Подвязки

      Следующие пять дней превратились для Гарри в мучительное ожидание приговора. Он больше не ходил на работу — кафе «У Джо» официально закрыло свои двери, и вид заколоченных окон, мимо которых Гарри проехал на автобусе в среду, отозвался в груди глухой тоской. Деньги за два месяца и правда поступили на его счёт, как и первая, пугающе крупная выплата по новой стипендии от фонда Реддла. Гарри смотрел на цифры в банковском приложении, и его мутило. Это были грязные деньги. Деньги, за которые он продал свою свободу, сам того не осознавая.       Всю неделю Реддл не давал о себе знать. Ни сообщений, ни курьеров. Эта тишина не успокаивала; напротив, она натягивала нервы до предела. Гарри чувствовал себя мышью, с которой огромный, сытый кот решил временно не играть, позволив ей побегать по комнате, прежде чем снова придавить лапой.       Передышка закончилась в пятницу вечером.       Гарри как раз вышел из душа, растирая влажные волосы жестким полотенцем, когда в дверь постучали. Три коротких, сухих удара. Не дожидаясь ответа, за дверью послышались удаляющиеся шаги.       Накинув старую футболку, Гарри осторожно приоткрыл дверь, не снимая цепочки. На коврике, прямо на том месте, где неделю назад лежала чёрная коробка с кружевами, теперь стоял высокий, плотный чехол для одежды из матового серого материала с логотипом дорогого лондонского ателье.       Гарри втащил чехол внутрь. К молнии была приколота уже знакомая кремовая карточка.

«Сегодня в восемь вечера в ресторане «Скайлайн» состоится закрытый ужин для стипендиатов фонда и партнёров компании. Машина будет ждать тебя в 19:30. Надень это. Т.»

      Гарри сжал челюсти так, что скрипнули зубы. Отказаться было нельзя — это было официальное мероприятие университета и спонсоров.       Он расстегнул молнию чехла. Внутри висел костюм глубокого синего цвета, почти уходящего в черноту. Ткань была невероятно мягкой, струящейся — смесь тончайшей шерсти и шёлка. Белоснежная рубашка и узкий галстук прилагались. На дне чехла в отдельной коробке лежали кожаные оксфорды его размера.       Когда Гарри оделся и посмотрел в треснувшее зеркало дверцы шкафа, он себя не узнал. Костюм сидел как вторая кожа, подчёркивая ширину плеч, тонкую талию и длину ног. Простая стрижка и тёмные круги под глазами диссонировали с этим великолепием, но даже так он выглядел совершенно иначе. Дорого. Как вещь, принадлежащая кому-то очень богатому.       В 19:30 он спустился вниз. Чёрный тонированный Мерседес представительского класса уже ждал его у обочины, а молчаливый водитель в фуражке открыл перед ним заднюю дверцу, не проронив ни слова.       Ресторан «Скайлайн» находился на верхнем этаже одного из небоскребов в Сити — здания, принадлежащего корпорации Реддла. Когда лифт бесшумно вознёс Гарри на семидесятый этаж, у него заложило уши. Двери открылись, и Поттер шагнул в мир, который раньше видел только в кино.       Просторный зал с панорамными окнами, за которыми расстилался сияющий огнями ночной Лондон. Приглушенный свет хрустальных люстр, живая джазовая музыка, официанты с подносами, уставленными бокалами с шампанским. Публика состояла из мужчин в смокингах и женщин в вечерних платьях, сверкающих бриллиантами.       Гарри почувствовал себя самозванцем. Он взял бокал шампанского у проходящего мимо официанта и забился в самый тёмный угол у огромного окна, надеясь слиться с портьерой.       — Слишком шикарно для мальчика, который еще вчера стирал блевотину со столов, не так ли?       Гарри резко обернулся. Рядом с ним стояла высокая, потрясающе красивая женщина, с копной густых, чёрных кудрей, уложенных в сложную прическу. На ней было облегающее платье цвета бордо с глубоким вырезом. От неё исходил тяжелый, дурманящий аромат мускуса и сладостей. В руке она держала бокал с мартини.       — Простите? Мы знакомы? — Гарри нахмурился, инстинктивно делая полшага назад.       — Беллатриса Блэк, — она не протянула руку, лишь слегка склонила голову. — Глава PR-департамента «Riddle Enterprises». И… близкий друг Томаса.       Слово «друг» она произнесла с такой интонацией, что Гарри сразу понял: между ними было нечто большее.       — Гарри Поттер, — сухо ответил он.       — О, я знаю, кто ты, сладенький. Поверь мне, я знаю, — Беллатриса сделала грациозный глоток из бокала, не сводя с него лихорадочно блестящих глаз. — Томми в последнее время только о тебе и говорит. Заставил весь юридический отдел прыгать через обручи, чтобы оформить покупку той жалкой дыры, где ты работал, в рекордные сроки. И этот грант… — она тихо, хрипло рассмеялась. — Какая сентиментальная чушь.       — Если вы пришли сказать мне, что я здесь не к месту, то не утруждайтесь, — Гарри почувствовал, как внутри закипает злость. — Я сам это знаю. Меня заставили сюда прийти.       Беллатриса шагнула ближе. Её глаза сузились, превратившись в две опасные щелочки.       — Я пришла дать тебе совет, мальчик. Бесплатный. Пока ты ещё можешь бежать — беги. Томми не умеет любить. Он умеет только владеть. Ты для него — новая, блестящая игрушка, которую он увидел на витрине. Он поиграет с тобой, сломает, а когда ему наскучит смотреть, как ты кровоточишь, он выбросит тебя. Я видела это сотни раз. Он разрушает всё, к чему прикасается.       — Белла. Твой голос становится слишком громким, — низкий, спокойный баритон прозвучал прямо за спиной Гарри, заставив волоски на затылке встать дыбом.       Гарри обернулся. Томас Реддл стоял в шаге от них. Сегодня он был в классическом смокинге, который делал его похожим на тёмного, безжалостного властелина. Взгляд, которым он смотрел на Беллатрису, был настолько холодным, что, казалось, мог заморозить воздух вокруг.       Блэк мгновенно изменилась. Презрительная усмешка спала с её лица, уступив место какому-то болезненному, почти собачьему обожанию, смешанному со страхом.       — Том, я просто… знакомилась с твоим новым стипендиатом, — она попыталась улыбнуться, но вышло жалко.       — Ты утомляешь моего гостя, — ровным тоном произнес Реддл, не глядя на неё. Его глаза были прикованы к Гарри. Они скользили по новому костюму, и в их глубине вспыхнуло удовлетворение. — Возвращайся к инвесторам, Белла. Твоя работа сегодня — развлекать их.       Она открыла было рот, чтобы возразить, но, натолкнувшись на непреклонный взгляд Реддла, стушевалась, развернулась на каблуках и растворилась в толпе гостей.       Томас сделал шаг к Гарри, вторгаясь в его личное пространство. Запах бергамота, хвои и дорогого табака окутал Гарри, вызывая предательскую дрожь в коленях.       — Надеюсь, эта сумасшедшая не успела тебя напугать, — негромко произнес Реддл. — Ты выглядишь потрясающе, Гарри. Я знал, что этот цвет подчеркнёт твои глаза.       — Зачем вы это делаете? — прошептал Гарри, стараясь не смотреть на губы мужчины. — Костюм, машина, этот ужин… Я не хочу быть вашей игрушкой.       — Игрушкой? — Реддл чуть склонил голову набок, его взгляд потемнел. — О, Гарри, ты совершенно ничего не понимаешь, — он протянул руку и забрал у Поттера из рук недопитый бокал шампанского, поставив его на поднос проходящего мимо официанта. — Пойдём. Нам нужно поговорить без лишних глаз.       Он положил ладонь на поясницу Гарри. Прикосновение было властным и обжигающим даже сквозь слои ткани костюма. Парень дернулся, но рука Реддла надавила сильнее, направляя его сквозь толпу гостей к неприметной двери в конце зала.       Коридор, в который они вышли, был пуст и застелен толстым ковром, поглощающим звуки шагов. Реддл подвел Гарри к массивным дверям из дуба, приложил ключ-карту к считывателю и толкнул дверь.       Это совершенно точно был его личный кабинет. Огромный, погруженный в полумрак, освещаемый лишь огнями ночного города из панорамного окна. Кожаная мебель, массивный стол из красного дерева, бар в углу.       Реддл вошел следом и нажал кнопку на стене. Раздался тихий щелчок электронного замка. Дверь была заперта.       Тишина обрушилась на Гарри оглушающей волной. Он отступил на несколько шагов вглубь комнаты, разворачиваясь к миллиардеру. Сердце колотилось в горле так сильно, что перехватывало дыхание.       — Вы заперли нас, — констатировал Гарри, и его голос предательски дрогнул.       Томас неспешно снял пиджак от смокинга, бросив его на спинку кресла, и начал медленно расстегивать верхние пуговицы своей рубашки. Его движения были плавными, почти ленивыми, но в них сквозила скрытая, хищная энергия.       — Здесь нам никто не помешает, — ответил Реддл, делая шаг к Гарри. — Ты был очень напряжен всю неделю. Прятался в своей квартире. Не отвечал на мои… подарки.       — Я выбросил их! — вырвалось у Гарри, хотя это была ложь. Чёрная коробка с подвязками до сих пор лежала на шкафу, спрятанная за свитерами, словно бомба замедленного действия.       Реддл усмехнулся. Мягкая, бархатная усмешка, от которой по спине Гарри пробежал мороз.       — Лжешь. Твои глаза всегда выдают тебя, Гарри. Ты оставил их. Ты смотрел на них. И, готов поспорить, ты представлял то же самое, что и я.       — Нет! — Гарри отступил ещё на шаг, пока не упёрся поясницей в край массивного рабочего стола. Бежать вновь было некуда.       Реддл сократил расстояние между ними в одно неуловимое движение. Он оказался вплотную, прижимая Гарри к краю стола своим телом. Руки миллиардера тяжело опустились на столешницу по обе стороны от бёдер парня, запирая его в капкан.       Поттер судорожно втянул воздух. Близость Томаса была подавляющей. Мужчина излучал жар и абсолютную, непоколебимую уверенность в своём праве брать то, что он хочет.       — Ты злишься, — низко, почти мурлыча, произнес Реддл, глядя на тяжело вздымающуюся грудь Гарри. — Злишься на меня за то, что я разрушил твой жалкий, серый мирок. Но ещё больше ты злишься на себя.       — Заткнитесь, — выдохнул Гарри, пытаясь оттолкнуть Реддла в грудь, но мужчина даже не шелохнулся.       — Ты злишься на себя, — продолжил Реддл, игнорируя слабую попытку сопротивления, — потому что твоё тело реагирует на меня, — Том поднял одну руку и медленно, кончиками пальцев, провел по шее Гарри, забираясь под воротник рубашки. Кожа там горела огнём. Пальцы нащупали пульс, который бился с бешеной скоростью.       — Прекратите… — голос Гарри сорвался на шёпот. Ему нужно было кричать, нужно было ударить этого человека, но какая-то неизведанная, извращенная часть его сознания была парализована этим властным прикосновением.       — Посмотри на меня, Гарри, — приказал Реддл. Тон перестал быть мягким, в нём зазвучала сталь.       Гарри неохотно поднял глаза и мгновенно утонул в обжигающем взгляде напротив. В глазах Реддла горело неприкрытое, голодное желание.       Не дав парню опомниться, Томас наклонился и впился в его губы поцелуем. Это не было робким касанием. Реддл целовал его жестко, властно, подчиняя себе. Одна его рука легла на затылок Гарри, пальцы зарылись в волосы, удерживая на месте, а вторая рука собственнически легла на талию, прижимая юношу вплотную к своему телу.       Гарри издал сдавленный звук, попытавшись вырваться, но хватка Тома была железной. Губы миллиардера были требовательными, он прикусил нижнюю губу Гарри, заставляя того приоткрыть рот, и углубил поцелуй. Язык Реддла скользнул внутрь, пробуя на вкус шампанское и панику парня.       Мир вокруг завертелся. Все логичные мысли выветрились из головы Поттера, оставив лишь животные инстинкты. Он ненавидел этого человека. Ненавидел за сталкинг, за манипуляции, за Беллатрису, за разрушенную жизнь. Но его тело… тело предавало его с пугающей скоростью.       От властных прикосновений Реддла по венам разливался горячий, тяжелый жар. Руки Гарри, которые мгновение назад пытались оттолкнуть мужчину, теперь судорожно скомкали ткань на его плечах, ища опору.       Реддл почувствовал эту капитуляцию. Он разорвал поцелуй, тяжело дыша, а его глаза были почти чёрными от возбуждения.       — Ты дрожишь, — прошептал Реддл прямо в губы Гарри. — Ты боишься меня, но ты хочешь этого.       Он спустился поцелуями на шею Поттера, оставляя влажные, горячие следы на чувствительной коже. Его зубы слегка прикусили бьющуюся жилку, заставив Гарри выгнуть шею и тихо, бесконтрольно застонать. Этот звук, казалось, сорвал Реддлу остатки самоконтроля.       Рука Томаса скользнула ниже, расстегивая пуговицу пиджака Гарри, затем ловким движением расправилась с ремнём на брюках.       — Что вы… нет… подождите, — Гарри попытался перехватить его руку, внезапно осознав, насколько далеко всё заходит. Паника снова начала пробиваться сквозь туман возбуждения.       — Тшш… — Реддл поймал запястья Гарри одной рукой, развернул его спиной к себе и толкнул на столешницу, фиксируя его руки над головой. Это было сделано легко, без видимых усилий, демонстрируя абсолютное физическое превосходство. — Я не сделаю тебе больно, если ты не заставишь меня. Расслабься.       Вторая рука Реддла скользнула под ткань брюк Гарри, находя обнаженную кожу. Его пальцы были горячими, уверенными, они касались Гарри с такой собственнической бесцеремонностью, словно изучали давно принадлежащую им территорию.       Гарри задохнулся. Острое, пронзительное удовольствие смешалось с жгучим чувством унижения. Он стоял прижатый к столу в кабинете человека, который превратил его жизнь в параноидальный кошмар, и вместо того, чтобы сражаться за свою жизнь, он плавился под его руками.       Реддл наклонился к его уху, его дыхание обжигало раковину.       — В следующий раз, — прошептал Реддл, пока его рука умело доводила Гарри до грани безумия, — когда я пришлю тебе подарок, ты наденешь его. Ты придешь ко мне в этом кружеве, и я покажу тебе, как сильно могу тебя испортить.       Гарри всхлипнул, закрывая глаза. Сопротивляться было бесполезно. Он был пойман в паутину, и яд паука уже проник в его кровь, вызывая привыкание. Пугающая зависимость от этой тёмной, разрушающей силы начала пускать корни глубоко в его душе.       В полумраке роскошного кабинета, под звуки приглушенного джаза, доносящегося из-за массивных дверей, Гарри Поттер впервые позволил себе сдаться. И это было одновременно самым ужасным и самым возбуждающим моментом в его жизни.