Фейерверки и перья

      Сара Грейнджер всегда была женщиной уравновешенной, логичной и практичной. Она привыкла видеть в мире чёткий порядок и рациональное объяснение всему. Но тот день, когда её дочь получила странное письмо с гербом школы под названием «Хогвартс», пошатнул весь её жизненный уклад. Впервые за долгие годы Сара растерялась. Как в их семье — семье, где магия считалась уделом сказок и старых книг, — могла появиться волшебница? Гермиона, их умная, рассудительная девочка, вдруг оказалась не просто талантливой, но и… волшебной. Перебирая в памяти истории семьи, Сара вспомнила лишь одну деталь, которую раньше считала не более чем семейным недоразумением: троюродную бабушку, которая исчезла из сиротского приюта в возрасте одиннадцати лет и чьё имя она уже даже не помнила. Возможно, это было совпадение… Или нет. Сейчас же Сара не могла поверить своим ушам: Гермиона просила отпустить её в гости к семье Уизли, с которой собиралась поехать на какое-то важное спортивное событие — Чемпионат мира по квиддичу. — Мама, это нечто грандиозное! Он впервые за тридцать лет проходит в Британии! Ты не понимаешь, это нельзя пропустить! — с жаром убеждала её Гермиона, сияя восторгом. Увлечение дочери спортом стало неожиданным. Сара не могла понять, в чём вообще суть этого квиддича, кроме странных описаний с летающими мётлами и мечущимися мячами. Но Роберт пришёл в восторг: он большой фанат футбола и был только рад, что их девочка проявляет интерес к командным играм — пусть даже… летающим. Это лето Гермиона провела, как и прежде, с книгами, но ещё чаще Сара ловила дочь за перепиской — страницы и пергаменты исчезали пачками, а перо царапало бумагу с таким рвением, будто она писала роман. Основным адресатом, кажется, была та самая Джинни Уизли — её лучшая подруга. Сара радовалась этому, но в глубине души её грызла вина. Многие дни из прошлых лет её дочь проводила в одиночестве — с книгой в руках, пока она с Робертом задерживались на работе. «Мы могли бы уделять ей больше времени», — думала Сара, аккуратно складывая носочки. — «А теперь она и вовсе далеко, в этом… другом мире. И мы даже не можем быть рядом, когда ей страшно». Несколько раз Саре с Робертом довелось встретиться с родителями Джинни — Артуром и Молли Уизли. Артур задал, пожалуй, самые странные вопросы о микроволновках и пробках, которые она когда-либо слышала, но в остальном эти рыжеволосые маги показались ей людьми искренними, заботливыми и душевными. Молли, с её тёплыми объятиями и готовностью накормить всю вселенную, вызывала у Сары смешанное чувство благодарности и лёгкой зависти. «Она всегда рядом со своими детьми, а я всегда где-то на полпути между домом и больницей». Тем не менее, одно тревожило Сару сильнее всего — странное имя, произносимое практически шёпотом. Тот-Кого-Нельзя-Называть. Что это — прозвище, миф или реальная угроза? Гермиона заверяла, что ситуация вовсе не такая страшная, как любят расписывать в «Ежедневном Пророке» — странной газете с живыми фотографиями, которую она иногда забывала на кухонном столе. И всё же сердце матери подсказывало: тревога не взялась с потолка. О своих страхах она никому не говорила, даже Роберту, — но знала одно: они с мужем бессильны. Если что-то случится в этом магическом мире, они не смогут защитить их дочь. Они даже не поймут, как помочь. «Магия — это, конечно, чудо», — думала она, укладывая в чемодан нежно-голубое платье. — «Но иногда она очень пугает…» Склонившись к чемодану, Сара провела рукой по гладкой ткани, как будто надеялась, что это платье сможет защитить дочь от всего, чего её мать не понимает, не может просчитать и не в силах объяснить. От тёмных сил, о которых слышала только мельком. От опасностей, которые даже не может представить. От одиночества, в котором, быть может, дочь оказывается, когда им с Робертом снова некогда. И пусть у неё будет праздник. Пусть будет квиддич, музыка, друзья и волшебство… Пусть эти Уизли, такие шумные и любящие, дадут ей то тепло, которого её собственные родители, быть может, недодали. Сара вздохнула и закрыла крышку чемодана. Она опять отпускает свою дочь навстречу другому миру, который чужд ей, страшен своей таинственностью, но теперь навсегда стал частью Гермионы. И ей ничего не остаётся, кроме как доверять рыжеволосым волшебникам, доверять школе где-то в Шотландии и доверять самой дочери, которая стала такой взрослой и самостоятельной без её ведома. Сара поправила прядь волос и твёрдо пообещала себе: в следующий раз, когда Гермиона будет дома, они обязательно испекут торт, пирожки… что угодно, лишь бы вместе.

***

      — Гермиона! — воскликнула Джинни, выбегая навстречу подруге, опережая даже собственную мать. За лето она заметно повзрослела — черты лица стали острее, взгляд серьёзнее. Уже не та краснеющая девчонка, а почти юная леди. — Дай ей хоть отдышаться и поставить чемоданы, Джинни, — укоризненно заметила миссис Уизли, но дочь её, конечно же, не послушала. Она с размаху обняла Гермиону, и та расплылась в яркой радостной улыбке. — Здравствуйте, Роберт, Сара! Проходите скорее, я как раз поставила чайник. Наверняка вы устали с дороги! — тепло поприветствовала их Молли и повела в кухню. Та оказалась не просто уютной, а буквально живой — самовяжущие спицы шуршали клубками пряжи в углу, губки оживлённо намывали тарелки в раковине, а аромат пирога уже витал в воздухе. Гермиона никогда прежде не бывала в доме магов. Хижину Хагрида в счёт было брать нельзя — да и в обычной домовой логике это жилище точно бы не уложилось. А вот Нора… она словно жила по своим магическим законам. Дом был странен, но очарователен. Хлипкое на вид строение тянулось ввысь с как минимум пятью, а то и шестью этажами. Каждый последующий выглядел так, будто его «пришили» к предыдущему в последнюю минуту, а некоторым — и вовсе нет места в архитектурных правилах. — Как он вообще держится? — прошептал Роберт, наклонившись к дочери. — Очевидно, с помощью магии, пап, — столь же тихо ответила Гермиона. — Ну да… конечно. Очевидно. Тем временем в кухне уже воцарилось привычное для семьи Уизли оживление. — Рон! Иди поздоровайся. И не бери печенье — оно для гостей! — прикрикнула Молли, заметив, что сын уже тянет руку к тарелке. — Здравствуйте, мистер и миссис Грейнджер, — пробурчал он, поспешно отряхивая ладони от крошек. — Привет, Гермиона. Она невольно покраснела. За лето Рон вырос и явно вытянулся на целую голову. Волосы почти до плеч делали его старше, и Гермиона лишний раз напомнила себе, что избавиться от этой глупой влюблённости так и не удалось. Всё лето она старалась писать ему реже, переложив все чувства на письма Джинни. Та, к слову, тоже пыталась справиться со своими симпатиями — Гарри ей писем не писал, и она уже почти забыла его. — Кстати, мам, — сказал Рон с неожиданным воодушевлением. — Сычик принёс письмо от Гарри! Дурсли разрешили ему приехать! Завтра уже можно будет его забрать! — Какая радость, Ронни! — всплеснула руками Молли. — Сбегай, скажи об этом отцу! А заодно позови его на обед — наверняка он снова копается со своими магловскими игрушками в сарае! Она повернулась к гостям, извиняясь с лёгкой улыбкой: — Ох, не то чтобы я считала магловские вещи глупыми, вовсе нет! Просто Артур может целый отпуск на них потратить… Родители Гермионы, слегка ошеломлённые, тем не менее улыбнулись и сели за стол, окружённый разноцветными, разношёрстными стульями. Пока Молли накрывала на стол, на втором этаже раздался грохот. — Ну вот опять! — вскрикнула женщина. — ФРЕД! ДЖОРДЖ! СКОЛЬКО МОЖНО! СПУСКАЙТЕСЬ, И БЕЗ ФОКУСОВ — У НАС ГОСТИ! Гермиона была уверена, что в шкафу от этого окрика задрожали и треснули как минимум два стакана. С грохотом по лестнице спустились рыжие близнецы. Лица их были перепачканы чем-то чёрным — явно опять что-то взорвалось. Если Рон вырос на голову, так эти два парня — на все две. — Вы только посмотрите на себя! — закричала Молли. — Просила ведь — хотя бы сегодня без проделок! Люди приличные к нам приехали! Зубочисты! А вы… — Дантисты, — мягко поправила Сара с вежливой улыбкой. — Вот именно! Тем более — ведите себя прилично! А ну марш умываться и приведите Перси — он со своими бумагами заперся с утра. И, кстати, при случае — чемоданы Гермионы к Джинни в комнату! Быстро, живо! Близнецы, не теряя времени, подхватили чемоданы и с весёлым притворным поклоном скрылись наверху. Послышались шаги — в кухню вошёл Артур Уизли с масляным пятном на рукаве рубашки. — О, здравствуйте, здравствуйте! Как же давно не виделись! — радостно поприветствовал он гостей. — Сара, Роберт, рад вас видеть! Он уже собирался пройти к столу, но замер, взглянув за окно. — Кстати, Роберт, скажите… Это ваш автомобиль на въезде? Так интересно! Совершенно новая модель? — О нет, что вы, — ответил мистер Грейнджер, чуть смущённо улыбаясь. — Я вообще-то взял машину у приятеля в прошлом году. Но она начинает барахлить… — О-о, что-то барахлит, говорите? Великолепно! — оживился Артур Уизли, глаза у него мгновенно загорелись тем самым озорным блеском, который так часто появлялся и у его сыновей-близнецов, когда на ум им одновременно приходила гениальная (а чаще безумная) идея. — Может, я смогу чем-нибудь помочь? Мне как раз давно хотелось покопаться в… э-э… магловской технике. — Так, Артур, не стоит! — строго перебила его Молли, метнув в мужа недобрый взгляд. — Только этого не хватало — ещё один летающий «Форд» на нашем заднем дворе! — Летающий? — удивлённо переспросил Роберт Грейнджер, приподнимая брови. — Крайне безответственная история, — тут же возмутилась Молли, в задумчивости размахивая палочкой, расставляя тарелки по столу одна за другой. — Зато какая удивительная! — воскликнул Артур, но не успел закончить и фразу, как получил по лбу небольшой серебристой ложкой, «случайно» пролетавшей мимо. Тем временем из комнаты наверху зашагали Фред с Джорджем — вымытые, почищенные и довольные жизнью. Между ними, как под конвоем, продвигался Перси, выглядевший крайне раздражённым. — Мама, я же говорил, насколько сейчас перегружен! Мистер Крауч поручил мне важные бумаги… — начал он многозначительно. — Мистер Крауч то, мистер Крауч это… — передразнила Молли, не оборачиваясь. — Скоро ты, глядишь, начнёшь звать его на семейные ужины вместо нас, если он тебе теперь дороже собственной матери! Перси густо покраснел и, пробормотав неразборчивое приветствие в сторону мистера и миссис Грейнджер, опустился на стул рядом с Роном, который всё угрюмо смотрел в свою пустую тарелку. — Здравствуйте, уважаемые мистер и миссис Грейнджер! — торжественно начал один из близнецов, комично поклонившись. — Позвольте принести наши глубочайшие извинения за потенциально вызывающее поведение и уверить вас, что на деле мы не так ужасны, как может показаться на первый взгляд… — подхватил второй, повторяя движение. Молли устало закатила глаза, но уголки губ всё же задрожали от сдерживаемой улыбки. — Садитесь уже, — пробурчала она, едва скрывая умиление. — И, конечно же, — с необычайным пафосом продолжил Фред, отвесив театральный поклон, — приветствуем тебя, наша единственная, неподражаемая и, разумеется, безмерно умная подруга нашего обожаемого младшего брата! — И вам привет, — с еле заметной усмешкой откликнулась Гермиона, садясь за стол. — Так это и есть тот самый Фред, — прошептал Роберт, перегнувшись к дочери, — который, как ты говоришь, раздражает тебя до невозможности? — Пап! — Гермиона бросила на него взгляд с укором, но тот лишь хитро улыбнулся. — Как догадался? — спросила она чуть смущённо, мельком взглянув на близнецов. Фред, уловив этот взгляд, мгновенно подмигнул. — Очевидно — с помощью магии, — усмехнулся Роберт, откинувшись на спинку стула. Гермиона лишь закатила глаза, но улыбка всё-таки тронула уголки её губ. Вскоре вся семья и гости устроились за обеденным столом, кто на чём — на старом скрипучем стуле, на табурете, даже на мягкой подушке, за которой пришлось сбегать, чтобы устроить за столом Джинни. Обстановка была шумной, но уютной. Перси, едва доев, быстро поднялся, сославшись на важную работу. Молли принялась расспрашивать Сару о магловских блюдах, с интересом расспрашивая то про «запеканку из брокколи», то про «духовой шкаф без магии». А Артур, радостно приободрив Роберта, увлёк его в сад — по всей видимости, обсуждать проблемы со старым автомобилем. — И куда это вы двое собрались? — тут же заметила Молли с прищуром, обратив внимание на близнецов, что незаметно поднимались из-за стола. — Вам ещё мыть тарелки! И без магии, между прочим! — Это прямое нарушение колдовского соглашения о труде! — простонал Джордж. — Да у нас руки отвалятся, мам! — поддержал Фред, виновато отступая назад. — Вот и отвалятся за дело, — с улыбкой подытожила женщина. Тем временем Рон, казалось, хотел было начать разговор с Гермионой — он поёрзал на стуле, посмотрел в её сторону, собираясь открыть рот… но его опередили. — Пойдём, Миона! — сказала Джинни с напором и потянула подругу за собой, даже не дожидаясь ответа. — Но… я… — начала было Гермиона, бросив быстрый взгляд на Рона, но не успела ничего добавить — Джинни уже тащила её к лестнице. — Нечего тебе болтать с ним так часто, — заметила девочка, запрыгивая на свою кровать, пока Гермиона с улыбкой закрывала за собой дверь. — Иногда надо напоминать тебе, кто тут лучшая подруга, — добавила она, развалившись на подушках с довольным видом. Гермиона хихикнула. Она сняла туфли, аккуратно села на край кровати и помолчала пару секунд. Комната Джинни, как и вся Нора, дышала уютом и теплом. В центре стояла большая кровать, застеленная лавандовым пледом, явно связанная вручную — скорее всего, заботливыми руками миссис Уизли. Стены были оклеены нежно-розовыми обоями с мелким цветочным узором, от которого веяло чем-то домашним и по-девичьи трогательным. Старенький комод, чуть покосившийся, венчало зеркало с волшебно шевелящимися фото — герои на них махали, толкались, смеялись. Над полкой с учебниками и книгами разного формата громоздились несколько толстых журналов. «Мне кажется, или это новая часть того любовного романа, который я в прошлом году нашла у Парвати под подушкой?..», — усмехнулась про себя Гермиона, бросив мимолётный взгляд на обложку с изображением в полупрофиль индийской волшебницы в распахнутой мантии. Главной же гордостью комнаты были три больших плаката на стене — «Холихедские Гарпии». Вся команда состояла из женщин, и Джинни была их ярым болельщиком. Особенно выделялся один: на нём хрупкая темнокожая загонщица отбивала бладжер с такой силой и решимостью, что казалась воплощением самой победы. Внизу золотыми буквами значилось: «Ния Мваги — Лучшая загонщица Великобритании». — Ты же помнишь, о чём мы переписывались всё лето? — начала Джинни, устраиваясь на кровати и насупившись. — Мы договаривались сократить общение и… — …и полностью выбросить из головы все глупости, да, я помню, — перебила Гермиона и вздохнула. — Но игнорировать его совсем… это было бы грубо. Рон же всё-таки мой друг. Подойдя ближе к зеркалу, она не удержалась от соблазна рассмотреть фотографии, прикреплённые к его рамке с помощью магии. На одной — Джинни в годовалом возрасте на руках у родителей, рядом Рон, только научившийся ходить, держит её за ручку. Дальше — Джинни тянет за волосы Билла, а в углу кадра Перси строит рожи Чарли. Ещё одна — Джинни вниз головой на метле, а рядом хохочут близнецы, только что поступившие в Хогвартс. Гермиона невольно улыбалась, прикасаясь пальцем к фото. Эти снимки — как осколки большого, шумного и очень любящего мира, в который её принимали с каждым годом всё ближе. Иногда, в такие моменты, ей особенно хотелось, чтобы у неё тоже были брат или сестра. Между рамкой зеркала и одной из фотографий мелькнул уголок бумаги. Слегка надавив, Гермиона вытащила оттуда вырезку из «Ежедневного пророка» — старую фотографию, на которой Гарри стоит с натянутой улыбкой рядом со Златопустом Локонсом у книжной лавки. — Джинни, — сказала она, прищурившись и повернув вырезку так, чтобы девочка её точно увидела, — а это ты мне как объяснишь? — Ой! — Джинни резко соскочила с кровати, подбежала и выхватила фотографию из рук подруги. — Ой, да это старая штука… Я про неё совсем забыла. Вообще она мне давно не нужна. — Правда? — приподняла бровь Гермиона, с трудом сдерживая улыбку. — Абсолютно. Сейчас порву! Или… ну… потом, — пробормотала Джинни, поспешно засунув газетную вырезку в ящик прикроватной тумбочки.

***

      — Это будет что-то невероятное! Такое случается раз в сто лет! — воодушевлённо восклицал Рон, расхаживая по заднему двору практически с фанатским блеском в глазах. — Каждые четыре года, Рон, — поправила его Гермиона, усевшись рядом на траву. — Вот всегда ты должна всё испортить, Миона, — возмущённо отозвался он. — Да, Грейнджер, не мешай Ронни рассказывать, как сильно он любит своего Крама, — с притворной строгостью добавил Фред. — Это ж его первая любовь, не разбивай бедняге сердце! — усмехнулся Джордж. Все они сидели во дворе, вдыхая вечерний воздух. Солнце уже клонилось к горизонту, окрасив небо в мягкие персиковые и розовые оттенки. На краю сада Живоглот устраивал настоящую охоту на гномов, что вызывало смех у всех, кроме, пожалуй, Гермионы. — Всё у вас в шутку, а я серьёзно! Крам — лучший ловец за последние, ну, лет пятьдесят точно, — не унимался Рон. — Лучше Гарри? Да ну тебя, — покачал головой Фред. — Вот увидите: после Хогвартса наш Гарри может сразу попасть в сборную. Англия будет им гордиться! — Я тоже так считаю, — тихо сказала Джинни. Но её братья тактично проигнорировали эти слова. — Наконец-то от Живоглота хоть какая-то польза — гоняет гномов за нас, — весело заметил Рон. — На минуточку, это вообще-то наша обязанность — ваша мама просила! — напомнила Гермиона, выразительно глядя на всех по очереди. — Ты сама не захотела их швырять, — пожал плечом Джордж. — Потому что это жестоко! Они же живые существа! — возмутилась она. В этот момент один из гномов, весело пискнув, поддел Живоглота за хвост, и тот в панике сиганул под крыльцо, оставив поле боя за маленькими победителями. — О да, несчастные создания, страдают как могут, — хмыкнул Фред, наблюдая за тем, как гномы устраиваются с наглой усмешкой у корней цветов. — Ладно, оставляю вас серьёзным обсуждениям, а мне нужно отправить письмо, — сообщил он, поднимаясь. — Опять заучке своей пишешь? — с показным равнодушием спросил Рон, откидываясь на траву. Фред, закатив глаза, ушёл, не давая комментариев. — Присцилле? — переспросила Гермиона. — Ну да, — кивнула Джинни, — я же говорила тебе — он с ней встречается. Из Когтеврана, белокурая такая. Помнишь, ты её на последнем матче видела? Гермиона хорошо помнила девушку с Когтеврана, которую видела на последнем матче по квиддичу в Хогвартсе. Тогда она удивилась, что упустила такую важную новость, ведь она была так увлечена своими домашними заданиями, что не замечала ничего и никого вокруг и уж тем более не желала вникать в чужие романтические дела. — Она тоже любит учиться. Типа как ты, — пояснил Джордж, — что, в общем, объясняет, почему она с Когтеврана. — Никогда бы не подумал, что Фреду нравятся такие, — задумчиво произнёс Рон. — Хотя… она действительно очень красивая. Это последнее слово эхом отозвалось в голове Гермионы. Она резко поднялась. — Ты чего? — удивился Рон. — Ничего. Просто поздно. Завтра приедут Билл с Чарли, а вечером — Гарри. Я хочу выспаться, — холодно произнесла она. — Пойдём, Джинни. — Да сейчас только восемь! — Очень поздно, — упрямо повторила она и потянула подругу за руку. Когда девушки вернулись в дом и направились в гостиную, они застали там Фреда, уютно устроившегося в кресле, увлечённо пишущего совиное письмо. Он поднял голову: — Вы чего так рано? — Спать идём! — резко и раздражённо бросила Гермиона, дёрнув Джинни за собой к лестнице. — Опять с Роном сцепились? Ну чего вы, очаровательные парочки не должны ссориться каждую неделю. — Мы НЕ парочка! — взорвалась Гермиона, лицо пылало. — И ты — идиот! — Спасибо, Грейнджер. Это было почти мило, — усмехнулся Фред, лениво глядя ей вслед. — Может, запишу в свой дневник: «Сегодня Гермиона впервые назвала меня идиотом…» — Спокойной ночи! Пусть тебе приснится контрольная по зельям! — буркнула она и, громко топая, исчезла наверху. Оказавшись в комнате, Гермиона расхаживала от стены к стене, сбрасывая шлёпанцы. Джинни наблюдала за ней с кровати, лениво зевая. — Ну и что это было? — Это было «Рон», вот что! «Никогда бы не подумал, что Фреду нравятся такие. Хотя… она действительно очень красивая», — с иронией передразнила Гермиона Рона. — Неужели, если ты любишь учиться, то не можешь нравиться другим? — А ты хочешь понравиться Фреду? — спросила Джинни, снова зевая. — Джинни, ты меня не слушаешь! — Да нет, просто все шишки почему-то достались Фреду. — Ему это тоже полезно! Такой же, как и Рон, со своей Присциллой! Если ты умная, но красивая, значит, можешь нравиться парням, так получается? — не унималась Гермиона, расхаживая взад-вперёд по комнате. — А если ты уродлива, как я, то всё, можно даже не мечтать о чём-то? — Миона, успокойся. Ты красивая. А Рон… ну, Рон, как всегда, говорит, не подумав, — с мягкой уверенностью проговорила Джинни и подошла ближе к подруге. — Посмотри на себя. Встань рядом. Смотри в зеркало. Ты ведь стала настоящей красавицей за это лето. Признавайся, — ты, случайно, не вычитала в одной из тех своих умных книг рецепт зелья, чтобы понравиться Рону? Гермиона слегка улыбнулась, но, посмотрев в зеркало, нахмурилась. Её взгляд пробежался по собственному отражению. Она никогда не считала себя красивой. Лаванда Браун с её яркой улыбкой, сёстры Патил с блестящими косами — вот кто, по мнению Гермионы, заслуживали восхищения. А ей… ей казалось, что она всегда на пару шагов позади. Слегка удлинённые передние зубы не давали ей покоя с детства. Но родители упорно твердили: всё исправится со временем, не переживай, милая. Гермиона им почти верила. А ещё были её волосы — те самые каштановые вихры, вечно сбившиеся в пушистую копну, которые не желали слушаться расчёску и жили собственной магической жизнью. Хорошо, что в прошлом году в Косом переулке попалось снадобье «Просто блеск» — хоть какой-то контроль над этим волшебством на голове. Теперь хотя бы казалось, что у неё есть причёска. Куда уж ей тягаться с Присциллой Гуди, у которой кудрявые светлые волосы лежали красивыми волнами! И всё же… Гермиона бессознательно провела пальцами по носу, думая: «У Присциллы Гуди, конечно, идеальные волнистые волосы, но нос… нос у нас одинаково аккуратный». И от этой мысли стало чуточку легче. — Перестань думать про Рона, — произнесла Джинни мягко, кладя руку ей на плечо. — Мы с тобой переросли эти глупости. Помнишь? — Помню, — кивнула Гермиона, но голос у неё выдал грусть. Ей не нужно было много слов, чтобы объяснить — Джинни и так всё понимала. Иногда чувства не уходят по щелчку пальцев. Когда кто-то занимает уголок твоего сердца, забыть его — всё равно что пытаться стереть чернила, уже впитавшиеся в бумагу: след остаётся, даже если всё кажется чистым. Джинни обняла подругу одной рукой, продолжая смотреть на их отражения. Две ведьмы, две девочки, две настоящие подруги — вместе, несмотря на всё, что крутилось у них в голове и сердце.

***

      Утро в Норе началось с двух громких хлопков. Гермиона вздрогнула и открыла один глаз. Где-то по дому прокатилось эхо — то ли взрыв, то ли очередной магический эксперимент близнецов. Девушка фыркнула и неохотно перевернулась на другой бок, натягивая одеяло до самого носа. После ночной беседы с Джинни до самого рассвета ей хотелось только одного — ещё пять минут покоя в тёплой, уютной постели. Но, увы… — Билл! Чарли! — раздался снизу звонкий голос миссис Уизли. Джинни, словно только этого и ждала, вскочила с кровати, надела халат и выскочила за дверь так быстро, что Гермиона еле успела понять, что происходит. «Если я не встану сейчас, ещё подумают, что я невежливая», — сонно подумала она, нехотя покидая постель. Натянув пушистый халат, Гермиона вышла в коридор. По лестнице уже с грохотом мчались Фред, Джордж и Рон. Только Перси, кажется, ещё не проснулся — ни одного строгого комментария не последовало. Кухня, как всегда, была полна жизни: миссис Уизли хлопотала у плиты, мистер Уизли обнимал старших сыновей, а посреди комнаты стояли двое рыжеволосых юношей, окружённые радостными восклицаниями. Один — приземистый и крепкий, с открытым лицом и явным ожогом на оголённой руке. Его волосы были чуть светлее — совсем как у Рона, Перси и мистера Уизли. Чарли, поняла Гермиона. Её взгляд метнулся ко второму. Второй — высокий, стройный, с выразительными чертами лица и длинными волосами цвета тёмной меди (как у миссис Уизли, близнецов и Джинни), собранными в хвост. Несколько прядей выпадали на лоб. В ухе поблёскивала серьга. Он выглядел так, что у Гермионы даже перехватило дыхание: смесь уверенности, стиля и какого-то магического шарма. На мгновение она забыла, что перед ней, вообще-то, когда-то был староста школы. «Выглядит как рок-звезда с обложки магловского журнала…». — Ты чего застыла, Грейнджер? Ослеплена красотой нашего старшего братца? — раздался голос Фреда у самого уха. Гермиона подпрыгнула от неожиданности и тут же покраснела. Но быстро взяла себя в руки. — Он у нас, конечно, настоящий поджигатель сердец, — добавил Джордж, широко улыбаясь. — Но явно не настолько хорош, как мы с Фредом. — Привет, Билл! — громко добавил Фред, спускаясь вниз. Остальной дом наполнился весёлыми восклицаниями, объятиями и поцелуями, а Гермиона скромно стояла у дверного косяка, не решаясь нарушить это семейное воссоединение. — Мальчики, это Гермиона Грейнджер, — представила её миссис Уизли. — Подруга Рона и, без сомнения, лучшая ученица на их курсе. — Фактически, мы уже знакомы, — весело проговорил Чарли, подмигнув Гермионе. — Хоть и через письма. Если не ошибаюсь, была история с драконом… Гермиона сразу вспомнила — первый курс, Норберт, башня и письмо Чарли, чтобы он приютил дракончика Хагрида. — О чём это он? — с интересом спросил Джордж. — Ни о чём, — быстро отбросил Рон, толкнув брата локтем. — Очень приятно познакомиться, — снова заговорила Гермиона, немного смутившись. — Я слышала столько хорошего о вас, Билл, — особенно о твоих успехах в Хогвартсе. — О-о, она явно метит на пост старосты факультета и школы, — вставил Фред с невинным видом. — Мечтает переплюнуть тебя, Билл и, прости Мерлин, даже Перси. — Фред! — укоризненно сказала миссис Уизли, разливающая чай. — Тебе бы следовало тоже задуматься о будущем. Результаты ваших СОВ могли быть куда лучше, если бы вы с Джорджем… — Ну ма-а-а… — протянули близнецы в унисон с многозначительным взглядом на потолок — и в тот же момент все рассмеялись, даже она.

***

      С момента приезда Гарри Гермиона наблюдала до боли знакомую сцену. Джинни каждый раз заметно смущалась, когда он обращался к ней. Хоть слово, и её уверенность, которую она так ярко демонстрировала в разговорах с Гермионой и братьями, мгновенно испарялась. Стоило Гарри назвать её по имени, как у девушки тут же начинали путаться слова, и она смотрела либо в пол, либо в стену. «Вот тебе и всё забыла», — с иронией отметила Гермиона. Но на самом деле, этого можно было ожидать. Слишком часто имя Гарри мелькало в летних письмах Джинни, а та самая вырезка из «Пророка», спрятанная за зеркалом, ясно говорила о том, что чувства совсем не исчезли. И, видимо, их альянс «забудем о парнях» окончательно провалился у обеих. После ужина в саду, где всю семью сопровождало лёгкое журчание фонтанчика и слабый свет светлячков, решено было лечь пораньше. Впереди был Чемпионат мира по квиддичу, и всем хотелось хотя бы немного выспаться. Всем, кроме, конечно, вечных нарушителей режима. Перси закрылся в своей комнате, бормоча что-то про доклады и формулировки. Гарри, Джинни, Рон и Чарли всё ещё увлечённо болтали в кухне о драконах — особенно Чарли, воодушевлённый возможностью поделиться историями с новыми слушателями. А у камина, в полумраке гостиной, Фред и Джордж что-то шептали, попутно запихивая разноцветные жвачки в маленькие коробочки. На коробках, как заметила Гермиона, уже были аккуратно вырезанные этикетки с названиями: «Хихи-икота», «Леденец-хам» и что-то подозрительно блестящее… Оказалось, что они уже почти полгода разрабатывают всякие разнообразные штуки и даже подготовили бланки для заказов, чтобы продавать в новом учебном году в Хогвартсе свои вещички. Молли устроила грандиозный скандал и всё запретила. — Запретили, конечно, — пробормотала она себе под нос, усаживаясь на диван с блокнотом и пером. — Но кто бы послушался… Всю эту суету Гермиона решила использовать с пользой: достала задание по нумерологии и начала разбирать сложные формулы и значения. — Так вот как ты стала лучшей на курсе? — услышала она спокойный, чуть ироничный голос и подняла глаза. Билл устроился рядом. — Учишься даже на каникулах, в гостиной, при свете камина? — А почему бы и нет? Мне это правда нравится, — пожала плечами Гермиона. — И, если честно, я не только ради оценок стараюсь. Не хочется подводить профессоров… — Ты уверена, что не стараешься «доказать» что-то? Потому что ты маглорождённая? — мягко уточнил Билл, явно не с упрёком, а с участием. Гермиона задумалась, покрутила перо в пальцах. — На первом и втором курсе — да. Я боялась, что буду хуже других, всё-таки я не с детства среди магии… Но теперь я точно знаю: это неважно. Если ты хочешь быть хорошим волшебником — ты им станешь. Хоть с тремя поколениями в Министерстве, хоть с зубной феей вместо крёстной. Билл усмехнулся. — Вот это я понимаю. В «Гринготтсе» хватает маглорождённых, и работают они порой даже лучше, чем те, кто носит родовую гордость, как мантию. К ним подсел Джордж, развалившись в кресле. — Билл, прекрати подбадривать мисс Грейнджер, а то она начнёт диктовать всем устав школы вместо пожелания доброго утра. — Ну да… А потом будет ловить нас после отбоя вместе с Перси, — подал голос Фред. — И назидательно читать лекции о правильном ношении школьной формы. — Очень смешно, — фыркнула Гермиона. — Между прочим, если бы вы хоть раз читали правила, жизнь ваша была бы спокойнее. — Слишком скучно. Мы больше любим практическое применение магии, — пояснил Фред с ухмылкой на губах. Он откинулся на спинку кресла и прищурился. — Хотя ты точно небезгрешна, Грейнджер. Слишком часто вы с Ронни и Гарри что-то замышляете. Даже матушка замечает, что каждый год вы вляпываетесь во что-то подозрительное. — Мы просто… в центре событий, — уклончиво ответила она. — В центре событий, ага… — ухмыльнулся Джордж. — Ночная прогулка на первом курсе, украденные ингредиенты у Снейпа, прошлогодние… травмы, когда Рон оказался в больничном крыле со сломанной ногой — как вы объясните это? Споткнулся о сову? Гермиона прикусила губу и отвернулась, стараясь казаться максимально спокойной. — Это, между прочим, вас вообще не касается. Фред приподнял бровь, всё ещё забавляясь. — Ну ладно, ладно, «не касается». Просто впечатляет, как вы втроём постоянно умудряетесь быть в эпицентре всего — и всё равно выходите сухими из воды. — Кстати, — с усмешкой произнёс Чарли, входя в комнату вместе с Роном, Гарри и Джинни, — вы забыли упомянуть, как на первом курсе они в полной темноте отправили дракончика в Румынию… с крыши Хогвартса… Гарри, Рон и Гермиона переглянулись и почти одновременно покраснели. Джинни с любопытством посмотрела на брата, а в комнате повисла тишина, полная скрытого веселья. — Серьёзно? — удивлённо приподнял брови Билл. — С крыши? Ночью? — Под проклятиями Снейпа, скорее всего, — хмыкнул Джордж, сверля взглядом Гарри. — И кто тут у нас примерные ученики? — Да вы, оказывается, настоящие бунтари! Что же ещё мы о вас не знаем, настоящие нарушители спокойствия Хогвартса? — добавил Фред, с многозначительной улыбкой переводя взгляд с Гермионы на Гарри с Роном. — Нам просто… пришлось импровизировать… — пробормотал Рон, уводя взгляд. — Ага, импровизация — это у нас семейное, — подмигнул Чарли и, хлопнув Рона по плечу, рассмеялся.