Oblivion

С небольшим опозданием парни заходят в здание университета. В холле не протолкнуться: везде толпятся студенты, а на лестнице стоит преподавательский состав во главе с ректором. Свет в здании приглушен, по стенам скачут яркие огоньки светомузыки. В одном из углов расположена небольшая зона с напитками и закусками, а в другом, со стороны глазастого коридора — стереосистема, откуда уже доносится тихая музыка. Несмотря на задержку, ребята успевают как раз к началу официальной части. Хотя, стоит только Феликсу увидеть широкую улыбку на потном лице Пак Джинена, он думает, что был бы не против еще немного задержаться, чтобы не слушать его речь. — А он долго пиздеть будет? — шепчет парень в самое ухо Минхо. — Не знаю, — пожимает плечами друг. — В том году на пятнадцать минут разболтался. — Е-е-епт, — разочарованно тянет Ликс и скрещивает руки на груди. Ноги уже рвутся в пляс, а попавший в организм алкоголь только подогревает это желание. Он тяжело вздыхает и пытается сосредоточиться на заговорившем ректоре. — Дорогие студенты и уважаемые преподаватели, — противно-праздничным голосом начинает Плоская Рожа, — сегодня мы собрались здесь, в этом прекрасном зале, чтобы отпраздновать важное событие — начало нового учебного года и посвящение наших первокурсников в студенческую жизнь! Феликс закатывает глаза и тихо прыскает в кулак. Да уж, «прекрасный зал». Он встает на цыпочки, чтобы разглядеть среди толпы студентов дальние углы холла. И к его удивлению, в старых вазах на этот раз не засохшие цветы, а свежие яркие розы. Ну хоть о чем-то позаботились. — Прежде всего хочу поздравить всех вас с этим знаменательным моментом. Для первокурсников это первый шаг на пути к знаниям, открытиям и новым друзьям. Для старшекурсников — возможность вспомнить, как все начиналось, и поделиться своим опытом с теми, кто только вступает в этот удивительный мир, — продолжает Джинен, а Феликс с Минхо переглядываются и начинают с тупыми гримасами пародировать его речь. — Каждый из вас пришел сюда с мечтами и надеждами. Вы выбрали наш университет не случайно — здесь вас ждут не только знания, но и уникальная атмосфера, которая способствует росту и развитию. Мы гордимся нашими преподавателями, которые не просто передают знания, а вдохновляют на новые свершения. Они будут рядом с вами на протяжении всего вашего пути, помогая преодолевать трудности и достигать поставленных целей. Феликс уже пропускает все его слова мимо ушей, тихо переговариваясь с Минхо и разглядывая окружавших их людей. Осмотрев чужие наряды, ему начинает казаться, что их с Хо вроде бы незамысловатые образы выглядят на фоне остальных слишком кричащими. Видно, что ребята пытались принарядиться, но все же одежда больше походит на повседневную. Ликс поджимает губы, вновь вспоминая, что здесь не все могли позволить себе купить какую-нибудь необычную вещицу. Тем временем Плоская Рожа трындит что-то еще про безопасность в кампусе, волонтерские программы и дает пару объявлений о предстоящих занятиях, но все это Феликс благополучно прослушал, не найдя в его словах ничего интересного. Он отрывает взгляд от толпы и вновь переводит его на лестницу только тогда, когда ректор передает слово Чану. Стоит психологу взять в руки микрофон и прочистить горло, как старшекурсники начинают хлопать и выкрикивать что-то одобрительное. Хо и Ликс присоединяются к общему гомону, а потом, чуть ли не выпрыгивая из штанов, машут Крису. Тот смущается от теплого приветствия и неловко машет всем присутствующим. — Дорогие студенты, уважаемые коллеги, друзья! Как приятно видеть все эти знакомые и новые лица! В первую очередь хочу поблагодарить вас за теплый прием. Я чувствую себя частью этой удивительной университетской семьи, и это действительно вдохновляет! — почти каждое слово Чана сопровождается каким-нибудь положительным откликом от толпы. — Сегодня мы отмечаем не просто начало нового учебного года, а начало вашего путешествия — путешествия, полного открытий, вызовов и, конечно же, дружбы. Каждый из вас пришел сюда с уникальными мечтами и целями, и я хочу напомнить вам, что этот университет — не только место для получения знаний, но и пространство для личностного роста и самопознания. — Крис прокашливается и, немного помявшись, продолжает: — Как психолог я хочу поделиться с вами несколькими мыслями, которые, надеюсь, помогут вам в этом увлекательном пути. Минхо тут же закатывает глаза, а Феликс бодает его плечом и смеется. Они присоединяются к вновь возникшим аплодисментам, которые на несколько мгновений прерывают речь психолога. Когда толпа перестает бушевать, Крис продолжает. Он говорит про то, что не нужно бояться задавать вопросы, про заботу о себе и ошибки, которых тоже не нужно бояться. Его речь приятная. Ею Феликс, откровенно говоря, заслушивается, потому что Чана грех не послушать! Дежурные фразы Плоской Рожи его вообще не впечатлили, а вот слова психолога о поддержке и взаимопонимании сквозили искренностью. Но, как только Чана провожают громкими овациями, а микрофон переходит другим преподавателям, толпа затихает. Ликс снова складывает руки на груди и вопросительно смотрит на Хо. — Еще пара преподов, клятва, и начнется. — Пиздец долго, — негодует парень. — Согласен. В итоге все эти речи затягиваются на добрых тридцать минут. Феликс нервно трясет ногой, потому что ему невтерпеж начать хоть как-то двигаться. Стоять в статичном положении он уже устал. И вот наконец микрофон достается какому-то усатому преподавателю. Минхо кладет свою ладонь меж лопаток Ликса и начинает проталкивать его вперед, туда, где собрались почти все первокурсники. Втиснувшись в первые ряды, Феликс косится на Хо, а затем и на усатого мужика. — Мы, студенты Эдгемора, стоя здесь, в этом священном месте знаний, клянемся… — начинает преподаватель. Минхо несильно бил друга в плечо, подсказывая, когда надо раздирать глотку и орать вместе с остальными первашами, вторя преподавателю «клянусь!» Феликс еще на первых строчках посчитал, что клятва какая-то сомнительная… Но потом он вспомнил, где находится, и нехотя клялся.

Клянусь искать истину, даже когда она скрыта в темноте, и находить красоту в каждом испытании, которое жизнь ставит перед нами.

Клянусь поддерживать своих товарищей и быть опорой в трудные времена, разделяя радости и печали.

Клянусь уважать мудрость прошлого и стремиться к знаниям, которые освободят наши умы и сердца, открывая перед нами новые горизонты.

Клянусь быть честным в своих словах и действиях, принимая ответственность за свои поступки и оставаясь добрым к каждому, кто нас окружает.

Клянусь хранить тайны, которые мы откроем в стенах этого университета, и не выносить их за пределы, чтобы защитить нашу общность и доверие.

Клянусь помнить, что каждый из нас пришел сюда с уникальным опытом, и быть открытым к различиям, создавая сообщество, основанное на понимании и поддержке.

С этой клятвой я вступаю в новый этап своей жизни, полный надежды и решимости. Да будет наш университет местом, где мечты обретают крылья, а сердца находят утешение.

Как только студенты дали клятву, ректор забирает микрофон, произносит еще несколько напутственных слов и, наконец, желает им хорошо провести время. Музыку тут же прибавляют, а преподавательский состав спускается и вскоре покидает холл. Феликс, конечно, замечает, что несколько наставников остается, чтобы держать веселье под контролем, но это не портит его резко поднявшийся настрой. — Ну наконец-то! — вопит Минхо и тянет Феликса за собой. — Куда?! — кричит ему в спину Ликс. — Пить! В пунш подмешали алкоголь. — А ты откуда знаешь? — хмурится Ликс. Вроде Минхо все время был рядом с ним, и никто ему ничего не говорил. — Жесты, Феликс, жесты! Парень расплывается в улыбке и тянет друга за собой. Они расталкивают уже собравшихся у стола студентов и наливают в пластиковые стаканчики напиток, который поднимет не только градус, но и настроение. — До дна! — говорит Хо, пытаясь перекричать музыку, и чокается с Феликсом. Тот кивает и залпом осушает содержимое своего стаканчика. На языке вместо сладости пунша разливается жгучая горечь — видимо, туда подмешали что-то очень крепкое. Ликс корчится, но тут же наливает себе еще. Перспектива напиться и забыться будоражит. — Э-э-эй! — подлетает к ним Йери. Она тоже наливает себе напиток и чокается. — Поздравляю с посвящением, Феликс! Ликс думает, что радоваться тут нечему, но все же сдержанно кивает и благодарит девушку. — А чего вы не танцуете? — Вот уже идем! — осушает второй стакан Минхо, и Феликс следует его примеру. — Пойдемте! Покажем всю мощь хореографического факультета! По пути они подхватывают Хару и вчетвером врываются в толпу вяло танцующих студентов. Благодаря занятиям в старшей школе Ликс имеет неплохой навык танцев. Он танцует практически на том же уровне, что и старшекурсники хореографического. Они плавно движутся под мелодию, а затем их движения становятся более резкими и снова осторожными. Среди мелькающих огней и множества незнакомых лиц Феликс замечает вдалеке две знакомые макушки. Во время клятвы он не смотрел по сторонам, но был уверен, что эти двое тоже присутствовали на официальной части. Песня как раз сменяется другой, и Ли срывается с места. — Куда?! — кричит ему Хо, не успев схватить того за руку. — Там дурачки! — через плечо бросает ему Ликс и пробирается сквозь толпу. Зрение все-таки его не подводит. Это действительно они. Чонин и Сынмин стоят возле стола и активно налегают на пунш. Они оба одеты просто, но со вкусом. На Чонине светлые джинсы и черный свободный пиджак поверх слегка потертого зеленого лонгслива. На Сынмине же сине-зеленое поло с длинными рукавами и бежевым воротником, в цвет которому шли кремовые брюки. Феликс подкрадывается, резко закидывает руки обоим на плечи и втискивает свою голову между их. — Привет! — Ебать! — хватается за сердце Чонин. Сынмин начинает смеяться и чуть не проливает пунш на свои брюки. — Привет, Феликс, — чуть успокоившись, все же здоровается Ким. — Привет, — выдыхает Чонин. — Не пугай так больше. Я почти наложил в штаны. — Да ты от любого шороха в штаны насрать готов, — тычет ему кулаком под ребра Сынмин. Феликс сразу же начинает улыбаться. Опять они за свое. Поэтому, как только Чонин сводит брови к переносице и открывает рот, чтобы послать друга куда подальше, он его перебивает. — Как вам официальная часть? — Пиздец, — все же ругается Ян. — Пока речь ректора слушал, чуть не уснул. — Полностью поддерживаю! — поднимает палец Ликс. — Кстати, круто выглядишь, — оценивающим взглядом пробегается по Феликсу Чонин. — Согласен, ну-ка покрутись, — кивает Сынмин. Ли усмехается и выполняет просьбу, крутанувшись вокруг своей оси как раз под бит музыки. — Манжеты ахуенные, — заключает Ким. — Спасибо, вы тоже хорошо выглядите! — Чонин два часа у шкафа проторчал, пока выбирал в чем пойти. — Зато результат оправдал ожидания, — показывает ему язык Ян. Они еще немного обсуждают наряды друг друга, а затем Феликс пытается утащить их танцевать. Но двое с музыкального упираются руками и ногами, оправдываясь тем, что еще недостаточно напились. Тогда Ликс начинает переминаться с ноги на ногу прямо около столика, тоже подхватив один из стаканчиков. Они заводят тему про музыку и долго ее мусолят, восхваляя редко звучавшие крутые треки и активно фыркая насчет каких-то неизвестных и стремных песен.

***

Минхо хотел было пойти за Феликсом и наконец познакомиться с теми «дурачками», про которых периодически весело рассказывал друг, но сдвинуться с места ему не дали несносные брат и сестра Чон. Они уложили свои руки ему на плечи и буквально заставили водить какой-то безумный хоровод. Хо сначала пытался в бешеном ритме танца разглядеть своего соседа и был слегка напряжен, но, как только заметил, что друг заливисто смеется при разговоре с какими-то двумя парнями, сразу же расслабился. Лица тех он разглядеть не смог, только затылки. Пообещав самому себе, что чуть позже все же подойдет познакомиться, Ли выдыхает и начинает наслаждаться танцами. К их хороводу присоединяются и другие студенты, многие из которых — знакомые Минхо. Среди них он даже узнает тех первокурсников, которых угощал конфетами во время психологического теста. Когда руки Чонов наконец отпускают его плечи, Хо продолжает танцевать и спрашивать у подошедших ребят об их самочувствии и настроении. Параллельно следя одним глазом за Феликсом, а вторым посматривая на вход в здание, парень, увлеченный беседой и зажигательными движениями, не замечает ничего вокруг. Прыжком встав на носки своих кроссовок, он поднимает руки и крутится вокруг своей оси, ведомый легкой мелодией, и в этот самый момент в него кто-то врезается. Минхо едва удерживается на ногах и инстинктивно прижимает к себе человека. Если бы не Хо, вовремя подхвативший его, то он бы точно упал, распластавшись на плитке. При таком раскладе танцующие могли бы его просто затоптать. Минхо опускает взгляд, все еще крепко сжимая чужую талию, и его глаза расширяются до такой степени, что даже по европейским стандартам чересчур. В его руках тот самый чудак, который отобрал у него конфету… Взгляд какой-то рассеянный и зашуганный, но, как только он пересекается со взором Минхо, тут же подбирается. Губы растягиваются в хитрую улыбку, что проявляет ямочки на пухлых щеках, а глаза начинают сиять непонятным блеском, и Хо чувствует, как его талию обвивают чужие руки. — Привет, Зайчик, — задорно произносит парень. — Я же говорил, что увидимся. Минхо хмурится и уже хочет его отпустить и побыстрее отстраниться, как со стороны, откуда на него буквально свалился этот чудак, слышится недовольный оклик. — Эй! Хо чувствует, как рубашку на его спине сжали в кулаках, и видит, как в глазах странного парня снова проскальзывает отголосок страха, но он тут же берет себя в руки, возвращая лицу беззаботное, слегка глуповатое выражение, и сильнее вжимается в грудь Ли. Минхо хмурится пуще прежнего и переводит взгляд в толпу, откуда слышал тот зов. И через мгновение сквозь скопление студентов к ним прорываются два бугая. Ли их узнает, хотя напрямую с ними не знаком. Они были со старших курсов, а их персоны обвешаны сомнительной репутацией. Колючие глаза парней были направлены на чудака в его руках. И вместо того чтобы отпустить его, Хо, наоборот, сильнее прижимает к себе, будто хочет спрятать. Громкая музыка набатом звучит в его голове, а кулаки непроизвольно сжимаются. Как бы ему ни хотелось отстраниться от этого странного парня, а потом самому же с него спросить за его наглое поведение, сейчас он понимал: нельзя. Уж слишком масляные и хищные глаза у этих двоих. Чужие едкие зрачки скользили по чудаку, словно оценивая его с ног до головы. Тот снова был одет странно: яркая обтягивающая водолазка с принтом разноцветных неоновых вывесок, рукава которой были практически прозрачными, открывая обзор на подтянутые мышцы; на ногах вроде кожаные брюки — это то, что Минхо успел заметить краем глаза, у него не было времени разглядывать чужой наряд. Ли с вызовом смотрит на двух бугаев и склоняет голову вбок, все также продолжая хмуриться. — Какие-то проблемы? Его голос громкий, но шипящий. Намекающий на то, что лучше к ним не лезть. Минхо вложил в короткую фразу всю ту малую концентрацию яда, что вырабатывалась вместе с его слюной. Парни коротко переглядываются и кивают на чудака. — С тобой? — спрашивает один. — Ебет? — цедит сквозь зубы Хо. — Раз спрашиваем, значит, ебет, — начинает злиться второй старшекурсник. Минхо стискивает руки на талии парня и смотрит на тех исподлобья. Тень, упавшая на его глаза, делает их совсем мрачными. Почти черными. — А нахуй спрашивать, если и так все понятно? Или до вас очевидные вещи доходят с опозданием? Ли говорит дерзко, не боясь использовать ругательства. И не боится он по одной простой причине: знает, что к нему не полезут. Не посмеют. И он прав. Двое сомнительных парней вновь переглядываются и раздраженно цокают. Напоследок они смеряют чудака и Хо презрительными взглядами и уходят туда, откуда пришли. Минхо еще долго смотрит озлобленным взглядом в их удаляющиеся спины. Он приходит в себя только тогда, когда слышит у самого уха тихий облегченный выдох, и понимает, что до сих пор продолжает вжимать в себя этого чудака. — Ай да Зайчик, — ухмыляется тот. — С меня конфетка! — говорит он вместо благодарностей. Минхо спешно отпускает его и уже хочет сделать шаг назад, как в нем снова появляется эта дурацкая растерянность. Он хватается за щеку, по которой только что мазнули влажными пухлыми губами. — Да что ты творишь?.. — едва ворочает языком Ли, ошалело уставившись на парня. Тот снова игнорирует вопрос, нахально улыбаясь, и Хо вспоминает, за что хотел его придушить. Но вместо крепко стиснутых пальцев на шее к ней прилипает его взгляд, подмечая новые детали наряда. На ногах чудака действительно кожаные штаны, а на шлевках, помимо ремня, весело позвякивая, болтаются цепи. Однако внимание привлекает другое. На его шее висит множество ярких бус. В основном они все из разноцветных круглых камней, но есть и других форм: в виде сладких карамелек, крыльев бабочек, орехов и даже зубов… Минхо искренне надеется, что зубы ненастоящие. — Увидимся, Зайчик, — салютует ему парень, подмигивая. Он уже разворачивается, собираясь раствориться в толпе, но Хо на этот раз не намерен мириться с его наглостью. Сократив между ними и без того малое расстояние, Минхо хватает чудака за запястье, останавливая. Тот и не пугается стиснутых пальцев на своей руке, он оборачивается к Ли с легкой улыбкой и вскидывает брови. — Ну уж нет! Сначала объяснись, что это за хрень сейчас была! И за тот раз тоже! — Ты про что? — невинно улыбается чудак, словно и не было тех пугающих бугаев, поцелуя в щеку и воровства конфеты прямо из чужого рта. — Не прикидывайся дурачком! — хмурится Хо, сильнее сжимая пальцы. Парень улыбается еще шире, искря своими круглыми невинными глазками. — О, я не дурачок. Многие зовут меня Хан Джисон, но я предпочитаю Алиен. Минхо непонимающе хлопает ресницами и снова сводит брови к переносице. Да что не так с этим парнем? Что у него вообще в голове творится?! Алиена его озадаченный вид веселит пуще прежнего. Он заходится звонким смехом, чуть запрокинув голову назад, а затем склоняет ее вбок, хитро прищуриваясь. — Не хмурься, Зайчик. Тебе больше идет улыбка. Минхо цепенеет из-за его слов и действий. Парень протягивает руку и несильно тычет указательным пальцем меж его бровей. Хватка Хо ослабла, и рука Алиена ловко выскальзывает из его пальцев. — Увидимся! — вновь бросает через плечо и быстро растворяется в толпе. Минхо крутит головой из стороны в сторону, но его взгляд не может отыскать среди всех этих снующих людей чудака в яркой водолазке и с причудливыми бусами на шее. — Пиздец… — выдыхает Хо и проводит пятерней по волосам, забывая о том, как Феликс старался над его укладкой. — Надо выпить.

***

Феликс надрывно кашляет, пока Чонин хохоча хлещет его по спине. Он решил совместить два дела: танцы и выпивку и теперь расплачивается за свою неопределенность, подавившись. Ну, хоть пунш носом не пошел, спасибо и на этом. — А потому что нехуй свои выкрутасы исполнять и пить одновременно! — ржет Сынмин, согнувшись в три погибели. — Да сколько можно зазывать вас танцевать? Присосались к столу этому несчастному, — дуется Ликс, отмахиваясь от Чонина, который скорее не помогал ему откашляться, а просто колотил. — Накидаться-то хочется! — Да вы так в слюни скоро напьетесь. — А сам? — хитро улыбается Ким и играет бровями, намекая на расслабленное состояние Феликса. Пока они стояли у столика, Ли успел выпить еще три стаканчика. Тот, что он расплескал и выплевал вместе с кашлем, не в счет. В голове уже не было тяжелых мыслей, а в глазах все начинало приятно рассеиваться. — Не перекидывай с больной головы на здоровую! — фыркает Ликс. — Как раз таки ты не перекидывай, — вновь смеется Сынмин. Звучавшая до этого неизвестная и какая-то унылая песня сменяется более ритмичной и зажигательной. Только услышав первые ноты The Way I Are от Timbaland, Феликс чуть ли не орет на весь зал и хватает парней за руки. Те, наконец заинтересовавшись музыкой, смеются и плетутся за ним, а Ли не стал оттаскивать их далеко от стола, сразу же пускаясь в пляс. Феликс прикрывает глаза, начинает подпевать знакомому тексту и отдаваться мелодии. Его движения то плавные, то резкие, даже немного дерзкие. Он импровизирует, смешивает между собой хип-хоп и паппинг и даже пародирует легендарный танец Лося из фильма «Шаг вперед». Чонин и Сынмин двигаются неловко, но, глядя на такого раскрепощенного в танце Ликса, смеются и начинают повторять некоторые движения за ним. Получается не точь-в-точь и с небольшой задержкой, но музыка так сильно разжигает огонь в груди, что им становится плевать. Они просто отдают себя этому танцу. Феликс вопит, подбадривая парней, и дергает плечами, выставив руки перед собой, а по окончании песни с улыбкой треплет их волосы. Только они хотели двинуться обратно к столу, как вместе со сменившейся песней в холле заметно затихают возгласы. Ликс начинает оборачиваться, пытаясь понять, что происходит с толпой. И к сожалению, причина короткого затишья находится практически сразу. На дискотеку пришел Слепой. Хван движется не спеша, своей привычной вальяжной походкой. Он привлекает почти всеобщее внимание, но сам не обращает на толпу никакого. Одет вроде просто… Но все это очень сочетается между собой и подчеркивает его фигуру. Черная безрукавка оголяет широкие плечи и подкаченные руки, широкие черные джинсы с прорезями на коленях создают контраст со стройной талией, которую обтягивают ремень и лениво повязанная красная клетчатая рубашка. Феликс слышит, как кто-то вздыхает, как девчонки начинают перешептываться, а некоторые парни просто не могут оторвать от него взгляда. А он лишь фыркает. Его больше заинтересовало другое: Хван нацепил на себя солнцезащитные очки. Скрывает шрам и невидящий глаз? Или просто понтуется? Ведь в столовой и в зоне отдыха он не скрывался. Все и так знают о его шраме. Ли скрещивает на груди руки и отводит взгляд, но сразу же возвращает обратно, широко распахнув глаза. Слепой движется к ним? Стол недалеко от того места, где стоит Феликс со своими дурачками, но Хенджин направляется точно не к закускам и выпивке. Из-за очков Ликс не может понять, куда смотрит Хван. Может, прямо на него, может, чуть в сторону, планируя просто обогнуть, а может, и вообще за его спину. Парень хмурится, и в голове всплывает дурацкая фраза, прозвучавшая в душевой. Если Хенджин подойдет и хоть слово пукнет про какой-то должок, Феликс ему всечет. Вот прям со всей дури вмажет. Только вот всю спесь с него сбивает легкая улыбка, появившаяся на пухлых губах. Хенджин стремительно приближается и… улыбается? Да еще и не надменно, как обычно, а как-то... ласково? Ликсу аж плохо становится. Когда он только успел напиться до галлюцинации? И эти видения ему не нравятся, даже немного пугают. Слепой тем временем уже успевает подойти почти вплотную. Их разделяет всего несколько шагов, и, преодолев их, он, к ужасу Феликса, останавливается прямо напротив него. Лицо Ликса искривляется в презрительной гримасе. Он уставляется на Хвана с немым вопросом в глазах и ждет, пока тот объяснит причину своего приближения. Но тот лишь молча поднимает очки, цепляя их на короткий ежик на манер ободка, и улыбается еще шире, обнажая ровный ряд зубов. Феликс чуть не ослеп от этого подозрительно счастливого взгляда, но заметно расслабляется, когда понимает, что Хенджин действительно смотрит не на него, а за спину. Только Ли выдохнул, как вновь распахивает глаза. Ему даже хочется зажать уши от раздавшегося вопля, ведь за его спиной стояли дурачки… — Хенджин-а-а-а!!! Два знакомых голоса громким эхом звенят в ушах. Феликс роняет челюсть, когда видит, что Чонин и Сынмин огибают его и бросаются к Слепому. Тот приторно-жутко улыбается и раскидывает руки в стороны. Парни тут же оказываются в его медвежьих объятиях и что-то щебечут. Хенджин прикрывает глаза и даже покачивается из стороны в сторону, утягивая за собой обоих. — Еще раз здоров, Феликс, — где-то на задворках воспаленного шокированного сознания звучит голос Чанбина. Ликс отрывает взгляд от этой до невозможного счастливой троицы и переводит его на Со, которого он изначально не заметил. Подобрать челюсть с пола так и не удается, и поэтому он только рвано кивает в ответ. — Ахуенно выглядишь! — улыбается Чанбин и хлопает оцепеневшего и онемевшего Феликса по плечу. Сам он был одет еще проще, чем Хван: синие джинсы, в цвет им укороченная джинсовка и простая черная футболка под ней. Ликс попытался отлепить язык от неба и пробормотать ответный комплимент, но Со уже отвернулся и тоже распахнул руки. Сынмин и Чонин отрываются от Хенджина и ныряют в объятия Чанбина. Они чуть ли не визжат и прыгают на месте, пока Феликс тщетно пытается взять себя в руки. Что это было? Ладно Чанбин. Он вроде нормальный, дружелюбный. Но… Слепой? Из своих наблюдений он сделал вывод, что Хван так просто обниматься не будет. Даже при первой встрече с Минхо после их разлуки он буквально позволил себя обнять, а тут прижал этих дурачков к груди, как родных детей. А как отпустил, еще и начал лыбиться стремно, наблюдая за тем, как их тискает Чанбин. Че за херня?.. — Привет! — слышит Ликс голос своего ангела-спасителя и оборачивается к Минхо с полным недоумением в глазах. — Вы чего тут столпились? Хо выглядит как-то растерянно, но, как только Чанбин отпускает Сынмина и Чонина, выражение его лица кардинально меняется. Глаза сияют каким-то безумным восторгом, а улыбка разрезает лицо от уха до уха. — Еба-а-ать! — верещит он и практически прыгает на парней. Феликс окончательно забивает на попытки поднять свою челюсть с пола. Они знают друг друга?.. Парень испытывает небольшое разочарование от осознания этого факта. Он-то думал, что нашел себе друзей, с которыми будет коротать время, пока Хо проводит его со своими. А тут пиздец! Они все знакомы, да еще и на Слепого дурачки бросились, как на родного брата. — Ну наконец-то встретились, — улыбается Хенджин и ласково треплет обоих первокурсников с музыкального по волосам. Те хихикают и в ответ проводят ладошками по коротким волосам Слепого. — Вы когда приехали?! — обиженно складывает руки на груди Чанбин. — Почему не написали и не нашли нас? — Приехали в день основного заселения, — отчитывается Чонин. — Сначала пошли изучать кампус, вещи раскладывали, а потом забрали телефоны и нас приобщили к волонтерским работам. Еще и Сынмин, блять, успел поругаться с какой-то бабкой из студенческого офиса, и нас наказали! Последние три дня мы ходили убираться в музыкальных классах! Минхо поджимает губы, вспоминая ту сварливую старуху, которая выдавала форму, и, не сдержавшись, прыскает со смеху. Сынмин тоже начинает сдержанно хихикать в кулак, за что получает увесистую затрещину от Яна. — Я так рад, что вы поступили! — улыбается Хо и шутливо пихает их кулаками в бока. — А чего вы тут третесь? Чего не танцуете? — Так мы уже потанцевали, — все еще хихикает Сынмин. — С Феликсом. — С Феликсом? Минхо оборачивается к соседу, будто совершенно забыв о его существовании, и вскидывает брови. Ликс, на которого обратились аж четыре с половиной пары глаз, все же подбирает челюсть с пола и отлепляет язык от неба. — Д-дурачки с психологического… — тычет он в названных пальцем. — Нихрена! — восклицает Хо и присвистывает. — Вы знакомы? — не понимает Чанбин, обращаясь к ребятам. — Да, — проливает свет на ситуацию Чонин. — На вступительном тесте познакомились, потом зависали вместе в зоне отдыха и территорию университета убирали. — А-а-а, то есть с моим соседом вы успели зависнуть, а на нас времени не нашли! — шутливо возмущается Минхо. Они снова начинают толкаться и сетовать на то, как все же тесен мир. Феликс же на секунду обижается, что ему никто свет на ситуацию не пролил! Он с прищуром смотрит на Сынмина и Чонина, которые, в свою очередь, с восхищением смотрят на Слепого, и думает, что надо искать новых друзей. Эти с подвохом! И соседа тоже менять надо нахер. Все его окружение крутится вокруг этого дурацкого, наглого Хвана! Конечно, никого нового искать он не собирался, но то, как ребята чуть ли не хоровод вокруг Слепого начали водить, задело. И что только все в нем нашли? — Пойдете сегодня к нам? — вкрадчиво предлагает Хенджин ребятам. — Еще спрашиваешь! — улыбается Ким, а затем поворачивается к Хо. — Ты тоже идешь? — Конечно! И Феликс тоже. На это заявление парни довольно оборачиваются к Ли и подмигивают. Осведомленный Чанбин улыбается и хлопает парня по плечу, и лишь один Слепой тихо цокает. — Значит, у этой тухлой вечеринки будет более яркое завершение! — радуется Чонин. — Мы только пришли, так что давайте еще немного потанцуем и потом уже пойдем! — трет ладошки Чанбин и поглядывает на танцпол.

***

Танцуют и вправду немного. Феликс в это время жался поближе к Минхо и исподлобья поглядывал на танцующего рядом с ними Хенджина. Вот это компания! И угораздило же его танцевать в одном кругу со Слепым! Двигался тот, к слову, отлично. Грех не признать его хорошие навыки. Но этот факт бесил еще больше! В принципе, уходят раньше времени они как раз из-за Хвана. Его достали вечные вздохи, ахи и визги, стоило ему чуть двинуть бедрами, а еще раздражало то, что в их круг постоянно кто-то хотел прорваться, чтобы потанцевать вместе с Принцем. Громко цокнув и закатив глаза, он закинул руки на плечи Сынмина и Чонина и крикнул остальным: «Заебало, пойдемте!» Феликсу было немного неловко идти прямиком в логово Слепого. Все же враг номер один! Поэтому он смущенно плетется сзади, едва передвигая ногами. Но все же идет и успокаивает себя мыслями, что второй хозяин комнаты не против его компании. А дурачки и вовсе довольны как никогда. Постоянно оборачиваются на него, шутят и просят идти быстрее. Это радует. Оказавшись в уже знакомой комнате, Феликс не знает, куда себя деть, но ему на помощь тут же приходит Минхо, который прыгает на одну из кроватей и стучит по ней, предлагая сесть рядом. На заправленной постели много декоративных подушек. Аккуратно присаживаясь рядом с другом, Ликс подхватывает одну и прижимает к животу, обнимая. Сынмин с Чонином устраиваются на кровати напротив, а хозяева комнаты, прости господи, начинают раздеваться. И если Чанбин просто скидывает джинсовку, то Слепой решает полностью переодеться в домашнее. Он совсем не стесняется присутствия такого количества людей в комнате и быстро стягивает с себя безрукавку. Феликс отводит взгляд в сторону, начиная рассматривать убранство комнаты. Ему хватило голого Слепого сегодня в душе — спасибо, больше не надо! Двести сорок восьмая комната практически ничем не отличается от его собственной. Те же темно-зеленые стены, только без плакатов, две кровати, стол да шкаф. Но все же внимание кое-что да привлекает: то, что он не заметил в свой первый визит. В одном из углов стоит мольберт, а на нем закреплен большой холст с начатым эскизом. Быстрые, нечеткие штрихи представляют из себя набросок витиеватой розы. Большой и необычной. Видно, что над цветком художник хотел нарисовать прозрачный купол, ограждающий его от окружающего мира, но картина не закончена, и от купола там только набросок. Феликс отрывается от разглядывания холста, когда слышит хлопок двери, ведущей в санузел. Вместе с ним из комнаты пропадает и Хенджин. Ликс заметно расслабляется, даже позволяет себе откинуться спиной на стену и решает завести разговор. — Это твое? — спрашивает он у Чанбина. — Что? — Со оборачивается к нему и отрывается от своего занятия — попыток сдвинуть с места кровать, на которой сидели двое младших. — Холст, — указывает в угол Феликс, — твой? Красивый набросок. — А-а-а, — тянет парень. — Не, я рисую как курица лапой. Это Слепого, он же на художественном факультете учится. — Чего?.. — цепенеет Феликс. — Он?.. Но он же… — Слепой? — со смешком подсказывает Минхо. — Ну да. Чанбин упирает руки в бока и с каким-то теплом во взгляде смотрит на мольберт. — Хенджин бы нашел способ рисовать, даже если бы был слеп на оба глаза. Ликсу сразу же вспоминается похожая фраза, которую ему говорил Минхо про свои ноги и танцы. Неужели в этом университете все настолько сильно увлечены своим делом? Чанбин отворачивается от холста и снова начинает двигать кровать. А Феликс никак не в силах оторвать свой взгляд от полотна. Оказывается, Хенджин может делать что-то хорошее. Его руки создают настоящие произведения искусства, и это видно уже на этапе наброска. Но все эти светлые мысли исчезают, когда Слепой выходит из туалета и смеряет его скользящим, надменным взглядом. Все же мало быть хорошим художником, нужно быть и хорошим человеком. Минхо толкает друга в бок и подмигивает, безмолвно советуя расслабиться, ведь сейчас начнется самая интересная часть вечера. Наконец справившись с кроватью, Чанбин весело взвизгивает и выуживает из-под нее симпатичную деревянную шкатулку. — Ну что?! Начнем настоящую вечеринку? Парень откидывает крышку небольшой шкатулки и показывает всем ее содержимое, доверху набитое косяками.