Oblivion

Время, кажется, остановилось. Потому что Феликс уже сбился со счета, сколько они так сидят. Может пять минут, а может все пятнадцать… И, судя по всему, Хенджин и не собирается его отпускать в ближайшее время. Он жмется к Ликсу, как потерянный котенок. Упирается лбом в плечо и цепляется за торс, периодически покрепче стискивая руки. Феликсу его тоже отпускать не хочется. Во-первых, из-за неловкости, которая обязательно повиснет между ними, стоит разомкнуть объятия. А во-вторых… Потому что в голове пусто. В мыслях нет ни единого вопроса, хотя ситуация так и норовит подкинуть очередную пищу для размышлений. Но нет. Стоило ему коснуться чужого затылка и притянуть к себе, как все думы разом испарились. И это ощущается чертовски приятно. Помимо легкости в мыслях, еще кое-что ощущается приятно. Осознание, что он помогает. Без слов и больших красноречивых тирад, но помогает. Чувствует, как медленно и постепенно с плеч Хенджина спадает напряжение, и он расслабляется. Он словно вытягивает заразу из чужого организма, словно высасывает яд из воспаленной раны. Словно топит лед. Невольно улыбнувшись, Феликс зарывается носом в его футболку на плече. От Хенджина пахнет хвоей и цитрусами. От Минхо пахнет так же — это аромат геля для душа, который раздают в университете. Но от Хенджина пахнет чем-то еще… Этот запах присущ только ему, только его коже и его одежде. Разобрать его на ноты Феликс не может, но все же неосознанно вдыхает поглубже. — Бантик… — Внезапно и тихо-тихо зовет Хван. — С-спасибо. Феликсу кажется, что эти слова благодарности дались ему очень тяжело. Но все же дались, и это не может не радовать. Значит он все-таки помог. Действительно помог. Феликс покрепче сжимает его плечи, незаметно улыбаясь. — Не за что, Хенджин, не за что. Ли думает, что он вот-вот отстранится, но талию продолжают сжимать в тисках крепких рук. И сам тоже не спешит, снова втягивая носом приятный аромат. — Бантик? — Вновь зовет Слепой, ослабляя свою хватку. — М-м? — Я не пошутил про долг. — Хенджин… — Недовольно тянет Ликс, поднимая голову с его плеча. — Будешь моими глазами, Бантик? Феликс отстраняется полностью, заглядывая Хенджину в лицо. Серебристый глаз смотрит куда-то за его плечо. И он понимает, что просто обязан согласиться. Ведь вопрос — формальность. Он просто обязан стать глазами Слепого. — Конечно. На губах Хвана появляется непривычно благодарная улыбка и он отнимает свои ладони от чужой талии.

***

Волшебный момент, во время которого они не гасили друг друга матами и трепетно обнимались, рассыпается на тысячу осколков в тот же миг, стоит Ликсу взять в руки глазные капли. — Да мне, блять, больно! — Вопит Ли. — Мне тоже! — Орет в ответ Слепой, щуря левый глаз, с которого Бантик снял повязку. — Тогда капай сам! — Как, блять? Я нихуя не вижу! Хочешь, чтобы я эту пипетку себе в глаз воткнул и окончательно ослеп?! Тогда ты свой должок до конца жизни нести будешь! Феликс фыркает, сморщив нос и снова подбирается поближе. Предупредив, он приподнимает голову Хенджина и упирается коленом в кровать, между его ног, нависая над парнем. — Готов? — Ага. Шумно выдохнув, Хван запрокидывает голову назад и готовится к неминуемой смерти. А Ликс, помолившись всем богам, осторожно опирается ребром ладони на его скулу и двумя пальцами надавливает на веки, размыкая их. Тусклый свет, сочившийся сквозь плотно задернутые шторы, режет больнее ножа. Хенджин сразу же начинает шипеть и сопротивляться, пытаясь закрыть краснющий глаз. Феликс же, старается удержать его открытым и заносит руку с бутыльком капель над его лицом. — Бля-я-я! — Жалобно вопит Хенджин, когда на глазное яблоко попадает здоровая капля, сразу же начиная его выжигать. Он вскидывает руки и впивается пальцами в бока Феликса. — Бля-я-я! — Рычит тот, извиваясь, и уже представляя, какие бутоны сине-фиолетовых цветов распустятся на его коже. — Да отпусти! Ли отдирает от себя чужие ладони и отпрыгивает в сторону. Пока Хван корчится на кровати, прикрывая рукой пострадавший глаз, он задирает футболку, осматривая свою талию. Под ребрами уже краснеет и виднеются следы-полумесяцы от ногтей. — Блять, ты мне синяков так наставишь! — Что лучше — синяки или остаться без зрения?! — Наиграно хнычет Слепой. — Да мне тоже больно! Хватит за меня хвататься. — Не могу! — Подушку жми. — Она слишком мягкая. — Тогда колени свои. — Чтоб мне вдвойне больно было, ага, щас! Феликс тяжело выдыхает, проводит по лицу ладонью, как бы стирая усталость, и меняет бутылек антибактериальных капель на противовоспалительные. — Ладно, давай сейчас сразу отмучаемся, а не с третьей попытки. Хван обреченно кивает и снова запрокидывает голову. Феликс повторяет все тоже самое — подходит, упирается коленом в кровать, а рукой о скулу. Только он раскрывает чужие веки, как из глаза Хенджина начинают течь непроизвольные слезы, а сам он — шипеть пуще прежнего. Видимо после первой порции капель, сразу открывать глаз еще болезненнее. Что подтверждается тем, что парень снова в него вцепляется. Только вот Феликс так и замирает с занесенным бутыльком. На этот раз чужие ладони обхватили его ягодицы. Хенджин сильно их сжимает, а затем чуть расслабляется, из-за заминки Ликса, сумев вырваться из его хватки и закрыть веки. — Ой, тоже мягко… — бормочет он себе под нос и, как бы на пробу, несколько раз коротко стискивает пальцы, жмякая его булки. — Нихуя. — Ты че? Совсем охренел?! — Отпрыгивает Ликс, шлепнув Хвана по тыльной стороне ладони. — А я, блять, вижу дохуя, за что хватаюсь? Феликс прикрывает глаза, делает несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться, и только после, опасливо возвращается на прежнее место. Только вот вопреки оправданиям, на лице Хенджина расплывается гаденькая-прегаденькая улыбочка. — Готов, сука? — Готов, — хмыкает Хван. И Феликс с превеликим удовольствием стирает эту дурацкую ухмылку с его лица, резко раздвинув веки. — Ай, бля! Слепой снова вырывается и его руки опять хватаются за чужие бока. Феликс пытается удержать его голову на месте, но постоянно промахивается и капли летят то на лоб, то на переносицу Хенджина. — Ну ебаный… Ликс не успевает выругаться до конца, потому что чувствует, как чужие руки, с нажимом огладив бока и выступающие тазовые косточки, сползают обратно на ягодицы. Он шумно втягивает воздух ноздрями, когда пальцы Хвана снова стискивают его зад. — Хенджин! — Строго ворчит он. — Да капай уже! — Ноет тот, все пытаясь сомкнуть веки. Ликс раздраженно дергает головой и спустя еще десять секунд мучений, наконец попадает каплей туда, куда надо. И Хван сразу же завывает, закрывая настрадавшийся глаз. Только чужую задницу из рук не выпускает. Он стискивает пальцы пуще прежнего, до такого состояния, что Феликс тоже начинает шипеть от боли, а затем, резко толкает на себя и утыкается лицом в его живот. У Феликса пропадает дар речи от таких махинаций и вида хнычущего Слепого. Задержав дыхание, он пытается игнорировать загребущие пальцы на своих ягодицах и осторожно кладет руку на его макушку, жалея. Короткие волосы приятно покалывают нежную кожу, пока он медленно гладит голову Хенджина. — Очень больно? — Жжет пиздец, — отзывается Хван сиплым голосом. Феликс поджимает губы, понимая, что тот обречен на такие страдания четыре раза в день по его вине. А потому решает терпеть все болезненные прикосновения, лишь бы Слепому было полегче. Подумаешь, появится пару синяков на теле… и на жопе… Его-то он реально чуть единственного зрячего глаза не лишил! — Прости, — в очередной раз шепчет Феликс, продолжая гладить светлую макушку. — Иди нахуй. — Тогда убери руки с моей жопы, — усмехается Феликс. — Не могу, это мой антистресс. И в подтверждение, Слепой снова начинает быстро сжимать пальцы, выбивая из Феликса короткие рваные вздохи. — Ну все, блять! Успокоился уже видимо! Ли давит основанием ладони на его лоб, отодвигая от себя, и видит хитрющую улыбку на лице. — Сученыш. Хван хохочет, пока Ликс закрывает воспаленный глаз повязкой, и в слепую бьет его по заднице. Немного промахивается, попав по крестцу, но все же продолжает заливаться с рваного возмущенного вздоха, прозвучавшего над ухом. Или же смущенного. Хенджин этого не видит, но щеки Феликса порозовели еще с первого прикосновения, и на протяжении этих минут, румянец никак не сходит. — Придурок, — злобно выдыхает Ликс, а сам отходит от кровати Хенджина, пряча горящее лицо за ладонями. — Что я сделаю, если так реально проще? — Вызывающий смешок никак не помогает ситуации, вгоняя в краску еще больше. — Кстати, я принципиально не буду просить о помощи ребят. Будешь отдуваться по полной. Феликс недовольно цокает, а затем обреченно кивает. Опомнившись, произносит свое недовольное согласие вслух, понимая, что за эту пару дней он намучается похлеще самого Слепого.

***

— Это че за хуйня?.. — Бормочет Чанбин, только войдя в свою комнату. Бин впал в ступор, увидев на кровати Хенджина помимо его самого не какую-то левую девчонку и даже не очередного одноразового пацана, а Феликса, читающего тому книгу с недовольной рожей. Хван растянулся на кровати во весь рост, подложив под голову руки, а Ликс сидел, упершись спиной в стену и закинув свои ноги на чужие. Сначала Бин непонимающе бегал глазами с одного на другого, а затем заметил, что Слепой, кажется, реально стал слепым… — Эй! Хо! Идите сюда! — Со высовывается в коридор и орет на весь этаж, взбаламутив всех соседей. Через две минуты, на кровати Чанбина сидит вся орава друзей, подозрительно глядя на вторую, где обреченно стонет Феликс и довольно улыбается Хван. — Это как произошло, вообще?.. — Пытается подобрать челюсть с пола Хо. — А пусть лучше Феликс расскажет, — разводит руками Слепой, тут же ударяясь пястьем о прикроватную тумбочку. — Я еблан… — тянет Ликс, закрывая пристыженные глаза ладонью. — Это мы уже поняли, — хихикает Алиен, и сразу же натягивает на лицо серьезную маску, после того, как Зайчик бодает его локтем в бок. — А ты, типа совсем ничего не видишь? — Подходит к Слепому Сынмин и машет рукой перед его лицом. — Нет, блять, мне повязка по приколу нужна. Втиснувшись на свое прежнее место между Чанбином и Чонином, Сынмин, вместе со всеми переводит на Ликса выжидающий и слегка шокированный взгляд. Тяжело выдохнув, тот стыдливо начинает пересказывать практически все события этого дня. Со всеми красками и всеми матами, которыми его покрыл Хенджин, опустив только парочку смущающих моментов. К концу рассказа, Алиен уже неприкрыто ржет, вместе с Чанбином, который тоже не выдержал абсурдности сложившейся ситуации и заразительного смеха чудака. Младшие смотрят на двух виновников торжества с распахнутыми ртами. А вот Хо… Личный ангел-хранитель Ликса, злой, как черт. Он подрывается с кровати и начинает расхаживать туда-сюда, эмоционально всплескивая руками. — Вы… Вы, блять, оба ебанутые! Перебить сегодня друг друга решили?! Сначала один по башке зарядил, теперь другой зрения лишил! Это пиздец какой-то! И вообще! — Черт в два счета оказывается возле сжавшегося Ликса и нависает над ним грозной тенью. — Какого хера ты встал с кровати? Феликс боится поднять взгляд на Хо. Даже Слепой под боком весь напрягся, потому что голос друга звучит, как у судьи, приговаривающего провинившегося на пожизненное заключение. — А я нормально себя чувствую… — Ага, блять, нормально себя почувствовал и пошел доебываться до Хенджина! Нахуя вообще?! — А-э-э… — Я позвал его. Феликс переводит ошарашенный взгляд на внезапно пришедшего на помощь Слепого. Серебристый глаз смотрит прямо на него, а выражение лица такое серьезное, что никто бы и не посмел подумать, что это — откровенная ложь. Кроме Хо. — Вопрос остается тем же. Нахуя? И когда успел? Блять, что у вас вообще тут происходит?! Если ты его позвал, то нахуя он под твоим окном орал?! — Дохуя вопросов, брат, — Слепой поворачивает голову в сторону Минхо и безошибочно уставляется незрячим глазом на него. — Как позвал, так и прогнал. После ситуации на кухне не хотелось никого видеть. — Он и меня из комнаты попер! — Поддакивает Чанбин, которому пришлось несколько часов гулять по территории университета в поисках, чем бы ему заняться. Минхо с нажимом проводит руками по лицу и раздраженно выдыхает. — Ради Бога, хватит уже калечить друг друга, — теперь его голос звучит умоляюще. Феликс поджимает губы и покорно кивает. А вот Хенджин снова начинает гаденько улыбаться. — А мы больше и не будем. Феликс — мои глаза. В ближайшие дни только и будете видеть, как мы ходим под ручку. — Прелестно, — саркастично улыбается Сынмин, до этого боявшийся подать голос из-за тирады Хо. А сам Хо, которого скоро хватит сердечный приступ из-за этих двоих, кладет руку на грудь и тяжело выдыхает, прикрыв глаза. — Доведете меня, суки… Стоило ему прошептать эту фразу, как его плечи тут же обвивают руки с кучей разноцветных браслетов на запястьях. Среди них есть и из ореховой скорлупы, и из крупных ярких бусин, и кожаный плетеный, и часы из маленьких съедобных конфеток, которые в некоторых местах уже погрызены, и одна маленькая фенечка из бисера с выложенными буквами «B&A». Эти руки притягивают, прижимая Хо спиной к вздымающейся груди. — Не переживай так сильно, видишь, с ними уже все в порядке, — с улыбкой шепчет на ухо Алиен. — Ага, блять, в порядке! У нас теперь есть полноценный слепец! — Всего на пару дней! — Сразу же начинает оправдываться Феликс и для достоверности пихает Хенджина локтем в бок, чтобы тот покивал. И Хван кивает, словно это не его ослепили, и он вместе с Ликсом отчитывается за косяк перед строгим батей. — Зайчик, — умоляюще шепчет Алиен. Хо оборачивается к нему через плечо, умиляется с того, как чудак выпятил нижнюю губу и округлил большие сияющие глазки. Минхо прыскает и заметно расслабляется, похлопав Алиена по предплечью. — Ладно, хуй с вами, — выдыхает он и вывернувшись из объятий чудака, перехватывает его руку и ведет к выходу. — Ликс, домой идешь? «Домой» режет слух и царапает изнутри диафрагму. Феликс понимает, что Минхо имел в виду их комнату, но от осознания того, что как такового «дома» у него нет, к горлу подкатывает ком. Мама уже продала их жилище, и Феликс чувствует себя бомжом, которому некуда вернуться. Люди говорят, что «дом» — это не место, а человек. Но у Феликса такого человека тоже нет. Он поджимает губы и обреченно выдает: «Иду», стараясь не показывать всем своим видом, что жутко соскучился по маме и своим родным стенам. Но не успевает он подняться с кровати, как за его предплечье цепляются чужие пальцы. — Ты не дочитал, — обиженно говорит Слепой, беспокойно бегая незрячим глазом по пространству. — Извините, Ваше Величество, а сколько мне у вас торчать? — Натягивает ухмылку Феликс, отвлекаясь от своих мыслей. — До отбоя. — Нихуя себе… — Так пусть тебе Чанбин почитает, — Выгибает бровь Минхо, стоя уже в дверном проеме. — Да хуй там, Феликс накосячил, Феликс и отдувается. — Пиздец… — Тяжело выдыхает Ликс, снова отодвигаясь к стенке и возвращая в руки отложенную фентези книгу. — Ла-а-адно, хуй с вами, — повторяется Хо. — Сами со своими болячками разбирайтесь. Младшие согласно кивают и направляются к выходу, пока Чанбин растягивается на своей кровати, тоже готовясь слушать чтение Ликса. — Может вечером фильм посмотрим? — Предлагает Чонин, когда они вчетвером останавливаются у комнаты двух Ли, чтобы разойтись. — Хенджин посмотреть не сможет, — недовольно мотает головой Хо. — Пусть слушает, а Ликс описывает ему происходящее, — усмехается Сынмин. — А я не против что-нибудь глянуть, — хихикает Алиен, теребя фенечку на запястье Минхо. — Ладно, ближе к вечеру и решим, — кивает Хо, открывая свою дверь. Они не прощаются, зная, что так и так встретятся за ужином. Сынмин подталкивает Чонина дальше по коридору. Их комната — двести двадцать восьмая, как и чудака, находится в левом крыле третьего этажа. Они идут не спеша, обсуждая заданные преподавателями параграфы и то, чем будут заниматься до вечера. Сынмин предлагает Чонину снова попытаться научить того играть на гитаре, а Ян — замирает, широко распахнув глаза и рот. — Ты чего? — Косится на него друг. — Да не буду я на тебя в этот раз орать, обещаю! Сынмин усмехается и тычет Чонина в бок. Но никакой положительной реакции от него не следует. Наоборот, в уголках его глаз начинает собираться влага. — Эй, Йена, ты чего?.. — Резко теряет весь свой настрой Ким, осторожно касаясь его плеча. А тот, открывает и закрывает рот, как рыба и просто вытягивает руку, тыча пальцем на дверь. Сынмин хмурится и переводит взгляд в нужном направлении, в последствии теряя дар речи. На двери двести двадцать восьмой комнаты, размашистым подчерком, красной краской было выведено: «Шлюха и Крыса».

***

Ликс и Чанбин, неслись по коридору, заслышав раздраженный вопль Сынмина. Хенджин тоже порывался броситься вместе с ними, но Феликс, буквально силой заставил его остаться на кровати и пообещал, что расскажет обо всем, как только вернется. Завидев у комнаты младших пыхтящего Сынмина, чуть ли не рвущего волосы на голове, побагровевшего от злости Хо и Алиена, удерживающего в объятиях Чонина, который все пытался вырваться и броситься к ведру с водой, парни ускоряются. — Что такое?! — Задыхаясь, спрашивает Чанбин, хватаясь за бок. — А ты, блять, сам посмотри, — загробным голосом шипит Сынмин, отходя в сторону и открывая обзор на свою дверь. Разглядев надпись, Феликс, практически сразу же становится того же оттенка, которым были намалеваны похабные оскорбления. — Расон? — Низким басом рычит он. — Кто же еще-то, — невесело улыбается Хо. — Вот же сука… Парни не успевают и глазом моргнуть, как Феликс разворачивается на пятках и бегом мчит прочь с этажа. Ему вдогонку летят вопросы, но он не оборачивается и не отвечает, все и так догадаются, для чего он отлучился. Оббежав все общежитие, Ликс выбегает на улицу. Свежий ветерок обдувает кожу, но не остужает пыл. Он тратит порядка десяти минут, на спешные поиски девчонки, но все же находит ее на одной из лавочек, расположенных вдоль пути к университету. За время своей беготни, он успевает разозлиться еще больше, а потому, не церемонясь, хватает ее за запястье и рвано дергает на себя, вынуждая встать. Та, от неожиданности, чуть не ударяется раскрасневшимся сопливым носом об его грудь и вскидывает испуганные глаза. — Совсем ахуела? — Рычит он ей в лицо, не обращая внимания на двух ее заверещавших подружек. — Думала тебе это с рук сойдет? — Феликс… — Бормочет Расон, проливая на щеки новые дорожки слез. — Что? — Злобно скалится Ли. — Ожидала, что после содеянного мы все закроем глазки, и никто к тебе не подойдет? Тут ты объебалась, милая. Хмуро зыркнув на притихших подруг, он снова дергает Расон и быстро тащит за собой в общежитие. — Феликс, — рыдает девушка. — Мне больно! — Чонину тоже больно было, — рявкает он, сильнее стискивая свои пальцы. Феликс пулей взлетает на третий этаж, едва ли не волоча хнычущую Расон по ступенькам. Кажется, она несколько раз спотыкается, но парень не обращает на это внимания, таща ее дальше. Ребята, все еще разглядывающие мазню на двери, вздрагивают, когда в коридоре появляются эти двое. Чонин спешно утирает щеки и утыкается лицом в плечо Алиена, а остальные прожигают девчонку гневными взглядами. Под эти осуждающие взоры, Ликс доводит Расон до нужной двери, наконец отпускает ее запястье, на котором проявились красные отпечатки пальцев и быстро хватается за ведро с водой. В следующее мгновение в его голове происходит небольшая дилемма: бросить ли тряпку ей в лицо? Раздраженно фыркнув, он вытаскивает эту тряпку из ведра и бросает в девушку. С влажным чавкающим звуком, та попадает ей в грудь, разбрызгав капли во все стороны и намочив блузку. — Три, — указывает он на дверь, не обращая внимание на громогласные рыдания. — Никуда отсюда не уйдешь, пока она блестеть не будет. Расон сжимает тряпку в руках и под гнетом шести пар глаз, неуверенно подходит к двери, медленно начиная елозить тканью по собственной надписи. — И только попробуй съебаться, — утробно рычит Ликс. — Через час приду, проверю. Только после этого, он отворачивается от девушки и ловит на себе довольные, признательные взгляды друзей. Тихо усмехнувшись, он подходит к Чонину и ерошит его волосы. — Спасибо, — шепчет Ян, застенчиво улыбаясь. — Не за что, — искренне улыбается Ликс. — Зовите, если что. Напоследок одарив Расон презрительным взглядом, он семенит в двести сорок восьмую комнату, чтобы доложить Слепому о случившемся и закапать ему капли в глаз.

***

На ужине, парни собирают на себе еще больше взглядов, чем обычно. И виной тому ослепший Слепой, которого посчитал нужным пожалеть почти каждый из присутствующих. А тот, раздраженный из-за ситуации с Расон, разорался на всю столовую и разогнал всех, в страхе прятаться за подносами. — У, сука, — гневно выдыхает он, когда Ликс усаживает его за стол. — Заебали. — Ну все-все, успокойся, уже всех распугал, — спокойно говорит Хо, который внезапно обрел душевный покой после такого эмоционального дня. Хван раздраженно вдыхает и выдыхает, а затем широко раскрывает рот. Когда из этого рта не вылетает новая порция ругательств, ребята вопросительно переглядываются между собой и ждут еще пару секунд, вдруг все-таки заорет. Однако, он не орет, но рот все же закрывает. — Ну? — Поворачивает он голову в сторону такого же озадаченного Ликса. — Че, ну?.. — Мы есть сегодня будем? Феликс изумленно вскидывает брови, а потом оглядывает начавших хихикать друзей, в поисках поддержки и помощи. — Мне тебя… кормить? Слепой в очередной раз тяжело вздыхает и медленно начинает объяснять ему, как неразумному ребенку. — Я — нихуя не вижу. Если ложку себе в рот отправить еще смогу, то набрать в нее что-то — нет. Феликс обреченно хнычет, пододвигая к себе чужую тарелку и подсаживаясь к Хенджину поближе. Набрав в ложку немного риса с кимчи, он подносит ее ко рту Слепого. Почти смирившись со своей участью, он решает хотя бы немного развлечься. — Скажи «а-а-ам». — А-а-ам, — ничуть не смутившись, подыгрывает ему Слепой, открывая рот, куда тут же залетает ложка. — Бля-я-я, — давится смехом и чаем Чанбин. — Я ща метнусь к Чану и попрошу у него телефон. Я обязан это запечатлеть! — На сетчатку глаза записывай, — бурчит Ликс, набирая новую порцию для Хенджина. — А-а-ам. — А-а-ам, — вторит тот. — Да ну вас нахуй, — заливается Сынмин. — Я так никогда не поем. И под общий гогот, он подхватывает свой поднос, пересаживаясь за соседний столик, куда тотчас перебирается и подавившийся Чанбин. Пока Хенджин жует, Феликс ест сам, чередуя тарелки и ложки. А после, заботливо утирает салфеткой уголок губ Слепого, испачкавшегося в соусе. Из-за чего за столом раздается новая волна смеха и он быстро пустеет, потому что и оставшаяся тройка, решает спокойно поесть в другом месте. — Пиздец, — констатирует Ликс, отправляя в рот Хвану новую порцию. — Да ты не отвлекайся, работай-работай. Отдувайся за свои грехи, — чавкает тот. — Работай-работай, — повторяет Феликс, коверкая его слова писклявым голосом, и кривя рожу. — Аппетит перебивать не обязательно. — Надеюсь у тебя его напрочь отобьет. — Мечтай. А-а-ам. В конце концов, Феликс спокойно выдыхает только перед отбоем, наконец оказавшись в своей комнате. И то, перед этим ему пришлось знатно помучаться с закладыванием мази под нижнее веко Слепого. Орал он тогда чуть тише, чем из-за капель, но уши в трубочку свернулись не только у Феликса и Чанбина, а, кажется, и у всего этажа. Отпустивший свою злость Хо, тихо посмеивается, издеваясь над бедным измученным другом, когда тот с обессилевшим стоном падает на кровать. Вскоре в комнату приходит Чан, собирает подписи и, на удивление Феликса, вручает ему телефон. — Еще же не выходные… — Бормочет Ли, крутя в руках севший гаджет. Но психолог ничего не говорит, лишь подмигивает и спешит дальше по коридору, продолжая свой ежедневный обход. — Будешь маме сейчас звонить? — Запрыгивает на свою кровать Минхо, сразу же вытаскивая из-под подушки беруши. — Сейчас нет, — зевает Ликс, ставя телефон на зарядку. — Заебался… — Да, денек насыщенный. — Если бы не Расон, он был бы куда проще. — Тебя теперь все девчонки бояться будут, если она всему Эдгемору об этом растреплет. — Думаю, она из всей нашей компашки извергов сделает, — хмыкает Феликс, забираясь под одеяло. — Ага, проснемся все с надписями на дверях: «Здесь живут шлюхи», — хихикает Хо. — Ну, потом слизывать их будет. Немного посмеявшись, Феликс практически отпускает ситуацию и засыпает, стоит только погаснуть свету, а голове — коснуться подушки.

***

Вопреки всем ожиданиям, просыпаются они не от будильников и без надписей на двери, а от каких-то истеричных воплей из коридора. Да и орут еще так, словно весь университет сбежался в их общежитие, и эта толпа носится по этажу. — Че за хуйня?.. — Морщится Феликс, от головной боли. — Не знаю… — Лепечет Хо, убирая беруши в чехол. Беспокойно переглянувшись, они, не сговариваясь, подрываются с кроватей и прямо в пижамах выбегают из комнаты. Там, бегают студенты, о чем-то перекрикиваясь. Первой мыслью был пожар, но она тут же отметается, когда они видят, как кто-то зазывает других «посмотреть» на что-то. С левого крыла к ним бегут младшие и чудак, тоже заспанные и взъерошенные. А с конца правого — Слепой, опираясь на Чанбина. — Что происходит? — Взволнованно вцепляется в руку Хо Алиен, бегая взглядом по паникующим соседям. — Ты зачем выперся?! — Бросается к Слепому Ликс. Тот сразу же кочует с плеча Чанбина на Феликса и недовольно бормочет, что не смог остаться в комнате, при такой шумихе. Ли поджимает губы, понимая, что без зрения, он наверняка паникует еще больше, чем все остальные. — Хорошо… Пошлите узнаем, что за суета? — Спрашивает Феликс. Парни кивают и их буквально вносит в поток бегущих вниз студентов. Феликсу то и дело приходится вжимать Хенджина в себя, чтобы того ненароком не сбили с ног, пробегая мимо. Быстро спустившись по лестнице, поток несет их на второй этаж, где толпа становится еще больше. — Что?.. — Бормочет на ухо Ликсу Слепой, выцепивший из общего гама какую-то фразу. — Суицид?.. — Чего? — Оборачиваются на него остальные, сияя испуганными глазами. Феликс крепче вцепляется в бока Хенджина, пытаясь унять нарастающий в груди страх. Но тот, расправляет свои широкие плечи, подавляя все другие эмоции, заставляя руки Феликса дрожать. Ликс беззвучно пытается проглотить вставший в горле ком, пока Чанбин и Минхо расталкивают толпу, прокладывая им путь к душевым, возле которых собралось все общежитие. — Пожалуйста, покиньте этаж! — Слышится надломленный голос Криса. — Ребята, пожалуйста, успокойтесь! Давайте сделаем шаг назад и подождем, пока ситуация прояснится! Его голос тонет в рокоте толпы, в котором слышны и всхлипы, и крики, и даже насмешки. — Бантик, — зовет Хенджин, практически прижавшись губами к его уху. — Мы где? Что там? — Мы у душевых, — отвечает тот, пытаясь скрыть дрожь в голосе, но он все равно предательски срывается на пару тонов выше. Хенджин слышит это и находит ладонью свободную руку Феликса, сцепляя их пальцы. — Что там? Ты видишь? — Нет, пока не… — Бантик? — Беспокойно шепчет Хван, сжимая чужую ладонь в своей. — Бантик? Феликс, ты чего замолчал? Феликс?.. А Феликс не только замолчал, но и застыл, как вкопанный, пытаясь найти в себе силы, чтобы удержаться на ногах. Друзья расчистили им проход до самого входа в душевые, где вертелся бледный Чан. А прямо за ним, на полу первой душевой кабинки, застывала лужа крови. — Уходите! — Рявкнул на онемевшую компанию психолог. — Прошу вас, хотя бы вы… Но никто из них просто не мог шелохнуться, оцепенев. — Феликс?.. Да что там, блять?! Ликс выпутал свою руку из пальцев Хенджина и уперся ей в плечо впереди стоящего Чанбина. Он вытягивает шею, пытаясь заглянуть внутрь кабинки и развеять или подтвердить свои мрачные догадки. Где-то с боку слышится обреченный стон и краем глаза Феликс замечает, как Чонин падает в обморок, обмякнув в руках Сынмина. Но ничего поделать с собой не может. Не может ни бросится на помощь другу, ни ответить Хенджину. Потому что тело цепенеет, а язык намертво присыхает к небу, от увиденной картины. Там, в стенах кабинки, в луже собственной крови, лежит Расон, со вскрытыми до мяса предплечьями. — Отошли! — Не сдается Чан. — Бантик! — Алиен?.. — Беспокойно зовет того Хо, наблюдая за начинающейся истерикой. А у Феликса она, кажется тоже начинается… Но он отвлекается на внезапно завибрировавший в кармане пижамных шорт телефон. Привыкнув, что обычно он обходится без него, парень медленно выуживает гаджет. — Феликс, да ответь ты! Пацаны! — Пытается дозваться хоть кого-то Слепой. На экране жирными буквами горит имя контакта: «Мама». — Если вы не разойдетесь, все будете приговорены к общественным работам! — Теряет самообладание Крис. Проглотив противный комок из подступающих слез, Феликс на автомате смахивает ползунок в сторону и прикладывает динамик к уху. Из телефона сразу же звучит задорный успокаивающий смех Ерин. Ее голос так сильно контрастирует с застывшим ужасом перед глазами, из-за чего Ликса начинает трясти еще сильнее, когда он слышит простую радостную фразу: — С днем рождения, сыночек!