Oblivion

После дискотеки у Хан Джисона было много дел. Он достаточно быстро покинул холл университета, чтобы воплотить их в жизнь. Для начала ему нужно было вернуться в общежитие и переодеться; затем проникнуть в комнату госпожи Сон — главной наставницы — где хранилась вся изъятая запрещенка, и выкрасть пару пачек сигарет; и только после этого подняться на крышу к своим друзьям — Звездам, Луне и Ветру. С легкостью выполнив первые два пункта, Алиен спешит по коридору второго этажа к кухне — оттуда проще всего выбраться на пожарную лестницу, по которой впоследствии вскарабкаться на крышу. Оказавшись у потрепанного кухонного гарнитура, он бережно оглаживает его поверхность, стягивает с себя кроссовки и связывает между собой шнурки, вешая обувь себе на шею. Запрыгнув на гарнитур, парень распахивает окошко и выскальзывает наружу. Цепляясь за ржавые перекладины не только пальцами рук, но и ног, он быстро преодолевает один этаж и залезает на крышу здания. Нагретая дневным солнцем шершавая кровля еще сохраняет его тепло и приятно греет ступни, обтянутые одними цветастыми носками. Завидев своего друга, братец Ветер тут же налетает на него со своими объятиями. Он лижет щеки и раздувает и без того взлохмаченные волосы. Алиен смеется и возводит повеселевшие глаза к небу. С него, поблескивая желтоватым бочком, смотрит лучшая подруга Луна. Она слегка подернута темными тучами, но все же весело подмигивает юному другу, постоянно прорываясь сквозь их заслоны. Только сестрицы Звезды не пришли на сегодняшнюю встречу. Но Джисон не расстраивается — он знает, что они все равно его услышат и озарят своим серебряным сиянием в следующий раз. Парень отбрасывает ставшие ненужными кроссовки в сторону и ложится на спину, устраивая ноги на небольшом ограждающем выступе. Он подкладывает под голову руки и прикрывает глаза, наслаждаясь приятной компанией. До слуха доносится приглушенная музыка, все еще гремевшая в холле университета, и тогда Алиен решает поделиться своими впечатлениями об этой вечеринке с друзьями. Он вытаскивает из кармана пачку сигарет, сует одну в зубы и чиркает колесиком зажигалки, поджигая кончик. Братцу Ветру не нравится, когда друг курит, потому он пытается задуть маленький огонек зажигалки. Но Джисон грозится, что тогда не будет ничего им рассказывать, и прикрывает ладошкой огонек. И братец Ветер сдается. Интересно же. Глубоко затянувшись, Алиен задерживает ядовитый дым в легких и медленно выдыхает серое облачко с ароматом ежевики и ментола в небо. Проводив взглядом рассеявшийся дым, он наконец начинает свой рассказ. Делится с друзьями всеми подробностями: описывает свой наряд, холл и звучавшую музыку; высмеивает речь ректора и хвалит психолога; смешно коверкает клятву и звонко хохочет, вспоминая усы того преподавателя; восхищается студентами, которые осмелились подлить в пунш алкоголь, и боготворит поваров, сделавших такие замечательные маленькие закуски. Затем немного тушуется. Делает последнюю затяжку и щелчком отбрасывает истлевшую до фильтра сигарету, чтобы тут же достать еще одну — тоже ежевичную, хотя в кармане покоится еще упаковка со вкусом дыни. Надо бы потом эти пачки спрятать хорошенько, чтобы никто из наставников не смог найти. Подруга Луна нетерпеливо подмигивает, ожидая продолжения рассказа. Алиен на нее тихо фыркает и нехотя возобновляет повествование. Делится, как к нему начали приставать два незнакомых старшекурсника. Будто девчонок им мало! Хотя они здесь те еще бойкие штучки: попробуй подступись — сразу же по яйцам получишь… Видимо, незнакомцы решили поберечь свои кокушки и прицепились к Джисону. Вот она — мужская солидарность. Не будет же он бить по тому месту, которое сам бережет как зеницу ока. Они сделали ему пару комплиментов, а затем быстро стали распускать руки, гадко улыбаясь. Алиен попытался вежливо отказаться от их внимания, и тогда эти парни обвинили его… Сказав, что раз уж он так вызывающе вырядился, значит, сам этого внимания захотел! А он-то парень не слабохарактерный! Не хуже местных бойких девчонок. Раз бугаи не поняли по-хорошему, Джисон объяснил им по-плохому: двумя быстрыми и четкими ударами в солнечные сплетения. А еще Алиен не глупый. Понимал, что их было двое, а он один, потому быстро юркнул в толпу и уже хотел было покинуть вечеринку, как буквально пал в руки Зайчику. Лицо парня быстро светлеет от появившейся улыбки, и теперь он начинает говорить с большим энтузиазмом, ведая, как тот спас его от незнакомцев, а руки и талия не пузырились от похотливых прикосновений тех двоих. Все тело горело от крепких объятий Зайчика. Джисон закусывает губу и решает не вдаваться в подробности. О Зайчике не хочется трепать всему миру. Пусть все его мысли остаются при нем. Друзья немного обижаются на его молчание. Луна прячет свой желтый бочок за проплывающей тучкой, а братец Ветер запускает свои ледяные пальцы под яркую свободную футболку, заставляя парня поежиться. Но как бы друзья ни выпрашивали, он им ничего не расскажет! И теперь вместо разговоров они предпочитают комфортное молчание. Затушив о кровлю вторую сигарету, Алиен откидывается на спину и вновь прикрывает глаза. У Ветра и Луны, к слову, тоже есть свои секреты, поэтому они долго не обижаются. Братец ласково треплет волосы юного друга, даря безмолвную поддержку после той нервной встречи, а подруга мягко подсвечивает его лицо, будто со всей нежностью оглаживая щечки. И Джисон забывает обо всех неприятностях. Засидевшись на крыше допоздна, он понимает, что надо бы и друзьям дать отдохнуть. Да и самому давно пора в постель, ведь, полежи он здесь еще чуть-чуть, точно уснул бы. Сладко потянувшись, парень поднимается на ноги и тут же спотыкается. Бросив взгляд вниз, видит свои любимые расписные кеды. Так вот куда они запропастились! Сам забыл их на крыше в прошлый раз, а уже начал грешить на глупых нарглов! Попрощавшись с друзьями, Алиен возвращается тем же путем, но теперь на его шее в связке покоятся две пары обуви. Спрыгнув с гарнитура на пол, он натягивает на цветастые носки такие же цветастые кеды и довольно подпрыгивает на месте. Все-таки приятно найти потерянную вещь! Тем более горячо любимую. Джисон вприпрыжку выходит из кухни и поднимается на третий этаж. Кроссовки несильно бьются о грудь при каждом его пружинистом шаге, а деревянная лестница едва слышно поскрипывает. Казалось бы, настроение уже ничто не сможет испортить. Завернуть за угол, дойти до комнаты, прыгнуть в постель — и все! Можно наслаждаться остатками приятной ночи и готовиться к привычным ярким снам. Но, как только он поднимается на третий этаж, его глазам предстает омерзительная картина. Знакомый неприятный тип пинает лежащего без движений парня. Недалеко от жертвы лежит здоровая деревяшка, а наглый Ржавый продолжает издеваться над бессознательным телом. Глаза Алиена сразу же наливаются кровью. — Эй! Его громкий оклик в ту же секунду приводит придурка в чувство. И парень видит, как в почти кромешной темноте глаза Ржавого блеснули едва заметным испугом — его поймали! Алиен срывается с места и сломя голову несется к ним. Он рывком сдирает с шеи кроссовки и бросает их в рыжего. Тот, ловко увернувшись и от летящего снаряда, и от бегущего на него чудака, быстро убегает с третьего этажа, трусливо поджав хвост. И Джисону это только в радость! У него нет времени на драки. Нужно убедиться, что с пареньком все в порядке, а если нет — оказать какую-никакую помощь. Подскочив к незнакомцу, он громко ахает. Возле его головы собралась небольшая лужица крови. Алиен боязливо прикасается к его шее и чуть ли не плачет от счастья — жилка под его пальцами активно скачет. Но облегчение сразу же сменяется безудержной злостью на Ржавого. Урод! Он продолжал бить парня, когда тот уже был без сознания. — Давай, дружочек, вот так… — тихо обращается к нему Алиен, хотя знает, что никто ему не ответит. Стараясь не нанести ему еще большего ущерба, Джисон осторожно взваливает парня себе на плечо и со всех ног мчит вниз, на первый этаж, в крыло наставников. Кристофер точно что-нибудь придумает! Он ему поможет! С этой мыслью Алиен быстро скачет по ступенькам, оставляя за своей спиной кроссовки со связанными шнурками, чтобы в скором будущем снова обвинить нарглов в их пропаже.

***

Еще не открыв глаза, Феликс чувствует жгучую боль, пульсирующую во всем теле. Но больше всего болит голова. Он на пробу слегка поворачивает ее в сторону, и под закрытыми веками сразу же начинают плясать ослепительные искры. Парень не сдерживает болезненного стона и с трудом открывает глаза, лишь бы прогнать эти дурацкие танцующие блики. Они пропадают, но на замену им приходят кружащийся плохо выбеленный потолок и ослепительно яркий свет. Феликс крепко зажмуривается и снова стонет — от собственного хриплого голоса в ушах начинает звенеть, но через некоторое время мерзкий звук пропадает и он вновь решается открыть глаза. Снова поворачивать голову в сторону страшно — вдруг звон и искры вернутся… Поэтому он продолжает всматриваться в трещинки на потолке и прислушиваться к своим ощущениям. Через пару минут Ликс осмеливается поднять руку и дотронуться до своего лба. — Еба-а-ать… — шокированный, протягивает он и еще раз трет нащупанную повязку. — Феликс?.. — тут же слышит заспанный голос, но не спешит поворачивать голову в сторону его звучания. Делать этого и не приходится. Взъерошенный Минхо нависает над его лицом и судорожно выдыхает, едва ли не плача: — Живой… Хочется пошутить, но головная боль и намертво присохший к небу язык мешают это сделать. — Воды… — вместо шутки хрипит загробным голосом парень. — А?.. А! Да-да, сейчас! Лицо Хо пропадает из его поля зрения, и он слышит оглушающий крик друга, вновь спровоцировавший звон в ушах. — Сестра! — Долбаеб… Не ори. Феликс снова закрывает глаза, морщась от неприятных звуков и ощущений, а затем чувствует, как под его шею пробирается чья-то рука. Разлепив веки, он понимает, что Минхо очень осторожно приподнимает его голову и прислоняет к потрескавшимся губам ребро пластикового стаканчика, до краев наполненного чистой водой. Жадно, в два глотка осушив все его содержимое, Ликс облегченно выдыхает, а Хо так же аккуратно опускает его голову обратно на подушку. — Сам ты долбаеб, — шипит друг, скомкав в руке пустой стаканчик. — Что я тебе, блять, гово… Его едва начавшуюся гневную тираду прерывают резкий хлопок двери и ворвавшиеся в помещение люди. Над Феликсом тут же нависает несколько лиц: двух женщин в медицинских чепчиках, Криса и Минхо. Трое тут же накидываются на него с вопросами, а Хо просто продолжает беспокойно изучать взглядом его наверняка жалкий вид. Из-за того что орали все наперебой, парень с трудом поднял руку и попросил, чтобы говорил кто-то один. Чан и одна из женщин, что выглядела моложе, спешно прикусывают языки, позволяя высказаться старшей. Врач, как понял Ликс, расспрашивает его о самочувствии и просит дословно описать, что и как у него болит. Пока он говорит, женщина делает короткие заметки в каком-то блокноте, а по окончании просит Криса и медсестру выйти вместе с ней. Не успевает Феликс повернуться к Минхо и задать хоть один вопрос, как медсестра возвращается, сует ему в руку несколько таблеток и стакан с водой. Она кратко рассказывает, что дала ему, но из-за количества медицинских терминов Ли просто перестает ее слушать и покорно выпивает таблетки, с трудом оторвав голову от подушки. Вскоре возвращается и Крис с добродушной, но натянутой улыбкой. Тогда медсестра оставляет их, позволяя психологу лично пообщаться с его пострадавшим студентом. — Как ты? — издалека начинает Чан, после того как поправил подушку и помог Феликсу принять положение полусидя. Благодаря этому Ликс может нормально осмотреться. Оказывается, он все это время находился в медпункте, совсем забыв, что в его комнате не такой белесый потолок. Его уложили на какую-то железную и очень неудобную шконку, слева от него было еще несколько таких же пустых незаправленных кроватей. — Хуево, — тихо хмыкает Ли. — У меня только что раз десять спросили, как я. Не слышал? — Слышал… — выдыхает Крис, пока стоявший рядом Минхо нервно покусывает губы. — Врач сказала, что у тебя сотрясение средней степени тяжести… Феликс невесело усмехается и возводит глаза в потолок. Он даже не удивлен. Последнее, что он помнит, — сильный удар по затылку. Вроде бы за ним последовал еще один, но это уже вспоминается смутно. — Тебе прописали медикаментозное лечение и постельный режим. Примерно дней пять придется пролежать здесь и пробыть под наблюдением медперсонала. Крис говорит подавленно, скрепя сердце. Будто сам не хочет верить в услышанное. — Что? — вскидывает брови Феликс. — А как же учеба? Занятия начнутся уже через пару дней… Или… Когда вообще? Я сколько тут провалялся? — Всего одну ночь, — спешит успокоить его Минхо. — И то в сознание ты пришел еще у Чана в комнате, а потом просто уснул. — Занятия начинаются послезавтра, но ты по понятным причинам от них освобожден, — добавляет Крис. У Феликса глаза на лоб лезут от такого заявления. Пять дней в одиночку лежать в медпункте? Да он лучше на учебу сходит! Все-таки специальность выбрал ту, которая была по душе, и занятия пропускать вовсе не хотелось. Здесь же он просто свихнется от одиночества. — Ну уж нет, — фыркает Ликс, слегка отворачиваясь, так, чтобы голова снова не закружилась. — Я отказываюсь от госпитализации! Или как вы это тут называете? Короче, отказываюсь! — Феликс, но тебе нужен постельный режим и соответствующее лечение, чтобы восстановиться! — хмурится наставник. Его голос строгий, но в нем проскальзывают беспокойные нотки. — Чани, пожалуйста, — сразу же меняет тактику парень, состроив щенячьи глазки. — Я не хочу лежать тут без дела! Прошу тебя, договорись с врачом, чтобы они выдали мне все нужные таблетки и отпустили к себе. А там, я обещаю, буду покорно лежать! Даже ссать в бутылку буду! По крайней мере эти два дня… — Феликс… — Чани… Ты же понимаешь, что я вообще в этот университет ехать не хотел. Так меня еще и запереть в этой белой каморке намереваются! Прошу тебя… Начало учебного года же самое важное. Да и в комнате я буду под присмотром Минхо! — Да он-то что сделает?! — всплескивает руками Крис. — Хо — не медицинский персонал! — Как минимум будет следить за тем, чтобы я принимал лекарства! — спорит Феликс. — А как максимум — сбегает за медсестрой или за тобой, если что! — Феликс, я настаиваю… — уже более мягко лепечет Чан. — Я тоже настаиваю! И если ты сейчас не согласишься, то я сбегу отсюда ночью через окно, мне станет дурно, приложусь башкой о камни и помру! — Чани, — вступает в спор Минхо. — Ну серьезно. Лучше мы его доведем до комнаты и будем там за ним следить, чем он здесь специально головой о пол биться будет, пока никого нет. — Да! — подхватывает Феликс. — И мне тоже спокойнее будет… — Да вы ахуели, что ли?! — срывается на ругательства психолог. — Я же сказал! Ему нужно соблюдать постельный режим и быть под наблюдением медиков!

***

— Вот еще мазь, — протянула тюбик медсестра. — Если ему вдруг станет хуже, не стесняйтесь меня звать. — Ага, — раздраженно бросает надутый Кристофер и убирает мазь в целлофановый пакет с остальными медикаментами. — Феликс, дорогой, — ласково обращается к парню женщина, — пожалуйста, отлежись хотя бы денек. Завтра я приду, чтобы сделать перевязку, а потом, если все же будешь чувствовать себя нормально, приходи сам. — Хорошо, большое спасибо, госпожа, — вымученно улыбается Ликс. Женщина так же устало улыбается ему в ответ и вручает листочек с диетой, которую тоже желательно соблюдать. Но на ее памяти еще ни один студент не выполнял эти назначения. Все они тут на голову отбитые. Причем некоторые в прямом смысле. — Встать сможешь? — подходит к другу Минхо. — Или помочь? Феликс не отвечает и переносит вес тела вперед, полноценно садясь. Немного подождав, пока легкое головокружение уляжется, он медленно спускает на пол одну ногу, а затем и вторую. Использовав кровать как опору, парень тяжело встает и сразу же пошатывается. Пол будто начинает уходить из-под его ног. — Блять, останься тут, а, — ругается Чан, но все же быстро подхватывает его под руку. — Хуй тебе, — нагло улыбается Феликс, наваливаясь на крепкое плечо психолога. — Ты как выражаешься при наставнике?! — дуется пуще прежнего тот. — А ты при студентах? Крис шумно втягивает ноздрями воздух и поджимает губы, мысленно матеря весь белый свет и на чем он стоит. Минхо подбегает к Ликсу с другой стороны и закидывает его руку на свои плечи. Так втроем они и делают первый шаг к выходу из медпункта. Плетутся они безумно медленно. Каждый шаг отдается жгучей болью во всем теле, и Феликс периодически шипит, перенося практически весь свой вес на крепкие плечи друзей. Они добрых десять минут потратили только на то, чтобы выбраться из университета, а ведь им еще предстоял тяжелый путь до общежития, а затем и лестница. Крис не переставая отчитывает обоих и грязно матерится, плюнув на все приличия и принципы. Ликс же прерывается на тихие смешки между ахами и охами от боли. Волнующийся Чан такой забавный. И ему безумно приятно, что о нем кто-то так сильно переживает. Их троица собирает на себе абсолютно все взгляды слонявшихся без дела студентов. Феликсу кажется, что все его разглядывают как экзотическое животное, но, в принципе, ему плевать. Пока рядом эти двое, ему все по боку. Когда они заползают в общежитие, Чан останавливает их возле лестницы, сует в руки Минхо пакет и присаживается. Правильно все растолковав, Ликс вскарабкивается ему на спину и обвивает руками и ногами. Благодаря этому на третий этаж они взлетают даже быстрее, чем выходили из палаты медпункта. — Открывай давай, — пыхтит Крис. — Он тяжелый. — Э-э-эй, я пушинка, — смеется ему в волосы Феликс. Минхо ковыряется в замке двери своим ключом, но он все никак не поддается. Хо хочет, чтобы Ликс поскорее принял лежачее положение, а неподдающийся замок начинает раздражать. Психанув, Минхо дергает ручку, и та покорно опускается. — Открыто?.. — А ты закрывал? — хмурится Чан. — Да, — уверенно кивает Хо и осторожно приоткрывает дверь. Феликс вытягивает шею и пытается выглянуть из-за плеча психолога, но, как только щель дверного проема становится чуть шире, Минхо пинком распахивает ее полностью, а у самого уха раздается рык Чана. — Хан Джисон, блять! Зажмурившись из-за вновь возникшего звона в ушах благодаря крику Криса, он не успевает понять, в чем дело, как его заносят в комнату, а дверь за спиной с хлопком закрывается. Осторожно разлепив глаза, Ликс удивленно смотрит на заправленную кровать Минхо. На ней, сложив ноги по-турецки, сидит парень в цветастой рубашке и широких шортах. Его шею венчают разноцветные бусы и расписные кеды, связанные между собой шнурками. — Что ты здесь делаешь? — шипит Минхо и рывком подходит к парню, пока Чан аккуратно сгружает Феликса на другую кровать. — Жду, — беззаботно улыбается названный Джисоном. — Говорил же — увидимся. — А ворвался сюда зачем?! — Конфетку тебе принес. Я же обещал. Глаза Феликса из узких щелочек расширяются до размера блюдец, когда он видит, что парень достает из-за щеки чупа-чупс и протягивает его Минхо. Тот замер как вкопанный с нечитаемым выражением лица, но такими же огромными глазами, как и у самого Ликса. — Не хочешь? Ладно, тогда позже принесу другую, — пожимает плечами Джисон, соскакивает с кровати и направляется к другой. — Привет, дружочек, как ты? Феликс непонимающе пялится на чудака, опустившегося на корточки у его изголовья. Он переводит взгляд с него на Минхо, а с того на Чана — и так по кругу. На помощь ему приходит тяжелый вздох. — Это Хан Джисон, — трет глаза Крис и тяжело оседает на край постели Ликса. — Это он тебя нашел и принес ко мне ночью. Глаза Феликса можно начинать придерживать пальцами, потому что они так и норовят выскользнуть из орбит. До этого момента он был уверен, что его спас Минхо, но теперь все прояснилось. Джисон едва заметно помотал головой и протянул руку Ликсу, задорно хихикнув: — Алиен. Феликс с ничего не понимающим выражением лица пожимает его руку и робко представляется в ответ: — Ли Феликс. — Рад, — коротко кивает чудак, а затем подскакивает на ноги. — Ну, я пойду! Нужно найти новую конфетку. Увидимся, Зайчик. Махнув всем присутствующим, он подобно яркой бабочке выпорхнул за дверь, оставив за собой всполохи цветастой рубашки и неозвученные благодарности. — Эт-то че было?.. — задал риторический вопрос Ликс, а сам потер уши, ведь ему голос этого парня показался смутно знакомым. — Не обращай внимания, — практически падает на свою кровать Хо. — Он… — Он хороший парень, — перебивает его Крис. — Просто со своими тараканами и закидонами. — Ну, раз он меня спас… То не могу сказать о нем ничего плохого, — пожимает плечами Феликс. Минхо облокачивается спиной о стену и устремляет взгляд на закрывшуюся дверь. Крис упирается локтями в колени и трет лицо руками, будто пытаясь стереть с себя усталость. — Эм-м… — прерывает возникшую тишину Ликс. Он ерзает на кровати и принимает положение полусидя. — Может, мы уже нормально поговорим о произошедшем? — Это же был Кенху, верно? — цедит сквозь зубы Минхо, переводя взгляд на друга, и тот робко кивает, прогоняя в голове последние воспоминания. — Я же тебе, блять, говорил на него не нарываться! — Да я… — Его ждет дисциплинарная комиссия, — выдыхает Крис и кладет свою руку на колено Феликса. — Там будет решаться его дальнейшая судьба, но, скорее всего, за этим последует отчисление и его личное дело перейдет в правоохранительные органы. Ликс поджимает губы. В голове ни единой мысли. Он весь сосредоточен только на происходящем вокруг и словах друзей. Возвращаться во вчерашний вечер, который начинался так прекрасно, просто не хочется. — Он чуть не убил тебя, Феликс, — поворачивается к нему лицом психолог. Его глаза блестят виной, переживанием и подступающими слезами. — Если верить Джисону, Кенху продолжал избивать тебя, когда ты уже был без сознания. Ликс морщится и приподнимает край своей футболки. На теле яркими бутонами распускаются многочисленные гематомы и синяки. Так вот почему ему каждый шаг давался с трудом. — Что между вами произошло?.. — грустно тянет Крис, сжимая его коленную чашечку. На этот вопрос Феликс хмыкает и отводит глаза в сторону. Его чуть не убили за то, что он прервал «акт совокупления» с Принцем. Просто чудо. Если бы мама узнала о случившемся, она бы бросила работу и сломя голову примчалась за сыном забирать и его, и документы из этого жуткого места. — Ладно, — Чан трактует его молчание по-своему. — Кенху многих доводил до подобного состояния. И вопрос о его отчислении должен был подняться еще в прошлом году. Крис снова стискивает пальцы на коленке Ликса и поднимается на ноги. Тяжело вздохнув, он обещает зайти попозже, а затем практически умоляет парня соблюдать назначения, а Минхо — следить за его состоянием. — Спасибо, Чани, — искренне улыбается Феликс, когда тот уже направляется к двери. — Ты лучший. Крис, едва ли не плача, резко разворачивается и рвано, но аккуратно обнимает Ликса, согнувшись над его кроватью. — Больше не пугай меня так. — Постараюсь, — хихикает Феликс. Чан осторожно отстраняется и, напоследок улыбнувшись, выходит из комнаты однофамильцев. — Придурок, — тут же слышится всхлип со стороны кровати друга. Феликс медленно поворачивает голову и видит раскрасневшиеся глаза Минхо и то, как он спешно утирает кулаком щеки. — Хош… — Ты просто придурок! — срывается с кровати Хо и перепрыгивает к изголовью Феликса. — Я же тебя предупреждал! Просил! Ну вот зачем ты к нему снова полез? Не просто так же тебе говорил не нарываться, я ведь переживаю за тебя! Ликс виновато улыбается и раскидывает руки в стороны. — Я бы обнял тебя сам, но мне прописан постельный режим… — глупо пытается пошутить и отводит глаза. — А я бы тебя сейчас подушкой избил, если бы тебе не были прописаны постельный режим и покой! — кричит Хо и все же юркает в объятия друга, пытаясь проглотить льющиеся наружу слезы. Пробыв в таком положении, пока они оба не успокоились, Феликс отпускает Хо и искренне перед ним извиняется. А тот рассказывает, что плелся в комнату вместе с провожающим его Чанбином, когда на них набежал запыхавшийся Чан и сообщил, что второй Ли находится в медпункте. У Минхо тогда все остатки наркотиков и алкоголя из организма разом выветрились, и он со всех ног помчал к другу, проспав всю ночь на соседней больничной койке. Феликс только ворошит волосы Хо, еще раз извиняется за то, что потрепал всем нервы, и хочет задать парочку вопросов, но друг, резко подорвавшись с пола, выбегает из комнаты. И возвращается он так же быстро, как и убегает. Зато вместе с целой оравой беспокойных, но обрадованных парней. Сынмин и Чонин чуть ли не душат Ликса своими объятиями, а Чанбин осторожно сжимает его коленку, как до этого делал Чан. Ребята тоже расспрашивают его о самочувствии и костерят последними словами мерзкого Кенху. Феликс улыбается как дурак. Переводит взгляд с одного на другого и, на удивление, чувствует себя среди них в своей тарелке. Оказывается, проблемы могут терять свою значимость не только благодаря траве и алкоголю, но еще и ярким улыбкам подходящих тебе людей.