) и вернулись.  Я опустила взгляд в землю, понимая, что должно быть мы погибли, как вдруг, будто в настоящем рыцарском романе, на нас вылетели еще двое всадников. Один палил прямо на скаку, не давая разбойникам спешиться, второй летел с саблей наголо, должно быть, чтобы добить тех, кто остался.  У того, кто так метко стрелял, да еще и с такого расстояния, на такой скорости, были веселые небесно голубые глаза. В отличии от моего бедового спасителя, его лицо было чисто выбрито и умыто. На нем была широкополая шляпа с самым настоящим пером, прямо как у мушкетера, плащ лихо накинут на одно плечо, тоже как у мушкетера. Из под шляпы выбивались отрастающие черные кудри.  Я прямо ахнула. Вот он! Вот мужчина моей мечты! И как он появился! Это вам не Петя и не этот вот недорыцарь с глазами в пол! Это настоящий Арамис! О да, это была моя любимая книга в детстве, а не сказки про принцесс. А Арамис, разумеется, мой самый любимый мушкетер. В детстве я мечтала быть герцогиней Де Шевраз, Мари Мишон, белошвейкой из Тура. И спустя десять лет я наконец себя ей почувствовала! Я уже и думать забыла о башезубиках или как их там. Да и они, хоть силы и были неравны, предпочли уносить ноги прочь от русских офицеров, сбросили и пленника. Он нам представился: подполковник Еремей Перепёлкин. А Арамис оказался Шарлем д’Эвре, француз! И даже не военным, а журналистом. Военным журналистом, правда. Но не профессиональным военным! С саблей оказался гусар Денисов. — Это он вам заметил, — сообщил он нам, показывая на Шарля. — Мы проводим вас в лагерь, там вас обыщут и досмотрят. — Вы спасли мою жизнь, — сконфуженно пробубнил Перепёлкин, имевший вид скорее побитой собаки чем перепелки. — Где вы так научились стрелять, месье д’Эвре? — подозрительно прищурился мой спутник. Ужасный невежа, хоть бы поблагодарил в начале! — Мы во Франции те еще дуэлянты, — и не подумал обидеться мой голубоглазый рыцарь. — Рождаемся с пистолетом в одной руке и рапирой в другой.  Мой спутник стал еще мрачнее, от чего не знаю. А Шарль, слава богу, повел себя как настоящий мужчина, то есть переключился на меня и мой комфорт. — Так вы не юноша, мадмуазель! — заметил он. — Сомневаюсь, что досмотр и допрос будут долгими, но поскольку вы с этим подозрительным месье пришли с турецкой стороны, он обязателен и для вас. Ах вот оно что! Старик завез меня в деревню подконтрольную туркам, хотя говорил по русски и видел, что я русская! Вот скотина такая. Я невольно бросила взгляд на своего уже бывшего провожатого. А он часом на турецкий ли разведчик? Сейчас такое время… не разберешь. Ведет себя как дикарь и даже, между прочим, до сих пор не представился!  — А вы как тут оказались? — спросила я. — Всё мое журналистское любопытство, — виновато улыбнулся Шарль. — Хотел запечатлеть знаменитых башезубиков в деле, по слухам их развелось много, так как у Турции дела плохи. А его благородие Денисов мне был Дан в сопровождение. Одному отлучаться близко к вражеским территориям запрещено. Турки люди дикие, их значок прессы разве остановит… — Кто это такие? — решила спросить я. — Башезубики? Арабские дезертиры из турецких армий. — ответил мне мой мушкетер. — И как вы собирались их запечатлеть, если всех их распугали? — допыталась я. — Напротив! Еще как запечатлел, причем создал целую последовательность кадров в движении, — мы шли пешком, ведя коней и ослов под уздцы. Верхом ехал один раненный Перепёлкин. И Шарль показал мне свой пистолет. Рассмотрев получше дуло, я с изумлением увидела, что он не пригоден для стрельбы. Это был первый в истории фотопистолет.  — Я сам его собрал, — с гордостью похвастался мой Арамис. Но тут я его не осуждаю, и правда инженер от бога! — Пришлось пожертвовать камерой и настоящим пистолетом, но ради профессии и не на то пойдешь. Верно? Или вы не по профессии тут? — Нет, все верно, — солгала я, мучительно покраснев, ведь тому грубияну, что шел поодаль от нас и наверняка все подслушивал, я сказала что еду к Пете. — Я телеграфистка. — Ого! — восхитился Шарль. — Это вы будете сидеть в палатке с шифровальщиками и отправлять шифровки в ставку сверхоперативно? Я кивнула. А что? Я вполне могу! Шарль восхитился мной еще больше. — Научите морзянке? — спросил он, окончательно растапливая мое гордое женское сердце. — Если будет минутка, — кокетливо сообщила я. Когда мужчина так открыто говорит, что чего-то не знает, а уж тем более выражает готовность учиться этому у женщины, она беззащитна. Шарль Д’Эвре покорил меня.  Он учтиво довел нас обоих до палатки, где наши личности должны были проверять. Любезно пожелал мне удачи. Свою личность мне мог помочь подтвердить Петя. И еще я могла их подкупить своими ценными профессиональными навыками, а вот как собрался выпутываться мой компаньон не знаю. Но то, что он выберется из допросной быстрее меня, в этом я была уверена. Очень мутный и хитрый тип. А если шпион?  Легче всего, наверное, будет Перепёлкину. Должно быть он счастлив, что вернулся из плена живым по счастливому стечению обстоятельств.