Подвязки

      Пробуждение было медленным, вязким, словно выныривание со дна глубокого омута. Первым, что осознал Гарри, был запах. Густой, обволакивающий аромат сандала, бергамота и дорогого табака, который теперь навсегда ассоциировался у него с абсолютной, подавляющей властью.       Он открыл глаза и резко сел, судорожно втягивая воздух.       Это была не его квартира. Не было облупившихся обоев, не было скрипучего дивана и запаха сырости. Вместо этого его окружала пугающая, холодная роскошь. Огромная кровать размера «кинг-сайз» с постельным бельем из графитового шелка. Толстый ковёр под ногами, поглощающий любые звуки. И окна — панорамные, от пола до потолка, за которыми расстилался серый, умытый утренним дождём Лондон. Гарри находился где-то на самом верху мира, скрытый за тонированными стеклами пентхауса.       События прошлой ночи обрушились на него безжалостной лавиной. Ресторан, ядовитая ухмылка Беллатрисы, кабинет. И руки Реддла. Тяжелые, властные руки, которые заставили его сгорать от стыда и немыслимого, грязного удовольствия прямо на рабочем столе, пока за дверью играл джаз. Гарри застонал, закрыв лицо ладонями. Его щёки вспыхнули. Он помнил, как дрожал, как цеплялся за плечи Томаса, как его собственное тело предало его, отзываясь на каждое беззастенчивое прикосновение.       А потом… потом он просто отключился в машине от эмоционального истощения и шока, позволив привезти себя сюда.       Гарри отнял руки от лица и оглядел себя. Он был одет в чужую рубашку — слишком большую, из тончайшего хлопка, пахнущую Реддлом. Его собственный костюм, идеально вычищенный и отглаженный, висел на спинке дизайнерского кресла в углу спальни.       Тишина в пентхаусе была абсолютной, почти звенящей. Это было то самое затишье перед бурей, короткая передышка, которая давала мозгу ложное чувство безопасности. Гарри осторожно спустил босые ноги на ковер и поднялся. Мышцы слегка ныли, а внизу живота все ещё тянуло от фантомных прикосновений.       Он вышел из спальни. Квартира была огромной, выполненной в холодных тонах: мрамор, сталь, дерево и стекло. Минимализм, кричащий о безумных деньгах. На кухонном острове из цельного куска гранита стояла кофеварка, а рядом — накрытый серебряной крышкой поднос.       Гарри подошел ближе. Под крышкой обнаружились теплые круассаны, свежие ягоды и небольшая записка, написанная знакомым, идеальным почерком:

«Мне пришлось уехать на утреннее заседание совета директоров. Ешь. Отдыхай. Твоя одежда в шкафу. Никуда не уходи. Я скоро вернусь, и мы продолжим то, что начали.

Т.»

      Слова «никуда не уходи» прозвучали в голове Гарри как лязг закрывающегося замка.       Он налил себе кофе дрожащими руками. Горячая, горькая жидкость немного прояснила мысли. В этой тишине, вдали от пронзительного взгляда Реддла, Гарри вдруг почувствовал прилив отчаяния. Что он делает? Он сидит в пентхаусе своего сталкера, пьёт его кофе и носит его рубашку. Он позволил купить себя!       Поттер начал нервно ходить по гостиной, обхватив себя руками. Ему нужно было уйти. Сбежать, пока Тома нет. Забрать свои вещи и исчезнуть из города. Но куда? Реддл найдет его везде. И, что еще хуже, пострадают Рон и Гермиона.       Взгляд Гарри зацепился за тонкий, изящный планшет, лежавший на краю стеклянного журнального столика. Экран был выключен, но над ним мигал крошечный синий индикатор уведомлений.       Любопытство, подогреваемое паранойей, взяло верх. Гарри подошел к столику и коснулся экрана. Планшет не был заблокирован — видимо, Реддл в спешке забыл поставить пароль, или же он был настолько уверен в своей неуязвимости, что не скрывал информацию.       На экране светилось уведомление о новом сообщении в мессенджере. Отправитель: Б. Блэк.       Гарри сглотнул. Беллатриса. Вчера она пыталась предупредить его, хоть и сделала это в своей ядовитой манере. Палец Гарри дрогнул, когда он нажал на уведомление. Текст сообщения был коротким:

«Том, ты заходишь слишком далеко. Совет директоров начинает задавать вопросы о нецелевых расходах фонда. Я подчистила следы по покупке того здания, но если кто-то узнает, СКОЛЬКО ресурсов ты тратишь на слежку за этим мальчишкой, у нас будут проблемы. Я скинула последние отчеты службы безопасности в папку. Посмотри их.»

      Сердце Гарри пропустило удар. Слежка. Служба безопасности. Он свернул мессенджер и открыл приложение с файлами. На рабочем столе была папка с простым названием «Г.П.».       Гарри открыл её, и у него перехватило дыхание. Комната вдруг показалась невыносимо душной.       Внутри были сотни файлов. Это был не просто сталкеринг. Это была полноценная, маниакальная операция. Гарри открывал файл за файлом. Фотографии. Десятки фотографий. Гарри в университете, Гарри спит в метро, Гарри выносит мусор возле кафе. Некоторые снимки были сделаны через окно его собственной квартиры с помощью телеобъектива. Аудиозаписи. Расшифровки его телефонных разговоров с Роном и Гермионой. Финансовые документы. Полная выписка по его скудному банковскому счету. Но самым страшным был документ под названием «Устранение препятствий». Там были подробные досье на его друзей. Рон Уизли — слабые места: успеваемость, долги семьи. План: подстроить отчисление через деканат. Гермиона Грейнджер — слабые места: жилищный вопрос, гранты. План: давление на арендодателя, блокировка университетских выплат.       Гарри отшатнулся от стола, выронив планшет. Устройство с глухим стуком упало на толстый ковер.       Реддл не просто хотел его. Он методично, с холодным расчетом психопата, планировал разрушить всю жизнь Гарри до основания, изолировать его от всех, чтобы Гарри мог зависеть только от него. Эта паутина плелась месяцами, задолго до того, как появилась черная коробка на пороге.       Паника, острая и удушающая, сдавила горло.       — Я говорил тебе никуда не уходить, Гарри. Но я не давал разрешения копаться в моих вещах.       Голос прозвучал от дверей лифта, заставив Гарри подпрыгнуть на месте.       Томас Реддл стоял в прихожей. Он снял влажное от дождя пальто и небрежно бросил его на кресло. На нем был строгий черный костюм, идеальный и безупречный, но в глазах плескалась буря. Он медленно перевел взгляд с побледневшего Гарри на планшет, лежащий на ковре.       — Вы… вы больной ублюдок, — выдохнул Гарри, пятясь назад, пока его лопатки не уперлись в холодное стекло панорамного окна. Бежать было некуда. Семьдесят этажей вниз и один психопат впереди.       Реддл неспешно подошел к столику, поднял планшет, бросил короткий взгляд на открытый документ и усмехнулся. В этой усмешке не было ни капли раскаяния.       — Беллатриса становится слишком болтливой. Нужно будет уволить её, — спокойно произнес Томас, отбрасывая планшет на диван. — Но, возможно, это к лучшему. Теперь ты видишь всю картину.       — Всю картину?! — голос Гарри сорвался на крик. Ярость наконец-то прорвалась сквозь пелену страха. — Вы месяцами собирали на меня досье! Вы планировали уничтожить жизни моих друзей! Вы сломали бизнес Джо! Вы монстр, Реддл! Я пойду в полицию!       Реддл тихо рассмеялся. Звук был бархатным, низким и абсолютно лишенным страха. Он начал медленно, стелющимся шагом, приближаться к Гарри.       — В полицию? С чем, Гарри? С тем, что я выдал тебе самую престижную стипендию в стране? С тем, что я пригласил тебя на ужин? Или, может быть, ты расскажешь им, как стонал и кончал на моём рабочем столе прошлой ночью, пока я даже не расстегнул брюки?       Гарри вспыхнул. Слова ударили наотмашь, хлёстко и унизительно.       — Я не хотел этого! Вы заставили меня!       — Не лги мне, — голос Реддла упал до опасного, вибрирующего шепота. Он остановился вплотную к Гарри, нависая над ним. Запах бергамота теперь смешался с запахом грозы и озона. — Твоё тело хотело этого. Твоя забитая часть, которая устала быть хорошим, бедным мальчиком, жаждала этого. Ты можешь ненавидеть меня разумом, Гарри, но ты принадлежишь мне. Полностью.       Поттер в отчаянии замахнулся, целясь кулаком в идеальное лицо миллиардера. Но Реддл был быстрее. Он перехватил запястье Гарри в полете, сжав его с такой силой, что кости хрустнули. Гарри вскрикнул от боли.       В следующую секунду Реддл дёрнул его на себя, перехватывая вторую руку, и с силой впечатал Гарри спиной в стеклянную стену. Холод стекла обжег кожу сквозь тонкую ткань рубашки.       — Прекрати сопротивляться, — прорычал Реддл прямо в лицо Гарри. Маска холодного контроля треснула, обнажив первобытную, пугающую одержимость. — Я дал тебе всё. Я убрал грязь из твоей жизни. Твои друзья — это балласт, тянущий тебя на дно. Я — твоё будущее.       — Пустите! — Гарри попытался вырваться, извиваясь в стальной хватке, но Реддл лишь прижал его сильнее, наваливаясь всем своим весом.       — Я обещал тебе, Гарри. Я обещал, что покажу тебе, как сильно могу тебя испортить, — глаза Реддла потемнели, зрачки расширились, почти поглотив радужку.       Он не стал больше разговаривать. Реддл накрыл губы Гарри жестоким поцелуем. Это не было похоже на вчерашнее соблазнение. Зубы Томаса больно впились в нижнюю губу Гарри, заставив того ахнуть и приоткрыть рот. Язык Реддла вторгся внутрь, сминая любое сопротивление, подчиняя, захватывая.       Гарри замычал, пытаясь отдернуть голову, но Реддл отпустил одно его запястье и вплел пальцы в волосы на затылке, жестко фиксируя голову. Вторая рука Томаса скользнула вниз, с силой сжимая бедро Гарри и заставляя его прижаться ближе.       И самое страшное началось снова. Несмотря на панику, несмотря на отвращение к тому, что он узнал из планшета, тело Гарри предавало его. Жар, исходящий от Реддла, проникал под кожу. Властность, с которой Том брал то, что хотел, будила в Гарри глубоко спрятанные, извращенные инстинкты подчинения.       Реддл оторвался от его губ, тяжело дыша. На губе Гарри выступила капелька крови. Том провел по ней большим пальцем, размазывая красное по бледной коже, и его взгляд вспыхнул огнем.       — Ты такой красивый, когда злишься, — хрипло выдохнул Реддл. Его руки вцепились в ворот рубашки, которая была на Гарри, и одним резким движением разорвал её. Тонкий хлопок треснул, пуговицы со звоном разлетелись по мраморному полу.       Гарри судорожно вздохнул, когда прохладный воздух пентхауса коснулся его обнаженной груди. Он стоял прижатый к стеклу, над городом, абсолютно беззащитный перед этим монстром.       Том опустил взгляд на его тело, и в этом взгляде было столько благоговения и голода, что Гарри задрожал. Руки Реддла, горячие и уверенные, легли на талию Гарри, скользя вверх по ребрам, очерчивая каждый мускул.       — Мой, — прошептал Реддл, наклоняясь и оставляя влажный, обжигающий поцелуй на ключице Гарри. Затем он слегка прикусил кожу, оставляя багровый след — клеймо. — Только мой.       Гарри запрокинул голову, из его горла вырвался тихий, сломанный стон. Он больше не боролся. Сопротивление сгорело в огне этой подавляющей страсти.       Реддл подхватил его под бедра, отрывая от пола. Поттер инстинктивно обхватил ногами его талию, цепляясь руками за широкие плечи в дорогом пиджаке. Том понёс его через гостиную, не разрывая зрительного контакта. В его глазах читалась абсолютная победа.       Он внёс Гарри в спальню и бросил на широкую кровать. Шёлк простыней холодил разгоряченную кожу. Гарри лежал, тяжело дыша, раскинув руки, и смотрел, как Реддл возвышается над ним, сбрасывая пиджак и нетерпеливо срывая с себя галстук.       — Я ждал этого слишком долго, — голос Тома вибрировал от сдерживаемого напряжения. Он расстегнул ремень и стянул брюки, оставаясь в одном нижнем белье. Его тело было идеальным — покрытым легким загаром и с рельефными мышцами.       Он навис над Гарри, опускаясь на колени между его раздвинутых ног. Руки Томаса скользнули под резинку белья Поттера, медленно стягивая его вниз. Гарри зажмурился, чувствуя, как сгорает от стыда и желания одновременно. Он был полностью обнажён перед мужчиной, который купил его жизнь.       — Открой глаза, — приказал Реддл тоном не терпящим возражений.       Гарри подчинился. Взгляд Томаса был прикован к нему, он пожирал его глазами, наслаждаясь своей властью.       Реддл наклонился, покрывая живот и бедра Гарри горячими, влажными поцелуями. Его руки гладили, сжимали, исследовали каждый дюйм тела, которое теперь принадлежало ему. Гарри выгибался навстречу этим рукам, судорожно комкая шёлковые простыни. Дыхание сбилось, превратившись в череду коротких, рваных всхлипов.       Когда пальцы Реддла сомкнулись на его члене, Гарри вскрикнул, подаваясь бедрами вверх. Движения Тома были расчетливыми, мучительно медленными. Он знал, как довести до грани, как заставить умолять о большем.       — Том… — сорвалось с губ Гарри. Имя прозвучало как мольба. Впервые он назвал его по имени.       Реддл замер. Его глаза вспыхнули триумфом.       — Повтори, — хрипло приказал он, нависая над Гарри так близко, что их дыхание смешалось.       — Том. Пожалуйста…       Реддл издал низкий, рычащий звук. Он потянулся к тумбочке у кровати, доставая оттуда небольшой флакон со смазкой. Его глаза не отрывались от лица Гарри, пока он обильно смазывал свои длинные пальцы.       — Будет немного больно, маленький мой, — прошептал Том, целуя Гарри в висок. — Но потом ты забудешь обо всём на свете.       Поттер напрягся, когда первый палец вторгся в его тело. Это было непривычно, чуждо и больно. Он вцепился в плечи Реддла, оставляя на идеальной коже полумесяцы от ногтей.       — Тшш, расслабься. Дыши, — шептал Реддл, целуя его в губы, отвлекая от дискомфорта. Его голос был гипнотическим.       Он добавил второй палец, начиная медленно, ритмично двигаться внутри, растягивая и подготавливая Гарри. Боль начала отступать, сменяясь странным, тянущим чувством наполненности, которое быстро перерастало в жгучее удовольствие. Том знал, что делает. Он безошибочно находил нужные точки, заставляя тело Гарри биться в конвульсиях сладкой агонии.       Когда Поттер уже был на грани, умоляя, чтобы это закончилось и одновременно продолжалось вечно, Реддл вывел пальцы.       Он приподнялся, устраиваясь между бедер Гарри. Его собственный член был твердым, а крупная головка вся влажная от выступившей смазки. Том перехватил бедра Гарри, закидывая его ноги себе на плечи, открывая его полностью.       — Смотри на меня, — приказал Реддл. И Гарри подчинился, открыл затуманенные страстью глаза.       Том толкнулся вперед, входя в него одним долгим, непрерывным движением. Гарри вскрикнул, выгибаясь дугой. Чувство было ошеломляющим. Томас заполнил его целиком, разрывая изнутри, клеймя своим присутствием. Секунду Реддл не двигался, давая Гарри привыкнуть к своим размерам, тяжело дыша сквозь стиснутые зубы. Мышцы на его руках вздулись от напряжения.       — Ты идеален, — выдохнул Том, и в его голосе благоговение смешалось с одержимостью.       Затем он начал двигаться. Сначала медленно, глубоко, вытягивая из Гарри тихие стоны. С каждым толчком темп нарастал.       Гарри потерял связь с реальностью. Мир сузился до запаха бергамота, до боли, перетекающей во всепоглощающий экстаз, и до тёмных глаз Томаса Реддла, который методично, толчок за толчком, стирал личность Гарри Поттера, заменяя её на абсолютную преданность.       Поттер цеплялся за спину Реддла, царапая кожу. Он отвечал на каждое движение, поднимая бедра, желая, чтобы Том был еще глубже, еще ближе. Токсичная, разрушительная природа их связи сейчас казалась самым правильным, что было в его жизни.       — Мой. Мой мальчик, — стонал Том, ускоряя темп. Его толчки стали жесткими, рваными, хаотичными. Он больше не контролировал себя, полностью отдавшись жажде обладания.       Гарри почувствовал, как напряжение внизу живота скручивается в тугую пружину. Он вскрикнул имя Тома, когда оргазм накрыл его с головой. Его тело сотрясалось в мощных конвульсиях и он излился на свой собственный живот ослепленный удовольствием.       Реддл издал хриплый стон, сделал несколько глубоких, мощных толчков, вбиваясь в Гарри до самого основания, и кончил внутри него, замирая и тяжело наваливаясь сверху.       Тишина вернулась в пентхаус, нарушаемая лишь их сбитым дыханием. Том не спешил отстраняться. Он уткнулся лицом в изгиб шеи Гарри, тяжело дыша. Его сердце бешено колотилось о грудную клетку юноши.       Гарри лежал с закрытыми глазами, чувствуя тяжесть чужого тела на себе и тянущую боль в мышцах. Слеза медленно скатилась по его щеке, впитываясь в шелковую наволочку. Он перешел черту. Он сдался своему сталкеру, своему мучителю. И самое ужасное заключалось в том, что в этот момент, в объятиях монстра, он впервые в жизни не чувствовал себя одиноким.       Реддл приподнялся на локтях. Он провел рукой по влажным волосам Гарри, убирая их со лба, и посмотрел на него с пугающей нежностью.       — Больше никаких тайн, Гарри, — тихо произнес Том, стирая слезу с его щеки. — Завтра мы перевезём твои вещи сюда. Твоя комната тебе больше не понадобится. И тебе нужно примерить те подвязки.       Гарри не ответил. Он просто кивнул, принимая свою золотую клетку.