Oblivion

Игрушка. Одноразка. Кукла. Вот что крутилось в подсознании. Никаких тебе «Бантиков», ласки и обходительности. Только обесценивающее «Детка» и животное желание. Осознание того, что его просто хотели использовать и выбросить, било острозаточенной стрелой в самое сердце. Его поставили в один ряд с «массовкой». Его не хотели целовать. Его просто хотели. Мимолетный интерес, который обязательно угас бы после грубого секса. А Феликс все-таки дурак. Впустил змею в свою душу. Потерялся, поплыл от всех этих обманчивых взглядов и слов. От прикосновений, являвшимися ловушкой. Этими осторожными касаниями змея завлекала мальчишку в свою клетку. А когда он оказался в ловушке, она сбросила свою обольстительную чешую и вцепилась острыми клыками в нежную кожу, впуская свой отравляющий яд. Больно. Чертовски больно. Ликсу кажется, что его душу раздирают острыми когтями на ничтожные лоскуты. Дурак. Идиот. Придурок! И все эти слова он обращал самому себе. Потому что поверил в то, чего быть не могло. Потому что влюбился не в того. И эту змею, крепко обвившую трепыхающееся сердце своим скользким телом, отдирать от него будет очень сложно и больно. Влетев в свою комнату, Феликс захлопывает дверь и сползает по ней на пол, пряча зареванное лицо в плюшевой кофте, которую все еще крепко сжимает в руках. Плотно прижав ткань ко рту, он выпускает клокочущие эмоции через вопль. Но это не помогает. Грудь сжимают железные тиски, грозясь раздавить ребра, а слезы начинают литься пуще прежнего. — Феликс?.. Минхо, собиравшийся уйти из комнаты с минуты на минуту, смотрит на бьющегося в истерике полуголого друга. Его внезапное появление и приглушенный кофтой крик напугали Хо до глубины души. Он сразу же понял, что произошло что-то ужасное. То, что потрясло и разбило Феликса. — Ликс! — наконец отмирает он и срывается с места. Вмиг оказавшись перед ним, Хо поднимает его, подхватив под мышки. Ноги Феликса начинают подкашиваться, и он помогает ему дойти до кровати, после чего пытается забрать из оцепеневших пальцев вещи. Все же отбросив их в сторону, Хо бегло осматривает соседа, и его сердце сжимается от боли — Феликс опускает голову, пытаясь скрыть искривленное в истерике лицо; у основания шеи на бледной коже алеет след от зубов, такой же виднеется на груди и плече; на запястьях едва заметный красноватый отпечаток пальцев; пуговица на джинсах отсутствует, из-за чего прекрасно видно сильно растянутую резинку трусов. — Боже, Феликс… Хо мчит к шкафу, быстро хватает с полки соседа его домашние вещи и кидает их на кровать. Первым делом он помогает ему надеть футболку, а затем аккуратно стягивает джинсы. Сидя перед ним на корточках, Хо поджимает губы и пытается заглянуть в залитые слезами янтарные глаза. — Ликс? Минхо осторожно указывает на его боксеры, у которых на самом деле лопнула резинка, отчего и выглядит такой растянутой. Феликс наконец реагирует, горько усмехнувшись. Он медленно поднимается на ноги и рывком стягивает с себя трусы, отбрасывая их подальше. В этом рваном жесте столько отвращения и разочарования, что Хо приходится сильно закусить губу, чтобы самому не расчувствоваться. Он цепляет с кровати свежие трусы и помогает Феликсу надеть их, а затем и пижамные штаны. Ликс слабо кивает и ложится на кровать, резко отворачиваясь от друга к стене. Он поджимает колени к груди, пытаясь закрыться, но Минхо видит, как его плечи подрагивают, а вместе с тем слышит и тихие всхлипы. Его сердце обливается кровью — он на энергетическом — а может быть, даже и на физическом, — уровне чувствует, насколько же Феликсу больно. И он просто не может сейчас оставить его и уйти по своим делам, а потому тяжело выдыхает и заползает к нему на кровать. Устроившись за спиной Феликса, он протягивает руку и крепко прижимает его к своей груди, утыкаясь лбом в спутавшиеся волосы на затылке. Минхо ничего не говорит. Он просто прижимает Феликса к себе и терпеливо ждет, когда его отпустит первая волна срыва, осторожно поглаживая пальцем руку, которой друг вцепился в его ладонь. — Спасибо, Хош… — через некоторое время шепчет Ликс. В его голосе нет улыбки, он сиплый и сорванный. Минхо выдыхает ему в загривок и чуть расслабляется, но отстраняться на спешит. — Он меня совсем не слышал… А я просил отпустить, потому что было больно… И он рассказывает все. От начала и до конца. Сухо, безэмоционально и тихо. Так, будто делится какими-то фактами, которые никогда в жизни его не касались. Но они связаны с ним напрямую, из-за чего у Минхо начинают скрипеть зубы. Он сам едва может дышать. Слова Феликса его душат — в горле появляется мерзкий ком, который он никак не может проглотить. — Как он тебя назвал?.. — наконец решается переспросить Хо, закрывая глаза, чтобы не дать волю слезам. — Детка, — горько выдыхает Ликс. И Минхо едва сдерживается, чтобы не выругаться прямо здесь и сейчас. Феликсу нужна поддержка, а не гневная тирада, которую выслушивать должен явно не он. — Иди сюда… От этой фразы екает сердце, а к горлу подкатывает тошнота. Но Феликс перебарывает ее, ведь это говорит не он, а Хо — его личный ангел-хранитель. И он поворачивается к ангелу лицом. А Минхо укладывает руку на его затылок и притягивает к себе, обнимая еще крепче. Феликс прячет лицо у него в груди и обнимает в ответ, болезненно всхлипывая. Казалось, что он уже выплакал всю боль, оставив после нее лишь пустоту и апатию. Но нет. Она еще долго будет сидеть у него за грудиной, отравляя организм своими токсинами. Минхо шепчет ему на ухо что-то подбадривающее и медленно гладит по голове, расчесывая пальцами спутанные волосы. Он продолжает до тех пор, пока плечи Феликса не перестают дрожать. Но даже после того как друг перестал всхлипывать и обмяк в его руках, Хо лежит еще некоторое время, потому что ему безумно хочется забрать его боль. Впитать в себя и самому перестрадать. Лишь бы ему было легче. Но сделать этого Минхо не сможет, как бы ни пытался. А потому он осторожно встает с кровати, чтобы не разбудить друга, укрывает одеялом и поправляет челку, упавшую ему на глаза, а затем выскальзывает из комнаты, чтобы сделать то, что точно в его силах. Тихо прикрыв за собой дверь, Минхо срывается с места. Он стискивает кулаки и челюсти. Проносится мрачной тенью мимо расположившихся на подоконниках соседей, не обращая на них внимания. Он видит только одну цель — дверь определенной комнаты, и остальное его не волнует. А потому он и не слышит, как его зовут с другого конца этажа. — Зайчик! Алиен надувает щеки, когда Минхо игнорирует его зов. Он складывает руки на груди и обиженно смотрит ему вслед. — Еще раз приветик, — весело здоровается с чудаком Чонин, выворачивая с лестницы вместе с Сынмином. — Ты чего такой надутый? Джисон дергает головой в сторону быстро удаляющегося Хо. — Мы должны были пойти смотреть на лягушек. — А он что? — усмехается Сынмин, не понимая трагедии. — Опоздал? — Я его час прождал у пруда! Ким переглядывается с Чонином, и они оба почему-то хмурятся, оборачиваясь на Хо. — Не похоже на него… — задумчиво тянет Ян, наблюдая за другом. А тот к тому времени уже добежал до двести сорок восьмой комнаты и активно начал долбиться в дверь. — Открывай, сука! — рычит он на весь этаж, начиная бить не только кулаками, но и ногой. Дверь распахивается через считанные секунды, и перед разъяренным Минхо появляется растерянный и взволнованный Чанбин. — Ты чего орешь?.. Хенджин спит. — Да поебать мне! Минхо отодвигает Чанбина в сторону и врывается в комнату. Преодолев расстояние до кровати в два шага, он рвано сгибает колено и с силой пинает спящего Хвана в поясницу. От толчка тот врезается в стену и сразу же просыпается, хватаясь за ушибленное место. — Че за хуйня?! — хмурится он, поднимаясь на ноги. Хенджин бегло осматривает комнату, находясь в прострации после сна, но все же находит взглядом злобную ухмылку Минхо, которая не предвещает ничего хорошего. — Это ты мне объясни, что за хуйня. Хо хватает его за грудки, натягивая футболку до треска и впечатывает спиной в стену. — Эй! Хош! — вопит Чанбин, все еще не отошедший от шока. — Что происходит?! — Я это и пытаюсь узнать! — рявкает Минхо, дернув Слепого на себя и снова больно ударив спиной о шкаф. На заспанном красивом лице расцветает понимающая ухмылка. А в глазах появляется то, что Хо ненавидит больше всего — холод. — А ну успокойся! — кричит Бинни и хватает Минхо под мышки, прижав его плечи локтями к себе. Он начинает пятиться, оттаскивая брыкающегося Хо от Хенджина. А тот отталкивается ногами от пола, повисая на руках Чанбина, и пытается задеть Хвана кроссовками, поэтому Со выводит его аж в коридор. — Пусти, блять! — вопит Ли, пытаясь вырваться, чтобы наброситься на Слепого. — Да что на тебя нашло?! — Что на меня нашло?! Это на него что нашло, сука! — Что происходит?! — на бегу кричит Сынмин, приближаясь вместе с Яном и Джисоном. — Отпусти Зайчика, пожалуйста! — с ходу просит Алиен. — Не могу, он, блять, буйный! — Отпусти меня! — продолжает надрываться Хо, скалясь в сторону проема в комнату, где застыл Хенджин. Алиен с разбегу запрыгивает на спину Чанбина, думая, что происходящее касается их двоих. О том же думает и Чонин, повисая на руке старшего. — Да вы че! — не понимает Бин, вынужденно ослабляя хватку. И этой мимолетной слабости хватает, чтобы Минхо умудрился вырваться. Он кидается к Слепому, который сцепил руки за спиной и сделал шаг навстречу. — Гнида! — Минхо с силой толкает Хенджина в грудь, из-за чего он врезается спиной в стену, но стиснутых зубов и рук не разжимает. — Как ты посмел, блять?! — А что происходит?.. — недоумевающе шепчет Чонин, все еще держась за руку Чанбина. — Да я вот тоже пытаюсь понять… — цепенеет Бин, понимая, что сосед успел что-то натворить. Он подкидывает Джисона на спине, подхватывая под колени, потому что тот обвил его торс ногами и тихо извинился на ухо. А Минхо все продолжает нападать. Он замахивается и отвешивает Хенджину смачную оплеуху. — Я, сука, тебя спрашиваю — как ты посмел? На своих уже бросаешься?! Он не твоя очередная одноразка! Он один из нас! Слепой хватается за ужаленную щеку и раздраженно выдыхает сквозь плотно стиснутые зубы. — Угомонись, — с угрозой цедит Хван. — Тварь, — выплевывает Хо, не обращая внимания на его тон, и снова толкает в грудь, возвращая к стене. — Ты хоть о последствиях подумал?! Или тебе вообще плевать как на него, так и на нас?! Думаешь, я тебя после содеянного по голове поглажу и скажу, какой ты молодец — использовал и выбросил моего друга! — Чего?.. — ошарашенно шепчет Сынмин не менее изумленному Чонину. — Слышь, Инвалид… — начинает Слепой. — Закрой пасть, животное! Хо, грозно улыбнувшись, сжимает кулак и размашисто бьет по лицу, попадая по губам, рассекая их. Хенджин желчно усмехается, облизнув губы, и прикасается к ним кончиками пальцев. Увидев на подушечках собственную алую кровь, он растягивает разбитые губы в недоброй улыбке, показывая Хо окровавленные зубы, а затем и сам заносит руку для удара. Минхо склоняет голову вбок, словно испытывает его. Гадает — ударит или нет. Нарушит свое слово или нет. — Сука, блять… — фыркает Слепой, рывком возвращая руку себе за спину. — О-о-о, — наигранно тянет Минхо. — Какие мы, блять, благородные! Глядите, Принц умеет держать свое слово! Интересно, что же еще умеет держать Его Высочество? Уж явно, блять, не свой член в штанах! Минхо резко бьет пяткой в чужую коленную чашечку, из-за чего нога Хвана подкашивается, и он немного сгибается. Воспользовавшись этим моментом, Хо хватается за футболку на его плечах и рывком тянет вниз, одновременно с этим вздымая колено. Оно врезается в солнечное сплетение Хвана, выбивая воздух из его легких. Парень кладет руку на грудь, пытаясь унять судорожный кашель, и сползает на пол. Хо хмыкает и опускается перед ним на корточки, приближая свое лицо к чужому, искаженному в гримасе злости. — Что, сука, больно? — враждебным шепотом цедит Хо. — Ему тоже было больно. — Да пошел ты. Минхо закусывает губу и медленно мотает головой, а затем рассекает одним четким ударом изувеченную шрамом бровь. — Может, ты еще и на нас с Чанбином набросишься? Или на Йени с Мином? На Алиена? — Хуйню не неси, блять! За повышение тона Хо снова бьет Хвана по лицу, оставляя ссадину на скуле. — Как ты посмел? — снова спрашивает он. Но теперь в его голосе не угроза, а полнейшее разочарование. — Не думал, что ты такая мразь. Я ничего не говорил, когда ты игрался со своими подпевалами. Привык. Устал тебе мозги вправлять — все же ты уже не ребенок и сам в силах разобраться, — Минхо горько усмехается, разглядывая сощуренные глаза напротив. — Да и ты свои действия вполне логично объяснял. Им ведь неважно, какой ты на самом деле. Им важна лишь твоя внешность — они хотят трофей! — Хо напрягает голос, словно объявляет победителя на церемонии, а затем вновь хлестко бьет по его щеке ладонью. — Но он, сука, к тебе со всей душой. И я не поверю, если ты скажешь, что не понял этого. Минхо медленно поднимается на ноги. И теперь именно он смотрит на Хвана сверху вниз. В его взгляде столько пренебрежения и отвращения, что в нем можно захлебнуться. А вот в чужих Хо видит только раздражение и сдерживаемую агрессию. Ли невесело прыскает и морщит нос, словно смотрит на какое-то омерзительное насекомое. — Пошел ты, блять, брат, — Минхо выделяет интонацией последнее слово, из-за чего оно звучит хуже, чем самые гадкие оскорбления, и плюет ему в лицо, выражая все свое презрение. Хенджин от этого плевка поворачивает голову в сторону, словно от самой хлесткой оплеухи. А Минхо рвано разворачивается на пятках и застывает, заметив, помимо оцепеневших друзей, кучу зевак, которые снимали все происходящее на телефоны. Только выпущенная ярость вмиг возвращается к нему. Хо быстро надвигается на двух парней, стоявших ближе всего, и рывком отбирает у одного телефон. Те, не ожидав такого, сжимаются от страха и не смеют пикнуть ни слова. Минхо пролистывает дорожку видео, понимая, что они снимали все с самого начала. Но выбешивает его не это. Случайно смахнув видео на предыдущее, он видит на заставке полуголого Феликса, выбегающего из комнаты Хвана. И он окончательно выходит из себя. Злобно зыркнув на зевак, он размахивается и со всей дури бросает старенький смартфончик в стену. Экран разбивается вдребезги, а крышка и вовсе отлетает куда-то в сторону. — Эй! — переборов страх, возмущается хозяин телефона. Но тут же затыкается, стоит Минхо схватить его за воротник рубашки. Смерив пацана суровым взглядом, Ли обводит таким же всех собравшихся, поспешивших спрятать свои телефоны. — Удалили все нахуй, иначе я сделаю это сам. Он дергает головой в сторону развороченного телефона, дисплей которого горит всеми цветами радуги, а затем отталкивает незнакомого парня, одними глазами советуя убираться подальше. Тот сразу же все понимает и спешит унести свою задницу, прихватив с собой и друга. Их примеру следуют и все остальные. Они бегут врассыпную, желая сохранить как свои жизни, так и жизни своих гаджетов. Минхо тяжело выдыхает и передергивает плечами, перед тем как тронуться с места и уйти прочь, не оборачиваясь ни на друзей, ни на Слепого. Алиен резво спрыгивает со спины Чанбина и припускает вслед за Зайчиком. Сынмин с Чонином мнутся на месте, не зная, что им делать и как реагировать на все произошедшее. А Со, плотно стиснув челюсти, медленно подходит к Хенджину. — Ты что-то сделал с Феликсом? — чинно спрашивает он. Хван утирает кровь с подбородка и мрачно усмехается, вскидывая голову. — Тоже врежешь мне? Чанбин кривит губы и наносит короткий, но увесистый удар прямо по носу. Хенджин тихо шипит — запрокинув голову, он хватается за взорвавшуюся болью переносицу. Один удар Чанбина ощущается как несколько от Минхо. — Мудак, — бросает Бин, а затем протягивает ему руку. Хенджин смотрит на нее с подозрительным прищуром, но все же вкладывает свою измазанную кровью ладонь в его, и Со помогает ему подняться. — Ты это заслужил.

***

Феликс с трудом разлепляет отекшие глаза. Он медленно моргает, прислушиваясь к своим ощущениям. Мимолетная надежда на то, что все это было просто страшным сном, рассыпается на крошечные осколки, мутируя в отчаяние. Оно вонзается своими острыми краями в плоть, распространяясь по всему телу. Но даже это не может перебить то, как сильно жжет места, к которым прикасался Слепой. А касался он везде… Возведя глаза вверх по стене, Ликс бесчувственно разглядывает пустующее место в центре кучи постеров. Он содрал со стены своего любимого певца, чтобы не мешал думать о Хване, а тот, в свою очередь, выдрал зубами громадный кусок сердца из груди самого Феликса. Парень вяло поднимает руку — сил в теле практически нет, и последние покидают его, стоит ему разглядеть темнеющую полоску, пересекающую сухожилия. — Проснулся? — слышит он встревоженного Хо. Но не успевает Феликс и головы повернуть, как ему отвечает другой голос, чуть пободрее. — Ага! Ликс перекатывается со спины на бок и сразу же видит легкую улыбку на отнюдь не веселом лице Алиена. Тот сидит на корточках перед его кроватью, уложив руки на постели, а на них — устраивает голову. — Привет, дружочек, — несвойственно тихо, с нотками сожаления в голосе говорит чудак. Феликс разлепляет пересохшие губы, но голоса подать не может. Во рту сухо, а голосовые связки словно перетянули тугой проволокой, лишая возможности говорить. Минхо тут же подскакивает к кровати, протягивая ему бутылку воды. Ликс припадает к горлышку, упиваясь жадными крупными глотками. Осушив больше половины, он утирает предплечьем губы и возвращает бутылку другу. — Спасибо, — сипло благодарит он. — Ты пропустил ужин. Мы не стали тебя будить. Феликс на это ничего не отвечает — лишь слабо кивает и устремляет пустой взгляд в стену. — Но мы принесли тебе! — говорит Алиен и выуживает из-под кровати контейнер с едой, ставя его на прикроватную тумбочку. — Еще я набрал яблок и выпросил у Чана пару апельсинов. И конфеты! Феликс смотрит на то, как поверхность тумбочки заполняется фруктами и ворохом конфет в разноцветных обертках, которые Джисон все продолжает вытаскивать из карманов. Однако, несмотря на то что он намеренно остался без обеда, есть совершенно не хотелось. Даже хуже — от вида еды слегка подташнивало. Но обижать Алиена ему хотелось еще меньше, поэтому он протягивает руку и берет одну шоколадную конфету. — Спасибо, — сухо говорит парень, глядя на сладость как на помои. Он быстро раскрывает обертку и сует конфету в рот. Сладость ощущается слишком приторно и неправильно. Будто организм не хочет принимать в себя ничего, кроме свежего воздуха. Но тем не менее Феликс проглатывает шоколад, практически не разжевав. Противно. — Феликс, — зовет Хо, оперевшись локтями на колени, — ты почти ничего не ел за день. Съешь рис. Ликс медленно поворачивает голову в его сторону и выдавливает слабую кривую улыбку, честно признаваясь: — Не хочу. — Дружочек… — жалобно тянет Алиен. — Мне так жаль… И быстро запрыгивает на его кровать, укрывая своими руками. Феликс невесело хмыкает и осторожно похлопывает Джисона по предплечью. А затем переводит свой стеклянный взгляд в потолок. — Ты уже знаешь. Его слова звучат не как вопрос, а как утверждение. Но Алиен все равно решает ответить. Он приподнимается на локте и горестно улыбается трясущимися губами. — Сложно было не догадаться. — Догадаться? — Зайчик… — открывает рот чудак, но этот самый Зайчик его быстро перебивает. — Алиен, — он мотает головой, прося не рассказывать и не бередить свежие раны Феликса. Ликс смотрит на Хо и пробегается по нему взглядом, тоже начиная догадываться, что имел в виду Алиен. На друге нет лица, а на костяшках его рук — живого места. При этом сам он целехонек и нетронут. Полудохлые тараканы в его черепной коробке начинают собирать мысли в логические цепочки. Феликс вяло улыбается и просто кивает Минхо в знак благодарности. Позже он обязательно попросит друга рассказать обо всем в подробностях. Но сейчас говорить вообще не хочется. На самом деле хочется сдохнуть, чтобы ничего не чувствовать. Такой способ побега от чувств — удел слабых. А он не слабак. Бросаться с окна Феликс, конечно же, не будет, но желать и думать о глупостях ему никто не запретит. Он со всем справится, переживет, перестрадает и еще разок вмажет Слепому. Правда… в свои силы сейчас верится с трудом. Кроме «сдохнуть» хочется спать, потому что во сне тоже не больно. А еще в душ. Чтобы наконец смыть с себя эти горючие прикосновения. И к херам сменить постельное белье, впитавшее в себя его гребаный запах, который Феликс принес на своем теле. Ликс слабо стискивает предплечья Алиена и легонько их отодвигает, собираясь встать с кровати. Джисон тут же вскидывает свою пасмурную мордашку и смотрит на него с немым вопросом в глазах. — Я в душ, — все же ворочает языком Ли, подавая голос. — Я с тобой, — поднимается вслед за ним Хо. Ликс безразлично ведет плечом. Понимает, что Минхо за него переживает, но ничего по этому поводу не испытывает. Весь спектр чувств и эмоций погребен под плотным слоем осколков, которые все еще циркулируют по организму благодаря кровеносной системе, раздирая изнутри сосуды. И душу. Возле лестницы они прощаются с едва ли не плачущим Алиеном, который сжимает Феликса в крепких объятиях. Он долго его не отпускает, все же пролив пару горьких слезинок на щеки. Покачавшись вместе с Ликсом из стороны в сторону, чудак берет с него обещание съесть все фрукты и только после отстраняется. Их прощание с Минхо — короткое, но от того не менее трепетное. Хо сжимает ладошку Алиена в своих и что-то шепчет на ухо. Джисон ему слабо улыбается, искря блестящими глазами, и робко кивает. Феликсу за ними наблюдать и приятно, и больно… Он рад за них, но почему у кого-то так, а у него… Мотнув головой, он отгоняет накатившие мысли и смотрит стеклянными глазами вслед убегающему Алиену. Добравшись до душевой, Феликс скидывает с себя одежду и проходит в свою излюбленную последнюю кабинку. Выкрутив вентиль с горячей водой на полную, он бездумно разглядывает выложенную плиткой стену, чувствуя, как жжение от прикосновений сменяется жжением от кипяточной воды. Поджав дрогнувшие губы, Феликс поднимает руку, вновь изучая борозды на сухожилиях. А ведь он даже и не думал, что все может обернуться так… После того как разговор отлетел на второй план, он думал, что они со Слепым будут просто-напросто целоваться и сжимать друг друга в объятиях. Да, когда Хван залез ему под футболку, появилась мысль, что они могут пересечь одну незримую черту и пустить в ход нетерпеливые руки. Впрочем, только для того, чтобы гладить не одними зрачками, но и ладонями. Он и опомниться не успел, как все ожидания разбились, а его самого грубо перевернули на живот, вдавив лицом в подушку. То животное желание и напор безумно пугали, из-за чего Феликс и не смог сразу остановить Слепого. А ведь он даже и не поинтересовался, был ли у Феликса кто-то до него. А парня у Феликса никогда и не было. Ликс горько усмехается и опускает голову, разглядывая свое тело. От горячей воды кожа покраснела, но отметины от пальцев на боках и след зубов на груди выделяются теперь еще ярче. — Мочалка, — тихо говорит он, чувствуя, как слезы снова заполняют глаза. — Что? — переспрашивает Минхо, не услышавший его из-за шума воды. — У тебя есть мочалка? Хо без лишних слов протягивает ему свою нетронутую губку и скрывается за перегородкой. А Феликс, даже не добавив любимого шампуня, начинает яростно тереть свое тело. Слезы стекают на щеки, смешиваясь с водой, а кожа краснеет еще сильнее. Он стирает с себя его запах, его прикосновения и этот день в целом. Особое внимание он уделяет тем местам, где красуются грязные отметки. Захлебываясь своими эмоциями, он не замечает, как раздирает кожу на груди до мелких царапин. Грязно. Мерзко. Противно. Больно… И больно не от вновь травмированной дермы, а от осознания всего произошедшего. — Феликс! Феликс! — беспокойно зовет Хо. — Перестань! Друг врывается в его кабинку и отшатывается от ошпарившей его руку воды. Зашипев, он вновь рвано сует ее под воду и выкручивает второй вентиль, разбавляя кипяток. А затем быстро отбирает мочалку, которой Ликс разодрал себе всю грудь. — Феликс… Он укладывает ладони на его плечи и пытается заглянуть в зареванное лицо. И видит в янтарных глазах напротив болезненную агонию.

***

Утро воскресенья для Феликса ничем не отличается от субботнего вечера. Эти выходные он мог бы провести с друзьями — порубиться в настолки, посмотреть фильм или поиграть на гитаре. Но нет, он погряз во мраке своих мыслей и апатии. С пробуждением, помимо «сдохнуть», появляется желание «напиться в сопли». Но чтобы достать хоть что-то алкогольное, нужно с кем-то увидеться и договориться, а ему совсем не хочется никого видеть. Но и это его желание Вселенная не слышит, потому что, открыв глаза, он наконец понимает, что его разбудило. Хо протирает сонные глаза и спешит встать с кровати, чтобы открыть тому, кому с утра пораньше приспичило к ним постучаться. Феликс смотрит на дверь опухшими глазами и совсем никак не реагирует, когда в комнату проходит Чанбин. — Доброе, — тихо здоровается Со. Минхо поджимает губы и дергает плечом, а Феликс просто коротко кивает в знак приветствия. — Ты чего так рано? — спрашивает Хо. — Да не рано вроде, — Бин бросает взгляд на настенные часы, а затем минует Минхо и робко садится на край кровати Феликса. — Привет… Ликс лениво приподнимает брови на повторное приветствие и вновь кивает. — Ты как?.. — чуть помявшись, спрашивает Чанбин, с потрохами выдавая причину своего прихода. — И ты уже знаешь, — горько усмехается Феликс, переворачиваясь на другой бок и вперивая глаза в стенку. — Знаю… — Бинни, — строго произносит Хо, но тот его обрывает, подняв ладонь. — Ликс… Мне безумно жаль, — начинает парень, осторожно положив руку на колено друга. — Я хочу сказать, что… — А я не хочу ничего про него слышать, — тихо перебивает его Феликс. И Чанбин содрогается от того, как безжизненно прозвучал его голос. От завораживающего баса в этом тоне осталось только одно название. Бин роняет голову, понимая, насколько же Феликс сейчас разбит. И ему снова хочется втащить Хенджину. Для профилактики. — Я понимаю. Но выслушай меня, пожалуйста. Не хочу, чтобы между нами были какие-то недопонимания. Феликс тяжело выдыхает, чувствуя, как невидимая змея сдавливает ему шею, перекрывая доступ к кислороду, но все же перекатывается на спину. Он складывает руки на саднящей груди и устремляет взгляд в потолок, давая понять, что готов слушать. Чанбин прочищает горло и растирает уставшее лицо. — Мне правда жаль, что он так поступил с тобой. И в этой ситуации его не поддерживаю, я полностью на твоей стороне. Но… — Чанбин вновь прочищает горло, словно не особо хочет произносить следующие слова. — Но его я не смогу бросить. Ты только не думай, что из-за всего этого я откажусь от тебя и буду общаться только с ним. Но и в обратную сторону это происходить не будет. Феликс хмыкает, понимая, что сейчас происходит. Дележка друзей. Вот он — главный минус одной компании. Если кто-то ссорится, то и остальные страдают, не зная кого держаться. Ликс, конечно, был бы не против, чтобы все точно и бесповоротно оказались на его стороне, послав Хвана нахер, но все же понимает Чанбина — он ведь не знает, через что они вместе прошли. Не зря же Слепой называет их семьей… — Ты хороший друг, Бинни… — сипло шепчет Ликс. Чанбин судорожно вздыхает и аккуратно похлопывает парня по коленке. — Мне правда жаль. Блять, как же ему все мозги за тебя хочется вышибить… Феликс поджимает губы, все еще пялясь невидящими глазами в потолок. Он правда понимает. И обиды на Чанбина за его нежелание от кого-то отрекаться не держит. Но легче от его слов не становится. Наоборот, черная дыра в груди только разрастается, затягивая Феликса в пучину отчаяния. — Все хорошо, — через силу давит он улыбку, не глядя на друга. Чанбин незаметно мотает опущенной головой, а потом поднимает не менее разбитый взгляд на насупленного Минхо. — Завтракать идете? — Идем. — Не хочу, — одновременно с Хо отвечает Ликс. — Идем, — строго повторяет второй Ли, обращаясь к соседу, а затем снова поворачивается к Бину. — Мы догоним. Чанбин рвано кивает и напоследок сжимает коленку Феликса, перед тем как выйти в коридор. Но и парни в своей комнате надолго не задерживаются. Спустя парочку угроз от ангела-хранителя и несколько фактов об истощении Феликс все-таки поднимается с кровати, начиная добровольно-принудительно одеваться. Одежду он себе выбирает под настроение — черные спортивные штаны и черную кофту на молнии. Окинув друга взволнованным взглядом, Хо кажется, что тот собрался не на завтрак, а на чьи-то похороны. А когда Феликс натягивает на голову капюшон, то и вовсе пугается. Кофта отбрасывает тени на апатичное лицо, делая его еще более изнеможденным. В коридоре они подбирают Алиена, который сразу же начинает без умолку болтать о своем сне, который увлек его в холодные приключения по Антарктиде. Ликс понимает, что чудак так пытается отвлечь его, потому что по нему видно — на самом лица нет. Но как бы Алиен ни старался, настроение у Ли не улучшается. Он его совсем не слушает, втупую пялясь перед собой холодным взглядом, и изредка вздергивает уголок губ, когда Джисон усмехается своему же повествованию. Только вот Феликсу все же приходится вылезти из пучины своих переживаний, стоит им переступить порог столовой. Гам в помещении сразу же прекращается, когда студенты замечают вошедшую троицу. Ликс весь сжимается, потому что все взгляды обращены на них. И если до этого они его не волновали, то сейчас ему кажется, что абсолютно весь Эдгемор в курсе всех подробностей вчерашнего происшествия. Но этой звенящей тишине не суждено долго продержаться. Феликс вздрагивает от неожиданности, когда вечно спокойный и миролюбивый Хо гаркает на всю столовую: — Хули вылупились?! И все глазеющие, как по приказу командира, разом отворачиваются и спешат продолжить оборванные трапезы и диалоги. — Зайчик, — осуждающе шепчет Алиен, словно отчитывая, на что Минхо нервно пожимает плечами и склоняет голову. Феликс не успевает отойти от первой волны шока, как снова впадает в ступор. Взяв свои подносы, они ищут себе место, где бы присесть — младших не видно, но за излюбленным столиком уже сидят Чанбин и один слепой ублюдок. И как назло, свободен только соседний стол, за который и усаживаются Хо и Алиен, повернувшись спинами к соседям. Феликс старается не смотреть на изрядно потрепанного Хвана, и отмерев, тоже садится к друзьям. Не хотел он видеть его с утра пораньше. Но он увидел. А вместе с тем пожалел, что не слеп на оба глаза. Ведь в и без того больную голову снова врываются вчерашние яркие воспоминания, руша шаткую хрустальную стену показушного спокойствия. Руки начинают едва заметно подрагивать, а в животе — шевелиться мерзопакостный клубок змей. Раньше чувство в животе вызывало трепет и приятное волнение. А сейчас — страх, отвращение и разочарование… Феликс натягивает капюшон еще ниже, чтобы он скрывал глаза, и смотрит в тарелку так, словно в нее насрали. К горлу подкатывает тошнота, и есть теперь не хочется совсем. Минхо только открывает рот, чтобы попросить друга съесть хоть немного, но тут же его захлопывает, переводя взгляд за его спину. Феликс хмурится и уже хочет обернуться, как в этом отпадает необходимость. На его плечи ложатся чужие руки, трепетно обнимая. Женские руки. — Как ты, Ликси? — наклоняется прямо к его уху Йери. — Нормально… — хрипит Ликс, не совсем понимая, как реагировать на ее столь неожиданное появление. А еще он не знает, что она имеет в виду. Неужели все-таки весь Эдгемор в курсе?.. — Это просто какой-то кошмар, — вздыхает девушка. — Знай, что мы с Хару не верим этим слухам. — Чего?.. — вскидывает голову Ликс, чтобы посмотреть на нее. — Какие слухи? — Ты не знаешь? Минхо тоже о слухах ничего еще не знает, но уже весь напрягается и хочет осадить подругу, чтобы лишний раз не волновала Феликса. Но тот поворачивается к нему и хмуро смотрит на Хо. — Ну уж нет, — а затем снова вскидывает голову к Йери. — Рассказывай. Девушка тяжело вздыхает и немного отстраняется, но руки с юношеских плеч не убирает, осторожно принимаясь их массировать. — Это правда какой-то ужас… Говорят, что ты довел Расон до самоубийства, чтобы устранить соперницу. Ну, чтобы самому встречаться с Хван Хенджином. — Ч-чего?.. — опешивает Ликс, пытаясь переварить не завтрак, а услышанное. — Кто-то снял на видео, как ты выбегаешь из его комнаты… без верха… и подписал, что «чудесный план не удался», и ты стал очередной… использованной шлюхой. Феликс теряет дар речи. Его сердцебиение набирает обороты, а руки начинают дрожать пуще прежнего. Медленно обведя потерянным взглядом присутствующих, он ловит на себе добрую половину ответных. Кто-то смотрит с насмешкой, кто-то с презрением, а кто-то — с неприкрытой злостью. Из груди вырывается тихая усмешка. Затем еще одна. И еще. Феликс запрокидывает голову назад и заходится в истеричном пугающем смехе, из-за которого разговоры в столовой снова затихают. — Су-у-ука, — тянет он, задыхаясь от собственного хохота. — Феликс… — шепчет Йери, но тут же одергивает руки. Парень перестает смеяться и резко отталкивает от себя поднос с едой, отчего стакан с компотом падает и напиток разливается. А после Ликс пулей вылетает из-за стола, а затем и из столовой. — Феликс! — кричит ему вслед оцепеневший Хо и тоже спешит покинуть помещение.

***

Минхо и Алиен находят Феликса в комнате. Он сидит на полу у кровати, уткнувшись лицом в поджатые к груди колени. От вида такого разбитого и истерзанного друга им самим хочется рыдать, но нужно держаться, чтобы найти в себе силы поддержать его. Парни тихонько подсаживаются к нему с обеих сторон и укладывают ладошки на подрагивающие плечи. — Феликс, — зовет Хо, — это всего лишь слухи. Скоро все об этом забудут. А того, кто слил видео, я найду и заставлю землю жрать. — Дружочек… Не обращай внимания на эти бредни. Завистливые люди всегда придумывают всякие гадости и марают светлые имена. Феликс пару минут никак не реагирует на их слова — лишь тихонько всхлипывает и шмыгает носом. А после судорожного вздоха произносит надломленным голосом: — Да за что мне это все?.. Чем я заслужил все эти взгляды? Джисон сжимает дрожащие губы в тонкую полоску и отводит заслезившиеся глаза в сторону. А Минхо не находится с ответом. В его голове крутится только то, что он в скором времени займется поисками тех ублюдков, распространивших видео. Давящую тишину резко прерывает мелодия звонка телефона. Ликс горестно усмехается сквозь слезы и отнимает раскрасневшееся лицо от колен. — Сука, как же не вовремя… — бормочет он и тянется за телефоном. Его догадка подтверждается, когда он видит имя контакта. Шмыгнув и прочистив горло, он смахивает ползунок и прикладывает динамик к уху. — Тетушка Аэра! — псевдожизнерадостно здоровается он. — Дорогой мой, привет! Мама же тебя предупреждала, что я приеду? — Да-да, конечно предупреждала, — говорит, утирая слезы с щек. — Я уже по просеке еду. Выйдешь? — Конечно, спасибо огромное, что приехали. Давайте там же, где и в прошлый раз? — Да, я сразу туда и хотела подойти. В жопу этого вашего охранника-психа! Ликс выдавливает из себя усмешку и говорит, что уже выходит. Аэра тихо ругается, наехав на какую-то кочку, а потом весело сообщает, что уже подъезжает, сбрасывая звонок. Только разговор завершается, как улыбка, которую он натянул для большей уверенности в голосе, сразу же пропадает. — Кто это? — взволнованно спрашивает Хо. — Подруга мамы. Передает от нее подарок на день рождения, — безэмоционально отчитывается Ликс и поднимается на ноги, сразу же направляясь к двери. Парни переглядываются и без каких-либо обсуждений вскакивают с мест и идут вслед за ним. Покинув общежитие, Феликс натягивает капюшон совсем уж низко, скрываясь от следящих за ним взглядов. Этим он только больше привлекает внимание, но ему так спокойнее. Добравшись до «места встречи» у забора, он на проверку зовет тетушку, и та задорно откликается. — Добрались без происшествий? — интересуется Ликс, стараясь звучать ровно и уверенно. — Да, дорогой, все хорошо! Ни пробок, ни козлов на дорогах! Услышав ее выражение, заплаканный Алиен тихо прыскает, а Хо слабо улыбается. И только у одного Феликса на лице не дрогнул ни один мускул. — А у тебя как дела? — справляется Аэра. — Все отлично, — иронично отвечает парень. — Вот и славно! Ты готов? Я очень боюсь бросать эту коробку… Ты точно поймаешь? Если там что-то сломается, твоя мама меня грохнет. — Я с друзьями. Кто-нибудь уж точно поймает. — А-а-а, — тянет женщина. — Привет и вам, ребята! — Здравствуйте! — в унисон вопят Хо и Алиен, не понимая, что им нужно делать. — Все готовы?! — Ага, — вяло говорит Ликс. — Отлично! Раз, два, три! После счета через забор перелетает коробка, обмотанная подарочной упаковкой. Заторможенный, вялый Ликс не сразу замечает, что она летит немного правее от него. Зато это замечает Алиен, который быстро смещается и, подпрыгнув, ловит подарок. — Ну что?! Поймали? — Поймал! — кричит Алиен, передавая увесистую коробку Ликсу. — Ну слава богу! — Большое спасибо, что приехали, — благодарит Феликс, крутя в руках коробку. — Не за что! С прошедшим тебя, мой дорогой! Она просит отзвониться маме и на этом прощается, убегая к машине через кусты, чтобы не попасться на глаза охраннику. А парни, обменявшись одними только кивками, плетутся за оранжерею, чтобы выкурить по сигаретке. Спрятавшись за застекленной теплицей, Ликс садится на землю и принимает протянутую Алиеном сигарету с дыней. — Не откроешь? — кивает на подарок Хо, выдыхая ежевичный дым. Феликс неопределенно дергает головой и, чуть подумав, начинает рвать упаковку. Парни с интересом наблюдают за ним, надеясь, что подарок хоть немного развеет меланхоличное настроение друга. Но их надежды рушатся, когда тот выуживает из коробки новенькую профессиональную камеру, а на его лице не отображается ни одной эмоции. — Не нравится?.. — робко спрашивает чудак. Феликс зажимает сигарету в пальцах и убирает камеру обратно в подарочную упаковку. — Нравится. Но я выпрашивал ее у мамы почти пять лет назад, когда увлекался фотографией… А сейчас уже перегорел. Минхо выдыхает тихое ежевичное «пиздец», запуская пятерню в свои волосы. А Ликс обреченно откидывает голову назад, упираясь затылком в стекло. Глубоко затянувшись, он выдыхает дым, наслаждаясь минутным спокойствием из-за эффекта самовнушения при курении. Только он прикрывает глаза, как до слуха начинают доноситься чьи-то шаги. Парни резво бросают выкуренные только на половину сигареты на землю и давят их кроссовками, пряча улики. А Ликс, наоборот, сует ее в зубы. Ему абсолютно плевать, что и кто ему скажет насчет курения. Он готов понести наказание и убраться на территории, лишь бы не выкидывать свою умиротворяющую сигару. — Курите? — внезапно появляется из-за угла Крис. Ликс окидывает его пустым взглядом, подмечая, что психолог выглядит еще хуже, чем во все предыдущие дни. Так, словно он не спит уже несколько суток. Чан замечает сигарету в зубах подопечного и устало садится рядом. — Поделитесь? Алиен облегченно выдыхает и выуживает из рукава еще одну сигарету, которую психолог принимает с особой благодарностью. — Чего это ты? — вздергивает бровь Хо. — Ты же не куришь. — Редко. Когда особенно хуевый день выдается. — Что случилось?.. Крис горько усмехается, прикуривая сигарету. С наслаждением сделав первую затяжку, он медленно выдыхает дым и смотрит на ребят покрасневшими глазами. — Детектив уехал. Услышав это, Феликс весь подбирается и садится вполоборота, навостряя уши, так же, как и Хо с Алиеном. — И что там? — с опаской спрашивает Минхо. Крис закрывает глаза одной ладонью и начинает часто-часто затягиваться. — Это просто пиздец. Официальная версия следствия — самоубийство. Причем он сказал нам, что это, скорее всего, из-за неразделенной любви и нестабильной психики. Ребята разочарованно вздыхают, а Чан добавляет, добивая: — Только вот он проигнорировал и силу нажатия при вскрытии вен, и отсутствие лезвия или ножа на месте происшествия… У нас, блять, убийца тут спокойно гуляет, а мы все списываем на суицид. И это для Феликса становится последней каплей. Слезы снова начинают течь по его щекам, а сигарета дотлевает до фильтра. Он подрывается с места и бежит куда глаза глядят. Он не обращает внимания на зов друзей, лишь прибавляя скорость. Гребаный день. Гребаный Эдгемор. Он душит. Здесь происходит хрен пойми что! За какой-то жалкий месяц это место перевернуло жизнь Феликса вверх дном. Убийцы. Психи. Неуравновешенные. Да к черту это все! Нырнув за какой-то куст, Феликс тычет в экран телефона и прижимает его к уху. Гудки раздаются непозволительно долго, но, когда наконец обрываются, Ликс не может сдержать истеричного вздоха. — Сынок? — сонно бормочет мама. — Да-да… — сбивчиво и быстро говорит парень. — Это я. — Чего это ты? Знаешь же, что у меня сейчас ночь, котик, — беззлобно лепечет Ерин. — Ты получил подарок? — Да-да, получил. — Отлично, — в голосе женщины звучит довольная улыбка. — Я думала, ты мне позже позвонишь. Что-то срочное? Или ты не можешь нарадоваться камере? — Камера отличная, мам… — голос предательски срывается, и Феликс, кажется, тоже. Он болезненно всхлипывает, вжимая телефон в ухо. — Просто… Я больше не могу здесь находиться! Мам, пожалуйста, забери меня. Я хочу домой…