Фейерверки и перья

Второй курс в Хогвартсе закончился не лучше первого. Если так будет продолжаться и дальше, то шансы окончить школу в спокойствии и мире становятся всё более призрачными. Гарри и Джинни еле выбрались из подземелья, а вчерашний герой-преподаватель оказался бессовестным обманщиком. «Может быть, стоит поменьше верить книжкам?» — начала задумываться Гермиона после того, как профессор Локонс был разоблачён, и глупая влюблённость к нему растворилась. Девочка не стала рассказывать родителям о событиях, которые произошли в конце учебного года в школе. И уж тем более о том, что случилось с ней самой. Чем меньше они знают, тем меньше будут беспокоиться за неё. Она очень боялась, что заботливые Грейнджеры могут не отпустить её учиться, ведь она их единственная дочь, и потерять её было бы для них сильным ударом. Особенно сейчас, когда уже почти наступил третий год в магическом мире, и впереди было столько новых предметов! (В конце учебного года Гермиона отметила все предметы из предложенного списка и была в предвкушении). Когда Гермиона вернулась с летних каникул домой и узнала, что они всей семьёй отправятся во Францию, она была расстроена. Она скучала по книгам о магии, практике заклинаний (естественно, без палочки) и общению с друзьями. И вместо запланированных экскурсий на автобусе, Гермиона с родителями посещали как известные магловские достопримечательности, так и магические. Она была так впечатлена множеством фактов, что ей пришлось почти десять раз переписывать летнее задание по истории магии, чтобы добавить новую информацию и порадовать профессора Бинса. Особую радость приносило то, что каждую неделю сова приносила ей «Ежедневный пророк», так что девочка была не оторвана от магического мира. Прошлым летом она обходилась только письмами от Рона, а теперь у неё была такая регулярная рассылка! Помимо переписки с Роном и Гарри, Гермиона с радостью получала письма от Джинни. Она восхищалась ею, считая её намного умнее своих старших братьев. От Джинни она узнавала много нового и интересного. Особенно её забавляли истории о том, как Перси ухаживал за своей девушкой — Пенелопой Кристал. Сначала Гермиона пыталась осуждать поведение младшей Уизли, но потом сама втянулась и с удовольствием сплетничала с ней на эту тему. «Какой же он хвастун!» — улыбнулась Гермиона, разглядывая семейное фото Уизли. Рон первым прислал ей свежий выпуск «Ежедневного пророка» с вырезанной из него новостью о том, что они всей семьёй отправились в Египет к Биллу. На снимке гриффиндорец размахивал своей крысой и по-дурацки улыбался. «Хоть и совсем чуточку милый», — подумала девочка, покраснев от своих мыслей. Последние письма от Рона ей всё больше нравились. Она всё быстрее хотела ответить ему и узнать о нём ещё больше. Гермиона также узнала от него, что Гарри не стоит звонить домой, и девочка решила поздравить Поттера с днём рождения через совиную почту. Долго выбирая подарок в магазинах Франции, она случайно наткнулась на объявление в «Пророке» о новейшем «Наборе по уходу за метлой». Это сразу привлекло её внимание, хотя она и хотела подарить что-то более традиционное, например, перо или книгу. До начала учебного года оставалось всего пару дней, и Гермиона с Роном сидели в кафе-мороженом Флориана Фортескью, ожидая Гарри. Родители пару часов назад подвезли Гермиону до «Дырявого котла», где их уже ждало семейство Уизли, чтобы всем вместе отправиться на учёбу. — А вот и Гарри! — воскликнула девочка, завидев мальчика. Обменявшись летними новостями, они втроём отправились в магазин «Волшебный зверинец». Рон хотел убедиться в том, что Короста здорова (или же, наоборот, нет). Кроме того, родители подарили Гермионе деньги на четырнадцатилетие, и она как раз мечтала о сове. Ей нравилось наблюдать, как другие ученики носятся со своими питомцами по Хогвартсу. Однако с первого взгляда её очаровал рыжий и невероятно пушистый кот по имени Живоглот, как его назвала продавщица. Подкупала и душещипательная история о том, что этот бедный котик уже несколько веков живёт без хозяина. Так Гермиона и обрела долгожданного питомца. С новым другом под недовольное бурчание Рона они добрались до «Дырявого котла», где мистер Уизли сразу же начал приветствовать Гарри. В бар вошли миссис Уизли, нагруженная пакетами с покупками, близнецы, новый староста школы Перси и Джинни. — Привет, — пробормотала последняя, залившись румянцем при виде Гарри. Казалось, все вокруг знали о её чувствах к нему, но никто не позволял себе шуток на эту тему. Даже Фред и Джордж не решались подшучивать над своей единственной сестрой. Гарри так же смущённо и быстро кивнул девочке, моментально отвлекаясь на Перси, который деловито с ним здоровался. «Ох, если бы все узнали, что я в кого-то влюблена, я бы провалилась сквозь землю. Бедная Джинни!». — Как ты поживаешь, Гарри? Всё хорошо? — Перси, приветствуя его, явно старался казаться более важным, чем был на самом деле. Похоже, он слишком серьёзно воспринял свой новый статус старосты школы. Фред и Джордж не упустили возможность подшутить над старшим братом. — Гарри Поттер, какая честь видеть Вас! — сказал Фред, поклонившись мальчику. — Выглядишь просто отлично. — Великолепно! — подхватил Джордж, пожимая руку Гарри, который был готов взорваться от смеха. — Просто восхитительно. — А ну-ка перестаньте издеваться! — строго сказала миссис Уизли. — Матушка! — воскликнул Фред, притворяясь, будто видит её впервые. — Какое счастье лицезреть Вас сегодня! — Я сказала, хватит, — прервала мальчишек женщина, проходя ближе к Гарри. — Ты глянь, Гарри, какая прекрасная новость — Перси — второй староста школы и лучший ученик в нашей семье. — И последний, — шёпотом добавил Фред. — Не сомневаюсь, — помрачнела миссис Уизли. — Никого из вас не назначили старостой факультета, а уж про учёбу я и вовсе молчу. — А зачем это нам? — пожал плечами Джордж. — Чтобы лишить нашу жизнь всяческих удовольствий? Джинни и Гермиона хихикнули. «Ну конечно, как же они без удовольствий и веселья?». — Какой пример вы подаёте сестре! — возмутилась миссис Уизли. — Самый наилучший! — хором сказали близнецы и обняли Джинни с обеих сторон. — Эй, что это у тебя? — воскликнул Фред, заметив на руках Гермионы рыжее существо. — Что за уродец такой? — добавил Джордж. — Он похож на того толстого гнома из нашего двора, который постоянно любит возвращаться, — вставил Фред. — Это Живоглот. Глотик. Мой котик, — с важным видом произнесла Гермиона. — Твой КОТИК чуть не вырвал мне все волосы, и Короста… — Рон погладил карман, где он спрятал крысу, чтобы уберечь её от кота. — Он не нарочно, Рональд, — возразила Гермиона. — Да, Рональд, он не нарочно, кот просто проголодался и не нашёл ничего лучше этой развалюхи, — передразнил Фред. Рон закатил глаза. — А по-моему, он очень милый и ласковый, — произнесла Джинни, нежно поглаживая кота. — Он вовсе не милый… — проворчал Рон. — Помилее тебя будет уж точно, — сказал Фред, шутливо ударив младшего по затылку. В последний вечер в «Дырявом котле» вся компания решила собраться за ужином. Хозяин заведения, Том, с радостью разрешил сдвинуть столы, чтобы получился один большой. Гермиона сидела между Джинни и Роном, который не был в восторге от общества Глотика, мурлыкающего у ног девочек. — Держи своего кота подальше от Коросты, — сказал Рон, прижимая крысу к груди. Несколько часов назад в гостинице и в баре царил настоящий хаос, когда Живоглот гонялся за Коростой, пытаясь её поймать. Перси был очень зол, ведь именно в их с Роном номере происходили самые страшные потасовки, которые мешали парню писать очередное письмо Пенелопе. — Это всего лишь инстинкты, Рон. Так заложено природой, — оправдывала своего кота Гермиона. — Да это вовсе не кот, а какое-то чудище с хвостом, тебя обманули! — настаивал мальчик. — И я это слышу от хозяина вонючей щётки для обуви? — с иронией спросила девочка. Рон, вспыхнув, отвернулся к Гарри, рассказывая о своих впечатлениях о путешествии в Египет. Тут уже подоспели все остальные братья и уселись напротив младших. — Между прочим, египтяне поклонялись кошкам, — как бы невзначай заметила Гермиона. — И навозным жукам, — добавил младший Уизли. — Опять показываешь всем фотографию из «Ежедневного пророка»? — поинтересовался Джордж. — Я никому ничего не показывал, — начал оправдываться Рон. — Ага, как же, никому. Ни Тому, ни парню, который чинил туалет, — стал загибать пальцы Фред. — Ни горничной, что пришла убирать ваш номер. Оставь хотя бы Гарри в стороне от своих рассказов, — добавил Джордж. — Рон всего лишь хотел тактично прервать разговор со мной, — внезапно вступилась за мальчика Гермиона. — Вот-вот, — поддержал он. — Ты чего это? Защищаешь своего женишка, Грейнджер? — усмехнулся Фред, и уши Рона покраснели. Джинни тихонько хихикнула. — Не стоит говорить глупости, Фред, — осадила его смущённая девочка. — Ой, не знаю, не знаю. Что-то тут нечисто, вон как ты покраснела, — не унимался Уизли. Эта перепалка могла бы продолжаться бесконечно, если бы не мистер Уизли, который сообщил, что их завтра довезут на Кингс-Кросс на автомобилях из Министерства магии. Разумеется, не обошлось без шутки Фреда о том, что, вероятно, это сопровождение было выделено специально для Перси Уизли — «великого и ужасного старосты школы Чародейства и Волшебства Хогвартс».

***

«Кажется, я переоценила свои возможности», — думала Гермиона почти каждый день в декабре, когда засиживалась допоздна в общей гостиной, заваленной учебниками и пергаментом с домашними заданиями. Она выбрала для изучения древние руны, уход за магическими существами, нумерологию, прорицания и даже магловедение. Конечно, маховик времени помогал, но, к сожалению, нельзя было отмотать время назад, чтобы сделать всё сразу. Можно было хотя бы отказаться от магловедения, но как же увлекательно читать о том, как волшебники рассуждают о жизни маглов! «И как же они иногда забавно ошибаются! Теперь понятно, почему простые вопросы от мистера Уизли так вгоняли в ступор». Волшебница даже начала жалеть, что выбрала прорицания. Но тут, скорее всего, была виновата совершенно некомпетентная преподавательница. Сивилла Трелони сумела взбесить её с первого же занятия. А ведь Гермиона всегда уважала старших, а уж тем более преподавателей в школе. Но когда Трелони начала говорить, что один ученик покинет их в этом году, а чаинки в чашке у Гарри напомнили Грима (хотя девочка была готова поспорить, что это было похоже на какой-то цветок или что-то ещё), то Трелони сразу же выбрала в смертельные жертвы именно Гарри. Пока Гермиона видела в своих чашках обычные чаинки, Лаванда и Парвати ходили к преподавательнице каждую перемену и постоянно шептались в комнате насчёт новых предсказаний. Они уверяли девочку, что Трелони увидела в своём шаре, что новым капитаном команды Пуффендуя станет их ловец Седрик Диггори, а Невилл вновь разобьёт пару чашек на следующем занятии (хотя оба эти факта показались Гермионе очень логичными и абсолютно предопределёнными без гаданий). Наконец, замок начали украшать к Рождеству. Гирлянды из омелы, веток сосен и ели, яркие светящиеся шарики, которые летали по углам коридоров, — всё это было делом рук профессора Флитвика, известного своим мастерством. А в Большом зале, как обычно, светились двенадцать огромных ёлок, украшенных разнообразными игрушками. Всё это создавало атмосферу праздника, и читать очередную главу учебника по нумерологии становилось гораздо веселее. Они с Роном решили, что останутся с Гарри на это Рождество, хоть и договорились не делиться с ним тем, что сделали они это специально. Он и так был очень расстроен из-за поломки своего «Нимбуса-2000» во время матча с Пуффендуем, который закончился сокрушительным поражением для Гриффиндора, ведь на поле появились дементоры. А разговор в «Трёх мётлах» о страшной правде о Сириусе Блэке совсем расстроил мальчика, и он выглядел очень подавленным. С утра, как обычно, Гермиона начала открывать свои подарки. Родители прислали ей красивый толстый ежедневник с её именем, позолоченным на обложке, и новую голубую пижаму. Миссис Уизли подарила ей вязаные перчатки в цветах Гриффиндора и коробку с пирожками и орешками. От Рона и Гарри она получила сладости из «Сладкого королевства». Джинни отправила ей самодельную красно-зелёную открытку, которая пела рождественские песни и зачитывала поздравление голосом девочки. Рядом с последним подарком Гермиона обнаружила небольшой длинный свёрток с запиской:

«Нет ничего лучше нового пера для всезнайки с Гриффиндора.

P.S. Перси уже оценил»

Она вздохнула, понимая, кто отправил ей этот подарок, и открыла его. Внутри действительно лежало самое обыкновенное, ничем не примечательное перо. Повертев его в руке и обрадовавшись, что оно не взорвалось от первого же прикосновения, девочка отложила его куда подальше. Её больше удивил и насторожил неожиданный подарок, который Гарри получил на Рождество. Кто-то, как предполагала она сама — Сириус Блэк, подарил ему «Молнию» — самую последнюю модель метлы. Весь день она уговаривала мальчиков рассказать об этом Макгонагалл, но они упорно отказывались. Рождественский ужин в этом году был таким же роскошным, как и обычно, с единственным исключением: все оставшиеся в Хогвартсе люди решили сесть за один стол в общем зале. Это были пятеро преподавателей, Филч, двое первокурсников, один слизеринец и их троица. Однако идиллию прервало неожиданное появление профессора Трелони, которая объявила, что видела видение о том, что присоединится к их празднику. Не обошлось без её любимых суеверий — она не хотела садиться за общий стол, ведь их стало бы тринадцать, а это явно указывало на то, что первый, кто встанет, умрёт. «Какой вообще тогда был смысл приходить?» — думала Гермиона, закатывая глаза от каждой фразы, произнесённой преподавательницей. По лицу Макгонагалл было заметно, что она тоже не особо обрадовалась этому гостю. После того, как мальчики плотно поужинали и ушли в башню, Гермиона поспешила поделиться своими опасениями насчёт подарка Гарри с профессором Макгонагалл. Это вызвало негативную реакцию у Гарри и Рона, и они разошлись по своим комнатам, не разговаривая с ней. Девочка, раздосадованная таким поведением, не могла заснуть. Она ведь хотела как лучше, ведь это так безрассудно — брать такой дорогой подарок от кого-то незнакомого. «Вот же дураки!». Вспомнив о странном «подарке» от близнецов, Гермиона слезла со своей кровати и, найдя перо, решила его проверить. Написав пару строчек и не заметив ничего подозрительного, она решила, раз уж сон не идёт, то стоит продолжить писать домашнее задание по истории магии. Взяв чистый пергамент и исписав его полностью, только поставив точку, она заметила, как имена известных волшебников и названия мест стали меняться на обидные прозвища и каламбурные рифмы. «Я так и знала, что не стоит ожидать ничего хорошего!» — она тут же выкинула это перо и, взяв ещё один лист пергамента и своё обычное перо, стала писать разгневанное письмо. Естественно, оно было адресовано никому иному, как Фреду Уизли. Ни для кого не было секретом, что идеологом почти всех розыгрышей и шуток был именно он. «Если бы Фреда не было бы, Джордж явно уделял бы учёбе гораздо больше времени и был бы приятнее. Хотя можно ли вообще представить этих двоих отдельно друг от друга? Глупость какая!» — усмехнулась девочка.

«Здравствуй, Фред.

Получила твой подарок на Рождество и хотела бы официально заявить, что это самое глупое и бесполезное перо в моей жизни. Теперь придётся переписывать моё задание по истории магии ещё раз. Спасибо, что подпортил мне каникулы.

С уважением, Гермиона».

«Уважаемая Гермиона Грейнджер,

Было очень обидно наутро, после Рождества, получить такое наинеприятнейшее письмо. Спасибо, что так испортила мне каникулы.

P.S. Джордж проплакал весь день в подушку, ведь это он вложил все свои знания о заклинаниях в это поистине гениальное перо.

Такой же гениальный волшебник, как и это перо, Фред Уизли».

«Гениальному Фреду Уизли.

Я убеждена, что вы с братом могли бы применить свои знания о заклинаниях более продуктивно, чем просто розыгрыш с пером. Например, вы могли бы улучшить свою успеваемость и помочь нашему факультету заработать дополнительные очки. Вместо этого вы только снижаете их с каждым новым розыгрышем.

Не пиши мне больше. Гермиона».

«Глубокоуважаемой всезнайке всего факультета Гриффиндора, Гермионе Грейнджер.

Меня крайне огорчает ваше неуважение к нашему творению, поэтому не могу не написать об этом ещё раз. Благодарю вас за столь высокую оценку наших знаний. Мы с братом обязательно обдумаем ваше предложение и посмотрим, что с этим можно сделать.

P.S. Джордж перестал рыдать лишь только на третий день каникул. Он передаёт свои пожелания, чтобы процесс переписывания задания по истории магии занял как можно меньше времени. Фредерик Гидеон Уизли, будущий староста школы Чародейства и Волшебства Хогвартс.

P.P.S. Какое у тебя второе имя?»

«Он до сих пор не научился нормально извиняться? А имя я своё ему не скажу! Вот ещё!» — Гермиона закатила глаза, прочитав последнее письмо Фреда. Она уже успела пожалеть о том, что в порыве злости на себя, на Гарри и Рона написала ему. Каникулы были испорчены не только домашними заданиями, которые ей приходилось делать в библиотеке, так как с мальчиками она серьёзно поссорилась, но и этими издевательскими письмами. Единственный значительный плюс от этой «молчанки» заключался в том, что она решила изучить учебник по защите от тёмных искусств и взять дополнительную литературу. И девочка сделала невероятное открытие: профессор Ремус Люпин — точно оборотень. На этот вывод её натолкнуло странное зелье, которое готовил ему Снейп и про которое рассказывал Гарри, и наистраннейшая болезнь, которая выпадала непременно на полнолуние. Задание от профессора Снейпа по распознаванию оборотней и три исписанных свитка на эту тему также способствовали её уверенности. Гермиона была так рада, что даже хотела поделиться этой новостью, но, вспомнив, как обиделся Гарри, решила умолчать об этом.

***

Прошло уже два месяца после каникул, и ссора с близкими друзьями всё сильнее давила на неё. Хотя бы Джинни разделяла с ней свободные минутки между уроками и нескончаемыми домашними заданиями. — Слушай, я так и не спросила, почему ты не разговариваешь с Гарри и Роном? — Потому что они совсем не думают о безопасности, вот почему! — хлопнув по столу книгой, ответила Гермиона, чем привлекла внимание сидящего неподалёку Гарри. Тот виновато опустил взгляд. — Кажется, Гарри точно хочет помириться, чего нельзя сказать о Роне, — заметила Джинни. — А Рон вообще в этом году злится по любому поводу и без! — огрызнулась девочка. — Что с ним вообще не так? Только Гермиона начала испытывать необъяснимую симпатию к этому рыжеволосому балбесу, как история с «Молнией» испортила их отношения. Так ещё и с начала учебного года он постоянно спрашивал её, как ей удаётся посещать столько уроков, ведь по расписанию они должны проходить параллельно. — ГЕРМИОНА! — прокричал Рон, появляясь словно из ниоткуда, держа в руках простыни. — КОРОСТА! БЕДНАЯ КОРОСТА! — Эй, Рон, ты что, совсем из ума выжил со своей крысой? — спросил Фред, наблюдая за этой странной сценой вместе с другими гриффиндорцами. — Нет, Фред, я не сошёл с ума! Да вы только гляньте! — с этими словами Рон развернул простыню, на которой виднелись маленькие красные пятна. — ЭТО КРОВЬ! А Короста как раз исчезла. — Это может быть что угодно, — попыталась вразумить мальчика Гермиона. — Нет, Гермиона, это точно кровь. И знаешь, что я нашёл рядом? — с триумфом воскликнул мальчик, доставая из кармана клочок рыжих, явно кошачьих волос. Гермиона побледнела, а близнецы обменялись красноречивыми взглядами. — Кажется, это шерсть Живоглота… — тихо проговорил Гарри в наступившем молчании. — Именно, Гарри! Ты совершенно прав! — не на шутку рассердился Рон. — И как ты это будешь объяснять, а, Гермиона? Опять инстинктами и природой? — Я… я… — Крыса была совсем несчастная все эти дни, мучилась месяцами от преследований этого существа, а теперь и вовсе погибла такой жестокой смертью! — не унимался мальчик, пытаясь ещё больше пристыдить Гермиону. — Расслабься, Рон. Ты же постоянно жаловался, что она старая развалюха. Ей куда лучше, что кот так быстро её сожрал. Он же такой большой, а она совсем маленькая. Ам и всё! — попытался успокоить Фред брата. Рон позеленел. — Боже, Фред, зачем ты так с ним! — Джинни стала успокаивающе поглаживать Рона по спине. — А помните, как она укусила Гойла? Или как залезла под мантию Малфою? Хотела сделать нам приятное, — почти плача вспоминал он. — Ты что тут похоронную речь решил составить? — не удержалась от удивления Гермиона. — Молчи, тебе вообще нет никакого дела до чужих питомцев. Лишь бы твой Глотик был счастлив и накормлен — шмыгнул носом Уизли. — Да, Гермиона, лучше сейчас не трогай Рона, — посоветовал Гарри. — И ты с ним заодно? Тоже решил, что это бедный Глотик сожрал эту щётку? — возмутилась девочка. Это ощущалось как предательство от Гарри. — Давайте все успокоимся и почтим память этой прекрасной крысы, — начал Джордж. — Пусть укушенный палец Гойла будет вечным памятником благородной Коросты. — Фред подхватил слова брата. Близнецы с серьёзными лицами сделали вид, что стирают слёзы. Джинни прыснула от смеха, за что получила укоризненный взгляд от Рона. — Да ладно тебе. Пойдёшь в Хогсмид, купишь новую, — произнёс Фред. — Ну или может встретишь где-нибудь возле Визжащей хижины похожую развалюху. Было бы из-за чего страдать! Кажется, возможная смерть Коросты навсегда разрушила дружбу Рона и Гермионы. «А я ведь уже сама хотела идти и извиняться перед мальчиками», — проскользнула мимолётная мысль у девочки, и она поспешила удалиться от всего этого недоразумения куда подальше.

***

Февраль вступил в свои права. Территория Хогвартса была покрыта снегом, а из-за лёгкой гололедицы мадам Помфри вовсю возилась с вывихнутыми лодыжками и сломанными руками учеников. Весь Гриффиндор с нетерпением ждал предстоящего матча с Когтевраном. Оливер Вуд упорно гнал своих подопечных на тренировки, а Гермиона, как обычно, была полностью погружена в домашние задания. Иногда она засыпала прямо за учебниками, то в библиотеке, то в общей гостиной. Отношения с мальчиками стали напряжёнными. Гарри, правда, иногда пытался заговорить с ней, спрашивал об учёбе или о её делах, но всякий раз получал за это сердитый взгляд от Рона. Как же было до слёз обидно Гермионе слышать все эти колкие упоминания о Коросте! При каждой возможности, особенно когда девочка была поблизости, Уизли с грустью вспоминал о своей крысе. Сначала она пропускала это мимо ушей, но в последние дни Рон начал перегибать палку. Девочка, которая хотела немного отдохнуть от учебников, всё же решила пойти на матч по квиддичу. Сначала она думала не идти, потому что не хотела видеть лица своих бывших друзей, но она очень переживала за Гарри, поэтому иного выхода она не видела. Гриффиндор обыграл Когтевран, и все трибуны взревели от радости. Гермиона, переполненная хорошим настроением, решила с новыми силами взяться за уроки. Она открыла учебник по рунам и схватилась за перо. Конечно, её отвлекал неожиданно организованный праздник по случаю победы в общей гостиной. Но так было даже веселее, хотя пару раз она всё же для приличия шикнула на Фреда и Джорджа, которые тайком принесли из Хогсмида сладости, сливочное пиво и, конечно же, свои любимые хлопушки из «Зонко». — Бедная Короста! Если бы её не съели, она бы сейчас полакомилась «Пёстрыми пчёлками», она так их любила, — донеслись до Гермионы слова Рона. В её глазах мгновенно появились слёзы, она захлопнула книгу и, плача, бросилась в свою комнату. Оказавшись на кровати, девочка не смогла сдержать своих рыданий. За что он так с ней? Неужели, даже если её питомец и правда съел эту несчастную крыску, вся вина лежала на Гермионе? Она всем своим видом давала понять Рону, как ей жаль. Было сложно извиниться, ведь кроме маленьких кошачьих волос не было никаких доказательств, а Живоглот гулял по всему Хогвартсу и, вероятно, даже за его пределами. Гермионе было очень больно, ведь Рон нравился ей. Она осознала это не так давно. Ещё с прошлого курса она хотела проводить с ним как можно больше времени, а не с Гарри. Этой осенью она нашла у Парвати книгу «Сарасвати Каур: курс по зельям» и взяла её почитать, решив, что это учебное пособие по индийским снадобьям. Однако, к своему разочарованию, она узнала, что это любовный роман о юной волшебнице, которая подливает амортенцию всем мальчикам, которые ей нравятся. «Что ещё более нелепого я могу найти у этой любительницы туманных предсказаний?» — подумала тогда Гермиона о своей соседке, с интересом зачитываясь книгой уже вторую ночь подряд. Правда, всё же кое-что она почерпнула из этой книжицы. Описание чувств главной героини ужасно совпадало с тем, что чувствовала сама девочка. Это поразило её до глубины души. Да, когда ей было лет девять, ей понравился её магловский одноклассник, и она постоянно давала ему списывать домашние задания — тогда ей казалось, что это лучший способ показать свою любовь. Не стоит говорить о том, что тот мальчик просто использовал её, и первая любовь Гермионы закончилась в тот же момент, когда она узнала об этом. Но сейчас чувства, которые она испытывала, были сильнее и непонятнее, чем в девять лет. Разумеется, она не собиралась рассказывать Рону о своей симпатии. Это бы разрушило их дружбу. Впрочем, сейчас их отношения, похоже, уже и так были на грани краха. Девочка заснула со слезами на глазах. На следующее утро весь факультет стоял на ушах. В комнату мальчиков третьего курса забрался Сириус Блэк и почти порезал ножом Рона (со слов последнего). Видимо, Гермиона крепко спала, раз не услышала шума, ведь, как оказалось, в ту ночь проснулись все, и многие так и не смогли заснуть до утра. — Миона, что с тобой? — спросила Джинни, уже почти полчаса наблюдавшая, как Гермиона, погружённая в свои мысли, сидит в библиотеке перед разложенными учебниками, уставившись в одну точку. — О, я просто задумалась над заданием по прорицанию. Не могу придумать, какую бы очередную чепуху написать для Трелони, — с иронией произнесла девочка. — Ты весь день ходишь поникшая. Ты это из-за Рона так расстроилась? — Я? Из-за Рона? Пусть он и дальше думает, что это мой Живоглотик съел его крысу. — Я не об этом. Ты беспокоишься, потому что он чуть не пострадал от рук Сириуса Блэка. — Это, конечно, ужасно, но всё закончилось хорошо. Рон в полнейшем порядке, — хмыкнула Гермиона. — Ты явно лукавишь. Я же видела, как внимательно ты слушала, как он в Большом зале рассказывал всем о том, что с ним приключилось. И вообще, я замечаю, как ты на него смотришь, — проникновенно выдала Джинни. — Что? Я искренне НЕ понимаю, о чём ты говоришь. — Знаешь, у тебя, Гермиона, выходит куда лучше скрывать, что тебе нравится Рон, — с грустью начала младшая Уизли. — А про меня и Гарри знают вообще все вокруг. Но я совсем ничего не могу с собой поделать. В прошлом году я вообще отправила ему валентинку. О чём я думала, вообще понять не могу — этот позор увидели абсолютно все. — Как ты узнала? — испуганно прошептала Гермиона, оглядываясь по сторонам. — Мне кажется, это очевидно. Ты часто смущаешься, когда сидишь рядом с Роном, и с бóльшим энтузиазмом помогаешь ему с учёбой, а не Гарри. А прошлым летом ты написала ему столько писем, что наша старая сова Эррол совсем выбилась из сил. Гермиона покраснела. Ей стало очень стыдно за то, что она нагружала сову такими объёмами работы, даже не задумываясь об этом. Она была слишком поглощена своими чувствами. Джинни, как оказалось, была очень проницательной и даже быстрее самой Гермионы догадалась о её симпатии к Рону. «Неужели кто-то ещё это понял?» — ужаснулась девочка.

***

С каждым днём становилось всё труднее, а до экзаменов оставалось всего два месяца. Гермиона целыми днями исписывала свои пергаменты заданиями и дополнительными конспектами, которые могли понадобиться для сдачи. Однажды она пошла на занятие по уходу за магическими существами и вечером совсем забыла, что должна была отмотать время и посетить Нумерологию. Как же она потом извинялась перед профессором Вектор! Она умоляла объяснить ей пропущенную тему и пообещала построить сразу несколько дополнительных диаграмм. «Мисс Грейнджер, всё в порядке, вы совершенно точно не обязаны этого делать», — успокаивала её профессор. Синяки под глазами Гермионы становились всё темнее, а школьная юбка — свободнее. Она перестала посещать ужин в Большом зале, чтобы посвятить себя помощи Хагриду. Ей нужно было изучить множество дел о неумышленном причинении вреда магическими животными, чтобы помочь с написанием речи для слушания по делу Клювокрыла. Хотя изначально ей должны были помогать её друзья, сейчас это было невозможно. На Гарри она не обижалась — он был очень занят квиддичем, дементорами и Сириусом Блэком, который явно его напрягал. А Рон… Это Рон. — Не переживай, Гермиона. Эти оболтусы ещё поймут, как несправедливо поступают с тобой, — сказал однажды Хагрид, когда она в очередной раз пришла к нему, чтобы поделиться своими успехами. — Мы с тобой похожи, — добавил он. — Оба слишком сильно любим своих питомцев, не замечая, какой вред они иногда могут причинить окружающим. В общей гостиной Гриффиндора, когда уже давно опустилась ночь, царила тишина. За столом сидела одна лишь Гермиона, заканчивая писать эссе по истории магии. Внезапно она осознала, что уже когда-то писала нечто подобное. Вытащив из сумки другой пергамент с эссе, она убедилась, что уже писала о Венделине Странной. «Да для кого я вообще стараюсь!» — с грустью подумала девочка и уронила лицо в ладони. — Ты что плачешь, Грейнджер? — послышался чей-то голос. Гермиона подняла голову и увидела Фреда. — Я вовсе не плачу. Я просто… — вздохнула она. — Устала. — Никогда не думал, что услышу от тебя что-то подобное. Мне казалось, ты просто в восторге от всех этих книжонок, — серьёзным тоном проговорил Уизли. — Я же всё-таки тебе не робот. — Кто-кто? — А, забудь, — отмахнулась Гермиона и принялась убирать свои вещи со стола. — Слушай, а то перо, которое я подарил тебе на Рождество, всё ещё у тебя? — спросил парень. — Не знаю, кажется, я его благополучно потеряла. Сейчас мне совсем не до твоих любимых перьев. — Да не злись ты так. И вообще, по-моему, это ты ярый фанат перьев, — заметил Фред, кивнув на листы бумаги и пишущее перо. — Как и Перси, впрочем. — Ты будешь меня продолжать раздражать или что? — сказала Гермиона, и её глаза начали блестеть от слёз. Она так устала от учёбы, от постоянного беспокойства о том, чтобы вовремя воспользоваться маховиком и чтобы её никто не заметил, от мыслей о ссоре с друзьями и Роне, что была готова расплакаться даже перед Фредом Уизли. — Эй, не стоит так переживать из-за Рона, — произнёс Фред. — Как ты догадался? — спросила девочка, испугавшись, что ещё один член семьи Уизли узнал о её чувствах к Рону. — Это было легко понять. Он только и говорит о том, что твой Живоглот сожрал Коросту. Будь я на твоём месте, давно бы запустил в него каким-нибудь заклинанием, и он бы сразу же заткнулся, — усмехнулся Фред. — Рон, конечно, полный идиот, но ты на него сильно не обижайся. Подуется пару недель, а потом сразу же прибежит как миленький — лишь бы ты натаскала его к экзаменам. Гермиона улыбнулась. — Я, кстати, не считаю, что твой кот съел эту облезлую старушку. Она с самого Египта ведёт себя странно — постоянно норовит сбежать. Похоже, она просто устала от Рона за эти двенадцать лет. Впервые за три года знакомства Гермиона была от всего сердца благодарна Фреду Уизли. За то, что он был на её стороне и даже не догадывается о том, что она влюблена в Рона. Он точно бы поднял её на смех.

***

— Моя дорогая, как только вы вошли в мой класс, я почувствовала, что вы не обладаете подходящей способностью к прорицанию. Вы такая юная, но сердце, которое бьётся в вашей груди, уже словно у старой девы, а душа сухая, как страницы книг, к которым вы так отчаянно привязаны, — с нескрываемой ненавистью произнесла профессор Трелони. — Прекрасно, просто замечательно! — воскликнула Гермиона, вставая и закидывая сумку на плечо. Она столкнула шар со стола и едва не столкнула Рона со стула. — Моему терпению пришёл конец. Я ухожу. Это было просто возмутительно. Она всего лишь сказала о том, что профессору слишком часто мерещится Грим в чашке у Гарри, а её оскорбили на глазах у всех. «Больше ноги моей не будет в классе по Прорицаниям! Отлично, одним предметом меньше». Она была уверена, что Сивилла Трелони не только не обладает необходимыми профессиональными качествами, но и совершенно не подходит для работы учителем. У девочки даже возникла мысль обратиться к Макгонагалл с жалобой на неё, но, поразмыслив, она отказалась от этой идеи. «Как Дамблдор вообще мог допустить к преподаванию такого человека?!». Вообще, конечно, может, и не стоило при всех так унижать эту бедную женщину? В какой-то мере она даже была права. Совсем немножко. Гермиона и правда была привязана к учебникам, в этом году она очень сильно в этом убедилась. Ещё пара месяцев в плену книг — и она, кажется, сойдёт с ума. Единственной радостью было то, что она помирилась с мальчиками. Однако причина их примирения была грустной: Клювокрыла, скорее всего, казнят за нападение на Малфоя. Но зато Рон вызвался разделить с ней чтение книг о гиппогрифах и процессах Визенгамота над магическими существами для подготовки апелляции.

***

Наконец-то настал день матча между Гриффиндором и Слизерином, который станет решающим в борьбе за кубок. Оливер Вуд вовсю активно тренирует сборную почти каждый день, уже наизусть выучил все слабости соперников и заставляет всю команду нервно дёргаться, когда входит в общую гостиную Гриффиндора. Если факультет одержит победу, то это будет первый кубок за последние семь лет. В последний раз команда была так близка к победе, когда ловцом и капитаном был Чарли Уизли. В последнюю неделю перед матчем вся школа следила за Слизерином и Гриффиндором. Ученики обоих факультетов проявляли всё большую ненависть друг к другу, и между ними происходили постоянные стычки. Даже Крэбб и Гойл не скрывали своих намерений — они пытались подставить подножки охотницам и случайно толкнуть Гарри, вероятно, по указанию Малфоя. Поттер в эти дни был очень взволнован. Он откладывал домашнюю работу на потом и следил за своей «Молнией» каждый день, лишь бы с ней ничего не случилось. Фред и Джордж даже стали реже устраивать шалости, а Анджелина, Кэти и Алисия каждый вечер изучали лучшие приёмы известных игроков-охотников. «Это как будто не кубок школы, а чемпионат мира!» — негодовала Гермиона. Она была полностью погружена в подготовку к приближающимся экзаменам и не обращала внимания на факультетские распри. Хотя она отказалась от Прорицаний, это не сильно повлияло на количество заданий, которые ей предстояло выполнить. Невилл тоже находился на грани нервного срыва из-за учёбы, и по вечерам они оставались вместе, чтобы выполнить задания по Травологии. Какой напряжённый это был матч! Гермиона не являлась поклонницей квиддича с тех пор, как на первом курсе училась летать на метле, но это было захватывающее зрелище. Вместе с Джинни и Роном она внимательно следила за бладжерами, которые близнецы яростно отбивали, за квоффлом, который Анджелина Джонсон несколько раз забила в кольца Слизерина, и, конечно, за снитчем — хотя его было не так легко разглядеть. Джинни, неотрывно следившая за ним, постоянно указывала Гермионе, где он летает и как ловко Гарри обводит вокруг носа Малфоя. Да, это была грязная игра с обеих сторон, но поход на матч определённо стоил того, чтобы оторваться от книг. Как только счёт превысил пятьдесят очков (именно столько нужно было, чтобы переплюнуть Слизерин, если ещё и поймать снитч), Гарри со всей скоростью проносится по небу на своей быстрой метле и прямо из-под носа Драко ловит снитч. Трибуны взорвались аплодисментами и криками — пуффендуйцы и когтевранцы тоже радовались тому, что наконец победил не Слизерин. Вся команда кинулась обнимать Поттера, а Оливер Вуд даже разревелся, когда Дамблдор вручил им кубок. Все гриффиндорцы побежали поздравлять команду. Гермиона, оторвавшись от поздравлений Гарри, подошла к Джинни, которая обнимала Джорджа, и заметила, как к Фреду подлетела кудрявая блондинка. Он подхватил её, закружил и стал целовать в щёки. — Джинни, кто это? — спросила Гермиона, кивнув в сторону Фреда. — Это Присцилла Гуди, четверокурсница с факультета Когтевран. Они с Фредом начали встречаться после рождественских каникул. Гермиона считала, что его интересуют только развлечения и нарушения школьного порядка, но оказалось, что он также находит время для флирта с девушками. Это её задело. Но она не могла понять, что именно — его постоянная беспечность или появление этой Присциллы. «Лучше бы он занялся чем-то куда более полезным!».