Oblivion

Отвратительный понедельник становится еще хуже, когда после завтрака парни начинают собираться на пары. Только они натянули форменные пиджаки и переступили порог общежития, как ливанул дождь. Волосы неприятно липнут ко лбу, а одежда к телу. Но несмотря на холод, пронизывающий до костей, Феликс не торопится бежать в здание университета. Вместо этого он сидит на корточках и разглядывает вместе с Джисоном растоптанных дождевых червей. Алиен смотрит на размозженные тельца беспозвоночных с таким видом, словно дружил с ними всю жизнь. Тяжело вздохнув, он переводит слезливый взгляд на промокшего Феликса и выпячивает нижнюю губу. — Похороним их?.. Ликс вскидывает брови и коротко оглядывается на стоящего позади Минхо. — Зачем? — Нужно вернуть их в землю, — шмыгает Алиен, потирая красный нос. Он уже протягивает руку, чтобы подцепить пальцами один из трупиков, как Ликс ее перехватывает и отводит в сторону. — Фу, Алиен, не трогай. А Джисон только больше выпячивает губу. — Это не фу. Червячки такие же живые существа, как и мы с тобой. Они хотели жить. И уж точно заслуживали этого больше, чем некоторые люди… И Феликсу вмиг становится совестно за то, что он так выразился. Он отнимает свою руку от его запястья и опускает голову. — Ладно. Давай похороним. Минхо, стоявший за их спинами, уже позаботился о прихоти своего парня. Он вытряхнул из почти пустой пачки оставшиеся сигареты и спрятал их в карман, а саму коробочку протянул Алиену, предложив своеобразный гробик для червей. Хо садится рядом, одной рукой приобнимает Алиена, а второй помогает ему складывать червей в пачку. Феликс же смог закинуть туда только парочку. Но он искренне восхитился Минхо, который поддержал Алиена и молча начал ему помогать. Но не успевает он отряхнуть руки, как слышит встревоженный голос Яна. — Заболеете же! На пары они вышли в разное время. Было неудивительно, что младшие и Слепой с Чанбином шли с зонтами, ведь успели заметить начало дождя из окон. Чонин подбегает к ним, делясь своим зонтиком, но Феликса из-под него практически выдирают. Хенджин смотрит на него беспокойно. Он резко отворачивается от ребят, чтобы его большой черный зонт хоть как-то скрывал их от лишних взглядов. Хенджин утирает мокрое лицо Феликса, касается волос, с которых стекают дождевые капли, и с ужасом смотрит на одежду, что тоже мокрая. — Действительно же заболеете! — хмурится он и притягивает Феликса себе под бочок, делясь теплом. — Мне не холодно, — шепчет Ли, стараясь говорить так, чтобы зубы не стучали от пробирающего мороза. — Ври больше, — шипит Хенджин. — Все губы синие. — Так согрей их, — ехидно улыбается Ликс, крепче прижимаясь к его боку. Щеки Хенджина заливает алой краской, но он только больше хмурится. — Я шучу, — быстро оправдывается Феликс. А Слепой, не оборачиваясь к парням, рявкает им, чтобы скрыть смущение в голосе: — Быстро сушиться! Он хватает Феликса за руку и тащит за собой к университету. Они практически забегают в холл, прилично отрываясь от остальных, и Хван тянет Ликса дальше, вверх по лестнице. Поднявшись к спортивному залу, он заводит Ли в раздевалку с бесчисленными рядами шкафчиков. Отбросив зонт на лавку, Слепой отпускает руку парня и спешно открывает свой ящик. — Раздевайся, — приказным тоном, но с застенчивыми нотками говорит Хенджин, перерывая свои вещи. Феликс изумленно вскидывает брови, но не перечит. Он с удовольствием снимает промокший насквозь пиджак, который приземляется на лавку с влажным шлепком. Затем, чуть помедлив, стягивает и рубашку, прилипшую к спине. Хенджин оборачивается к нему и замирает на несколько секунд, завороженно гипнотизируя центр его лба взглядом. И Феликс практически на физическом уровне ощущает, с каким трудом Хенджин себя сдерживает, чтобы не опустить глаза ниже лица. — С температурой валяться так хочется? Додумались же червей под ливнем собирать. Он медленно приближается к Ликсу и накидывает ему на голову полотенце, самостоятельно принимаясь тщательно вытирать его волосы. Ли тихо хихикает, когда одна из прядей щекочет нос, и протягивает руки, укладывая свои ладони на талию Хенджина. — Алиену стало их жалко. — Вот пусть Алиен и Минхо их и собирали бы! — отчитывает его Слепой. — Раз им так нравится под дождем сидеть. — Ой, а ты бы прям вот взял и бросил их одних. Руки Хенджина на мгновение замирают, но вскоре снова начинают растирать голову Феликса полотенцем. — Ладно, ты прав. Но хоть бы кофты надели. На улице уже не так тепло. Ликс хмыкает, а Хенджин спускает полотенце с головы на его плечи, заглядывая в глаза. И Феликс видит, что он действительно беспокоится. Сделав один короткий шаг вперед, чтобы Ли смог его полноценно обнять, он медленно начинает вытирать его спину, осторожно проходясь мягким полотенцем по нежной коже. — Так печешься обо мне, — ехидно улыбается Феликс, сцепляя пальцы в замок, тем самым заключив Хвана в кольцо своих рук. — Естественно. — Я же для тебя никто. Его улыбка становится еще хитрее, а на дне зрачков начинают сиять озорные огоньки. Зато глаза Хвана вдруг нервно забегали по его лицу. — В смысле — никто?.. — Так ты же сам говорил — друг семьи. Значит, для тебя никто. — Бантик… — Что? Разве что-то изменилось? Изменилось. Еще как изменилось. Озвученные чувства, открытые объятия, сон в одной кровати, обещания, трепетные разговоры и признания. Неужели это ничего не значит? Хенджин, ничего не знающий о нормальных отношениях, впадает в ступор. — А мы разве не… — Это ты мне скажи, — перебивает его Феликс, улыбаясь все шире. — Я сделал достаточное количество шагов навстречу. Теперь жду таких же действий от тебя. Хенджин смущенно улыбается и рвано притягивает Феликса к себе, отбрасывая полотенце в сторону. Его горячие ладони находят себе место на обнаженной талии и между лопаток, а подбородок опускается на плечо. Ликс же тихо вдыхает его запах и прижимается сильнее. — Я тебя не тороплю, — ухмыляется Феликс ему в шею. — Просто подталкиваю в нужном направлении. — Мой Бантик, — шепчет Хенджин. И от этого «мой» по спине Ликса бегут мурашки, прошивая, что Хван прекрасно чувствует. — Я сделаю этот шаг. Обязательно сделаю. — Я буду ждать. Ли мягко отстраняется и ласково улыбается, заглядывая в разноцветные глаза. Слепой отвечает ему такой же улыбкой и осторожно заправляет влажную прядь волос за ухо. Феликс весь холодный. Его хочется согреть, долго прижимая к себе. Или вообще плюнуть на пары, утащить в комнату и закутать в одеяло. И говорить-говорить-говорить. Называть своим, шептать на ухо согревающие слова, комплименты и всякие глупости. А еще — открываться. От внезапного осознания, что Феликса по-настоящему хочется впустить в свою душу, показать незаживающие раны и распустившиеся цветы, Хенджин чувствует, как за грудиной начинают плескаться смешанные эмоции. Ему хочется и разрыдаться, и вцепиться в Бантика. Но сейчас точно не время. Сейчас им нужно на занятия… — У м-меня нет запасных штанов, — шепчет Хенджин, отводя глаза в сторону. — Твои сильно промокли? — Не особо. Весь удар на себя принял пиджак. Слепой кивает, все же выпуская парня из объятий, и берет из шкафчика темно-синюю футболку. — Не рубашка, конечно, но лучше, чем твоя мокрая. Феликс благодарно улыбается и быстро облачается в футболку Хенджина, чувствуя, как по обонянию приятно бьет его запах. Затем Хван стягивает с себя пиджак и укрывает им плечи Ликса. — А ты? — А у меня хотя бы рубашка форменная. Твои вещи оставим здесь. Пусть сохнут. — Спасибо, — отводит свой засиявший взгляд Ликс, чувствуя, как сердце неистово бьется о ребра от этой заботы. — Пойдем, — поправляет Хенджин его волосы. — Нужно еще и Алиену с Хо полотенца принести.

***

Без Чана проблемы начинаются сразу же. И Феликс сполна осознает это, стоит им с Хенджином спуститься в холл. Там, перед друзьями, стоит женщина. Она скрестила руки на груди и гордо вздернула подбородок, преградив парням путь. — Гребаная госпожа Хон, — шипит Хенджин, ускоряясь. Феликс и глазом моргнуть не успевает, как Хван вырастает между преподавательницей и ребятами. Он стоит к женщине спиной, полностью игнорируя ее присутствие, и вручает трясущимся от холода Минхо и Джисону полотенца. — Вытирайтесь. Пораженная его поведением госпожа Хон прочищает горло и стучит по плечу Хенджина, призывая того обернуться. И он поворачивается, замораживая женщину и всех вокруг своим ледяным взглядом. — У Вас какие-то вопросы, госпожа? Феликс быстро сокращает расстояние и встает рядом с Хенджином, загораживая от взгляда женщины подавленного Алиена. А у той начинается нервный тик, из-за чего ее глаза, устремленные на Слепого, становятся бешеными. — Что Вы себе позволяете, Хван?! — А вы? — надменно ухмыляется парень, глядя на тетку сверху вниз. — Разве не видите, что им холодно? Зачем задерживаете? Женщина окидывает его раздраженным взглядом и резко начинает как-то странно улыбаться. — Я как раз говорила Джисону про то, что его нынешняя форма нарушает правила. Но вижу, и Вы сегодня решили их не придерживаться. Где Ваш пиджак? Хенджин хмурится, но взгляда от ее колких глаз не отводит. — Забыл. — Ах, забыли, — наигранно вздыхает Хон. — Будьте добры, не забудьте, что сегодня будете отрабатывать наказание за несоблюдение правил вместе с Джисоном. — На Джисоне есть пиджак, — вступает Хо, вытирая волосы полотенцем Хенджина. — Вы хотите присоединиться к ним, Минхо? Пожалуйста, почитайте на досуге понятие «субординация». — В каком месте он ее нарушил? — шипит Феликс. И очевидно зря, ведь довольный взгляд госпожи теперь скользит по нему и подмечает то, что не следовало бы. — И Вы туда же… напомните имя. — Ли Феликс, — выплевывает парень. — Феликс, — противно тянет Хон. — Сегодня Вы тоже пришли без формы. — Но его форма ведь в порядке! — восклицает Джисон. — Неужели? Женщина нагло хватается за лацкан пиджака Ликса и сдергивает его с одного плеча, демонстрируя всем присутствующим футболку вместо рубашки. Парни сверлят ее лицо, на котором играет победная улыбка, гневными взглядами. И Хенджин выплевывает, обливая ее ледяным ядом: — Мне кажется, что это Вам нужно почитать о субординации. Какое право Вы имеете его трогать? Госпожа Хон не сразу находится с ответом. Она явно не ожидала подобного отпора. Ее губы подрагивают, а язвительная улыбка уже исчезла — остается лишь злость, медленно расползающаяся по лицу. — Я имею полное право, Хван, — цедит она сквозь плотно сжатые зубы. — Как старший преподаватель и представитель администрации. — А значит, можете хватать студентов без их согласия? — холодно отзывается он. — Или теперь и физический контакт у нас в порядке вещей? — Я указала на нарушение! Это в рамках правил! — В рамках правил? — высокомерно хмыкает Слепой. — Тогда, может, Вы объясните, в каком именно разделе «правил» сказано, что преподаватель имеет право раздевать студента на глазах у всех? Хон вспыхивает, взгляд мечется по лицам, как будто она ищет хоть кого-то, кто поддержит ее. Но парни стоят стеной: Феликс чуть наклонил голову, глаза сужены; Хенджин неподвижен, словно выточен изо льда; Минхо — напряженный, молчаливый, готовый в любой момент вмешаться. Чанбин глядит мрачно, исподлобья. Сынмин и Чонин пусть тоже молчат, но по решительным взглядам понятно, что и они готовы заступиться за друзей. Джисон хоть и дрожит, но также не отступает. — Вы забываетесь! — наконец срывается она. — Нарушения формы, дерзость, неповиновение. За это вы точно заслужили наказание. И благодаря Вам, Хван, будете наказаны вы все! После пар жду вас у себя, распределим обязанности! И только попробуйте не явиться! А Вы, Джисон, живо в студенческий офис за формой! Не дай бог я увижу на пиджаке хоть один значок — будете до конца семестра отрабатывать наказание! Выкрикнув последние слова, она разворачивается на каблуках и практически бегом поднимается по лестнице, словно почувствовав скорое поражение. — Старая шаболда, — шипит ей вслед Хенджин. — Ладно, остынь, — кладет ему руку на плечо Минхо. — И спасибо, что вступились. Пока вы не пришли, я уже начал ей хамить. Совсем ахуела. — И ты успокойся, Хош, — бормочет Йена. — Ничего страшного, скажем Чану, и он со всем… Феликса всего передергивает, когда Чонин обрывается на полуслове. По вмиг погрустневшим глазам друзей он понимает, что со всей этой суматохой не только он и Ян забыли про то, что Чан уехал сегодня утром — в университете все еще ощущается его присутствие. Будто стоит им подняться на второй этаж и пройти по коридору до конца, как они обязательно застанут его в кабинете за столом. Но нет. Не застанут. — Да пошло оно все, — бурчит себе под нос Слепой и поднимает взгляд на младших и Чанбина. — Идите на пары, потом разберемся с этим дерьмом. Алиен, че она тебе там про форму высрала? — Сказала, что для меня сшили новый комплект, потому что этот никуда не годится, — шмыгает чудак, теребя шлевку для ремня на обрезанных брюках. — Пошли. И этот комплект обрубим! Заебутся новые шить. На третьем этаже компания разделяется: Чонин, Сынмин и Чанбин отправляются в аудитории, а остальные поднимаются дальше — штурмовать студенческий офис. Там раздраженный Хенджин умудряется сказать пару ласковых бабке, которая практически бросает в Алиена форму, за что их гонят в шею. И они вновь идут в пустующую раздевалку спортивного зала, чтобы Джисон мог переодеться. — Чувствую себя некомфортно… — лепечет Алиен, разводя руками и демонстрируя целый комплект одежды. Феликс настолько привык видеть Джисона в шортах и коротком пиджаке, что ему самому становится неуютно от того, что он выглядит… нормально. А вот Минхо опускается перед ним на корточки и поправляет штанины. — Ты и так отлично выглядишь. Тем более сейчас уже начинает холодать. Как ты зимой собрался из общаги в университет бегать в шортах? Алиен куксится, выпячивая нижнюю губу. — Она ведь даже значки запретила… Хо задумчиво смотрит на старый пиджак Джисона, на котором значки и брошки практически полностью перекрывают золотистый герб Эдгемора, а затем переводит повеселевший взгляд обратно на парня. — Но про булавки она ничего не говорила. Минхо поднимается на ноги и быстро снимает несколько значков. Вернувшись к Алиену, начинает протыкать прокладку, цепляя яркие эмблемы на обратную сторону нового пиджака. Глядя на них, Феликс не может сдержать улыбки. Горящие, благодарные глаза Алиена и заботливые действия Минхо умиляют. Ликс поворачивается в сторону пыхтящего, все еще злого Слепого и берет его за руку, уводя в другой ряд шкафчиков, чтобы дать Алиену и Минхо немного побыть наедине. Да и самим скрыться от их глаз, перед тем как разойтись по разным аудиториям. Мрачный взгляд Хенджина немного светлеет, как только Ли отпускает его ладонь и встает перед ним, смущенно отводя взгляд. — Ты был крут, — улыбается Ликс, так и не поднимая глаз. — В смысле? — В прямом. Круто за нас заступился. Я уже отвык от такого тебя. — Еще бы не заступился, — хмыкает Хенджин и медленно укладывает руки на талию парня, подтягивая к себе. — Я еле сдержался, чтобы не вывернуть ей руку, когда она тебя схватила. — Ого, — ухмыляется Феликс, все же встречаясь своим взглядом, в котором появляется хитринка, с его. Он закидывает руки на плечи Хвана и облизывается. — Как ты завелся. — Потому что нехуй трогать моего Бантика. «Мой Бантик», прозвучавшее второй раз за это не особо радостное утро, будоражит и поднимает настроение. И Феликса начинает плавить от тихого шепота над самым ухом, от обжигающих рук на талии и обворожительного взгляда. — Твой? — еле слышно и игриво переспрашивает Ликс, опустив щеку на чужое плечо. — Мой, — уверенно говорит Хенджин, осторожно сжимая пальцы на боках. — Никому тебя не отдам. МойМойМойМойМой НикомуНикомуНикомуНикомуНикомуНикому Эхо повторяет его слова и выливается ярким румянцем на щеках. Ноги слегка подкашиваются, из-за чего Ликс прижимается сильнее, практически повисая на шее Хенджина, а пульс учащает свой бег. — И ты, — шумно выдыхает Феликс, опаляя горячим дыханием кожу шеи Хвана. — Ты тоже только мой. Так что пошли все твои шлюхи и подстилки нахуй. Иначе я им все волосы повыдираю и зубы раскрошу. Над ухом раздается тихий раскатистый смех, согревающий замерзшие конечности. — Ух какой грозный Бантик. — Ты сегодня тоже был грозным. — Значит, тебе нравится, когда я себя так веду? — с неподдельным интересом спрашивает Хенджин, медленно блуждая ладонями по его спине. — Ну, когда ты ведешь себя как тефтеля, мне тоже нравится. — Т… Т-тефтеля? — опешивает Хенджин и немного отстраняется, чтобы заглянуть Феликсу в глаза. — Да, — хихикает Ли. — Ах тефтеля, значит! Феликс не успевает снова хихикнуть, как его челюсть отпадает. Хенджин покрепче обхватывает его талию одной рукой и резко разворачивается, впечатывая Ликса спиной в шкафчики. Слепой упирается предплечьем в чужие ящики рядом с головой Феликса, нависая над ним, и лукаво улыбается, разглядывая веснушки, подернутые румянцем. Ликс закрывает и открывает рот, глядя на Хенджина, находящегося так близко, а затем тихо-тихо выдыхает: — Смелая тефтеля… И Слепой, не в силах сдержаться, тихо прыскает, опуская голову. — Боже, Бантик… Ты как скажешь… Тихо посмеиваясь, он склоняется еще ниже и касается кончиком носа основания его шеи, которая тут же покрывается мурашками. Дыхание и невесомое прикосновение только больше распаляют. Хенджин начинает медленно-медленно водить носом по коже, вырисовывая на чужой шее понятные одному ему узоры. Дыхание Феликса становится шумным и рваным, а слюна — вязкой. Он укладывает одну руку на его шею, а второй принимается поглаживать короткий ежик на затылке. Хенджин касается осторожно, бережно. Ликс ощущает жар его губ и безумно хочет, чтобы он примкнул ими к шее. Да и вообще безумно хочется его поцеловать. Воздух вокруг них начинает электризоваться и сгущаться. Дышать становится все тяжелее и тяжелее. Хенджин вжимает Феликса в шкафчики своим телом и трепетно оглаживает ребра под пиджаком. — Может, ну их? Эти пары, — бормочет Слепой и поднимает голову, разрешая Феликсу увидеть краску, залившую щеки. — Вернемся в общагу, сядем в зону… Укутаемся в пледы и будем смотреть фильмы. — С удовольствием, — улыбается Феликс, укладывая ладонь на его горячую щеку. — Но после пар нам нужно к этой мымре… — Вот как пары пройдут — вернемся. — А если она запросит нашу посещаемость? Реально же будем драить унитазы… Хенджин обреченно стонет и роняет голову на плечо Ликсу. А тот ласково гладит его по макушке и шепчет, практически касаясь губами уха: — Не волнуйся. У нас впереди много времени. Мы все успеем. — Это точно… Обязательно успеем. Хенджин чуть отстраняется и снова ласково заправляет слегка влажную волнистую прядку за ухо. Но так быстро отнимать ладонь не спешит. Обнимает его щеку и оглаживает большим пальцем веснушки. И Феликс только прикрывает глаза и ластится к прикосновениям, как тут же вздрагивает. — Вы чего тут?.. — тихо спрашивает Алиен. Хенджин и Феликс синхронно поворачивают головы и видят Минхо и Джисона в проеме между рядами шкафчиков. — Ничего, — спокойно отвечает Хван. — Ага-а-а, — ехидно лыбится Минхо и тычет рукой в них. И только сейчас Хенджин осознает, что до сих пор держит ладонь на щеке Феликса. Прочистив горло, он напоследок незаметно проводит большим пальцем по веснушчатой коже и медленно убирает руку в карман брюк. — А вы чего? — парирует он, в ответ указывая на переплетенные между собой пальцы рук. — И мы ничего, — ухмыляется Хо, но руку Алиена не отпускает. — Мы, кстати, уже половину первой пары все пропустили. Так что надо поторопиться. На лестнице они разделяются на пары и немного расходятся. Алиен закидывает руку на плечи Феликса, уводя его чуть вперед, и заговорщицки улыбается. — Вы встречаетесь, что ли? — шепчет он, лукаво стреляя глазками. — Нет, — спокойно отвечает Ли и тоже начинает ухмыляться. — Я, конечно, хотел спросить у Хо, но раз ты завел эту песню… — Мы — да, — не дослушав вопрос, сразу же кивает Джисон. — Наши отношения не секрет. Хенджин уже с первого дня знает. — Нихрена себе, — надувает губы Ликс, обижаясь на то, что узнал не первый. — Нет, я понимал, что вы уже сошлись, просто хотелось подтверждения. — А у вас-то что? — Ничего, мы же сказали. — Ну да, ну да-а-а, — хитро тянет Алиен. А затем останавливается. Им с Хенджином на третий этаж, а Феликсу и Минхо спускаться на второй. — Ну все, бегите, — улыбается Минхо и быстро чмокает Алиена в щеку. Хенджин же смущенно отвел взгляд от этой парочки и поудобнее перехватил свой этюдник. — Покурим на перерыве? — неловко спрашивает Феликса. — Обязательно.

***

С первой пары двух Ли благополучно выгнали, потому что они прилично опоздали на вторую половину. На второй Феликса замучили вопросами по прошедшей лекции, заставив конкретно так стрессануть. А на третьей обоим удалось спокойненько поспать на последней парте, пропустив весь материал. Спасали только регулярные перекуры между занятиями, в которые они собирались все вместе и уже по привычке ныли, жалуясь на своих преподавателей. Когда же у всех закончилась последняя пара, они поперли не в столовую на обед, а в кабинет гребаной госпожи Хон. И стоит им приблизиться к нужной двери, как Хенджин снова начинает заводиться, а Алиен нервничать. — Может, все-таки снимешь их? — осторожно отгибает пиджак Джисона Чонин. — Булавки же видно. — Не надо, — отрезает Минхо, который постарался над тем, чтобы эти булавки выглядели стильно. — Она говорила только про значки. Их и не увидит. И вообще, пошла она нахуй. — Полностью поддерживаю, — шипит Хенджин. Затем он заносит руку и громко колотит по дереву. Не дожидаясь разрешения войти, распахивает дверь и ураганом врывается внутрь. — Пришли, — едко улыбается Хон, поднимая взгляд от бумаг. — Присаживайтесь. От ее наигранной доброжелательности хочется блевать. А еще хочется, чтобы сейчас в кабинет ворвался Чан, словесно надавал ей по щам и спас парней от несправедливости и наказаний. Феликс с неприкрытым пренебрежением смотрит на преподавательницу дизайна и игнорирует ее предложение, точно так же как и остальные. — Значит, хотите побыстрее начать отрабатывать свои наказания? Хорошо, — кивает женщина и снова переводит взгляд на бумаги, словно у нее там лежит список из имен и их косяков. — Итак, Со Чанбин, Ян Чонин и Ким Сынмин. Вы сюда попали из-за ваших друзей, так что и наказание будет полояльнее: рассортируете эти документы, разложите по нужным папкам — и свободны. — Она указывает в сторону шкафа со стеклянными створками, за которыми царит полный беспорядок. Бумаги буквально лежат одной огромной кучей и норовят вот-вот грохнуться с полок. Снова натянув свою гадкую улыбку, Хон тычет ручкой в Феликса. — Вы, Ли Феликс и Хан Джисон, пойдете стричь живую изгородь перед зданием университета. — Но там же дождь! — сразу заступается за них Чанбин. — Хотите отправиться вместе с ними, Со? Погодные условия мне неподвластны, так что в ваших же интересах справиться побыстрее, — и наконец, ее взгляд переводится на оставшихся парней. — А вы, Хван Хенджин и Ли Минхо, за свои длинные языки и нарушение субординации отправитесь в столовую мыть посуду. — П-посуду? — скрипит зубами от злости Слепой. — Именно, — победно улыбается женщина. Феликс видит, как на виске у Хенджина проступает быстро пульсирующая венка, и незаметно придвигается, осторожно беря за руку, чтобы успокоить. Вдруг еще накличет на себя куда более хреновое наказание. — Можете приступать, — кивает преподавательница и опускает голову, возвращаясь к своей работе, что означает — все дискуссии окончены. — Удачи, мужики, — шепчет Чанбин. — Даже не знаю, что хуже: мыть посуду после орды студентов или мокнуть под дождем с секатором. — Главное, что у вас все не так уж и плохо, — кивает Минхо, который чувствовал вину за то, что из-за них наказали и тех, кто был невиновен. Пожелав друг другу удачи, ребята оставляют Йени, Мина и Бинни в кабинете с этой мымрой, а сами отправляются на улицу. Дождь чуть подуспокоился, но все еще неприятно моросил. Перед тем как отправиться на отработку, они забежали в общежитие переодеться. — А этого никак нельзя избежать? — выставляет руку ладонью вверх Феликс, и ее сразу же мочат дождевые капли. — Сказать, что мы все сделали, и все. — Не-а, — разочарованно мотает головой Минхо. — Кухня и садовник уже наверняка предупреждены. Они и будут отчитываться, сделали мы все как надо или нет. — Пиздец, — обреченно бормочет Ликс, пониже натягивая капюшон кофты. — Может, все-таки возьмете мой зонт? — предлагает Хенджин. — Неудобно будет, — мотает головой Алиен, облаченный в ярко-оранжевое худи. Решив не тянуть, они машут друг другу и расходятся в разные стороны, желая поскорее расправиться с этим дерьмом. Только Слепой и Инвалид заходят на кухню, как их перехватывают повара, озаряя широченными улыбками. Взяв их под белы рученьки, подводят к двум огромным раковинам, полным грязной посуды с налипшими ошметками еды. — А… перчатки можно? — боязливо косится на эту гору Минхо. Благо перчатки им все же выдают, и они нехотя, скривив лица, приступают к мытью. Слив то и дело забивается едой, которую постоянно приходится из него выуживать, в чем мало приятного. Забивается не только раковина, но и голова Хенджина. Спустя десять помытых тарелок он немного приспосабливается, и хмурая складка меж бровей становится не такой глубокой. А в голове у него воспроизводится самая обворожительная улыбка. Губы-бантики медленно растягиваются, обнажая ровный ряд белых зубов. Чуть выше — нос-кнопка, усыпанный созвездиями, и наконец — солнечный, всепоглощающий янтарь. И только от одного образа Феликса перехватывает дыхание и учащается сердцебиение. Украдкой оглянувшись по сторонам, Хенджин понимает, что все работники кухни покинули это небольшое помещение, оставив их одних. И протяжно выдохнув, он переводит взгляд на Хо, яростно оттирающего высохший соус от тарелки. — Хош, — тихо зовет его Хван. Дождавшись недовольного «м-м», он набирает полную грудь воздуха и выпаливает: — А как ты предложил Алиену встречаться? Минхо от такого вопроса аж губку роняет — хорошо, что не тарелку — и поворачивается к Хенджину, ехидно улыбаясь. — А для чего это тебе? — Просто скажи, и все. Слепой начинает активнее тереть уже чистую ложку, а улыбка Хо растягивается только шире. — Что у вас там с Ликсом происходит? Совсем недавно он от тебя бегал, а теперь отлипнуть друг от друга не можете. И что это вообще было в раздевалке? Хенджин прикрывает веки и чуть отворачивает голову, пряча порозовевшие щеки. — Просто скажи — и все. — Говнюк, — усмехается Хо. — Мы тебе потом все расскажем. Как только сами разберемся. Минхо снимает одну перчатку и сжимает плечо Хенджина. — Хренового ты себе советчика выбрал. Я сам тянул до последнего, когда и так уже все было решено. И предложение стало простой формальностью. — Ну вот как ты предложил? — Просто взял и сказал, — пожимает плечами Хо. — Бля, как у тебя все просто. — Так это действительно просто, — улыбается Минхо, надевая перчатку обратно. — Не торопись, все обдумай и будь собой. Собой настоящим. Хенджин шумно сглатывает слюну и продолжает натирать тарелки. — Я попытаюсь… — Ты уже ему открываешься, Хенджин. И я безумно этому рад. Слепой посылает ему слабую улыбку и погружается в свои цветочно-гнетущие мысли.

***

Огромная гора посуды выжала из них все соки. Руки ослабли и свисали вдоль тел, как переваренные спагетти. Решив дождаться Феликса и Алиена в комнате двух Ли, Хенджин заваливается на кровать Бантика лицом в подушку. Ждут достаточно долго. К ним уже успели заскочить младшие с Чанбином, немного посидеть и отчалить восвояси, сославшись на «тотальный заеб», а этих двоих все нет и нет. Слепой даже начинает думать, что его вот-вот сморит сон, как дверь с грохотом распахивается, ударяясь о стену, и в комнату залетают два абсолютно мокрых, трясущихся котенка. По-другому их просто никак не назвать. Одежда промокла до нитки, в кроссовках хлюпает вода, а с волос льет не хуже, чем с облаков за окном. — Боже! — подрывается с кровати Хо, подбегая к Алиену. Но и Хенджин там долго не задерживается, в мгновение ока оказываясь возле Феликса. Он ощупывает его кофту и джинсы, с ужасом отмечая, что на них нет ни одного сухого места. — Быстро в душ! Парни тут же скидывают с себя влажные шмотки, с удовольствием избавляясь от холодного и тяжелого балласта. Феликс практически на ходу переодевается в сухую пижаму, не осмелившись менять перед друзьями белье, а Джисона Хо заворачивает в свой серый кардиган на манер халата. — Иди с ними, — нервно командует Хенджин, обращаясь к Хо, когда они все вместе выбегают из комнаты. — Я заварю чай. Кивнув, Минхо бросает ему ключи от комнаты и спешит вслед за ускакавшими замерзшими ребятами. А Хенджин мчит на кухню. Ставит чайник и нарезает найденный в холодильнике лимон. Порывшись в ящиках, находит еще и перетертый имбирь, который хорошо согревает в таких ситуациях. Сварганив две здоровые кружечки черного чая с лимоном и имбирем, он не дожидается ребят из душевых и бежит обратно в комнату Ли. Там, разместив кружки на тумбочках, расстилает кровать Феликса и лезет в шкаф. Находит плед, утепляет кровать еще больше и снова ждет. Вскоре все трое возвращаются. Феликс и Джисон все такие же мокрые, но хотя бы уже румяные от горячей воды. Не успевает Ликс переступить порог, как Хван сгребает его в охапку и заворачивает в одеяло, вручая кружку с теплым чаем. — С-спасибо, — все еще дрожа благодарит парень. Хенджин не обращает внимания на Минхо и Джисона, тоже завернувшихся в одеяло на соседней кровати. Его волнует только Бантик, который теперь точно заболеет. — Почему так долго?.. — Н-ножницы… Мы рубили кусты м-маленькими н-ножницами… — тихо отвечает Феликс, отпивая чай. Хенджин протягивает руку и касается кончика его носа тыльной стороной ладони. Тот, несмотря на горячий душ, все еще ледяной. — Пиздец какой-то, — горестно выдыхает Слепой. — Все еще холодно? Феликс кивает, натягивая одеяло до ушей. — Вот ведь гнида, — цедит Хенджин, проклиная госпожу Хон. — Подвинься немного. И только Феликс сдвигается к стенке, как Хван стягивает с себя худи, оставаясь в одной майке-безрукавке и шортах, которыми с ним поделился Минхо по приходе в комнату, а затем юркает к Феликсу под одеяло, сразу же прижимая того к своей груди. Ликс льнет к нему, как к грелке, обвивая руками и ногами. Утыкается ледяным носом в шею и даже запускает ладошки под майку, чтобы согреть их. — Теплее? — тихо спрашивает Слепой, поглаживая по влажным волосам. — Н-намного, — дрожащим шепотом отвечает Феликс. Хенджин растирает его плечи, гладит и обнимает вплоть до того момента, пока Бантика не перестает колотить. Да и после не прекращает, когда осознает, что он уснул. Спокойно лежит на спине, делясь своим теплом, а затем и сам прикрывает глаза, заслушавшись тихим сопением у самого уха. Вся четверка просыпается от настойчивого стука в дверь. Единственным источником света является настольная лампа, озаряющая комнату теплым желтым светом. Хенджин сначала хмурится, а потом понимает: видимо, Хо выключил основной свет, чтобы не резал глаза. Хван кивает Минхо и осторожно выпутывается из объятий заерзавшего Ликса. — Я открою. Алиен садится на кровати, сонно наблюдая за Хенджином, а затем практически подпрыгивает на ней, когда в комнату залетает госпожа Сон. — Проверка комнат перед отбоем! — глаза женщины сразу выявляют лишних, и она недовольно фыркает. — Вот ты где, Джисон. Марш в свою комнату! И давай снимай всю ерунду со стен! Я к тебе еще зайду, проверю. — Что?.. — Зачем снимать?.. — потирает глаза заспанный и ничего не осознающий Хо. — Затем! Вы уже достаточно правил нарушили. И вы, кстати, Ли, тоже снимайте все эти картинки! Чтобы ни одной не осталось. — Но мы ведь с вами договаривались… — приподнимается на локте раскрасневшийся Ликс. — Нет, мои дорогие. Со мной договаривался Кристофер, а после его отъезда я не собираюсь терпеть этот бардак!