Oblivion

Следующим утром Феликс все еще пребывал в тотальном шоке. Он всю ночь провалялся без сна, анализируя смысл поступка Слепого. Ему этого делать совершенно не хотелось, но тараканы, шефствующие в его голове, подкидывали новые мысли, не спрашивая чужого мнения. К какому-то нормальному логическому умозаключению Феликс так и не пришел, из-за чего первые мысли с утреца были все о том же. Поняв, что его тараканы в этом деле нихрена не помогают, он все же решился выговориться Минхо. Или просто зайтись в гневной тираде, пока они собираются на завтрак. — Блять, я вообще не понял: что это было? — бормочет он, раздраженно одергивая футболку. — Ну, он… Феликс не дает Минхо вставить и слова, продолжая разражаться своим недовольством. А когда Хо понимает, что друг особо совета и не спрашивает, то просто замолкает и пытается сдержать хихиканья. — Нет, вот серьезно! — продолжает всплескивать руками Ликс. — Че за херня? Чего он добивался? Извиниться так пытался? Придурок, блять. Что за «держи заколочку, прости, что чуть не трахнул»?! И после этого Хо уже не может сдерживаться. Он хватается за живот и складывается пополам, заполняя комнату заливистым смехом. А вот Феликс весь надувается и скрещивает руки на груди. — Че ты ржешь?! — Прости… — пытается вставлять слова меж смешков Хо. — Просто это так смешно прозвучало. — Да пиздец смешно! Оборжаться можно! Гневные фразы Ликса никак не помогают другу успокоиться, из-за чего он продолжает заходиться в хохоте, хватаясь за тумбочку. — Да хватит, блять! Феликс хватает с кровати подушку и начинает лупить ею по спине Хо. — Просто заткнись, пожалуйста… — хихикает парень, слабо отбиваясь. — Пошел ты, козел! — надувает губы Феликс и, отбросив подушку, рывком натягивает кофту на плечи. — Больше ничего тебе говорить не буду. И вообще, отсядь от меня в столовке! Иди к своему Слепому! Он прыгает в кеды и выскальзывает за дверь, не собираясь дожидаться все еще угорающего друга. А тот вылетает вслед за ним и наваливается на спину. — Ну прости-и-и! — лепечет на ухо, утирая выступившие от смеха слезы. — Отстань, — сухо бросает Ликс, а затем отворачивает голову в сторону, не сумев сдержать рвущуюся наружу улыбку. — Козел, сука. Минхо снова начинает хихикать, а Феликс тычет ему пальцем в бок, в последствии чего завязывается вялая драка, в которой они просто толкают друг друга из стороны в сторону и ржут как придурки. На улице стало намного холоднее, что отлично ощущалось в их тонких кофтах. Но это не помешало Алиену, поджидающему их на ветке дерева, выйти в одних шортах и футболке с изображением разноцветных облаков. И весь путь до столовой Феликс слушает, как Минхо отчитывает чудака и укутывает его в свою кофту, жертвуя собственным теплом. — Да мне не холодно! — хихикает Алиен, все же поплотнее запахивая кофту. — Это сейчас тебе не холодно, а потом сляжешь с температурой! — Так теперь ты сляжешь, раз разделся. — Значит, будем болеть вместе. — Только не в нашей комнате, — вскидывает руки Ликс, вклиниваясь в разговор. — Хорошо, — кивает Хо. — Я на время болезни перееду к Алиену, а к тебе подселим его стремного соседа. — Беру свои слова обратно, — тут же переобувается Феликс, ведь ни ему, ни кому-либо другому сосед их невинного чудака не нравится. Тот какой-то угрюмый и противный. — Болейте у нас. — Так-то лучше. Повариха на раздаче сегодня угрюмее, чем обычно. Навалив парням в тарелки кашу, начинает агрессивно поторапливать их, чтобы не задерживать очередь, из-за чего они едва успевают схватить по кружечке чая. — А я булочку еще хотел… — жалобно тянет Джисон, оглядываясь на огромную очередь студентов. — Я возьму тебе, как поем, — с улыбкой говорит Хо и треплет его волосы, в которые сегодня вплетены разноцветные ленточки. А Феликс тоже улыбается, глядя на них. Эти двое — островок комфорта. И ему нравится наблюдать за тем, как развивается их общение. Он тихо прыскает, вспоминая, как Минхо сначала скептически относился к Джисону и морщил нос, стоило ему что-то выкинуть. А теперь только и делает, что заботится и умиляется. Феликс не лезет к Хо с расспросами, ждет, когда он поделится тем, что они начали встречаться. Поэтому сейчас просто наблюдает и ловит душевное умиротворение. Отвлекшись на воспоминания и любования сладкой парочкой, он не замечает, как со спины к нему кто-то подходит. Но, почувствовав на плечах чужие руки, крупно вздрагивает и цепенеет, заслышав хрипловатый голос над самым ухом. — Доброе утро. Не замерз? Сегодня довольно прохладно. Феликс медленно опускает взгляд и видит, что ему на плечи накинули серую кофту, усыпанную рисунками мелких голубых цветочков. Глупо похлопав глазами, он резко вскидывает голову, решив, что это ему просто мерещится или снится. Но его ошарашенный взгляд ловит довольно реальный одноглазый черт. Лицо Хенджина венчает слабая улыбка, а глаза как-то нервно бегают по пространству. — Я тебе тут взял… Очередь огромная — видно, весь Эдгемор сегодня на завтрак пришел. Хван ставит рядом с тарелкой Феликса упакованные в полиэтиленовую пленку сэндвичи с курицей, которые лежат на раздаче рядом с вишневыми булочками. Ликс смотрит на эти два несчастных сэндвича с таким лицом, словно это отборное дерьмо. А затем медленно поднимается из-за стола и так же медленно оборачивается к лыбящемуся Слепому. — Слушай, — тихо говорит Ли, глядя на Хвана осоловелыми глазами, — ты совсем тупой, да?.. — Почему это? — непонимающе хмурится Хенджин. — Потому что ты нихуя ни с первого, ни со второго раза не понимаешь! — рычит Феликс, привлекая внимание половины присутствующих в столовой. — Мне от тебя нахуй ничего не надо! Он сдергивает чужую кофту со своих плеч, чувствуя, как по загривку сразу же начинают бежать мурашки, а затем делает рваный шаг и замахивается. — Отъебись! От! Меня! — каждое свое слово он сопровождает хлестким ударом кофты. Ткань попадает Хенджину то по боку, то по шее. — Понимаешь?! Отъ-е-бись! — Все-все, Бантик, хватит! — пятится назад Слепой, прикрывая голову руками. — О-о-о, — наигранно удивленно тянет Феликс, снова нанося удар своеобразным хлыстом. — Бантик? А как же «де-е-етка», а? Алиен дергается, порываясь подняться, когда замечает, как сильно трясутся руки Феликса. Но Минхо хватает его за запястье и усаживает обратно, помотав головой из стороны в сторону, безмолвно советуя не вмешиваться. Такой же знак он подает Чанбину, который сидит за соседним столиком и нервно жует губы. А Ликс все продолжает лупить Хвана, который уже не пятится, а в открытую удирает от него, петляя между столиками. — Не смей меня так называть! — гонится за ним Феликс. — И вообще подходить ко мне больше не смей, скотина! В столовой стоит немая тишина, нарушаемая только воплями этих двоих. Даже повариха на раздаче замирает с занесенным половником каши над тарелкой, наблюдая за утренним концертом. Которому суждено скоро закончиться. Эта тишина — гнетущая. Потому что Феликс своими высказываниями и действиями в сторону Принца выводит из себя половину наблюдающих. — Засунь себе эти сэндвичи туда же, куда и заколки! И кофту тоже… Ай! Перед тем как бросить кофту в Хвана и заткнуться, Ликс обо что-то спотыкается и теряет равновесие. Уже приготовившись к столкновению с полом, он замечает чью-то ногу, скользнувшую под стол. Подножка. Вытянув руки, чтобы спасти голову от удара об плитку, Ликс горько усмехается. Ведь для этого гнилого общества он снова козел отпущения. Зажмурившись, Феликс уже фантомно ощущает боль, которая пронзит ладошки и суставы. Но в последний момент он чувствует, как его подхватывают крепкие руки, спасая от неприятного приземления. Хенджин, бежавший всего на шаг впереди Феликса, только услышав его вскрик, резко развернулся и рухнул на колени, чтобы успеть подхватить парня. Ликс распахивает глаза и поднимает взгляд на своего слепого спасителя. И сразу же морщится. Но Хван на него не смотрит — он прожигает ледяным взглядом что-то в стороне, и Феликс этот взгляд отслеживает. Какая-то девчонка быстро улепетывает прочь от столика, рядом с которым развалились эти двое. А на ногах у нее — аккуратные лакированные балетки, по которым Ли понимает, кто поставил ему подножку. Раздраженно хмыкнув, он поднимается на ноги и, не прилагая особых усилий, толкает Хенджина в плечо. — Спасибо. А теперь отъебись, — бросает он, не оборачиваясь, уже направившись к своему столику. Схватив сэндвичи, Феликс мрачной тенью движется к раздаче, игнорируя очередь. Растолкав парочку остолбеневших зевак, рявкает в лицо поварихе: — Не то взял. Кладет сэндвичи на столешницу и берет с нее вишневую булочку. Так же быстро он возвращается к столику, за которым сидят ошарашенные Хо и Алиен, и вручает булку чудаку. — Ты куда? — бросает ему вслед Хо, когда понимает, что друг не остается, а движется к выходу из столовой, так и не притронувшись к завтраку. — Аппетит пропал! Ребята провожают его удаляющуюся спину расстроенными взглядами, а затем Хенджин бухается за стол к брату и чудаку. Он роняет голову на сложенные руки и обреченно стонет что-то нечленораздельное. — Ну а хули ты хотел? — жмет плечами Минхо. — Что он тебя за сэндвичи сразу простит и в ножки бросится? — Да блять! — завывает Слепой. — Я ни с кем себя так не вел, вообще не знаю, что мне делать и как реагировать… — Терпи, — говорит Бин, пересаживаясь за их стол. — Проглатывай каждое оскорбление. Понимаешь же, что заслужил. — Понимаю… — А теперь нужно заслужить прощение. Хенджин пару раз кивает, а затем снова роняет голову на стол. Но долго страдать ему не дает Алиен, вынудив поднять голову своей задумчивой фразой. — Ты такой другой. — Чего? — в унисон переспрашивают и Хо, и Бин, и сам Слепой. Джисон улыбается и стреляет хитрыми глазами в Хенджина. — Ну, раньше с тобой особо разговаривать не хотелось. А сейчас… потеплел, что ли? Чанбин переглядывается с Минхо, и тот ему заговорщицки подмигивает. — Ага, я тоже заметил. Видно, солнышко согрело. Хенджин цокает и в своей излюбленной манере закатывает глаза, поднимаясь из-за стола. — Что-то у меня тоже аппетит пропал.

***

Только Феликс подумал, что во время занятий у него получится выдохнуть, как в короткий перерыв из-за угла вылез Хван и с широченной улыбкой вручил ему контейнер с едой. — Ты ведь не позавтракал… И Феликс ахуел во второй раз за это утро. Вот ведь непробиваемый. Тяжело выдохнув, Феликс понял, что кулаками этому придурку ничего не донесешь, а потому выбрал другой путь — полный игнор. Под тихие хихиканья Минхо он отбросил контейнер с едой на подоконник и вернулся в аудиторию. Но и на большом перерыве ему не дали вздохнуть спокойно. Когда они собрались с парнями за оранжереей, чтобы привычно покурить, откуда ни возьмись вылез Слепой и активно начал впаривать ему зажигалку. — Бля, походу, пора бросать курить… — прокряхтел Ликс, запихивая свою сигарету обратно в пачку и выходя из укрытия. А на обеде Хенджин вообще внаглую сел с ними за один стол, словно никто ни от кого никогда не отсаживался. И снова начал предлагать эти ебучие сэндвичи. В животе жутко урчало, пропускать еще и обед не хотелось, потому Ликс просто закатил глаза и поменялся местами с Минхо, чтобы не сидеть с этим придурком плечом к плечу. В принципе, от всех этих внезапных появлений Хвана он даже начал замечать плюсы: с каждым разом его колотит все меньше и меньше. И жуткий страх постепенно сменяется безудержным раздражением и злостью. После еды Слепой вообще удивил — буквально вырвал из рук Феликса поднос, предлагая свою помощь в уборке. Ликс снова тяжело вздохнул и поспешил удрать из столовой, чтобы Хенджин не поперся за ним хвостиком. Но тот скинул оба подноса на Чанбина и погнал вслед за Ли, прикрикивая: «Я тебя провожу! Мало ли что!» И тогда пришла уже очередь Феликса убегать и петлять, потому что он его уже конкретно начал доставать. Остальные, знатно посмеявшись с этих догонялок, добираются до общежития спокойно. А на этаже, не заметив никакой бойни, Чанбин салютует ребятам и, помолившись о том, чтобы дверь была не закрыта изнутри, идет в комнату. А вот Алиен и Хо смотрят друг на друга с глупыми улыбками и перемещаются к подоконнику. Джисон запрыгивает на него, а Минхо укладывает свои руки по обе стороны от парня и тихо прыскает, вспомнив, как в их первую встречу на территории Эдгемора он точно так же заключил Алиена в «заложники», думая, что он никогда не преодолеет такое препятствие в виде его рук. Алиен тогда оперся на его плечо и спокойненько улизнул. А сейчас ему совершенно не хочется, чтобы он куда-то убегал. И отпускать его тоже не хочется. — В-вечером все в силе? — застенчиво спрашивает Хо, пряча за волосами порозовевшие уши. — Конечно! — радостно улыбается Джисон. — Я все-все-все подготовлю! — Может, тебе все-таки чем-нибудь помочь? — Не-е-ет, это все сюрприз! Минхо умиляется и тихо смеется. — Хорошо, где встретимся? У пруда? — Не-е-ет, в этот раз не у пруда. Я тебя заберу в семь, — хихикает Алиен. — Но если буду опаздывать, то можешь спуститься и обойти общежитие. — Хорошо, — тянет Минхо и подается вперед, упираясь лбом в плечо Алиена. Все-таки его сейчас безумно не хочется отпускать. — Зайчик, — шепчет Джисон, зарываясь пальцами в его волосы на затылке, — мне нужно бежать, чтобы все успеть подготовить… — Я понимаю… — Но я так не хочу уходить. Минхо мечтательно улыбается и тычется носом в основание его шеи. А еще он понимает, что если сейчас не отпустит Алиена, то все признания и предложения прозвучат здесь и сейчас — на подоконнике у пыльного окна, без какой-либо магии момента. Хотя там, где Алиен, всегда есть волшебство. С трудом отлепившись от чудака, Минхо нехотя отходит на пару шагов назад, позволяя парню спрыгнуть на пол. И перед тем как убежать восвояси, тот быстро мажет губами по щеке Хо. Кожу обжигает словно раскаленной лавой, но не успевает Ли схватиться за место поцелуя, как Джисон уже улепетывает от него вприпрыжку, хихикая. — Вот ведь чудак, — провожает его мечтательным взглядом и глупой улыбкой. Тяжело выдохнув, Хо плетется в свою комнату, стараясь не подавать виду, какой важный вечер его ожидает. Сегодня — их официальное третье свидание. И еще на первом, когда Алиен устроил для них пикник у пруда, Минхо понял, что без чудака ему уже никак. Джисон пустил корни в его душу и прочно засел там. Осел на коже, впитался и смешался с кровью, которая каждый раз закипает, стоит ему появиться в поле зрения. Рядом с Алиеном всегда спокойно. В каком бы плохом настроении Хо ни был, он произносит одно тихое «Зайчик», которое сразу же отрезвляет и приводит в чувство. Джисон для Минхо стал воздухом. Им хочется дышать. Рядом с ним хочется жить и наслаждаться волшебством, что всюду следует за чудаком. Войдя в комнату окрыленным и донельзя довольным, Минхо сразу же напарывается мечтательным взглядом на раздраженного Феликса, который снова перерывает весь шкаф и матерится каждую секунду. — Ты чего такой? — сразу же спускается с небес на землю Хо. — А каким мне быть? — рявкает Ликс, бросая на кровать джинсы. — Этот мудак за мной до самой комнаты гнался! Я, блять, как будто марафон пробежал. — Провожал, — прыскает в кулак Минхо. — Пусть себя проводит. В дурку. Хо, прекрасно помнивший утро и побои подушкой, пытается смеяться в себя, чтобы не провоцировать и без того злого друга. Сейчас от него достается только бедному шкафу, но ему хотя бы не больно. — Куда-то собираешься? — Ага, — сухо бросает Ликс. — Думал к дурачкам наведаться, на гитаре поиграть. А то заебало все. — Оке-е-ей. — А ты? — А что я? — Ну, я тебя не зову с собой, потому что ты обычно с Алиеном под вечер пропадаешь. — А… — сразу же розовеет Минхо. — Ну да, мы сегодня тоже пойдем… гулять. Недовольную рожу Феликса разрезает хитрая улыбка. Он улавливает в интонации Хо все, что ему нужно. — Ну, хорошо вам погулять. Минхо краснеет еще больше и прячет лицо в подушке. Кажется, все-таки выдал себя с потрохами. А Феликс, потерявший интерес к другу-помидору, все продолжает ругаться со шкафом. — Что ты ищешь? — приглушенным подушкой голосом спрашивает сосед. — Кофту плюшевую. — В которой?.. — Да, в которой, — цедит сквозь зубы Феликс. — Ты же говорил, что больше никогда ее не наденешь. — Передумал. Пошел нахуй этот придурок. Еще я из-за него такие классные вещи носить не буду! Тем более это подарок мамы. Минхо коротко улыбается, радуясь тому, как же положительно влияют на Феликса его сеансы с Чаном. А потому он сползает на пол и лезет под кровать друга, выуживая ту самую мягкую кофту с ушками. Отряхнув ее от пыли, Хо протягивает вещь другу и лыбится во все двадцать восемь. Ликс виновато косится на шкаф и на несколько секунд подвисает, словно не решается взять кофту в руки. Но затем он жмурится и резко выдыхает, рывком натягивя ее себе на плечи. — Ну! Жених! — гордо улыбается Хо. — Иди ты, — смущенно, но тоже с ноткой гордости за самого себя улыбается в ответ Ликс. — Сегодня ты у нас жених. — Ой, бля, все! Иди отсюда! Феликс заходится смехом, пока Минхо старательно выпинывает его в коридор. И не успевает Ликс опомниться, как друг уже захлопывает перед ним дверь, закрываясь изнутри. — О как! — хихикает Ли и поправляет только что найденную кофту. Попялившись на собственную дверь, он пожимает плечами и идет в левое крыло. Сейчас он расслабится, поиграв на гитаре Сынмина, а потом поделится своими проблемами и переживаниями. А там, может быть, и Ян расскажет про самоистязание, которым, судя по шрамам, занимается давно. Но не успевает он пройти дальше соседней двери, как его окликают. — О! Ба… Феликс! Ты куда? Давай провожу! Ликс медленно оборачивается на этот гребаный доброжелательный тон, пугая прохожих студентов своими широко распахнутыми глазами. А Хенджин, заметив, что на него обратили внимание, чуть ли не вприпрыжку мчит к Феликсу, приближаясь со скоростью урагана. Ликс сначала начинает медленно пятиться, а затем резко разворачивается и дает такого деру, что в этот момент ему бы позавидовали многие легкоатлеты. — Ну Феликс! — вопит Хенджин и тоже переходит на полноценный бег. — Да отвали ты от меня! — орет Феликс, не оборачиваясь, на ходу продумывая свои дальнейшие действия. Если он добежит до комнаты младших, то Слепой точно начнет долбиться в дверь и доберется до него. Значит — вниз! Быстро свернув, Ликс скачет через две ступеньки, крепко держась за перила. А дальше — на улицу. Там у него будет больше шансов сбежать или скрыться от этого ненормального! Но только он оказывается на площадке второго этажа, как длинноногий Хван, не отстающий ни на шаг, хватается за перила и перемахивает через них, оказываясь перед Ликсом и отрезая ему путь к первому этажу. — Попался, — беззлобно, с добродушной улыбкой говорит Слепой. — Сука! — рычит Феликс и рывком разворачивается, заворачивая на второй этаж. Он бежит в сторону кухни и душевых, совсем не понимая, куда ему деться. На секунду в голове проскакивает воспоминание: как Хо спасался от своего задиры-преследователя. Может, и ему залезть на окно и пригрозить, что он спрыгнет, если Хван посмеет приблизиться? Не будет же Слепой его толкать?.. А вдруг… Мрачная мысль озаряется идеей. За кухонным окном ведь пожарная лестница! Если он успеет перелезть на нее, то отрыв у него в кармане, а там и до спасительного побега недалеко! Зарядившись своей идеей, Феликс припускает к кухне, пробегая мимо душевых. А когда гарнитур и окно оказываются на расстоянии вытянутой руки, он отталкивается от пола, собираясь запрыгнуть на столешницу. Но его, казалось бы, прекрасный план рушится, а дыхание — сбивается к чертям, потому что чужие сильные руки перехватывают его прямо в полете. А затем Феликс даже не успевает ойкнуть, как его закидывают на плечо и куда-то быстро уносят. — Пусти! — сквозь кашель хрипит Ликс, колотя кулаками по спине Хвана, а коленями по груди. — Не пущу, — спокойно отвечает Хенджин, занося его в какое-то помещение. — Отъебись от меня! — Не отъебусь. — Слепой! — рявкает Ли, надеясь задеть его этим. В ответ — тишина, которую нарушает тихий щелчок замка. И только после этого Хенджин опускает Феликса на пол, прислоняясь спиной к уже закрытой двери женской душевой. Ликс рвано оглядывается по сторонам, но не замечает чьих-либо вещей в темной раздевалке. А Хван растягивает губы в виноватой улыбке и тихо выдыхает. — Ну а теперь давай наконец-то поговорим… Сердце в груди заходится в бешеном ритме, глаза бегают по пространству, а дыхание все никак не хочет восстанавливаться. Феликс еще раз осматривается, ищет пути отступления, которых на деле-то и нет, а затем резко переводит испуганные глаза на своего недопохитителя. — Выпусти меня! — голос предательски срывается, выдавая страх. — Не выпущу, Феликс. Пока мы с тобой не поговорим. — Ты совсем больной?! Я не буду с тобой ни о чем разговаривать! — Значит, мы будем сидеть здесь до вечера. В почти кромешной темноте Феликс едва разглядывает, как Хенджин демонстративно сползает по двери и садится на пол, складывая руки на груди. К страху добавляется злость. Ликс стискивает кулаки, на всякий случай готовясь обороняться. Какая-то, блять, несчастливая эта кофта! Надо будет запихать ее под кровать поглубже, а лучше и вовсе сжечь, когда он отсюда выберется. Если выберется. — Сука, если ты меня сейчас не выпустишь, Чан узнает обо всем, и тебе явно не поздоровится! В лучшем случае будешь унитазы драить, а в худшем — предстанешь перед комиссией и вылетишь отсюда! Чем дольше ты меня здесь продержишь, тем хуже будет мой рассказ, а следственно и твое наказание! Хенджин тихо хмыкает и поднимается на ноги. Он медленно надвигается на Феликса, вынуждая того вжаться в холодную стену. — Можешь наговорить хоть на мое отчисление, — подавленно шепчет Хван. — Только… Давай сначала поговорим. Нормально поговорим. Феликс весь сжимается, когда чувствует, как чужие пальцы касаются его лба и заправляют прядь волос за ухо. Хенджин стоит практически вплотную к нему, из-за чего сердцебиение только набирает свои обороты. — Отойди от меня… — так же тихо дрожащим голосом говорит Феликс, жмуря привыкшие к темноте глаза. Но Слепой не двигается с места, а наоборот, словно сокращает последние сантиметры между их телами, вытесняя воздух и расстояние. И Феликс не выдерживает. Он закусывает трясущуюся губу и наотмашь бьет Хенджина по лицу. Кулак попадает куда-то в скулу, а с пухлых губ слетает болезненный стон. — Я сказал — отойди от меня! Как мне, блять, с тобой разговаривать, если я тебя боюсь?! Отшатнувшийся Хенджин вскидывает голову и делает еще один шаг назад. А Феликс, голос которого сорвался на надломленный крик, оседает на пол и закрывает лицо руками, пряча предательские слезы. — Боишься? — неверяще переспрашивает Хван. — Боюсь, блять! Я. Тебя. Боюсь! — всхлипывает Феликс, неспециально четко разделяя слова. Хенджин пятится, словно эти слова кольнули его сильнее, чем очередной жалящий удар. За грудью разливается что-то горячее, нещадно выжигая диафрагму, а все внутренности сворачиваются в тугой узел. Он упирается лопатками в стену и тоже садится на пол напротив Ликса. С трудом проглотив вставший в горле ком, он прокашливается, пытаясь придать голосу твердости, но тот все равно выдает всю его тревогу и переживание. — Бантик… Если не хочешь говорить, то прошу… Просто выслушай меня. В ответ — отчаянный сдавленный всхлип, от которого у Хенджина просто сердце разрывается. Лучше бы Феликс продолжил его бить, лучше бы оскорблял… чем плакал. Глубоко вдохнув, Хенджин прикрывает глаза. Все же Ликс не сказал «нет», а это значит, что он готов его выслушать. Только вот у Слепого в голове снова каша. Вязкая и противная, которая совсем не дает проклюнуться нормальным мыслям. — Поверь, — выдыхает Хван, говоря не головой, а сердцем, — я не знаю, что на меня тогда нашло… Я не хотел сделать тебе больно. Не хотел кричать вслед проклятия… Просто все вышло так, как я привык. Но… этим себя не оправдываю. Да, я последний мудак. Да, заслужил все эти слова и удары в свой адрес. Но я правда хочу все исправить, Бантик… Только не знаю как. Поэтому и веду себя как придурок. Навязываюсь, бегаю за тобой. Просто… Феликс, п-пожалуйста, скажи, как мне искупить свою вину. Хенджин задерживает дыхание, страшась прослушать ответ. Но в этой звенящей тишине слышны даже шорохи. Он впервые говорил что-то такое. Он выдал все как на духу и даже не ожидал, что после этого станет настолько легче. С плеч словно свалилась целая гора, но переживание, плотно засевшее в груди, никуда не исчезло. Спустя долгих нескольких минут молчания Слепой слышит очередной всхлип и горькую усмешку. Феликс шмыгает носом и поднимает голову, глядя прямо ему в глаза. Даже в этой темноте янтарь горит ярче звезд, а жалит сильнее огня. — Что сделать, говоришь? — безэмоционально шепчет Ликс. Он снова тихо хмыкает и отчаянно цедит сквозь плотно сжатые зубы. — Сдох-ни. На мертвых обиду не держат. И снова тишина, в которой Хенджин слышит оглушительный треск. Словно внутри него что-то разбилось на части, оборвалось и с грохотом обрушилось. Он задыхается, чувствуя, как жар из груди распространяется по всему телу, а к глазам подкатывают жгучие слезы. — Б-бантик… Его тон отрезвляет. Бьет по воспаленному мозгу, как молот по наковальне. И Феликс осознает, что только что ляпнул. Что бросил не подумав. Хенджин говорил искренне. А Феликсом руководила обида. И он явно переборщил, ведь на самом деле ему он смерти не желает. Скорчившись от собственных ядовитых слов, как от пощечины, Феликс мотает головой из стороны в сторону, словно хочет сбросить ошметки грязи, и медленно поднимается на ноги. — Черт… Я этого не хочу и не должен был так говорить. Прости… И снова замирает, не сделав и шагу к выходу. Не сделав и шагу к Хенджину. Слезы с новой силой начинают течь по щекам, затекая за воротник плюшевой кофты. Он тихо, но надрывно смеется, судорожно утирая пальцами лицо. — Су-у-ука… Да даже сейчас это я извиняюсь! А ты за все это время ни разу не сказал простого «прости»! О каких разговорах тогда вообще может идти речь?! Душная темная комната давит и на голову, и на грудь. Феликс больше не собирается здесь оставаться. Он все выслушал и все сказал, даже то, чего искренне не желал. Сдавленно всхлипнув, он рывком бросается к двери, возле которой сидит оцепеневший Хенджин. Но когда тот слышит, как щелкает замок, — вскакивает на ноги и оборачивается к Феликсу. Ли открывает дверь, пропуская в раздевалку полоску света, падающую прямиком на Хвана. Он уже заносит ногу, чтобы сделать первый шаг в коридор — первый шаг прочь — как его останавливает тихое, дрожащее: — Б-бантик. И что-то в глубине души заставляет его замереть. Вынуждает остановиться, повернуть голову и ослепить Хенджина своими янтарными глазами, в которых плещутся боль и отчаяние. Но в следующее мгновение в янтаре начинает отражаться шок. Хван падает на колени и склоняет голову, и Феликсу кажется, что в этой полоске света блеснула кристально чистая слеза. — Прошу… п-прости меня.

***

Минхо, отсчитывая до семи секунды, успел прибрать за Феликсом беспорядок, который он устроил, поваляться на кровати, подбирая нужные слова, и спереть у Ликса красивую рубашку. А что? Он сам ему сказал, что может брать из вещей то, что пожелает! Еще сказал, что в прикидах Минхо — только на свидание к платяной моли. А Минхо-то идет на свидание не к моли, а к Джисону! К тому, кто занимал почетное место в его памяти еще со времен детского дома. К чудаку. К конфетному мальчику. К Алиену. И сегодня Минхо хотел выглядеть особенно хорошо. Потому что и свидание — особенное. Облачившись в свои черные джинсы и серую атласную рубашку Ликса, он присаживается на край кровати и гипнотизирует настенные часы. Минутная стрелка показывает без пяти семь, а это значит, что Алиен примчит к нему с минуты на минуту. И от этого ожидания сводит пальцы. А еще больше начинает сводить, когда Джисон не появляется ни через пять, ни через десять, ни даже через пятнадцать минут. Бросив на часы скептический взгляд, Хо решает спуститься к месту встречи. Он практически скатывается по ступенькам, не в силах сдержать своего желания поскорее увидеть Алиена. А еще интереса. Что же такого ему приготовил парень? Вылетев на улицу, он вдыхает отрезвляющий прохладный воздух и с мечтательной улыбкой обходит общежитие. Встав под окнами, он в нетерпении перекатывается с пятки на носок, переняв эту привычку у чудака. По прошествии еще пяти минут он начинает прыгать, жалея, что не стащил у Ликса еще и укороченный пиджак, а выперся в одной рубашке, когда на улице заметно похолодало. Еще через десять — начинает нервничать, потому что Джисон уже прилично задерживается, хотя обычно не заставлял его ждать. Он выуживает из кармана пачку сигарет и поджигает одну, продолжая прыгать на месте. Через пятнадцать — поджигает уже третью, потому что Алиена все еще нет. Он ждет его уже битый час, но за общежитием никто так и не появляется. Зато за грудью начинает зарождаться тревога. Она клокочет внутри и вынуждает Минхо сорваться с места и побежать на поиски. Первым делом он мчит к их пруду. Может, Алиен просто бросил пыль в глаза и приготовил сюрприз именно там? Но на берегу пруда — пустота. И Минхо уже чувствует, что что-то не так. На ходу поджигая четвертую сигарету, Ли бросается обратно к общежитию. Может, у Джисона что-то стряслось, и он вынужденно вернулся в комнату? Или его запер сосед? Или он просто забыл про Хо? Да что угодно! Лишь бы с ним все было в порядке! Минхо за рекордное время добегает от пруда до общежития, задыхаясь от выкуренной на бегу сигареты. Взлетев по ступенькам, он без стука дергает ручку двери двести двадцать второй комнаты и кубарем вваливается внутрь. Но на кровати под цветастым полотном никого нет… Зато… — Где… он?.. — Не знаю, — грубо отвечает перепуганный сосед. — Он только переодеться после обеда зашел, и все. — Бля-я-я, — обреченно стонет Хо и выходит из комнаты, громко хлопнув дверью. Он пытается успокоить самого себя. Мысленно проговаривает, что с Алиеном все в порядке, и бредет в сторону своей комнаты, собираясь надеть что-то потеплее, а заодно отдышаться, чтобы подойти к делу поисков более подготовленным. Выуживая из кармана ключи, он не замечает ничего вокруг, продумывая, в какое место пойдет дальше. Где бы мог быть Алиен? Вставив ключ, он пытается его провернуть, но тот не поддается. Минхо на мгновение пугается, а затем вспоминает, что, выбегая на радостях, не закрыл дверь. Рывком распахнув ее, он замирает. На полу у его кровати кто-то сидит, поджав колени к груди и опустив на них голову. По телосложению — парень. На нем черные спортивные штаны и темно-серая объемная толстовка, капюшон которой натянут на голову. Минхо нервно прокашливается, привлекая внимание. И парень сразу же отзывается, медленно отнимая лицо от колен. А лицо это — заплаканное и раскрасневшееся. — Алиен? Хо срывается с места, захлопнув дверь, и падает перед ним на колени. Он судорожно обхватывает чужие щеки ладонями, утирая большими пальцами дорожки слез, и заглядывает в глаза. В вечно задорных, блестящих зрачках — пустота. Этот незнакомый взгляд Джисона пугает и убивает. А еще пугает одежда. Совершенно простая и невзрачная, абсолютно неподходящая такому яркому чудаку. — Алиен, что случилось? Где ты был? Собственный голос дрожит, и он боится услышать чужой. Джисон поджимает трясущиеся искусанные губы и мотает головой. — Что? Алиен, скажи, что произошло…. Парень горько улыбается и мягко убирает руки Зайчика со своего лица. А затем хватается за капюшон кофты, снимая ее. И то, что видит Минхо, кажется ему до боли знакомым. Алиен рвано всхлипывает и закрывает лицо ладонями. Под кофтой у Джисона нет футболки. А на медной, загорелой коже горят яркие отметины. На талии — следы от пальцев и полумесяцев ногтей, а на шее — бордовые бутоны засосов, распустивших свои отвратительные лепестки. Сердце Хо учащает свой темп и обливается кровавыми слезами. Он притягивает полуобнаженного Алиена к себе, укачивая в своих объятиях, и трепетно гладит по спутанным волосам. — К-кто?.. Голос дрожит, а по щекам тоже начинают бежать крупные слезы. Алиен отчаянно цепляется за его плечи, надрывно рыдая в плечо. «Кто?» Алиен еще не ответил, но Хо уже ненавидит этого человека. Кто посмел тронуть его? Того, кто практически вступил с ним в отношения. Того, кого Минхо искренне полюбил. Они хотели начать все правильно, и до этого оставалось сделать один шаг. Но им помешали. И Минхо обязательно смешает эту мразь с землей. — Алиен… Скажи мне — кто? — шепчет, пытаясь не выдавать дрожь в голосе. — Со в-вступительной в-вечеринки… Од-дин из тех, от-т кого т-ты меня спас… — захлебываясь рыданиями, не своим голосом отвечает Джисон. — Какой? — Ш-шатен… Минхо шумно втягивает носом воздух и утирает свои щеки. Мягко отодвинув от себя Джисона, он подхватывает его под мышки и усаживает на кровать. Быстро вытащив из шкафа свою синюю кофту, в которой нет необходимости из-за наличия джисоновой, все же натягивает ее на чужие плечи и укутывает в одеяло. А затем приглаживает растрепанные волосы и нежно целует парня в лоб. И еще — в щеку. И в другую. Щеки Алиена мокрые от слез, но он ластится, подставляя лицо его губам. — Все будет хорошо, — ласково шепчет он, стараясь улыбнуться. — Я скоро вернусь. Джисон слабо кивает и получает совсем короткий, но такой нежный поцелуй в самый кончик носа. И после этого Минхо выходит из комнаты. Осторожно, чтобы не пугать Джисона, прикрыв дверь, он бегом направляется в левое крыло, не замечая поднимающихся по лестнице зареванных Хенджина и Феликса. Он знает комнату этого наркомана и уж точно не будет стучаться. Если дверь не открыта, Хо к чертям снесет ее с петель. Дернув ручку, Минхо злорадно улыбается, потому что та легко поддается, и врывается в чужую комнату. Там на кровати сидит единственный хозяин. — Урод! — рычит Минхо на весь этаж и на бегу заносит ногу для удара. Обдолбанный, ничего не понимающий бугай переводит туманный взгляд на незванного гостя и тут же получает подошвой кроссовка в лицо. Кровь из разбитого носа брызгает в стороны, пачкая обувь Хо. Но ему этого мало. Ли хватает застонавшего дезориентированного парня за волосы и начинает наносить непрерывную серию ударов по лицу, превращая его в кровавое месиво. — Уебище! — вопит Хо, сопровождая подобными выкриками каждый свой удар. — Минхо! — кричит кто-то, но он не разбирает голоса, оглушенный собственной яростью. — Прекрати! Что ты делаешь?! Его подхватывают под руки и оттаскивают в коридор. — Отпусти! Я убью его! Я убью эту мразь! Перед Минхо вырастает Феликс. Он вскидывает руки, пытаясь его успокоить. — Тише-тише… Что происходит, Хош? Ликс рвано оборачивается на хозяина комнаты, который валится на пол и болезненно стонет, хватаясь за окровавленное лицо. — Я убью его! — надрывается Минхо, пытаясь вырваться из чужой крепкой хватки. — Успокойся! — рявкает ему на ухо Хенджин. — Уводи его, — говорит Ликс. Хван кивает и скручивает вырывающегося Хо, подталкивая в сторону правого крыла, но тут же замирает, понимая, что на эти крики снова сбежался весь этаж.