Oblivion

Глазастый коридор, ведущий к кабинету ректора, будто начинает сужаться и давить. Феликс нервно бегает зрачками по спине впереди идущего Чана, по портретам основателей, по ковру и по собственным кедам. Тревога накатывает на него, словно огромные морские волны на берег. От нее никуда не спрятаться и не сбежать. А еще не сбежать куда подальше от кабинета Плоской Рожи, потому что они уже почти пришли… — Ликс? — Чуть наклоняется к нему Минхо. — Ты в порядке? По Минхо видно, что он тоже нервничает, что он тоже не в порядке. Он весь взмок, по виску скатывается капля пота, а руки едва заметно подрагивают. Они оба думают о том, что вообще будет на этом опросе, и как он будет проходить. Может, их сейчас просто обвинят во всех грехах и упекут за решетку… — Как вы, блять, могли мне не сказать? — Шипит на них Чан, резко развернувшись. — Вчера же вместе все сидели! Феликс шумно сглатывает вставшую в горле слюну и смотрит на психолога большими виноватыми глазками. — Ты же сам сказал, что не хочешь это обсуждать… — Бля-я-ять, — обреченно тянет Крис, закрывая лицо ладонями. — Короче, слушайте меня внимательно. — Он переводит взгляд с одного на другого и дожидается, пока они кивнут. — Говорите все честно. Опросят вас всех. Опишите свой день от и до, где были, где ходили, кого видели и во сколько легли спать. Если будет задавать одни и те же вопросы, но в разной форме — не теряйтесь. Это попытка уличить во лжи. И, сука, ради Бога, держите себя в руках. Он может каждую вашу эмоцию обратить против вас. — А то, что я выколол глаз Хенджину — тоже говорить? На вопрос Феликса Чан распахивает свои красные очи и роняет челюсть на пол. — Ты выколол глаз Хенджину?! — Ну… Не выколол, а подбил… — Бля-я-я, — практически хнычет Чан. — Че у вас там, нахуй, происходит?! Феликс переглядывается с Минхо, а тот тоже смотрит на друга с осуждением. Все еще злится, что эти двое друг друга искалечили. — Это кто-нибудь видел? — Прикрыв глаза спрашивает Чан. — Ну, когда я долбился к нему в дверь, кто-то выглянул в коридор и из окон некоторое время смотрели, когда я орал под ними и кидался камушками… — Ты делал что?! — Рычит Чан. — Блять, ну из этой хуйни уж как-то сами выкручивайтесь. Придумай что-то правдоподобное и Хенджина предупреди. — Ладно… — Все… — Выдыхает Крис, успокаиваясь. — Вы ни в чем не виноваты, все будет нормально. Помните, что я на вашей стороне и встану на вашу защиту. Его слова проходят по слуховым ходам и оседают где-то за грудью чем-то теплым. Это чувство и слова настолько трогают, что Феликсу так и хочется сгрести в охапку и психолога, и Минхо. Хочется прижаться к ним и вдохнуть полной грудью, потому что рядом с ними — все проблемы нипочем. — Спасибо, Чани… — Выдавливает Феликс слабую улыбку. — Придурки, — хмурится он. — Всегда мне рассказывайте обо всем. Я же всегда вам помогу. Минхо шмыгает носом и тоже его благодарит, после чего Крис ерошит обоим волосы и наконец выдыхает, показав ребятам свою улыбку. Они не дошли до кабинета ректора примерно метров двадцать, но скрип открывающейся двери оглушает так, словно они стоят, прижавшись ушами к петлям. Парни смотрят вглубь коридора и видят, как из кабинета выходят подруги покойной. Девушки держатся за руки и выглядят безумно подавленными. Но стоит им увидеть парней, как их лица сразу же меняются. Они синхронно кривят губы и хмурят брови, глядя на Ликса такими колкими и злыми глазами, словно он враг народа. Заметив их, Крис закрывает собой обоих Ли и с псевдодобродушной улыбкой кивает девушкам. — Здравствуйте, господин Бан, — сразу же тушуются девчонки. — Здравствуйте, — быстро отвечает им Чан и подталкивает своих ребят дальше по коридору, где на них не будут смотреть такими осуждающими взглядами. По крайней мере, он надеялся, что не будут. Не дав парням сделать и вдоха, он заталкивает их в кабинет, шепчет, что все будет хорошо и, кивнув ректору, закрывает за ними дверь. Феликс смотрит на нее, как на решетку, которая опустилась и изолировала от общества. Так, словно он больше никогда не выйдет из этого кабинета. — Доброе утро, — гнусавым голосом тянет Плоская Рожа. Парни рвано оборачиваются к нему и одновременно склоняются в поклоне. — Доброе утро. Джинен стоит с кружкой кофе возле окна, а на его законном месте за столом, сидит незнакомый мужчина. У него маленькие глаза-бусинки, огромный нос, который как будто слепили из пластилина и приляпали на узкое вытянутое лицо. Мужчина кивает вошедшим и растягивает свои тонкие губы в приветственной улыбке. — Здравствуйте, меня зовут Ю Сунг, — представляется детектив. — Здравствуйте, — еще раз кланяются ребята и по очереди представляются. Мужчина указывает на диван напротив стола, предлагая парням сесть, и берет ручку, чтобы записывать показания в блокнот. — Прежде всего, я хочу, чтобы вы знали, что здесь вы в безопасности, — говорит Ю Сунг. А Феликсу кажется, что в любом месте куда безопаснее, чем здесь, с этими двумя мужчинами. — Понимаю, ситуация довольно непростая, но я здесь для того, чтобы разобраться во всем и помочь. Ю Сунг делает паузу, чтобы дать ребятам собраться с мыслями, а затем продолжает: — Я буду задавать вам вопросы о том, что произошло. Постарайтесь отвечать максимально честно и подробно. Феликс, который сидит, как на иголках, кивает и пытается придать своей напуганной роже непринужденный вид. А Минхо, уже натянул на лицо такую маску и сидит с таким выражением, как будто его позвали чай пить, а не на допрос. И его нервозность могут выдать только вспотевшие ладошки, которые он незаметно вытирает о пиджак. — Начнем с простого, — говорит детектив. — Какие у вас были отношения с Нам Расон? — Никакие, — честно признается Феликс. — Я только поступил и едва знал ее. Мы разговаривали-то от силы раза три. Ю Сунг делает какую-то пометку в блокноте и переводит выжидающий взгляд на Хо. — Мы с ней тоже друзьями не были, — пожимает он плечами. — Могли перекинуться будничными фразами при встречах и все на этом. Мужчина снова чиркает что-то на листочке и тянет задумчивое: — Угу… Он задает еще несколько общих вопросов о погибшей, на которые Феликсу совсем нечего ответить. Он не знал ни ее характера, ни о ее проблемах, ни о психологическом здоровье. Минхо еще хоть как-то умудряется отвечать, потому что был знаком с девушкой с того года, но все же близко они никогда не общались. — Хорошо, — тянет Ю Сунг, а затем переводит на Феликса испытующий взгляд. — У меня есть сведения, что между вами накануне смерти Нам Расон произошел конфликт. Можете рассказать поподробнее об этом дне и о причине ссоры? Феликс сглатывает и, прочистив горло, начинает рассказывать. Его голос звучит ровно и уверенно. Он пересказывает все, начиная с самого утра того дня, чуть ли не до количества походов в туалет. Минхо с позволения детектива его дополняет, подтверждая то, что конфликт был не только с Феликсом. В головах у парней проносится, что они могут подставить друзей, назвав их имена, но потом они вспоминают, что перед ними здесь сидели девчонки, которые могли наплести про них все что угодно. Так что они описывают все со всеми подробностями. — А где вы были и чем занимались после ситуации на кухне? Пока Минхо рассказывал о том, что они с Алиеном гуляли по всей территории, собирали яблоки и кидали камушки в пруд, Феликс продумал в голове, как можно избежать некоторых деталей в его рассказе. И, когда очередь доходит до него, он гладко стелит о том, что пришел к другу, который пригласил его посидеть в комнате, но тот не открывал. Потому он пошел поорал ему в окно, а чуть позже узнал, что тот напоролся глазом на угол прикроватной тумбочки, неудачно перевернувшись во сне, а затем носился с ним весь вечер, как с маленьким ребенком. Лицо детектива в этот момент выражает смесь сочувствия и попытки сдержать смешок, что Феликсу кажется очень непрофессиональным. Потом они вместе с Минхо честно признаются, что выходка девушки их вывела из себя, поэтому Феликс привел ее к двери, на которой она оставила оскорбления, а Хо повысил на нее голос. Детектив все это время делал какие-то пометки в своем блокноте, а затем попросил рассказать о том, как они узнали о ее смерти. Ребята отвечают честно и просто — как и все, выбежали на крики. И под конец рассказывают свои эмоции после увиденного, хотя Ю Сунг даже не успел задать вопрос о том, что они испытали. Мужчина, почувствовав, что собрал достаточно информации и, что ребята уже немного устали, завершает опрос. Он смотрит на них с пониманием и легкой полуулыбкой. — Спасибо за ваши откровенные ответы. Если вы вспомните что-то еще, то не стесняйтесь обращаться ко мне. — Хорошо, — в унисон отвечают Ли. — И постарайтесь не переживать так сильно. Я приложу все свои усилия, чтобы разобраться в ситуации, как можно быстрее. Мужчина кивает, и парни понимают, что они свободны. Задержав дыхание, они подрываются с дивана, кланяются детективу и ректору, а затем быстро покидают кабинет, в котором даже дышать было тяжело. Вывалившись за дверь, они тяжело выдыхают и практически вешаются на поджидающего их Чана. — Ну, как все прошло? — Пиздец… — шепчет Феликс. — Но все прошло лучше, чем я ожидал. — Так пиздец или нормально? — Выгибает бровь психолог. — Нормально, — отвечает Хо. — Бля, я думал он нас во всем обвинит, а он просто спросил где, когда, и что мы делали. — Я тоже так думал, — облегченно улыбается Феликс, которого наконец начала отпускать тревога. — Вот видите, — улыбается Чан. — Я же говорил — вы ни в чем не виноваты, только накрутили себя больше. Крис не успел привычно взъерошить их волосы, как они уже отскочили от него, заслышав тихий скрип двери из-за спины. На пороге появился ректор, со своей противной елейной улыбочкой. Он поманил психолога жестом и тот, скривив губы, нехотя подошел. Плоская Рожа скрылся за дверью, так же быстро, как и появился, а Чан, недовольно выдохнув, обернулся к ребятам. — Приведите Хенджина.

***

Отворив двести сорок восьмую комнату ключами, которые одолжил Хван, Феликс вваливается внутрь, дыша, как загнанный зверь. — Бантик? Слепой подпрыгивает на кровати, не ожидав услышать такой грохот. — Я, я, — пытается отдышаться Ли. — Отли-и-ично, — тянет Хенджин, растягивая губы в каком-то хищном оскале. — Будем капать в глазки? В его тоне проскальзывают странные, игривые нотки. От которых Феликсу сразу же становится не по себе. Его мигом возвращает во вчерашний вечер. Туда, где Хенджин беззастенчиво его лапал, забравшись в трусы, а сам Феликс даже особо и не сопротивлялся. — Иди сюда, Бантик. — Д-да хуй тебе… — выдавливает Феликс, попытавшись отогнать это гребаное наваждение, которого он старательно избегал все утро. — Иди ко мне. Слепой легонько хлопает себя по коленке, из-за чего у Феликса челюсть отлетает к чертям собачьим и, кажется, не хочет возвращаться на место. Какой «иди»? Какой, нахер, «ко мне»? И куда? На колени?! У Феликса две мысли насчет этого: либо Хван вчера выкурил весь сундучок Чанбина и его до сих пор мажет, либо он окончательно ебанулся за эти пару с натяжкой часов… — Бантик? — Не сдается Слепой, продолжая звать, растягивая гласные. Этот блядский тон делает пируэт в слуховых ходах и высыпается на щеках горячим румянцем. И в какой момент ему стало так невыносимо неловко находиться рядом со Слепым? В какой момент любое его слово стало сопровождаться зардевшимися щеками? Феликс обещает выделить себе время и хорошенько подумать над этим, а пока… — Иди ты нахуй, — выпаливает он, быстро пряча свое красное лицо за створками шкафа. И совсем не важно, что Хенджин не сможет его увидеть и хорошенько рассмотреть. Феликсу просто необходимо где-то спрятаться. — Ц-ц, как грубо. Только Слепой успевает недовольно цокнуть, как ему в лицо прилетает его же одежда. — Одевайся. — Это еще грубее, — хмурится Хван. — Давай живее, тебя ждет детектив. Эта фраза сбила с Хенджина всю спесь. Он подобрался, схватил свои шмотки в охапку и уставился своим незрячим глазом в сторону Феликса. А тот быстро ему пересказал то, что спрашивали у них с Минхо, и то, как они отвечали. А, когда Феликс поведал, каким именно образом Хван лишился зрения по их легенде, то пришла очередь его челюсти отвалится. Потому что по мнению Слепого, Феликс выставил его перед детективом полным ебланом. А Ли лишь отмахнулся и сказал, что все нормально, шепотом добавив, что так оно и есть. — Ты, блять, оденешься сегодня или нет? — Так помоги мне, — без ухмылки и какого-либо ехидства сказал Хенджин, перед тем как стянуть с себя футболку. И вот опять… Щеки Феликса наливаются кровью, а взгляд, как бы он ни пытался его отвести, магнитом тянет к чужому торсу. Красивое тело под стать красивому лицу. У Хвана не было перекаченного пресса и внушительной груди. Его фигура была подтянутой и сухой. Изящной. Как и весь он. Да, Ликс уже видел его без футболки тогда, в душе. Но сейчас, когда Слепой ничего не видит и не возмущается по поводу разглядываний, Феликс позволяет себе чуточку обнаглеть и в открытую попялиться. Взгляд скользит по поджарому стану, подмечая все изгибы, рельефы и особенности. А особенностей у Хенджина много. На светлой коже, тут и там рассыпались маленькие пятнышки — родинки. И на самом деле они интересуют Ликса больше чем контуры мышц. — Мне долго так стоять? — Со знающей ухмылкой выдает Хван. Ему даже не нужно зрение, чтобы понять, почему Феликс завис. Сморгнув это дурацкое наваждение, Ли опускает глаза и стыдливо подходит ближе. Взяв футболку, он просит Хенджина поднять руки и сворачивает вещь, чтобы было удобнее одевать другого человека. И Хван поднимает. Но тут же их опускает на талию Феликса и притягивает, вжав парня в свой обнаженный торс. — Да ебаный… — Почему же ты постоянно ругаешься, Бантик? — Обольстительно тянет Слепой, практически касаясь губами раскрасневшегося уха. — Н-нам надо идти… — еле слышно отвечает Ликс, сжавшись в чужих руках. — Успеем. Хенджин опускает голову, касаясь носом его шеи и шумно втягивает воздух. Тот пахнет корицей, имбирем и тонкой ноткой ванили. Когда Феликс рядом, этот аромат заполняет собой пространство и оседает на коже, перебивая противный запах университетского геля для душа. — Что ты делаешь?.. — Лепечет Ликс, начиная подрагивать в этих внезапных объятиях. — Ничего, — мурчит Хенджин, потираясь кончиком носа о его шею. Его руки начинают медленно бродить по спине Феликса. С нажимом оглаживают бока, поднимаются к острым лопаткам и спускаются по позвоночнику. Они изучают. И жутко смущают. — Хенджин… Феликс так и стоит с зажатой в руках футболкой, не смея положить их на оголенную спину. Хотя хочется. Этот день не менее нервный, чем все предыдущие. Пусть насчет детектива он себе надумал глупостей и раздул из мухи слона, но это не отменяет того стресса, который он испытал. А сейчас ему предстоит отвести на допрос Хенджина. За которого переживает не меньше, чем за себя. — М-м? — Мычит Слепой, пробравшись под пиджак и пересчитывая выступающие ребра Феликса сквозь форменную рубашку. — Да хер с тобой, — молвит Ликс и разжимает пальцы. Футболка падает на их ноги, укрывая стопы легким одеялом. Феликс рвано вытягивает руки, обвивая талию Хенджина. Его кожа — теплая и гладкая. Парень упирается лбом в его плечо и тоже глубоко вдыхает. И вот снова. Это приятное чувство, сопровождающееся легкостью и пустотой в голове. Наслаждаясь этим чувством, он даже не замечает, что пальцы Хенджина замирают на несколько мгновений, переставая изучать его тело. А затем снова продолжают свой хаотичный бег. Слепой тоже упирается лбом в его плечо и, шумно сглотнув, спускает свои ладони ниже копчика. Снова на задницу! — Блять, ну, Хенджин! — Недовольно фыркает Ли. — Что? — Тихо смеется Хван, по-хозяйски сжимая его ягодицы. — Ниче, блять! Я тоже так могу, вообще-то! Растянув губы в лукавой ухмылке, он отнимает руки от талии и с размаху впечатывает их в ягодицы, что сопровождается звонким шлепком. Довольно хмыкнув, Феликс стискивает свои пальцы, заставляя Хенджина вздрогнуть. Сначала он думает, что такая реакция вызвана эффектом неожиданности, но затем он тушуется, когда Слепой начинает спешно отстраняться. Вывернувшись из объятий, в которых был инициатором, Хенджин отворачивается, пряча лицо и тихо говорит: — Ты прав. Нам пора идти.

***

Добравшись до злополучного кабинета ректора, возле которого так и маячил нервный Крис, парни ненадолго останавливаются. Психолог повторяет все те же наставления, что говорил двум Ли, а затем подвисает на повязке, закрывающей глаз Хвана. — Думаю… К тебе особо вопросов и не будет. Хенджин хмыкает, понимая, что имеет в виду Чан, благодарит его и просит Феликса завести его внутрь, чтобы побыстрее с этим разделаться. Ликс покорно заводит его в кабинет и сразу же сажает на диван. А затем натыкается на удивленные взгляды ректора и детектива. Ю Сунг, с минуту попялившись на Слепого, переводит взгляд на Плоскую Рожу и выгибает бровь. Он явно не ожидал, что друг, про которого рассказывал Феликс, уже слеп на один глаз. Джинен пожимает плечами и отворачивается к окну. — Спасибо, Феликс, — кивает ему детектив. — С тобой мы уже поговорили… — Да-да, — несколько раз кивает Ли. — Я подожду за дверью. — Я позову тебя, как закончим, — вежливо улыбается мужчина, растягивая свои тонкие губы. Феликс еще раз кивает, незаметно сжимает плечо Хенджина и быстро удаляется нервничать в компании Чана. В коридоре они почти не разговаривают, просто сидят на полу, облокотившись спинами о стены, и ждут Хенджина. Периодически, когда Крис замечает, что Феликс начинает заламывать пальцы и грызть губы, он едва слышно шепчет: «Все будет хорошо». И Феликс ему верит, сразу же налаживая душевный покой. Но этот «дзен» держится буквально пару минут, после которого снова возвращается это дурацкое волнение, а Чану снова приходится его подбадривать. Ю Сунг вылезает из кабинета практически через тридцать минут и кивает Феликсу, позволяя тому забрать Слепого. Рвано поклонившись мужчинам, Феликс помогает Хенджину подняться и, обняв за талию, ведет на выход. — Ну что?! — Сразу же налетает на них Крис, вопрошая громким шепотом. Слепой непринужденно жмет плечами и дергает головой. — Да нормально все. Он меня спрашивал только об отношениях с Расон. Обсасывал эту тему, как мог. Чан недовольно кривит губы, но все же кивает. — А сам ты как? — В порядке, — выдавливает из себя улыбку Хван. А дверь кабинета снова открывается. Чан переводит недовольный взгляд на улыбчивого ректора и бросает парням, прощаясь: — Идите. В комнате Хенджина парни тоже особо не разговаривают. Как только Феликс забрал его оттуда, ему сразу же стало легче. Поэтому сейчас он старается особо не давить на какого-то напряженного Слепого и просто закапывает ему капли в глаз. Тот выглядит уже намного лучше — краснота почти спала и нет такой выраженной светобоязни, даже несмотря на то, что вчера они полностью пропустили прием лекарств. — Думаю, завтра уже можно будет снять повязку, — говорит Феликс, заклеивая его глаз. — Тоже так думаю, — выдыхает Хван, которому капли все еще приносили дискомфорт. Пока Феликс стоял над ним и пытал его бедное око, он порывался схватить его за зад, но в последний момент одергивал себя и хватался только за бока. Феликс, которого это сначала порадовало, теперь смотрит на Хвана со скептическим прищуром, разглядывая его хмурую складку меж бровей. И вот хрен поймешь гада! То ли он о чем-то думает, то ли ему глаз жжет. Почувствовав, как на него снова что-то накатывает, Ликс спешно прощается и улепетывает к себе. На пары идти сейчас совсем не хочется. Поэтому, как только он забегает в свою комнату, закрывает дверь и скидывает с себя форму. Прыгнув под одеяло, он укутывается с головой и орет что-то нечленораздельное в подушку. Затем выпрыгивает из кровати, бежит в туалет, смотрит на себя в зеркало и ощупывает красные щеки, словно не веря отражению. Тяжело выдохнув, он хватается за волосы так, будто готов их вырвать, и снова мчит в кровать, свалившись на нее пластом. — Та-а-ак, Феликс, успокойся… — говорит он сам себе, слюнявя ни в чем не повинную подушку. Перевернувшись на спину, он глубоко вдыхает и медленно выдыхает. Распахнув веки, его взгляд цепляется за постер, который ну вот совсем никак не помогает сосредоточиться и нормально покопаться в себе. Сощурившись, Феликс садится и осторожно отклеивает от стены бритого Дамиано Давида, который и так каждый раз возвращал его к мыслям о Слепом. Осторожно сложив плакат, он заталкивает его под кровать и ложится обратно. Без Дамиано его затуманенный разум сразу же проясняется. Феликс прикрывает глаза, чтобы его ничто не отвлекало от мыслей, от которых он и так долго бегал. Слепой… Хван Хенджин… Они начали совсем не с того, но глупо будет отрицать очевидный факт — его внешность зацепила с самой первой секунды, как только он появился в поле зрения Феликса. Да, потом последовали угрозы и подносы, что оттолкнуло Ликса. Хенджину хотелось набить морду. Его красивую рожу. С чем Феликс в принципе практически справился. А затем… произошел этот дурацкий разговор на крыше. Во время которого они по большей части просто молчали. И у Феликса в голове началась полная перестройка по отношению к Хенджину. Из врага номер один он стал типом из компании. Семьей его друзей. На которого уже и не хотелось смотреть с отвращением. И уж тем более не хотелось начищать его рожу. Оказалось, что Хван — все-таки не последняя тварь и имеет хоть каплю человечности. Которую он не раз проявлял в будущем. Как он помогал ему во время поисков Кенху. Как брал за руку, помогая преодолевать препятствия. Как не дал свалиться с обрушившейся лестницы, подхватив. Как загораживал собой, защищая от злых взглядов и языков друзей Ржавого. Как потом обнимал… пытаясь привести в чувства. И Феликс обнимал его в ответ. Несмотря на то что вокруг уже собрались друзья, он не мог отпустить его. Хотелось, чтобы именно Хенджин спрятал Феликса от взора госпожи смерти, что он, в принципе, и сделал. Ликс трет лицо ладошками и чувствует, что щеки все еще горячие. Простонав тихое: «Бля-я-ять», он возвращается в мысли, ощущая, как сердце начинает ускорять темп. Потом Хенджин вырос со звания «тип из компании» до звания «друг» с вопросительным знаком. И тогда же, в ту же ночь после поисков, у них случился второй разговор на крыше. Во время которого Феликс почувствовал свое первое, искреннее желание обнять его. Не трусливо спрятаться за его плечом, а самому обнять. Подарить поддержку. Потому что уже тогда Феликс начал понимать, какую тугую и многослойную маску Хван носит на своем лице. Уже тогда зародилось желание его узнать. Узнать настоящего. А не поближе познакомиться с той личиной, которую парень выставляет на показ каждый день. Он понимает, настоящий Хенджин — сломленный и израненный. Его раны наверняка очень глубокие и кровоточащие. И их все безумно хочется залечить. Хочется пробиться сквозь эту тонну льда и наконец добраться до цветущего поля. В своих догадках Феликс убедился совсем недавно. Когда они цеплялись друг за друга. Когда Ли в наглую пришел требовать объяснений этого странного поведения, а Слепой ответил, что ему этого знать не нужно. И с того дня поменялось абсолютно все. Узнать его захотелось еще сильнее, а знак вопроса рядом со званием «друг» раздулся до гигантских размеров. Рядом с друзьями не краснеешь. Аромат кожи друзей не будоражит сознание, а прикосновения не вызывают уйму мурашек. И, кажется, в Хенджине тоже что-то поменялось. Ведь до этого он твердил, что Ликс ему неинтересен. Но теперь у него явно появилась какое-то пристрастие к его жопе… Разве будет человек, которому не интересен кто-то другой, так часто его лапать?! Да и вообще! Если опустить эти постоянные прикосновения к «антистрессу», то что, блять, это вообще такое?! Что за зазывания присесть на колени? Что за лукавые ухмылки, внезапные объятия и изучение спины? Феликс не знает, что творится в голове у Хенджина, но вот в своей он, кажется, разобрался. Ситуация в туалете и то, как его собственное тело отреагировало на Хенджина, буквально кричит о том, что Хван ему не безразличен. Что он ему интересен… Что он ему, черт возьми, нравится. И Феликс, неопределенно усмехнувшись, готов себе в этом признаться. Потому что он не дурак. И отрицать новое, странное, но очевидное чувство он не будет.