Oblivion

Попав в комнату двух Ли, парни замирают на пороге, катая челюсти по полу. Они шли сюда ни свет ни заря, заранее настраиваясь на депрессивную ноту, а все оказалось куда лучше, чем они ожидали. Ликс честно думал, что Джисон будет лежать на кровати еле дыша, как это было и с ним, а тут… Только он открыл дверь, как их оглушил заливистый смех чудака. Он седлал бедра Минхо и безжалостно щекотал, пока тот пытался сбросить его с себя. Ликс переглядывается с такими же ошалевшими младшими и громко прочищает горло, привлекая внимание. Алиен резко оборачивается, а затем расслабляется, расплываясь в добродушной улыбке. — Привет! — Приве-ет, — тянет Ликс, вскидывая брови. — Доброе утро, — выглядывает из-за Джисона Минхо. Он якобы незаметно оглаживает бедра Алиена и мягко надавливает, чтобы тот с него слез. — Вы чего так рано? — Да мы не спали, — отвечает Чонин, смущенно почесывая затылок. — А… Мы тоже. — А что это вы делали? — ехидно улыбается Сынмин, отмирая первым. Он плюхается на кровать Феликса и лукаво пялится на двух порозовевших друзей. — Разговаривали. — М-м-м, — тянет Ким. — Ну хватит тебе, — строго говорит ему Ликс и подходит к кровати Хо. Робко присев рядом с Алиеном, он опускает голову ему на плечо. — Ты как? Джисон опирается щекой на его макушку и слабо улыбается. — Теперь все хорошо. Ликс тяжело выдыхает и резко отстраняется, бросаясь на Алиена. Не рассчитав, валит его на кровать, обив плечи руками. — Мне так жаль… — Ну-ну, дружочек, — сдавленно хихикает Джисон и похлопывает Ликса по спине. Так, словно это он его успокаивает и пытается подбодрить, а не наоборот. — Все не так уж и плохо. Ликс отнимает голову от его груди и вскидывает личико, на котором отражается тотальное непонимание. В смысле не так уж и плохо?.. А Джисон запрокидывает голову назад и глядит на Минхо, который пожимает плечами и неопределенно дергает головой, мол: «Как хочешь». И Алиен приподнимается, чтобы сесть и рассказать о произошедшем друзьям. Но только он садится, как на его живот ложится рука и резко тянет назад, выдергивая из объятий Феликса. Джисон впечатывается спиной в грудь Минхо и не может сдержать смущенной улыбки, когда Хо полноценно обнимает, крепко прижимая к себе, и укладывает подбородок на его плечо. Не успевает Ликс в очередной раз обменяться изумленными взглядами с младшими, как Алиен начинает вываливать на них сухие факты о вчерашнем вечере. И после выслушанного Феликс не знает, что ему делать: радоваться или плакать. Ведь с одной стороны, как такового факта изнасилования не было, из-за чего у всех с плеч свалился огромный валун. Но с другой… этот гребаный наркоман прижал Джисона к стене, ограничив в движении, и нагло домогался. Алиен от страха и сам не мог пошевелиться, однако, когда чужие омерзительные пальцы пробрались ему в трусы, инстинкт самосохранения начал работать как надо. Врезав мудаку по яйцам, Джисон смог вырваться и сбежать от куда более жутких травм и последствий. — Это все равно пиздец… — лепечет Чонин, закрывая лицо ладонями. — Не поспоришь, — соглашается Хо и утыкается лбом в плечо Алиена. А тот лишь хихикает, разбавляя вновь омрачившуюся атмосферу. — Ну вы чего? Сейчас со мной все правда в порядке! Феликс смотрит на чудака с восхищением. Ведь, пережив подобное, он только и делал, что лежал на кровати трупом. Алиен оказался сильнее… Или это все благодаря Минхо. Ведь от цепкого взгляда Феликса не ускользает то, как Хо тихонько поглаживает его бедра и все крепче прижимает к себе. Сердце отчего-то наполняется теплом, а на губах появляется дурацкая улыбка. Ликс протягивает руку и сжимает плечо Алиена, чуть не задев при этом нос Минхо, и ласково шепчет, обращаясь к чудаку, но на деле к ним обоим: — Я рад, что все хорошо.

***

Выходной выдался до одури ленивым. Ребята не понимали: то ли это из-за бессонной ночи, то ли из-за погоды, которая весь день пасмурная и неприветливая. Они развалились на кроватях двух Ли и молча втыкали в телефоны. На памяти Феликса это первый день в Эдгеморе, когда Минхо так долго не выпускал свой гаджет из рук. Периодически в тишине проскальзывали предложения что-нибудь поделать. Спуститься в общую и поиграть в настолки, посмотреть фильм, сбегать до комнаты младших и притащить гитару, пройтись по территории… Но каждое такое предложение быстро отвергалось по одной простой причине — лень. В какой-то момент Алиен резко откидывает свой телефон и недовольно ерзает головой на плече Хо. Минхо на это практически никак не реагирует, только осторожно перебирает пальцами пряди на его затылке. А вот Ликс вопросительно косится на чудака и, кажется, становится его жертвой для развлечений. — А у тебя много игр на телефоне? — с хитрющей улыбкой ловит взгляд Феликса Джисон. Этот вопрос напоминает Феликсу о давних временах, когда к маме приходили подруги и приводили своих спиногрызов, что были на порядок младше Ли. И пока женщины спокойно себе отдыхали на кухне, перемывая кости мужьям под бокальчик вина, дети ломились в комнату Ликса, а затем своими сопливыми ручонками тянулись к его телефону и умоляли дать поиграть во что-нибудь. Проведя параллель, Ликс умиляется и сворачивает игру про гонки, показывая Джисону домашний экран телефона, который пестрил разнообразными иконками игр. — Давай поменяемся! Мне мои надоели, а интернет совсем не ловит! Феликс усмехается и без лишних вопросов протягивает Джисону свой телефон. И выпадает из реальности на следующий час, потому что находит в чужом гаджете безумно увлекательную игру-симулятор. Он становится шеф-поваром в пиццерии и готовит пиццы с разными начинками на скорость, так как за долгое ожидание клиенты начинают злиться. Периодически матерится, когда клиенты возвращают деньги, чем вызывает смех на соседней кровати. Удивляется, когда одной из новых начинок становятся баклажаны. И даже пускает слюну, потому что из-за этого симулятора начинает урчать голодный желудок — на завтрак им тоже было лень идти. Ликс уже потерял счет времени, потому что его пиццерия начала активно развиваться. И чухнул он только тогда, когда экран телефона резко погас. — Э! — возмущается несостоявшийся шеф-повар и начинает агрессивно жать кнопку блокировки. — Алле! Сука… Подорвавшись с кровати Хо, он бросается к своей и хватается за зарядку, но какого-то хрена провод не вставляется в разъем. Раздраженно перевернув телефон, он смотрит на гнездо и не понимает, почему вместо его айфоновского разъема видит андроидовский. — А… Бля, Алиен, дай зарядку, пожалуйста, у тебя телефон… — Феликс оборачивается и не видит на кровати Хо никакого Джисона, — …сел. Минхо переводит на него насмешливый взгляд, а Чонин и Сынмин начинают в открытую хихикать. — Он минут десять уже как ушел, — прыскает Минхо. — Давай в реальность возвращайся. — Бля-я-я-я, я только новый ингредиент получил, — обреченно стонет Ликс, а затем резко бросается к Минхо. — Где мой телефон?! Я ща на свой скачаю! — Не скачаешь, — хмыкает сосед и поднимает свой телефон, тыча пальцем в верх экрана, — инет совсем не ловит. К тому же Алиен его, кажись, с собой забрал. Феликс со стоном садится на постель и надувает губы, скрещивая руки на груди. — А ты, оказывается, тот еще задрот, — хмыкает Сынмин. — Вообще-то вы сами в телефонах зависали! — Мы посидели в них минут пятнадцать и все то время, что ты играл, разговаривали. — Игра просто интересная… — Это мы уже поняли, — усмехнулся Чонин. Немного посидев надутым и обиженным на жизнь, Ликс все же присоединяется к диалогу друзей. Они лениво обсуждают будущие совместные занятия и кроют благими матами преподавательницу теории музыки. Они перемывают ей кости вплоть до момента, пока к ним не возвращается Джисон. И с его появлением все окончательно расслабляются и облегченно выдыхают. Смотреть на обычно одетого Алиена было некомфортно — словно все-таки что-то не так. А сейчас перед ними предстает привычный чудак в образе Наны Осаки. И этот образ ему безумно подходит, а дополняет его гитара Сынмина, которую он держал в руке. Все сразу же ободряются. Сынмин и Чонин — потому что гитара попадает в руки хозяина. Ликс — потому что Алиен принес зарядку для своего телефона. А Минхо просто рад, что Джисон вернулся. Он раскидывает руки, предлагая парню юркнуть в его объятия и продолжить валяться без дела. И Джисон тут же принимает его предложение, запрыгивая на кровать. — А, дружочек, держи, — говорит чудак и выуживает из кармана брюк телефон. — По привычке с собой забрал. — Да меня сейчас твой больше интересует, — прыскает Ликс, поставив чужой гаджет на зарядку. — Он задрот, что ль? — шепчет Алиен Зайчику, а тот поджимает губы и неопределенно дергает головой. — Кстати, дружочек, я тебе там свой номер в контакты вбил. Ликс лезет в контактную книжку и видит новый номер, записанный простым «Алиен» с кучей разных смайликов. Там есть и инопланетянин, и звезды, и сердечки, и фейерверки, и мишка, и бабочка, и даже жар-птица… Феликс прыскает, умиляясь. Заметив, что экран телефона Джисона загорелся, он кидает ему дозвон. — Запиши мой тоже. — И наши запишите, чтоб по выходным хотя бы не искали друг друга по всему Эдгемору, — улыбается Йена и протягивает свой телефон Ликсу, чтобы забрать его. Через пару минут в контактах Феликса появляются новые номера: «Йени», «Мин» и «Хо». Ко всем Феликс добавляет смайлики и улыбается как дурак. А потом Минхо забирает его телефон и вписывает еще один номер — «Бинни». — Эм… номер Слепого тебе нужен? — учтиво спрашивает сосед, следя за реакцией. Ликс теряет свою улыбку и переводит задумчивый взгляд на окно. — Ладно, не буду… — Запиши, — перебивает Хо Феликс. — Пусть будет. На всякий случай. Тяжело вздохнув, Минхо вбивает еще один номер и возвращает телефон хозяину. Тот долго смотрит на контакт «Слепой», а затем блокирует экран, так и не решившись добавить ни одного смайлика. Несмотря на то что у них появилось развлечение в виде гитары, парни все равно проводили день как почетные и образцовые лентяи. Спев пару песен, все снова откисли. Сынмин вяло перебирает струны, пялясь в потолок. Чонина уже как минут тридцать сморил сон. Чудак и Хо о чем-то шепчутся, постоянно хихикая, а Феликс снова погряз в симуляторе пиццерии. Поначалу Минхо еще как-то пытался отобрать у Ликса телефон, но потом смирился и абстрагировался от друзей, посвятив все свое внимание Алиену. По прошествии еще часа Чонин хрюкнул во сне и разлепил глаза. — Мы на обед пойдем? — Есть хочется, но мне лень… — отвечает Сынмин, который и сам уже начинает засыпать, обнимая свою гитару. — Мне тоже, — отзывается Алиен. — Я и так до вашей комнаты за гитарой сходил. — Может, кто-то сходит и заберет наши порции? Поедим тут, — предлагает Минхо. — Звучит как ахуенная идея, — зевает Ким. — Но я не пойду. Со всех сторон резко слышится «Я тоже!», а Феликс и вовсе их не слушает, щедро накидывая начинку в пиццу для милого бомжа. — Пусть Феликс идет. — Че?! — вскидывает он голову, пока его пицца проходит через печь. — Заебал, — закатывает глаза Хо и выхватывает у него телефон Джисона. — Иди в столовую, принеси нам ням-ням. — Э! Почему я?! — Хватит в телефоне сидеть, сделай доброе дело. Ликс оглядывается и ловит на себе четыре пары голодных глаз. — Хотя бы пиццу бомжу отдай… Минхо снова закатывает глаза, тыкает в экран телефона и бросает в друга подушку. — Отдал, иди уже! Скатившись с кровати, Феликс лениво натягивает на себя вещи и выползает в коридор снова обиженным и надутым. Спускаясь по лестнице, он корчит недовольную рожицу и бубнит себе под нос что-то про игры и охреневших друзей. Но только он ступает на лестничную площадку второго этажа, как его словно током прошибает. Распахнув глаза, он останавливается и шумно втягивает воздух носом. На губах расплывается блаженная улыбка, а тело наполняется зарядом бодрости и энергии. Разом забыв, ради чего вообще покинул комнату, Ликс резко сворачивает на второй этаж и чуть ли не галопом несется в сторону кухни. Тот аромат, который он услышал, сбил его с толку. Ведь этот божественный запах он и не рассчитывал почувствовать до окончания учебы. Тяжело дыша, он залетает на кухню голодным зверем и вертит глазами во все стороны. Посчитав, что готовит кто-то из девчонок, он роняет челюсть на пол, когда видит такого же удивленного Хенджина, прижавшегося спиной к гарнитуру. — Т-ты чего это тут делаешь? — неловко улыбается Хван, отряхивая футболку от муки. — А ты? — скептически щурится Феликс, хищно подбираясь ближе. — Я — ничего. — Вот и я ничего. Наплевав на присутствие Хенджина, он проходит к плите и уже опускается на корточки, чтобы заглянуть в духовку, но Слепой резко загораживает ее собой. Феликс вскидывает недовольное лицо и щурится, озаряя Хвана подозрительным взглядом. — Ты умеешь готовить? Глаза Хенджина начинают бегать по пространству, пока он пытается придумать ответ. — Отойди, — не дожидаясь, командует Ликс и упирается рукой в его бедро. — Слушай, Бантик, а давай ты попозже зайдешь? — Слушай, козел, а давай ты съебешься? — Почему это я козел? — изумленно вскидывает брови Хван, не давая себя отодвинуть. Феликс тяжело вдыхает и поднимается на ноги. Он скрещивает руки на груди и исподлобья смотрит на Слепого. — А кто ты? — Хенджин. — Не, козел тебе больше подходит. Выплюнув это, Феликс резко толкает его в плечо, из-за чего не ожидавший этого парень отшатывается. И только Ликс снова осаживается на корточки и тянет свои ручки к духовке, как его резко сбивают с ног и придавливают сверху. Подняв опешившие глаза на Хвана, развалившегося на нем, он тупо открывает и закрывает рот, не зная, что сказать, от парализовавшего его шока. — Еще не готово… — бормочет Хенджин, отводя глаза в сторону. Ликс лежит не шевелясь и во все глаза пялится на Слепого. Чувствует, как спину колют мелкие соринки и уже представляет, какой пыльной будет его светлая кофта, как только он поднимется. А еще чувствует, как предательское сердце начинает биться быстрее, стоит ему заметить едва проступивший румянец на чужих щеках. — Т-там… яблочный штрудель? — шепчет Ли, опаляя дыханием лицо Хвана, из-за чего тот только больше смущается и краснеет. — Сюрприз, — глупо улыбается Слепой, возвращая свои глаза к Ликсу. И стоит их взглядам пересечься, как Феликс зависает. Он вглядывается в разные глаза и совершенно их не узнает. Где те холод и лед? Почему в черной мгле и серебре отражается тепло? Разве умеют эти глаза смотреть так? — Это для меня?.. — Для кого же еще? — выдыхает Хван, застенчиво кусая губы. — А… как ты узнал? Хенджин прикрывает веки, но все же сдается и выдает чистую правду. — Твоя мама сказала. — Моя ма… Феликс распахивает глаза еще шире, а затем осекается. Только возникшая мысль — «откуда у него номер?» — развеивается догадкой, в которой он уверен почти на все сто. Все-таки Минхо оказался прав: нужно было поменьше сидеть в чужом телефоне и следить за своим. — Алиен? — вопрос звучит как утверждение, и Хенджин его подтверждает, обреченно кивнув. — Алиен. — Вот же… — Не злись на него, это все я. Мне просто хотелось тебя удивить… Сам бы ты мне не сказал, что любишь, а мама знает тебя лучше всех. Вот и попросил Алиена мне помочь… Глядя на такое раздосадованное лицо и слушая поникший тон вечно надменного Слепого, Феликс не сдерживается, тихо прыская. — Удивил. — Правда? — глаза Хенджина загораются какой-то детской радостью, которая только больше смешит. — Правда-правда. Все, слезь с меня. — Не слезу. Ты убежишь, — резко надувает губы Хван. — Не убегу. — Обещаешь? — Блять, сказал, что не убегу — значит, не убегу. Не беси. Ликс шлепает Хенджина ладошкой по плечу, и тот спешно поднимается на ноги и протягивает руку Феликсу, чтобы помочь встать. Ли несколько секунд смотрит на раскрытую ладонь и медленно протягивает свою. Все еще с толикой опаски. Хенджин крепко обхватывает его маленькую ладошку и тянет на себя, поднимая с пола. Сразу отпускает, как только Феликс выпрямляется, и отходит на пару шагов, чтобы тому было комфортнее. Ликс наливает себе воды и запрыгивает на гарнитур, не сводя глаз с какого-то нервного и смущенного Хвана. Он после той ситуации в принципе ведет себя не так, как обычно, но сегодня ему действительно удалось удивить Феликса — связался с его мамой, чтобы узнать, что он любит, и устроить небольшой сюрприз. Тихо хмыкнув своим мыслям, Ли склоняет голову вбок и щурится. — Мне вот что интересно… Как бы ты мне его преподнес, если бы я сейчас тут не оказался? Хенджин мельком заглядывает в духовку, затем закрывает ее и начинает заламывать пальцы. — Ну… Мы с Чанбином после обеда хотели заглянуть к вам и проведать Алиена, а потом я бы предложил тебе пройтись… Завел бы в одно место, где тебя бы и ждал этот сюрприз. — И ты думаешь, что я бы спокойно с тобой пошел? Хенджин осекается и опускает взгляд в пол. А Феликс снова усмехается. — Ладно. Приходи часам к шести, поговорим, — он спрыгивает с гарнитура и видит, как в глазах Хенджина снова зарождается детская радость. — Не обольщайся. Я просто хочу штрудель.

***

Вернувшись в комнату, Феликс застает парней, рассевшихся на полу. Они активно уплетают свой обед из контейнеров. — Тебя только за смертью посылать, — усмехается Хо, чуть не выплюнув добрую порцию риса. — Ой… — Не волнуйся, мы на тебя тоже взяли. Где ты был? Феликс от этого вопроса почему-то заливается краской. Словно Хо спросил его о чем-то непристойном. Рванув к шкафу, он выуживает оттуда полотенце и скомкано бросает: — Сейчас есть не буду, я в душ! Только он выскальзывает за дверь, как парни переглядываются и тихо прыскают. — Ну точно Хенджина встретил, — хихикает Алиен. — Ага, видели, как покраснел? — давится Сынмин. — Слава богу, что не злой, а то начал бы тут рвать и метать, ругаясь на тебя, — говорит Хо, укладывая подбородок на плечо Джисона. — Все бы оглохли. — Да, с этим повезло… — застенчиво улыбается Чонин. — А можно я его порцию съем? — смотрит на парней Алиен. — Мою съешь, — протягивает свой контейнер Хо. — Да, ему сегодня на вечер точно силы понадобятся, — хмыкает Сынмин. — Моральные так точно. А Феликс, намывшись своим пахучим шампунем «три в одном», прибегает обратно в комнату и закрывается в туалете, чем вызывает новую волну смешков. Почему-то сегодня ему хочется выглядеть лучше, чем обычно. Что-то из разряда: «Смотри, кого упустил». Вроде он сам позвал Слепого, но на деле все с точностью до наоборот. И со стороны это выглядит как свидание: прогулка, вкусная выпечка, которую приготовили специально для него и… какое-то место… На секунду Феликс пугается. А вдруг Хенджин заведет его в какой-нибудь подвал и там доведет одно незаконченное дело до конца? Хотя… если бы он хотел провернуть все именно так, то навряд ли бы рыдал на коленях, вымаливая прощение. Тряхнув головой, отгоняя мысли, Ликс достает из шкафчика за зеркалом складной фен и принимается сушить свою темную копну волос, чтобы те не торчали во все стороны. А когда они высохли, зализал назад тем самым гелем, которым теперь активно пользуется Хо. Оценив в зеркале размер своих огромных синяков под глазами, он поджимает губы, а затем машет рукой а-ля «и так красавец» и вываливается из туалета, собираясь заняться самым сложным делом — выбором одежды. Не обращая внимания на четыре пары глаз, сверлящих его спину, и тихие обреченные вздохи Хо, он начинает перерывать шкаф. Нужно что-то такое, чтобы выглядеть неотразимо, но и не так, чтобы Хван сразу понял, что он специально вырядился. Бросаться вещами на кровати сегодня нельзя — обе заняты. Поэтому приходится мерить все стоя перед шкафом и закидывать то, что не подошло, обратно. Зато есть плюсы: ребята выступают оценщиками. Он периодически поворачивается к ним и одними глазами спрашивает: «Ну как?», а те либо хвалят, либо засирают. В основном засирает Сынмин — ему вообще ничего не нравится. Когда Феликс уже отчаивается и думает не париться, на его плечи ложатся чужие ладошки и слегка сжимают. Джисон вытягивает шею и легко улыбается, кося глаза на его лицо. — Я помогу. — Алиен… Джисон быстренько отодвигает парня от многострадального шкафа и начинает активно изучать еще не тронутые полки. — Ух ты! А это у нас что такое? Глаза Феликса едва не выпадают из орбит, когда он вытаскивает серый кардиган Минхо, в котором тот хотел пойти на дискотеку. — Я это не надену, — сразу же отрезает Ликс. — К тому же он не мой. — А я надену, — задорно улыбается чудак, укутываясь в объемную вещицу. Хихикнув, он поворачивается к Зайчику. — Очень красивый. Почему не носишь? Минхо мечтательно улыбается, разглядывая Алиена в своей одежде. — Просто кое-кто его забраковал. — Очень зря! Мне нравится. И Хо прыскает со смеху, показывая ошалевшему Ликсу средний палец. — Выкуси. Алиен же не обращает на это внимания и продолжает рыться в развороченном шкафу, а через каких-то пару минут вручает Феликсу его наряд, сразу же заставляя переодеться. И Феликс переодевается, довольно себя осматривая. Алиен подобрал то что нужно: свободная белая майка, укороченный кожаный пиджак и обычные черные джинсы. Просто и со вкусом, как Ликс и хотел. — Ну вот! Хоть что-то нормальное, — восклицает Сынмин. — Одобря-я-яю. — Ой, блять, кому нужно твое одобрение, — бодает его в плечо кулаком Чонин. — Но мне тоже нравится. — И мне, — поддакивает Хо. — А я бы еще сюда кожаную полуюбку добавил… — бормочет себе под нос Джисон. — Могу принести! Ликс тихо прыскает, приобнимает его за плечи и уводит к кровати. — Спасибо тебе, но думаю, этого будет достаточно. — А что, ты куда-то свалить собираешься? — стреляет в него хитрющими глазами Ким. И уши Феликса вновь краснеют, словно его опять спалили с потрохами. А ведь он идет даже не на свидание! Он идет есть свой любимый штрудель и говорить! Раз уж Слепой не может дать ему времени, чтобы подумать, значит, они будут обсуждать все эти проблемы и размышлять над их решением. Он пытается отмахнуться от вопросов Сынмина, ведь они и так все поймут, когда Слепой предложит ему выйти…

***

Стоит только стрелке часов указать на шесть, как в комнату без стука врывается чуть ли не рыдающий Чанбин. Он сразу же бросается на Алиена с объятиями и воет на всю комнату: — Сына моя-я-я! Как ты, мой хороший?! — Какой сын?.. — опешил Хо. — Вы, пиздюки, для меня все как сы́ны. Джисон смеется, обнимая его в ответ, пока в комнату вальяжной походкой входит Слепой. — Не обращайте внимания, — спокойно говорит Хван. — Он минут двадцать назад косяк выкурил для успокоения. — Что-то он не особо спокойный, — хихикает Чонин, глядя на то, как Бинни активно душит Джисона в своих объятиях. — Че ты там пиздишь? — оборачивается к своему соседу Со. — Бессердечный! Почему ты нашу бусинку не утешаешь. Хенджин распахивает глаза и не может сдержать удивленного смешка. — Так мы с ним уже виделись сегодня. И я считаю, что сейчас Алиена нужно поздравлять, а не утешать. Чанбин непонимающе выгибает бровь, а затем отмахивается от Слепого и вновь утыкается в плечо Джисона. Хенджин же растягивает губы в легкой улыбке и подмигивает зрячим глазом Джисону и густо покрасневшему Минхо. И Алиен подмигивает ему в ответ, а затем дергает глазами в сторону, пытаясь перевести внимание Хенджина на кое-кого другого. Но Слепой намеренно игнорирует сидящего рядом с ним Феликса, потому что как только он вошел, сразу заметил, как же, черт возьми, он хорошо выглядит. И переводить на него взгляд страшно, ведь это чревато розовыми щеками и предложением тотчас пойти на их запланированную прогулку. Поэтому он изучает всех и все в этой комнате, но только не его. Замечает, что над кроватью Феликса все также отсутствует постер с вокалистом. Обращает внимание на то, что стаканчик из столовой, служащий пепельницей, почти полон. И понимает, что световые дни становятся заметно короче, ведь в комнату уже начинают проникать золотистые лучи закатного солнца. Потеснив Сынмина и Чонина, он наблюдает за тем, как в этих золотых лучиках плавают пылинки, похожие на блестки. Проследив за полетом одной такой пылинки-блестки, Хенджин жалеет, что вообще обратил на них внимание. Ведь они проводят его к янтарным глазам напротив, которые тоже блестят золотом в закатном солнце. Феликс смотрит в упор. Пожевывает губы-бантики и изучает взглядом. Словно чего-то выжидает. И Хенджин сдается. Сколько он провел времени в этой комнате? Две минуты? Пять? Не важно. Сейчас самым важным для него является Бантик. Он срывается с места и встает перед Феликсом, безмолвно предлагая отправиться за штруделем, протянув руку. Ликс тихо хмыкает и кивает, но за руку не берется — встает самостоятельно и первым выходит за порог. Отсалютовав всем, Хенджин семенит за ним, пытаясь игнорировать лукавые взгляды друзей. Идти с Хенджином плечом к плечу неловко, а это молчание, повисшее между ними, только прибавляет градус неловкости. Феликс не хочет заводить серьезный диалог, пока он не поест штруделя. Вдруг до него не дойдет, он остынет или того хуже — зачерствеет. И Хенджин, как назло, тоже молчит, водя Феликса по территории Эдгемора кругами. Когда они уже второй раз проходят мимо университета, Хенджин наконец открывает рот и выдает неловкое: — Что делал сегодня? — Пиццу бомжу готовил, — пожимает плечами Ликс. — Чего?.. И Феликс понимает, что ляпнул, начиная тихо посмеиваться. — В симулятор пиццерии играл, — объясняет Ли. — Там бомж такой забавный, я ему бесплатно ее готовил и накидывал дохера начинки. И с этого момента диалог полился на удивление легко. Феликс рассказывает Хенджину про принцип игры, а тот задает интересующие его вопросы. Потом Ликс распаляется и начинает говорить про свои любимые мобилки, на что Хван сообщает, что такие игры у него на телефоне тоже есть, из-за чего обсуждение разгорается с новой силой. Но в ходе диалога Ликс делает вывод, что даже в таких простых мобилках Хенджин полный нуб. Ведь ему приходится разжевывать самые простые схемы и планы побед. За этим он не замечает, как Хенджин приводит его обратно к их третьему общежитию, но с заднего фасада. — А мы куда?.. — Туда, — Хенджин указывает наверх и Ликс замечает, что они стоят прямо под пожарной лестницей. — Но сейчас надо очень быстро подняться. Вдруг госпожа Сон заметит. И не успевает Феликс ни возмутиться, ни сказать хоть что-то, как Слепой крепко обхватывает своими большими ладонями его талию и приподнимает, подсаживая. Да еще и так, словно Феликс весит не больше пяти килограмм! Но и смутиться Ли тоже не успевает, потому что собственные руки цепляются за нижнюю перекладину. Теперь выхода нет — нужно подтягиваться и карабкаться вверх, пока Хван не начал дышать ему в задницу, поторапливая. Преодолев три этажа, Феликс переваливается через ограждение и осаживается на корточки, чтобы его макушку не заметили в вечерних сумерках. И сразу же обращает свое внимание в угол крыши, где они с Хенджином когда-то сидели и курили. Там нет ничего необычного. Нет ни свечей, ни мягких подушек. Только два пледа. Один расстелен, а второй свернут и лежит на первом, словно ожидает, что кто-то в него закутается. И эта простота почему-то умиляет. Хенджин заползает вслед за ним, и Феликс спешит стереть с лица слабую улыбку, чтобы не подавать виду, что сердце пропустило щемящий, но такой трепетный удар. — Пойдем? — с застенчивой улыбкой предлагает Слепой. Феликс робко кивает. Они на полусогнутых перебегают к пледу, и Ли замечает на нем кое-что еще: два свертка из фольги и запотевший контейнер. — Ну вот и сюрприз, Бантик, — смущенно бормочет Хван, отводя глаза в сторону. Феликс тихо усмехается и искренне выдыхает: — Спасибо… Оголодавший желудок и предвкушение подталкивают его схватить один из свертков, чтобы наконец вкусить и насладиться любимым штруделем. — Нет-нет! — тут же восклицает Хенджин и отбирает у него сверток. — Этот мой. Ликс скептически щурится, но все же подбирает оставшийся. Развернув фольгу, его глаза начинают блестеть, потому что он держит в руках румяный и все еще теплый яблочный штрудель. Хенджин явно постарался, даже поколдовал над шапочкой, заплетя тесто в косички, чтобы выглядело симпатичнее. Только он открывает рот, чтобы откусить выпечку, как замечает не особо довольное лицо Слепого и сгоревший штрудель в его свертке. И теперь становится понятно, почему он отобрал его у Феликса. Улыбнувшись, Ликс быстро кусает свой. Тесто тает на языке, а засахаренные яблоки с корицей растекаются по рту, из-за чего парень довольно мычит. Он даже и подумать не мог, что у Хвана получится повторить штрудель мамы точь-в-точь. Вкус детства разливается по телу, повышая уровень эндорфина. — Боже, как вкусно! — лепечет Ликс, закатывая глаза от удовольствия. — Нравится? — улыбается Хенджин, любуясь его реакцией. — Безумно! Попробуй. Феликс давит на руки Хенджина, чтобы тот их опустил и не мучил себя этим угольком в фольге, который так и не решился откусить. А затем протягивает свой штрудель, поднося его прямо к чужим губам. Улыбка Слепого становится еще шире, и он с благодарностью кивает, перед тем как откусить удавшийся десерт. — И правда, — мычит он, пережевывая сладкие дольки яблок. — Ну слава богу, что получилось. — Как вижу, не с первого раза, — хихикает Ликс, кивая на отложенный уголь. — Ты меня просто отвлек! — А, то есть я еще и виноват, — беззлобно усмехается Феликс. — Нет, это я невнимательный, — шепчет Хенджин, утирая уголок пухлых губ большим пальцем. Феликс смущается, когда ловит себя на том, что пристально следит за этим действием. И нервно прочищает горло. — Хенджин, — тихо начинает он, откладывая штрудель в сторону. — Чего ты этим хочешь добиться? Парень ловит его взгляд, но не выдерживает долгого зрительного контакта, снова отводя глаза. Врать не хочется. Особенно теперь. Особенно Бантику. — Прощения… — Ты же понимаешь, что я так просто от произошедшего не отойду? Да, честно признаюсь, мне приятно. То, как ты извинялся. То, что ты связался с моей мамой и подготовил это все. — Понимаю… — вставляет Хван. Феликс выдерживает небольшую паузу, бегая глазами по его напряженному лицу. Хенджин выглядит так, словно хочет разрыдаться. Он заламывает пальцы и часто-часто сглатывает сладкую яблочную слюну. А Феликс тоже места себе не находит. Он кусает щеки и нервно дергает уголком губ. — Я тебя не знаю, — продолжает он. — И тем более не понимаю. Сначала ты отказываешься рассказывать о себе, и я это принимаю. А затем… набрасываешься. Я не игрушка, Хенджин. Со мной не получится так, как ты привык. Скажи, чего ты от меня хочешь? Чего ты добиваешься? Хенджин снова шумно сглатывает и все же поднимает взгляд. Взошедшая луна подсвечивает силуэт Феликса и запутывает свои серебристые лучи в его блестящих волосах. Хочется прикоснуться, обнять. Но сначала нужно все признать… Хван набирает полную грудь воздуха и выдыхает, глядя прямо в янтарно-солнечные глаза. — Я сам себя не понимаю… Все то, что со мной сейчас происходит, так ново и необычно. И я признаю, что мне от этого тоже страшно. — Почему? — склоняет голову вбок Ликс. Он выпытывает ответ, чтобы подтвердить свою догадку. Чтобы наконец успокоить свои разбушевавшиеся мысли и сердце, а заодно и унять страх, который все еще проскальзывает в присутствии Слепого. — Потому что к этому я не привык… И только Феликс снова открывает рот, чтобы задать еще один наводящий вопрос, как Хенджин выпаливает горячим шепотом. И то, что он говорит, разносится в голове Ликса завораживающим эхом, от которого в трепете начинают подрагивать руки. — Не привык что-то испытывать к кому-то, помимо семьи. Губы Феликса дрогают в улыбке, а Хенджин все также остается серьезным и взволнованным, о чем кричит все его трясущееся тело. — Я тебе нравлюсь, — с утверждением и толикой гордости произносит Ли. Хенджин закусывает нижнюю губу, опуская глаза на свои пальцы. — Нравишься… — А если я скажу, что ты мне больше нет? Хенджин резко вскидывает голову и неверящим взглядом смотрит на сияющее победной улыбкой лицо Бантика. — Ч-что?.. В уголках глаз отчего-то начинают собираться слезы, но Хенджин не дает им волю, удерживая за преградой нижних век. Он поджимает губы, но дрожащий подбородок ему деть некуда. В горле резко начинает першить, а только появившиеся на безоблачном небе звезды меркнут, теряя свое волшебное сияние. А в следующее мгновение по крыше разносится тихий бархатный смех. Феликс запрокидывает голову и от души хохочет, насладившись реакцией Хенджина. — Успокойся, — шепчет он, обнажая в довольной улыбке ровный ряд зубов. — Я просто пошутил. — Пошутил, блять?! — взрывается Хенджин и бросается на Феликса. Он валит его на спину, нависая над ним, прямо как сегодня на кухне, и начинает безжалостно тыкать в бока. Феликс снова заходится в смехе и пытается слабо отбиваться, лаская уши Хенджина своей радостью. — Ну все-все! Хватит! — хихикает он и вскидывает руки, как бы сдаваясь. Слепой тихо прыскает и кивает, опираясь на локти, но не спешит сползать в сторону. Феликс же закидывает свои руки за голову и переводит мечтательный взгляд за плечо Хенджина — на созвездия и практически полную луну. А Хван видит все те же созвездия, разбросанные на его щеках. Вот созвездие Овна на скуле, вот Стрела под глазом, Малая Медведица заходит своим хвостом на крыло носа, Весы чуть ниже, под ее ковшом, Цефей на самом кончике носа-кнопки… Их хочется соединить пальцем и перенести на холст, зарисовать и спрятать, чтобы больше никто не увидел. На губах Ликса все еще играет улыбка, которая не может не радовать. — Конечно, своими действиями ты поставил мои чувства под сомнения. Но я не буду врать и не скажу, что они исчезли, — шепчет Ли, продолжая раскрашивать небо своим взглядом. Хенджин тихо посмеивается, не в силах сдержать своей радости, а затем распахивает глаза, когда Ликс убирает одну руку из-за головы и кладет на его щеку. Цепкий янтарь пересекается с его серебром и мглой. И Хенджину кажется, что в этих глазах отражается ушедшее за горизонт солнце. — Я не смогу сейчас полностью тебе доверять… — еле слышно говорит Феликс, поглаживая большим пальцем нежную кожу. — Но пожалуйста, не подрывай мое доверие еще больше. Хенджин чувствует, что сейчас вот-вот расплачется, а Феликс только шире улыбается. — И… Позволь мне узнать тебя. Ведь я действительно хочу этого. Познакомиться с тобой настоящим. Не с холодным и надменным Слепым, а с настоящим Хван Хенджином. Губы Хенджина искривляются в подступающей истерике, а брови сводятся к переносице. Он прикрывает глаза, пытаясь совладать со своими неконтролируемыми эмоциями, и быстро-быстро кивает несколько раз подряд. — Хорошо, — соглашается, скрывая дрожь в голосе, и все же роняет один соленый кристаллик на чужую звездную щеку. Феликс печально улыбается, стирая подушечкой пальца короткую влажную дорожку с его лица. — Ну-у-у, — тихо усмехается он. — Чего ты. — Прости меня, — выдыхает Хенджин, падая на Ликса и обнимая его плечи. Он прячет лицо в сгибе его шеи, трепетно повторяя: — Пожалуйста, прости меня. Умоляю. Феликс обвивает его талию руками и вдыхает уже подзабывшийся запах, который ощущается слаще, чем аромат любимой выпечки. — Все будет хорошо, — обещает и загадывает, заметив сорвавшуюся с неба звезду, которая словно дает им шанс, жертвуя своим местом на небесах. В запотевшем контейнере стынут шоколадные брауни, а недоеденные штрудели источают аромат корицы и яблок. Хенджин заливает горючими слезами пиджак Феликса, а тот осторожно гладит его по голове и спине, наконец-то чувствуя, как страх полностью покидает его грудь, позволяя вздохнуть спокойно.

***

Утром Феликс просыпается от настойчивого стука в дверь. И просыпается совершенно не отдохнувшим. Вчера они спустились с крыши впритык перед отбоем, из-за чего прощания вышли короткими и смазанными. Сползая с кровати, он уже представляет, как задушит Хенджина, если это именно его принесло с утра пораньше. Но это желание сразу же улетучивается, когда он видит на пороге Чана. — Ты чего?.. — сонно трет глаза Феликс, пропуская психолога. — Доброе утро, — зевает такой же заспанный Минхо. А Крис молча проходит к его кровати и ложится рядом, укладывая голову на плечо подопечного. Его лицо разрезает горестная улыбка. — Чани?.. — взволнованно бормочет Ликс, опускаясь на корточки перед изголовьем кровати Хо. — Что случилось? — Минхо кладет руку на макушку Криса, резко взбодрившись. Психолог горестно прыскает и закусывает губу. — Кажется, скоро нам придется прощаться… — Чего? — Не пугай так. С чего ты взял? — тараторит Ликс. — Уволят меня… — За что?! — За то, что мне есть дело до студентов. Крис сглатывает подступивший к горлу ком, перекидывает руку, обнимая Хо, и ерошит волосы Феликса. — Я вызвал полицию. У нас очередная смерть.