Oblivion

У Феликса ком встает в горле. Схватив Чана за руку, он смотрит на психолога неверящими глазами. Понимает, что Крис поступил правильно, но от его печальной улыбки наворачиваются слезы. — Чани… Психолог дергает уголками губ и хочет сжать ладонь Феликса в ответ, но вместо этого выуживает свою руку из чужой хватки и достает из кармана вибрирующий телефон. Досадно прыснув, он поворачивает экран к ребятам, показывая того, кто ему названивает. — Ну вот и все… На экране — «Пак Мудак». Чан смахивает ползунок в сторону, отвечая на звонок, и молчит. Из динамика слышатся неразборчивые возгласы Плоской Рожи. — Понял, — коротко отвечает Крис спустя несколько минут молчания и сбрасывает, а затем переводит все такой же печальный взгляд на двух едва ли не рыдающих ребят. — Вызывает. Я пойду. — Чани! Минхо рвано бросается ему на шею, не давая подняться с кровати. И Чан обнимает его в ответ. — Все будет хорошо, — с ласковой улыбкой шепчет психолог, поглаживая друга по взъерошенным после сна волосам. — Чани… — лепечет Ликс, чувствуя, как трясутся губы. Крис поворачивает к нему голову и отнимает одну руку от спины Хо, обвивая плечи Ликса и притягивая к ним. — Главное, что вы в порядке, а за меня не переживайте, я что-нибудь придумаю. Они обнимаются отчаянно и крепко, словно уже прощаются. Но коротко. Чан гладит обоих по макушкам и отстраняется, пряча мрачные глаза за челкой. Он разворачивается на пятках, оставляя за спиной двух друзей, и спешно идет к двери. — Чани, — вновь зовет его Ликс, останавливая. — А кто… умер? Наставник еще не ответил, но Феликсу кажется, что он уже знает ответ на свой вопрос. Он надеется, что его догадка окажется неверной, а вместе с ней и те мрачные мысли, которые начинают зарождаться в голове. — Тан Ихен, — не оборачиваясь говорит Чан и покидает комнату, тихо прикрыв за собой дверь. А у Ликса сердце заходится в тревожном танце, он бросает взгляд на Хо и видит такие же испуганные глаза. — Это… тот самый? Минхо прикрывает глаза и коротко кивает. — Да. Тот, который домогался до Алиена. Феликс тяжело выдыхает и бросается к своей кровати. Выудив из-под подушки телефон, открывает список контактов и переводит нервозный взгляд на соседа. — Позови всех младших. Хо кивает и достает свой телефон, пока Феликс без колебаний жмет на контакт «Слепой». Буквально через пару минут в их комнату вваливается вся шайка. И все они поголовно в пижамах и с сонными лицами. Один Алиен выглядит более-менее прилично. Его отросшие волосы туго заплетены в брейды, но лицо все еще припухшее после сна. — Что за спешка? — тяжело дыша спрашивает Чанбин, с ходу запрыгивая на подоконник. — Вы меня напугали, — говорит Чонин, усаживаясь на стул. — И меня, — кивает Джисон, прыгая на кровать к Минхо. Сынмин молча проходит в комнату и садится прямо на стол, всем своим видом показывая, что он жутко недоволен резким пробуждением и спешным сбором. А Хенджин, неловко улыбнувшись Феликсу, подсаживается к нему на кровать, сразу же отводя опухшие от ночных слез глаза в сторону. — Пиздец, — констатирует Хо, прижимая к себе Алиена. — Ахуенно, — раздраженно всплескивает руками Ким. — А нормально объяснить нельзя? Позвонил, блять, ни свет ни заря, сказал срочно приходить, но говорить не собирается… — Ихен мертв, — перебивает его гневную тираду Феликс, затыкая. Не поверив словам Ликса, Джисон ошарашенно распахивает глаза и одними губами переспрашивает, не смея нарушить тишину. Остальные переглядываются между собой, пребывая не в меньшем шоке. Сынмин и вовсе роняет челюсть, безмолвно признавая, что злился понапрасну. — К нам приходил Чан, сказал, что вызвал полицию… — А еще что его за это могут уволить, — добавляет Минхо. — Чего?! — вопят парни хором. — Где он сейчас?! — соскакивает с подоконника Чанбин. — Пошел к ректору. Ли рассказывают все, что произошло в их комнате до прихода друзей. Поделились тем, каким подавленным был психолог и что именно он сказал. После этого парни не знают, как реагировать. Йени опускает голову на колено Сынмина, нервно пожевывая губы, а Алиен уже начинает утирать намокшие глаза, переживая за Криса. — Успокойтесь, — ровным тоном говорит Хенджин, привлекая к себе внимание. — Насчет Чана рано переживать. Вот когда он поговорит с Плоской Рожей, тогда и будем что-то думать. — Хенджин прав, — кивает Ликс, сглатывая ком в горле, стоявший там с самого прихода Чана. — Давайте сейчас лучше обратим внимание на другое. — На смерти? — щурится Чанбин. — Да. Может, мы уже перестанем игнорировать очевидный факт? — И какой же? — вскидывает брови Сынмин. — Тот, что все эти смерти так или иначе вертятся вокруг нас. Парни переводят на Феликса внимательные взгляды, давая понять, что они готовы слушать. — Смотрите… Я повздорил с Кенху, Расон издевалась над Чонином, а Ихен домо… приставал к Алиену. Все, кто как-либо нам вредил, умирают. Мне кажется, что это все не просто так происходит. — Хочешь сказать, что кто-то мстит за нас? — хмурится Минхо. — Я не… — Не знаю, мужики, — неопределенно дергает головой Бин. — Мы еще не посвящены в подробности по поводу смерти Ихена. И может быть, это все-таки были самоубийства? Феликс краем глаза замечает, как Чонина передергивает, а Сынмин кладет ладошку на его макушку. — Не думаю, — мотает головой Хо. — На теле Кенху были следы побоев, а у Расон слишком сильное нажатие при вскрытии вен, к тому же лезвие отсутствовало. — А вы забыли, как Кенху за пару дней до его смерти отделал Хенджин? И тем более этот хмырь мог поцапаться с кем угодно! А Расон… Может, она с дури вложила всю силу, а лезвие просто затоптали во время давки! — Чанбин, — строго зовет его Слепой, одергивая заведенного друга. Феликс хмурится, глядя на то, как Со раздраженно пыхтит. — Ты сомневаешься в Чане? — спрашивает он, сверля глазами дырку во лбу Бина. — С чего это?! — С того что это он нам говорил про то, что это очевидные убийства. — Лично я доверяю Чану, — бьет себя в грудь Алиен. — И верю в то, что это не обычные самоубийства. — Я тоже, — кивает Минхо. — Если в смерти Кенху еще можно как-то усомниться, то в убийстве Расон я уверен. — И я придерживаюсь версии убийств, — робко поднимает руку Йени. Чанбин вертит головой в разные стороны, глядя на друзей, а затем шумно выдыхает и оседает на пол, обмякая. — Правда не знаю… — уже намного спокойнее и тише говорит он. — Может, я просто не хочу верить в то, что где-то здесь бродит убийца? — Если версия Феликса верна, то этот убийца, по сути, нас защищает… — размышляет вслух Сынмин. Его фраза только больше накаляет атмосферу и грузит каждого. Феликс растирает лицо руками и откидывается на кровать, ложась на спину. — Я сам в этой версии еще не уверен. Слишком много вопросов. — Давайте все-таки дождемся Чана, — снова подает голос Слепой. — Узнаем, что произошло с Ихеном, и будем отталкиваться уже от этого. Его предложение звучит разумно, и все его с охотой принимают. Чанбин в расстройстве сообщает, что пойдет заедать стресс в столовую. Сынмин поддерживает его идею, и они вдвоем покидают комнату двух Ли. Остальные же предпочитают еде попытаться доспать хотя бы пару часов. Феликс изумленно вскидывает брови, когда Минхо обнимает Алиена руками и ногами, закрывая глаза и явно не собираясь отпускать парня. Оставаться здесь и мешать своим присутствием этим голубкам он никак не хочет. Обернувшись на дверь, видит, как Чонин уже выскальзывает за нее, а затем переводит взгляд на Слепого, который как-то мечтательно смотрит на этих двоих. — Если ты не против, можем пойти ко мне, — шепчет Хван, слабо улыбаясь. — Там еще остались брауни.

***

Неловкость перевалила за сотню, стоило им оказаться наедине. Озвученные ночью чувства с обеих сторон только повышали градус и доводили эту неловкость до кипения. Феликс сидит на кровати Хенджина и застенчиво обсасывает слегка зачерствевшие брауни. А сам Хван сидит напротив, заняв пустую кровать Чанбина, и смотрит куда угодно, лишь бы не на него. Это откровенно стремное молчание хочется как-то развеять. И Хенджину, судя по всему, тоже этого хочется, поэтому он прочищает горло и тихо спрашивает: — Как спалось?.. Из-за такого вопроса Феликс едва сдерживается, чтобы не прыснуть. Но если он заржет в голос, то Хенджину станет еще более неловко. Поэтому, зажевав свой смех шоколадным брауни, он успокаивается. — Просто отвратительно, — честно признается Ликс, проглотив выпечку. — Как будто не ложился. — Я тоже не выспался. Можешь поспать, наверняка же хочется. — Да я так и планировал, — усмехается Ликс, откладывая контейнер на тумбочку. По-хозяйски стянув с кровати одеяло, он запрыгивает под него и укутывается практически с головой. Отступивший страх позволяет Феликсу лежать в этой постели спокойно и наслаждаться ароматом белья, впитавшим чужой запах. Услышав какое-то шуршание за спиной, он перекатывается на другой бок и видит, как Хенджин убирает со стола фантики и разбросанные кисти. — А ты? — Что я? — рвано оборачивается к нему Слепой. — Ты же тоже не выспался. Не будешь спать? — Прилягу, наверное, на пару часиков. Феликс переводит взгляд на заправленную кровать Чанбина, а потом снова на Хенджина. — Там ляжешь? — кивает он головой в сторону. — Ну да… Планировал. Не стеснять же теб… — Если хочешь, можешь лечь со мной, — перебивает его Ликс, натягивая одеяло так, чтобы виднелись только хитрые глаза, а не залитые краской щеки. — Это все-таки твоя кровать. Слепой на секунду выпучивает глаза, а затем быстро натягивает на лицо личину спокойствия. Кашлянув в кулак, он нерешительно делает один шаг, приближаясь к Феликсу. — Ты уверен? И Ликс все же тихо прыскает, зажимая рот ладошкой. — Хенджин, я же сам тебе предлагаю. Все нормально. Но, если ты не хочешь, не заставляй себя… — Хочу! Слепой в два шага оказывается перед кроватью, и Феликс сдвигается к стенке, приподнимая края одеяла, чтобы Хенджин под него юркнул. И только он ложится, как Ликс укрывает, оставляя руку на его плече. А Хван едва заметно вздрагивает. Они лежат лицом к лицу, застенчиво улыбаясь и заглядывая друг другу в глаза. Тихо выдохнув, Хенджин смелеет и тоже касается Бантика, аккуратно положив руку на его талию. — Только за жопу чур не трогать, — хихикает Ли, из-за чего Слепой не выдерживает и начинает смеяться вместе с ним. — Без разрешения не буду. Ликс ехидно улыбается, отводя глаза в сторону, и слегка надавливает ладошкой на спину Хвана, подталкивая поближе к себе, чтобы объятия стали крепче. Он просовывает одну ногу между коленей Слепого для удобства и прикрывает глаза, когда тот придвигается, а щека Ликса касается его плеча. — Сегодня ты лучше переносишь новость о смерти, чем раньше, — тихо говорит Хенджин, чтобы не нарушать сонную атмосферу. — Тоже это заметил. Не знаю, может, это из-за того, что я не видел тела и не знаю подробностей, а может, из-за того, что этого урода совсем не жалко, — шепчет Ликс, потираясь щекой о его плечо. И Хенджина прошивает. Вроде они сейчас говорят на такую серьезную тему, а ему без разницы. Плевать и на сам факт смерти соседа по этажу. Плевать на убийцу. Главное, что сейчас Бантик рядом и совсем его не боится. По крайней мере, он надеется, что не боится. Но то, что они сейчас лежат вместе в обнимку в его постели, выше всяких грез и желаний. От каждого движения Феликса его бросает в приятную дрожь. Будь это очередное ерзанье щекой на плече, или аккуратное поглаживание спины, или даже трение коленки об коленку, реакция одна — трепет. Это все еще жутко непривычно — лежать вот так с тем, к кому что-то испытываешь. Однако безумно приятно. И Хенджин бы сейчас все отдал, чтобы не валять дурака и не терять драгоценное время с первой встречи. С первого щемящего удара сердца, с первого взгляда на Бантика. — Мне тоже его совсем не жалко, — говорит об Ихене, но смотрит на умиротворенное лицо Феликса, теряя все мысли. Ликс что-то мычит и снова дергает ногой, запуская по телу Хенджина ток. Электрические импульсы пробегают с головы до пят и слетают яркими искрами с кончиков пальцев рук, которыми жутко хочется коснуться его конопатого лица и смахнуть шоколадную крошку с уголка губ. И он решается. Отнимает руку от чужой талии и кладет ладонь на щеку, осторожно убирая шоколад большим пальцем. Феликс от этого действия растягивает губы в довольной улыбке и приоткрывает глаза, глядя на Хенджина хитрыми щелочками. Но в мгновение ока Феликс полностью поднимает веки и смотрит на Хенджина серьезно, без толики задора, плескавшегося в солнечном янтаре секунду назад. И Хван хмурится, теряя мечтательную улыбку. Он сделал что-то не так?.. Хенджин спешно одергивает руку от щеки парня, но ее перехватывает чужая ладошка и возвращает на место, прижимая сверху, что только больше вводит в заблуждение. — Хенджин? — шепчет Ликс. — Бантик? — нервно улыбается Слепой, услышав в его тоне нотки, не предвещающие ничего хорошего. — Ты говорил, что не целуешься, — и точно — ничего хорошего. Натянутая улыбка вмиг исчезает, разные глаза начинают бегать по веснушкам-звездам, пересчитывая, чтобы отвлечься, а губы непроизвольно сжимаются в тонкую линию. Все это не ускользает от цепкого взгляда Феликса, что начинает его беспокоить. — Почему? Хенджин шумно сглатывает и снова пытается улыбнуться, но выходит криво. Тогда он начинает поглаживать щеку Феликса большим пальцем, успокаивая этим действием в первую очередь себя. — Просто… — голос предательски дрогает, из-за чего приходится прочистить горло. — С поцелуями у меня связаны не самые приятные воспоминания. Да и не умею толком. Феликс понимает, что Хенджину становится некомфортно от этих воспоминаний. Тему эту оставлять не хочется, и поэтому он пытается не заострять внимание на первом пункте, удивленно вскидывая брови, чтобы хоть как-то развеять сгустившуюся атмосферу. — Как это не умеешь? Ты же тут с половиной университета переспал. Хенджин стыдливо улыбается. — Вот так. Просто запрещал себя целовать, и все. Улыбка снова начинает меркнуть, и Ликс спешит сказать что-то еще, чтобы она продолжала украшать лицо Слепого. — И у меня есть одно не очень хорошее воспоминание! Я тогда тоже не умел целоваться, а меня одноклассница пригласила погулять. И что ты думаешь? Когда я проводил ее до дома, она схватила меня и как давай рот вылизывать. Я как будто с собакой полизался. И его маленькая история имеет положительный эффект. Хенджин не просто продолжает улыбаться — он начинает заливисто ржать, прикрывая глаза и представляя эту омерзительную картину, из-за чего смешно морщится. — А я смотрю, ты часто с собаками целуешься? — Нет, но с одним псом очень хочется. — Ч-чего?.. Хенджин не тугодум, и ему не нужно много времени, чтобы понять, что именно замаскировал Феликс под эту шутку. И это подтверждает его посерьезневшее лицо. — Я хочу поцеловать тебя, Хенджин. В груди Слепого что-то трепетно екает и, кажется, замирает. Дыхание перехватывает, рот самопроизвольно приоткрывается, а глаза начинают сиять. Один как серебро, а второй — словно ночное звездное небо. Феликс слабо улыбается, опираясь на локоть, и ласково оглаживает скулу Хвана костяшками пальцев. — Я не буду на тебя давить. Дождусь, когда ты сам этого захочешь. Хенджин смотрит на него сияющими глазами и глупо хлопает ресницами, не зная, что ответить. Но в этот момент он видит вокруг Феликса золотое свечение, не понимая, то ли это солнце проникло сквозь щель в шторах, то ли янтарь горит настолько ярко. Феликс тихо прыскает и буквально падает на грудь Хенджина, обнимая. — Все, давай спать, а то я вот-вот отрублюсь… Хенджин безмолвно кивает, хотя понимает, что сам сейчас навряд ли сможет уснуть, как бы ему этого ни хотелось. И этой короткой дреме он предпочитает отчаянные объятия. Пока Феликс сладко посапывает ему на ухо, Хенджин едва ли не плача крепко его обнимает. Нежно поглаживает по спине и осторожно перебирает прядки на затылке, не веря, что Феликс реален, что он действительно спит с ним в одной кровати. В то, что это не плод его больного воображения, верится с трудом, но тактильные ощущения развеивают все эти сомнения. А когда Бантик во сне покрепче стискивает его бока и потирается носом о шею, чувствует, как за грудиной, среди цветочного поля, распускается самый яркий и красивый бутон одуванчика.

***

Ликс просыпается от ласковых прикосновений. Чужие пальцы заправляют упавшие на глаза пряди волос за ухо, поглаживают щеку и наконец опускаются на плечо, слегка сжимая и потряхивая. — Бантик, вставай, — сквозь дрему слышит он голос Хенджина. Но разлеплять веки и окончательно просыпаться совершенно не хочется. Подушка такая мягкая, а одеяло теплое. И тело парня под боком тоже очень теплое. Вместо того чтобы открыть глаза, Феликс что-то недовольно мычит и закидывает на Хенджина ногу, обнимая всем телом. Тот затыкается на пару мгновений, замирая, а Ли хрипло бормочет: — Еще пять минуточек… — Нет, Бантик, нам пора. Слепой осторожно гладит его по коленке, перед тем как спихнуть с себя ногу и снова потрясти за плечо. — Бантик. Голос Хенджина, несмотря на ласковые нотки, звучит взволнованно. Лениво разлепив один глаз, Феликс смотрит на него и замечает хмурую складку, залегшую меж густых бровей. — Ну что такое? И вместо ответа Слепой поворачивает к нему покоцанный экран своего телефона. Протерев глаза кулаком, Ликс видит наспех созданный чат, название которого ему не особо импонирует. Под шапкой с наименованием горит единственное сообщение, написанное пару минут назад:

«Бродячие Дети»

Хо: Чан пришел. Феликс и Хенджин пересекаются в коридоре с запыхавшимися Сынмином и Чанбином. Войдя в комнату вчетвером, они видят не особо понятную картину: Алиен повис на шее Криса и рыдает ему в плечо, пока тот аккуратно поглаживает его по голове и покачивается. Так сразу и не определить: чудак рыдает от радости или от горя. — Ну что?! — выпаливает Чанбин, и Крис оборачивается на его громкий голос. — Я еще ничего не говорил, мы вас ждали. Психолог слабо улыбается и уже хочет отпустить Джисона, но тот только крепче стискивает замок из своих рук, не отпуская. И Чану приходится обхватить его под ребрами, чтобы переместиться вместе с ним с центра комнаты на кровать. Остальные тоже проходят внутрь, рассаживаясь кто куда. Вскоре подходит и Йени, заспанно потирая веки. И все резко переводят испытующие глаза на Чана. Тот похлопывает Джисона по спине, давая понять, что пора отцепиться, и подается вперед, упираясь локтями в колени. Его взгляд направлен на собственные пальцы, которые он нервно теребит, обрывая заусенцы. — Ихен умер из-за передозировки, и полиция это подтвердила… В повисшей тишине слышится многоголосый облегченный выдох, а Чан только больше хмурится. — Но это только из-за того, что ректор позаботился об этом вопросе. — В смысле?.. — склоняет голову вбок Чонин. — Деньги, — объясняет Хенджин, растирая лицо руками. — Он дал им денег. И психолог подтверждает его слова, коротко кивнув. — Я переговорил с одним из офицеров, — подавленно продолжает Крис. — Он сказал, что для подтверждения моей теории нужны судмедэксперты, а затем шепнул, что согласен с тем, что все выглядит слишком подозрительно. — Что именно? — нетерпеливо спрашивает Сынмин. — То, что у Ихена исколоты обе руки. И проколов слишком много, словно не могли попасть в вену или это делал человек, который не умеет вводить внутривенное. Чанбин зарывается пальцами в волосы, все еще не желая верить в происходящее, а Феликс ошарашенно переглядывается с Минхо, анализируя. — Ребят, — тихо продолжает Чан, словно боится, что их подслушают, — пожалуйста, будьте осторожны и позаботьтесь друг о друге. И прошу вас, никуда не выходите по ночам. Последние две смерти обнаружены рано утром, а это значит, что убивают их, скорее всего, после отбоя. — Чани… — нервно сглатывает Минхо, чувствуя, что психолог говорит это не просто так. — К чему ты ведешь? Крис опускает голову еще ниже, немного потряхивает ей, а затем медленно поднимает, одаривая всех своих ребят до боли трагичной улыбкой. Стеклянные глаза же не предвещают ничего хорошего. — Поможете вещи собрать?.. — Что?.. — разом выдыхают парни в унисон. — Нет… — неверяще бормочет Феликс. — Меня не уволили, — все также натянуто улыбается Крис. — Отправили в отпуск. — На сколько? Неделя? Две? — сбивчиво тараторит Минхо. Чан снова отводит глаза. Вспоминает, с каким пренебрежением говорил с ним Джинен. — Вы, кажется, устали, Бан Кристофер Чан. Думаю, Вам пора отдохнуть. — В бессрочный, — тяжело выдыхает психолог, снимая очки и потирая глаза. Алиен снова завывает, обнимая парня со спины. А Феликс чувствует, как замирает сердце. Самый светлый человек в этом мрачном месте, тот, кому действительно не все равно, вынужден покинуть территорию Эдгемора на неопределенное время. И он уже представляет, насколько тяжелее им будет без Чана. Ведь он буквально заменил им родителя или старшего брата. Оберегал, помогал и защищал. — Только прошу вас. О том, что я сегодня рассказывал, никто больше не должен знать. Иначе Джинен действительно меня уволит. С Ихеном будет все то же самое, что и с Кенху — сказка о том, что он отчислился. — Конечно, — сквозь слезы улыбается Йена. — Мы никому ничего не расскажем. Чан ласково ему улыбается и машет рукой, подзывая к себе. И Чонин юркает к нему под руку, обнимая так же крепко, как и Алиен. — Все будет хорошо, — тихо говорит Крис. — Номер мой у вас есть, так что не стесняйтесь писать и звонить. Если что-то случится — тоже обязательно звоните. — Чани… — тихо скулит Чонин ему в плечо. — Ну-у-у, — едва слышно посмеивается тот, — чего вы все расклеились? Я же не навсегда уезжаю. Тем более сам виноват. Вызвал полицию, несмотря на предупреждения ректора. — Чани, — бормочет Феликс, уже не в силах сдерживать слезы. Он срывается со своей кровати, присоединяясь к объятиям. — Ты ни в чем не виноват. Ты поступил правильно! Минхо подсаживается ближе, чтобы тоже обнять психолога, а за ним подтягиваются и остальные. Последним к кругу крепких объятий присоединяется Слепой и ловит на себе взгляд внимательных глаз Криса, которые буквально кричат: «Береги их».

***

Весь вечер они провели в комнате Чана, помогая ему складывать вещи в большую спортивную сумку. И после того как бардак был убран, ребята расселись на полу и пропустили по стаканчику виски. Но и на ночь расходиться им не хотелось, а потому, как только госпожа Сон вышла в коридор, они перехватили ее и слезно стали выпрашивать разрешение остаться на ночь у Чана. Женщина злобно зыркнула на психолога и скрылась вместе с ним за дверью сто одиннадцатой комнаты. А через несколько минут вышла и недовольно вручила парням бланк для росписи. — Как же вы мне надоели со своими ночевками! — прикрикнула на них женщина, злобно удаляясь на обход. Тащить матрасы с третьего этажа на первый никому не хотелось, поэтому они накидали на пол простыни и пару одеял, нашедшихся в шкафу наставника. Крис уступил свою кровать Сынмину и Чонину как самым младшим и лег на пол с остальными. Было жестко и неудобно. А еще шумно. Чанбин быстро уснул, захрапев, Чонин и Джисон то и дело всхлипывали да шмыгали, а Минхо постоянно ворочался. Но вскоре Феликс остался единственным, кто не мог уснуть, по крайней мере, он так думал. Он повернулся на бок, разглядывая черты лица Чана, лежащего рядом, словно тот все-таки уезжает навсегда. А затем и его увлекло в царство Морфея. Этому поспособствовал то ли короткий сон, то ли крепкие руки Хенджина, обвившие его торс и притянувшие к своей груди. И сейчас, стоя перед воротами Эдгемора, Феликс жутко жалеет, что они не посидели перед сном чуточку дольше. Что еще немного не посидели, обнимаясь, что не сказали Чану больше приятных слов. Пока парень стоит перед ними, нервно теребя ремешок своей спортивной сумки, в ожидании такси, Феликс снова чувствует, как к горлу подкатывает ком, а в уголках глаз собираются едкие слезы. — Я надеюсь, что твой отпуск не затянется, — первым подходит к нему Минхо, стискивая в крепких объятиях, а затем отходит чуть в сторону, уступая другим. Алиен спешно утирает мокрые щеки и подбегает к Крису. — Это тебе! Носи, чтобы напоминало о нас! Он вручает ему широкую фенечку, больше похожую на напульсник, где в центре ярко-красными нитями столбиком горят инициалы: BCC, LM, SC, HH, LF, HJ(A), KS, YJ. Чан долго ее рассматривает и слабо улыбается, а затем сразу цепляет на запястье. Он треплет Джисона по голове и притягивает к себе, обнимая. Следующим в очереди за личными объятиями стоял Сынмин. Он, понурив голову, молча бросается ему на шею и что-то шепчет на ухо. Чанбин сначала пожимает психологу руку, а затем обвивает его широкие плечи и говорит: — Без тебя это место точно станет клеткой. Надеюсь, ты вернешься как можно скорее… — Я тоже, Бинни, я тоже… Феликс прижимается щекой к плечу Криса и тихо благодарит на ухо за все, что он для него сделал, и обещает, что, как только тот вернется, тоже будет о нем заботиться. После благодарить его принимается Хенджин, а Чан растирает его макушку и сам шепчет ему на ухо о том, что теперь именно на плечи Хвана ложатся все заботы о компашке. И подбадривает, говоря, что он со всем справится. Когда же наступает очередь Чонина, они и вовсе отходят в сторону, о чем-то тихо перешептываясь. Чан вытирает его слезы и ласково улыбается, а затем долго-долго обнимает. Но всему приходит конец. И конец этих прощаний эхом раздается в голове у каждого парня вместе с оповещением на телефоне Криса. Такси прибыло. — Мне пора… — едва слышно говорит психолог, с трудом передвигая ногами. Он рвано разворачивается на пятках, чтобы не дать волю бушующим внутри эмоциям, и быстро идет к калитке, которую для него уже открыл охранник. Феликс, глядя на его удаляющуюся спину, понимает, что они не сказали кое-что еще, поэтому он сбивчиво шепчет об этом ребятам и выкрикивает: — Чани, ты… — Лучший! — подхватывают парни. Крис оборачивается через плечо, напоследок показывая свою искреннюю улыбку, и продолжает свой путь, незаметно утирая щеку, на которую все же скользнула одинокая слеза. Только психолог исчезает за калиткой, как Феликс чувствует, что и внутри него что-то пропадает… Словно вместе с отъездом Чана от него отдирают кусочек. Одну восьмую его сердца.