Фейерверки и перья

      — Не могу поверить, — в очередной, уже двенадцатый или, возможно, тридцать второй раз за две недели выразил своё изумление Рон, — что Виктор Крам — сам Виктор Крам — сейчас в Хогвартсе. Здесь. С нами. Дышит тем же воздухом! Он вздохнул, будто речь шла не про обычного ловца, а о какой-нибудь суперзвезде магического мира, только что сошедшей со страницы журнала «Спелла Викли». — Серьёзно! Почему он до сих пор учится? Ему ведь уже восемнадцать! Он мог бы спокойно бросить школу и купаться в лучах славы! А он тут, среди нас, простых смертных… Как думаете, он подпишет мне плакат? У меня есть один с финала Чемпионата мира. Правда, туда Сычик нагадил, но это даже круче, правда? — Если тебе удастся отвлечь его от десятка поклонниц, то, возможно, — предположил Гарри. Друзья сидели у озера, где после уроков собралось множество студентов. Гарри чистил свою «Молнию» с помощью подарочного набора от Гермионы — это всегда помогало ему отвлечься от навязчивых мыслей. Рон с интересом наблюдал за тренировками Виктора и его однокурсников на берегу, где им улюлюкали ученицы разных возрастов и факультетов, включая нескольких девушек из Шармбатона. Гермиона же, погружённая в учебник, лишь изредка поглядывала на эту шумную компанию. — Почему они так визжат? — с недоумением спросила Гермиона, мельком глянув из-за книжки. — Он же просто бегает и делает резкие выпады. Это просто зарядка. — Ты ничего не понимаешь! Это гений живьём! Я бы многое отдал, чтобы просто постоять рядом с ним, вдохнуть квиддичный воздух… — Рон покачал головой с мечтательной улыбкой. — Может, он даже покажет какое-нибудь суперсекретное упражнение, которое позволяет ловить снитч даже во сне! Гермиона приподняла бровь и, сдерживая усмешку, перевела взгляд на Крама. Он был примерно одного роста с Роном — крепким, темноволосым, с короткой стрижкой и лёгкой щетиной. Тяжёлый и угрюмый взгляд, который так не нравился девушке, был устремлён вдаль. Неожиданно он обернулся. Их взгляды с Гермионой на секунду встретились. Её пальцы невольно сжали страницу. Через миг она резко опустила глаза и уткнулась обратно в книгу. — Он точно выиграет турнир! — продолжал Рон. — Ты только посмотри на его мускулы! Он даже Крэбба с Гойлом мог бы одной рукой подбросить и поймать! — Вообще-то… — начала Гермиона учительским тоном. — На турнире проверяют не только физические навыки. Самое важное — это познания в магии. — Я знаю! — обиженно буркнул Уизли и тут же отвёл взгляд, покраснев. — Думаешь, он книжки не читает? — поинтересовался Гарри. — Вот именно! Не стоит его недооценивать! Наверняка он знает тысячу заклинаний. И ещё миллион способов пересекать потоки воздуха на метле. Он переполнен талантами! А ты всё ещё судишь людей по внешности! — Интересно, — возмутилась девушка. — И это говоришь ты? Тот, кто в первый же день чуть не подавился, глядя на обтягивающие мантии шармбатонок, а затем пытался подарить своё картофельное пюре той блондинке, что смотрела на всех, будто ей задолжали? — Ну прости, что у них мантии симпатичные! Я что, виноват? — отбивался Рон. — И вообще, та блондинка вполне милая. Может, немного язвительная… но у всех свои особенности. — Особенности?! — От возмущения Гермиона вскочила со своего места. — Она постоянно всем недовольна! Критикует всё: стены, погоду, наших школьных призраков… Она вчера назвала Хогвартс «архитектурной депрессией»! — Она просто… подмечает недостатки или у неё изысканный вкус… — промямлил Рон. — Она издевалась над картинами! Над картинами, Рон! Кому вообще могло прийти такое в голову? Что они ей сделали? Бедная Полная Дама на фоне нытья этой француженки села на диету! И теперь по ночам ест только половину груши! — Ну, ей и правда стоит скинуть пару лишних килограмм, — как бы между прочим заметил парень. — Напоминаю: она картина! Её не существует, Рон! Нарисованная! Не может ни похудеть, ни потолстеть, только расстроиться! Гарри, скажи хоть ты что-нибудь! Гарри поднял глаза от «Молнии», оглядел спорившую парочку, потом перевёл взгляд на Крама, что вдалеке делал очередное сальто вперёд, и пожал плечами: — Я думаю, Крам — хороший ловец. Гермиона обречённо вздохнула. Рон самодовольно ухмыльнулся. А где-то Полная Дама в порыве отчаяния искала на школьных картинах пирожки.

***

      Под Кубок огня в Хогвартсе выделили отдельный зал — просторный, с высокими арочными окнами и длинными скамейками вдоль стен. Сам зал ничем особенным не отличался от других, кроме одного: посреди него стоял Кубок. И каждый, у кого хватало смелости (или глупости), подходил к нему, чтобы бросить в синее пламя своё имя. Это действо моментально стало чем-то вроде местного реалити-шоу. Студенты толпились здесь при любой возможности, с азартом наблюдая, кто войдёт и закинет имя. Гарри и Рон, конечно же, торчали тут постоянно — и, понятное дело, затащили с собой Гермиону, которая наотрез отказывалась, считая все эти «наблюдения» бесполезными. Ради приличия она прихватила толстый том по нумерологии — чтобы хотя бы её мозг не скучал, в отличие от неё. — Поговаривают, что почти все из Дурмстранга уже кинули свои имена в кубок, — с воодушевлением рассказывал Симус. — Даже Крам? — тут же подался вперёд Гарри. — Нет, его пока никто не видел. — И правильно, — вставил Рон, жуя бутерброд. — Пусть лучше ночью придёт, а то эти его безумные фанатки помешают. — И то верно, — отозвалась Гермиона, даже не поднимая взгляда от книги. — А ты, значит, будешь тоже приходить сюда и ночью? Чтобы лишний раз вдохнуть его воздух и, может, поймать его взгляд на удачу? Рон оскорблённо замычал, но ничего внятного не сказал — видимо, не мог достойно опровергнуть. Последнее время его увлечение Виктором Крамом приобретало масштабы, на которых пора было вызывать Билла. Как-никак ликвидатор заклятий, а в случае с Роном его точно околдовали и далеко не Амортенцией… Каждый вечер он запускал мини-фигурку Крама, купленную на чемпионате мира по квиддичу, и с щенячьей преданностью пересказывал всем подряд момент великой и исторической поимки снитча. Джинни (которая поначалу просто фыркала) уже смело называла Рона помешанным. Гермиона солидарно кивала. А Фред с Джорджем вовсю обсуждали, как Рон на будущей свадьбе с Крамом будет выглядеть в парадном костюме от миссис Уизли — в том самом, бордовом, с рюшами и жабо, который даже школьная моль, похоже, отказывалась есть. — Надо будет ему пудру купить, — начинал шутить Джордж. — Он, наверное, вспотеет от счастья прямо у алтаря. — Главное, чтобы не расплакался, когда скажет «Я согласен», — поддерживал близнеца Фред. — Смотрите, кто идёт! — громко воскликнул Симус, подпрыгнув на месте. В зал уверенно вошла Анджелина Джонсон. Под одобрительный возглас своей лучшей подруги Алисии Спинетт она подошла к Кубку Огня и закинула в него сложенный вчетверо пергамент. — Всё-таки решила участвовать, — сказала она, усаживаясь рядом с гриффиндорцами, слегка покраснев от внимания окружающих. — Мне исполнилось семнадцать на прошлой неделе — теперь можно. — Наконец-то хоть кто-то достойный от нас бросил имя, — улыбнулась Гермиона. — Надеюсь, тебя выберут. Ты хорошая волшебница, Анджелина. — Спасибо, — кивнула та с благодарностью. — Лучше уж ты, чем всякие там «прекрасные» Седрики… — буркнул Симус. — Этот наш пуффендуйский павлин одним из первых имя закинул. Думает, что милашка — значит, и чемпион. Самодовольный индюк! Несколько пуффендуйцев, услышав это, посмотрели на Симуса так, будто собирались выразить своё несогласие палочкой. — Мы это сделали! — с громким криком вбежали в зал Фред и Джордж Уизли в сопровождении Ли Джордана. Все трое чуть ли не прыгали от восторга, держа в руках пузырьки с зельем. — Что вы сделали? — удивлённо спросил Рон, поднимая бровь. — Мы сварили Старящее зелье, дубина, — пояснил Фред с широкой ухмылкой. — Формально до семнадцати осталось совсем чуть-чуть, — добавил Джордж, поигрывая своей склянкой. — А зелье добавит нам этих недостающих месяцев. Всего пару капель — и мы в игре! — Вы гениальны… — пробормотал Симус, наблюдая, как братья обмениваются взглядами победителей. — И если кто-то из нас выиграет — делим награду на троих! — беззаботно подмигнул Ли. — У вас всё равно ничего не выйдет, — перебила веселье Гермиона, резко защёлкнув обложку книги. — Это ещё почему, Грейнджер? — синхронно наклонились к ней Фред и Джордж, поигрывая бровями. — Потому что Кубок окружён заколдованным кругом. — Гермиона указала на тонкую, светящуюся голубоватым светом линию вокруг пьедестала. — Дамблдор его начертил. Он не простит ни ложь, ни хитрость, особенно от тех, кто его недооценивает. — Может, он просто хочет дать нам шанс проявить изобретательность? — подмигнул Фред. — Иногда он говорит «нет» — и всерьёз! — отрезала она. — Ещё посмотрим, — усмехнулся Джордж, и в следующий миг оба близнеца выпили зелье. Фред подошёл к охранному кругу, переминаясь с ноги на ногу, как будто готовился к прыжку с вышки. Сделал глубокий вдох… и перешагнул черту. Зал затаил дыхание — ничего не произошло. Он с торжествующим выражением лица аккуратно закинул своё имя в пламя. «Неужели они действительно смогли?» — не веря своим глазам, подумала Гермиона. Джордж, подскочил к брату и тут же прыгнул вперёд… и внезапно громко хлопнуло. Мощная волна прокатилась по залу, и обоих близнецов отбросило прочь от Кубка. Они с грохотом приземлились на пол, а через секунду их рыжие волосы стали стремительно седеть, а на лицах выросли густые (и такие же седые) бороды. — Да вы шутите… — заторможено сказал Симус. Общее молчание мгновенно сменилось хохотом. Особенно громко смеялся Ли, который не выпил своё зелье. — Ты сам виноват! Ты слишком много капель накапал! — закричал Джордж, бросаясь на брата. — А ты слишком медленно шёл! Кубок почувствовал твою нерешительность! — возразил Фред, отбиваясь рукой. Ли поспешил разнимать близнецов, а Рон и Гарри, как и многие другие, пошли наблюдать за дракой. Лишь Гермиона тяжело вздохнула, отвернулась от этого балагана и вновь спряталась за страницами учебника. Тут двери вновь распахнулись. В этот раз — не с шумом. С высоко поднятыми головами мимо студентов прошли Игорь Каркаров и несколько учеников Дурмстранга, а во главе — Виктор Крам. Он двигался медленно, уверенно, не обращая внимания на общий шум. Только его ботинки отдавали эхом по каменному полу. Все притихли. Даже Фред с Джорджем, с бородой и седыми волосами, зависли в полудраке, вытягивая шеи в сторону «звёздного гостя». Крам подошёл к Кубку и, не говоря ни слова, бросил в пламя пергамент. Затем повернулся и… задержал взгляд на Гермионе. Она, вопреки ожиданиям, глаз не отвела. Только прикусила губу — и едва заметно покраснела. — Почему он только что на тебя так пялился? — тут же послышался голос Рона, возникшего рядом. — Наверное, решил, что я здесь самая разумная, — пожала плечами Гермиона, чувствуя, как её щёки ещё румянятся от необычного взгляда болгарина. — А может быть, наша отличница завоевала сердце Крама, потому что сидела здесь такая вся загадочная? — усмехнулся Джордж, поглаживая руками свою бороду. — Ну нет, это глупости, — ответил ему младший брат. — Эй! Вообще-то, Гермиона — очень даже симпатичная и интересная девушка, придурки. И в сто раз лучше, чем «вот это вот» с бородой, — сказала Анджелина, с улыбкой посмотрев на близнецов. Фред и Джордж с ухмылками переглянулись. — Кажется, Джонсон, тебя подводит зрение! Может быть, отправить тебя в Больничное крыло, раз эта грязнокровка показалась тебе симпатичной? — насмешливо произнесла только что вошедшая в зал Пэнси Паркинсон в окружении старших слизеринок. — Ты только взгляни на её зубищи! Гермиона покраснела от злости, встала и уже приготовилась было что-то ответить, но Рон, Гарри, Анджелина и даже Алисия, которые были неподалёку, преградили ей путь. — А я посмотрю, ручной мопс Малфоя научился скалить зубы? — выкрикнула Алисия. Пэнси тут же стала красной, и было заметно, что она вот-вот расплачется. — Иди поплачься своему хорьку, Паркинсон! — добавила Анджелина. — Ты ещё поплатишься за свои слова, Спинетт! — почти плача, проронила она, выбегая из зала. Анджелина и Алисия, взяв за компанию и Гермиону, тоже поспешили уйти. Первая намеренно задела плечом оставшихся слизеринок, и те даже пошатнулись. — Иногда я боюсь этих двоих даже вне поля для квиддича, — сказал им вслед Фред. — Ага, они тебя и палочкой, и метлой, и словом добьют, — поддакнул Джордж.

***

      Впервые за всю историю Турнира Трёх Волшебников произошло невозможное — Кубок Огня выбрал не трёх, а сразу четырёх чемпионов. Как и предсказывал Рон, в числе выбранных оказался Виктор Крам от Дурмстранга. «Надо было ему поставить на него все сбережения», — мрачно подумала Гермиона, вспомнив, с каким азартом близнецы Уизли принимали ставки в последние дни. После собственного фиаско со Старящим зельем Фред и Джордж, похоже, решили наверстать упущенную славу и хотя бы подзаработать. Седрик Диггори, представитель Хогвартса, вызвал настоящую бурю среди девушек: зал огласился восхищёнными вздохами и аплодисментами. Рон, впрочем, не выглядел особо впечатлённым… пока Кубок не выбрал Флёр Делакур. Та самая шикарная француженка из Шармбатона, что вытянула из него всё внимание за один лишь ужин. Рон хлопал громче всех — даже ладони, казалось, покраснели. Но куда больше удивления, чем радости, вызвал четвёртый выбор — Гарри Поттер. Гермиона долго не могла найти объяснение. Она знала Гарри достаточно хорошо, чтобы понимать: он никогда не стал бы осознанно лезть в Турнир. Слава — не то, о чём он мечтает. Да и магией такого уровня он не владел, чтобы тайком писать своё имя и бросать его в Кубок, при этом обходя невероятные защитные чары, наложенные Дамблдором. Она вспомнила, как Гарри летом даже не мог получить доступ к своим учебникам и магическим вещам: Дурсли держали их под замком. Он едва успевал выполнять летние задания даже по тем предметам, что знал хорошо. Какие уж там особые заклинания. Но в глубине души поселилось тревожное предчувствие. Может быть, его действительно кто-то подставил? Но кто? И зачем? Мысли не давали покоя. Что, если всё это связано с той вспышкой боли в шраме, о которой Гарри рассказывал летом… С Чёрной Меткой? Что, если… Пожиратели Смерти всё-таки вернулись? Гермиона тут же отмахнулась от этих мрачных размышлений. «Глупости! Просто Грюм с его уроками и непростительными заклинаниями на меня плохо влияют…». Но больше всего её мысли занимал не Кубок. И даже не Гарри. А Рон. Причём не потому, что он ей нравился — хотя, возможно, и это тоже. Сейчас Гермиона была готова применить на нём Круциатус, чтобы хоть как-то вправить мозги. Он поссорился с Гарри. Из-за того, что тот, по его мнению, нарочно утаил факт участия в Турнире. Как будто Гарри мог жаждать ещё большей славы, когда и без того каждый шаг — под взглядами толпы. Как Рон мог подумать, что кто-то вообще может совершить такой поступок по собственному желанию? Фред и Джордж были исключением из правил. Из всех возможных правил. А может, дело не в Кубке. И не в намерениях Гарри. А в Роне. Рон рос окружённый успешными старшими братьями, каждый из которых чем-то да выделялся. Гарри же — ходячая легенда. И на фоне всего этого Рон чувствовал себя… прозрачным. И теперь, видя друга в центре внимания, в роли чемпиона, он снова возвращался в тень. «Вот я дурочка, вот в чём дело, — осудила себя Гермиона, вспомнив, как на днях накричала на Рона и посоветовала ему извиниться перед Гарри. — Но это всё равно не повод так обижаться!». Так она и оказалась между двух парней, как меж двух огней: один — молчаливый и обиженный, второй — потерянный, но гордый. На уроках Гермиона то садилась рядом с Гарри, то с Роном, надеясь хоть как-то сблизить их, но в итоге только тонула в тягостном напряжении. Вскоре Рон и вовсе начал избегать их обоих, всё чаще проводя время с Симусом и Дином, делая вид, будто у него нет ни свободного места за столом, ни пустоты в сердце. Гарри же… Гарри всё чаще оказывался один. Он больше не сидел с Роном, не шутил и не смотрел в его сторону. Иногда рядом с ним был Невилл, иногда Джинни — она, хоть и хотела бы сказать Гарри что-то важное, едва выдавала полслова, краснея до ушей. Фред с Джорджем держались бодро — они были одни из немногих (если не единственные), кто открыто поддерживал Гарри. Но даже шутки не могли скрыть, как тяжело юному чемпиону оставаться одному против всех. По школе начали появляться значки: — «ПОТТЕР — ОБМАНЩИК!». Студенты перешёптывались за его спиной, улюлюкали в коридорах. Невилл старался, Джинни — робела, Гермиона — рвалась между ними. Сегодня она в который раз собиралась заговорить с Роном. Быстрой походкой Гермиона направилась в гостиную Гриффиндора, где Рон сидел, склонившись над домашним заданием. Выглядел он угрюмо, будто даже перо его раздражало. Рядом с ним были Джинни, Фред, Джордж и Ли. Все вполголоса обсуждали что-то, хохоча — явно турнир, ставки или неудачи слизеринцев. — Рональд Уизли, ты просто первоклассная задница! — грозно прогремела Гермиона. Рон вздрогнул так, будто в него только что метнули молнию — и, по сути, метнули. — Почему ты продолжаешь издеваться над Гарри?! — Голос у неё дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Я?! Да я вообще ничего не сделал! — воскликнул Рон, удивлённо распахнув глаза. — Вот именно! — с грохотом уронив тяжёлую сумку на стол, Гермиона сверлила его глазами. — Ты ничего не сделал! Только сидишь и дуешься. Как всегда. Вместо того чтобы хоть раз подумать и разобраться, что к чему! — Если ты хочешь, чтобы я носился за Гарри по школе с флажком и табличкой «Я виноват», то этого не будет! — выкрикнул Рон в ответ. — Вы чего орёте, как старая сварливая супружеская пара? — лениво отозвался Фред из кресла у камина. — А тебе слово не давали! — огрызнулась Гермиона, не поворачивая головы. — Ты чего такая злая? — прищурился Джордж, наблюдая за ней со смесью интереса и опаски. — А вы сами не догадываетесь? Эти два упрямых, неуправляемых и ленивейших оболтусов до сих пор не могут помириться! — Ты как будто их описываешь, — заметил Рон без тени раскаяния, указывая на близнецов. За что получил в лоб учебником. — Ай! Гермиона, между прочим, больно! — Ты бы взял с них пример, они хотя бы своими мозгами дошли до того, что Гарри не бросал своё имя в Кубок! — выпалила девушка с вызовом. — Но нет — тебе надо зациклиться на себе, на этой «несправедливости», на… на славе… Гермиона запнулась. — …и на золоте! — добила она наконец. — Ты сейчас будто лепрекон, которому мало его горшка с монетами! — Да, может, мне и хотелось бы пару золотых монет! И что с того?! Вам с Гарри не понять, каково это — быть бедным! — выкрикнул Рон, не обдумав. Ошеломлённая тишина повисла в комнате. — Как ты смеешь так говорить… — прошептала Гермиона. Рон открыл рот, но слов не нашёл. — Гарри живёт не в замке, если ты не заметил! И точно не ест изысканные блюда с золотых тарелок! У него даже собственной крыши над головой толком нет! Он живёт в одиночестве, вырос без любви и без семьи. Ты хоть представляешь, каково это — когда тебе не с кем просто поговорить? Рассказать, как прошёл день? Поделиться страхами, надеждами, сомнениями? Как это, когда тебе некуда идти, потому что тебя никто не ждёт? Ты возвращаешься домой, и там у тебя есть семья. Уютная Нора, полная голосов, запахов, теплоты, глупых шуток и ссор. У тебя есть мама, которая тебя обнимает, даже если ты забыл помыть посуду. Папа, который и ругаться-то толком не умеет. Братья, которые тебя бесят, но всегда рядом. Джинни, с которой можно говорить без слов. Все, кто тебя любит. А Гарри? У него не было никого. Целую жизнь. Ни одной руки, в которую можно уткнуться. Ни одного человека, кто бы хотел просто… услышать его. Он никому не был нужен до Хогвартса. Вообще никому. Ты осознаёшь это, Рон? Понимаешь? Ты хоть раз пытался поставить себя на его место? Хоть раз?! И пока слёзы текли по её щекам, Гермиона вдруг поняла то, чего раньше не могла выразить словами. Вся эта боль и горечь… Она ведь говорила и о себе. Конечно она не жила так плохо как Гарри. У неё были родители. Заботливые, добрые. Но… они всё время были заняты. Работа, конференции, пациенты. Сколько она сидела одна с книжкой в обнимку — не потому, что ей было так весело, а потому что больше было не с кем. Сколько раз она составляла в голове длинные рассказы о школьных новостях, только чтобы в вечерней кухне услышать усталое «Да-да, милая, это замечательно», прежде чем мама заснёт прямо на диване, а папа унесёт её в спальню, бросив Гермионе дежурную улыбку. Сколько раз она благодарила книги за то, что они были рядом, когда никто больше не мог быть. И, быть может, она тоже не знала, что такое настоящая дружба — пока не встретила этих двух мальчишек в Хогвартсе. Пока не встретила Гарри и Рона. Так почему сейчас один из них снова делает вид, что она — чужая? И, может быть, поэтому она сейчас и кричала так отчаянно. И плакала не только за Гарри — а за себя. За прошлую, одинокую Гермиону. За ту, что крикнула бы те же слова, да только тогда их было некому услышать. Гермиона всхлипнула и со злостью вытерла щёки. — Нет! Ты просто… не видишь ничего, кроме себя… — выдохнула она и, резко развернувшись, выбежала из комнаты к себе в спальню. Несколько секунд никто не шевелился. — Рон, — тихо сказал Фред, — ты просто… придурок. Ты это понимаешь? — Знаю, — выдавил Рон, понуро глядя в пол. — Завтра же извинись перед ней, — чётко произнесла Джинни, поднимаясь с кресла. — И перед Гарри тоже. Хватит вести себя как обиженка. Просто будь… человеком, Рон. — Знаешь, — подал голос Джордж, когда сестра ушла, глядя на младшего брата, — если уж мы, с нашим талантом ко всякого рода обходу правил, не смогли закинуть имена в Кубок… — …то Гарри и подавно бы не смог, — закончил Рон и провёл рукой по волосам, растрепав их сильнее обычного. Просто… трудно бывает. Признать, что ты неправ. Фред пожал плечами: — Зато, когда признаешь — внутри полегчает. Правда. Как будто перестаёшь сам с собой ссориться. Рон молча кивнул. Он знал, что должен — и знал, что это самое трудное. Сказать «Прости». Гарри. И — Гермионе. Особенно Гермионе.

***

      Гермиона стояла у дальнего стеллажа библиотеки, просматривая верхние полки в поисках знакомого корешка. «Обзор магического образования». Она уже читала эту книгу неоднократно, но именно сегодня ей вновь требовалось её чувство структурности, спокойствия и логики. Увидев нужный том на верхней полке, Гермиона встала на цыпочки, потянулась… и замерла, когда чья-то рука резко опередила её и плавно сняла книгу с полки. — Эй… — вырвалось у неё, когда она обернулась. Перед ней стоял Фред с самой невинной, но дьявольски ухмыляющейся физиономией. Он задумчиво крутил в руках её книгу, будто совершенно не понимал, чем рискует. — Ты что, решил взяться за ум? — прищурилась Гермиона, явно удивлённая его появлением здесь, в храме тишины и порядка. — Угу. Хочу узнать, почему все парни из Дурмстранга выглядят на двадцать пять. Как думаешь, может, их там просто оставляют каждый год на второй? — отозвался он, и девушка сдержанно усмехнулась. Гермиона успела заметить ещё одну книгу в его руках. Потёртая, вся в закладках и подписях. — «Эффективные заклинания для весельчаков», — прочитала она. — Да уж. Что ты тут забыл, Уизли? Не припоминаю, чтобы библиотека была твоей постоянной территорией. Фред наклонился и серьёзно выдал: — Ты просто не понимаешь. Это — один из лучших учебников в Хогвартсе. Если бы не он, мы с Джорджем не дошли бы даже до половины нашей мечты. Он протянул ей её книгу, и Гермиона, взяв её, откинулась чуть назад, глядя на него поверх обложки: — Мечта, говоришь? Подозреваю, ты намекаешь на Зонко 2.0? Хотя, кажется, Людо Бэгмен до сих пор не расщедрился на ваш выигрыш… — иронично отозвалась она. Всё лето Фред и Джордж обсуждали свои планы на будущее. Они мечтали превратить свои изобретения в прибыльный бизнес и в конечном итоге превзойти магазин «Зонко». Гермиона лишь ухмылялась на их, как всегда, невероятные идеи. Правда, на удивление, многие из них всегда удавались и пользовались успехом. — Ой, ну только не ты! — притворно оскорбился Фред. — Не дави на больное, Грейнджер. — Так ты снова со мной разговариваешь? А я уже надеялась, что ты надулся навсегда. — Я и не переставал, — парень почесал затылок. — Я же не Рон и его рекордные обиды. Я просто… слегка остывал. И, как ни трудно признать, ты была права насчёт Старящего зелья. Гермиона чуть улыбнулась: — То-то же. Вы с Джорджем могли бы сэкономить столько времени… и пустить его, скажем, на… — Учёбу, да-да. Всё ты об этом. Всегда ты. Но… у меня к тебе новая просьба. Гермиона скрестила руки: — И заранее говорю — нет. — Да ты хоть выслушай! — запротестовал Фред. — Все знают, как ты чётко управляешься с любыми заклинаниями… — Благодарю за комплимент, которого явно не было, — отмахнулась Гермиона. — Ты не знаешь случайно книги по… сладким магическим заклинаниям? Как очаровать, скажем, мороженое, чтобы оно не растекалось до конца жизни? — Уверена, ты и без этой книги неплохо с этим справляешься. Ваши конфеты с ужасными эффектами — лучшее тому доказательство. — О, ты всё-таки обратила на них внимание! Благодарю! — Это не комплимент. — Какая ты… — Фред не успел договорить, заметив кого-то за спиной Гермионы. Она обернулась. Виктор Крам. — Эм… простите. Вы не подскажете, где тут секция истории магии? — его голос звучал медленно, с акцентом. Гермиона удивлённо моргнула. Крам обратился не к мадам Пинс, не к кому-нибудь на другом конце зала — а к ней. Прямо. Лично. — Да, конечно, — улыбнулась она и, не без удовольствия покинув Фреда, перебросив сумку на плечо, шагнула вперёд. Когда они дошли до нужного раздела, парень наконец заговорил: — Кстати… меня зовут Виктор. — Я знаю, — с лёгкой усмешкой сказала она, избегая смотреть ему в глаза. — Ну… да, — протянул он, слегка смутившись. Гермиона уже развернулась, чтобы уйти, но вдруг почувствовала лёгкое прикосновение к плечу. — А как Вас зовут? — Гермиона. Гермиона Грейнджер. — Гевмиона?.. — попытался произнести он. — Гер-ми-о-на, — терпеливо поправила она и тут же отвернулась, чтобы скрыть румянец, который начал подниматься к щекам. «Странный он всё-таки… Сначала тот взгляд возле Кубка, теперь вот это…, — подумала она, уходя обратно к стеллажам. — Хотя… может, Рон был прав. Может, Крам и правда не только в квиддич умеет — вдруг ещё и читать умеет… и думать?». Где-то в глубине души что-то приятно колыхнулось. А Фред, всё ещё стоявший у полки, провожал её взглядом без тени улыбки.

***

      Уже несколько дней подряд Гермиона и Гарри проводили вечера в библиотеке, склонившись над домашними заданиями. Гарри категорически отказывался общаться с Роном, а Гермиона… она хоть и приняла запоздалые извинения друга, но по-настоящему простить его пока так и не смогла. — Что он тут ошивается? Сидит тут каждый день! — огрызнулся Гарри. Последний урок по заклинаниям прошёл для него неудачно: сколько бы он ни выкрикивал Акцио, ни один предмет не летел к нему в руки. А Гермиона, конечно, справилась с первой попытки. Гарри злился. На себя, на учебник, на свой голос и невезение. — Не знаю, — ответила Гермиона, мельком взглянув в сторону. За одним из дальних столов сидел Виктор Крам. Один, как всегда, сгорбившись над тяжёлым томом, в основном игнорируя вертящихся поблизости группками девочек. Хотя теперь ему конкуренцию начал составлять Седрик. — Готов поспорить, что он точно знает, как использовать манящие чары! А я, как дурак, трачу время впустую! — Перестань, Гарри. Мы не тратим время зря! Ну, если хочешь побездельничать — можешь поиграть в плюй-камни с Роном, — заметила Гермиона, не глядя на него. Потом вздохнула. — Он бы… — Даже не начинай! — резко перебил Гарри. — И от Сириуса всё ещё нет ни слова. — Он наверняка просто укрывается где-то, где нет сов. В этот момент за их спинами раздалось немного грубое: — Гевмиона, прошу прощения, но… вы не могли бы мне помочь? Девушка вздрогнула от неожиданности и резко обернулась. Перед ними стоял Виктор, неловкий, с книгой в руках и всё тем же непробиваемо серьёзным выражением лица. Гарри прищурился, удивлённо поднимая брови. — Я? — Гермиона захлопала ресницами. — Да. Я снова забыл, где находится секция истории магии… Гермиона бросила взгляд на мадам Пинс — та была совершенно свободна и, безусловно, с радостью проводила бы болгарина. Не говоря уже о том, что вся библиотека снабжена понятными указателями. — Гарри, я отойду на минутку, хорошо? — почти шёпотом сказала она. Он кивнул, следя за тем, как подруга встаёт и уходит с Крамом, теряясь в высоких стеллажах. — Я изучал «Магические места Британии» и хотел вернуть книгу на место… но, знаете, спрашивать у этих девушек — бесполезно. Все хотят автограф, — сдержанно пожал плечами Крам, когда они свернули в глубину зала. — Понимаю, — кивнула Гермиона, принимая потрёпанный том из его рук. — Это здесь. Давайте, я поставлю его сама. Она поднялась на цыпочки и потянулась к полке. В тот же миг на неё обрушился тонкий слой тысячелетней пыли. Девушка тут же громко чихнула, отпрянула, отряхивая форму, и начала запутываться в собственных разлетающихся волосах. — У вас здесь… — неожиданно мягко произнёс Виктор и, едва прикоснувшись пальцами щеки, убрал прядку с её лица, отведя её за ухо. — Вот и всё. Он улыбнулся. И впервые Гермионе показалось, что за этой постоянной хмуростью прячется кто-то совсем другой. — С-пасибо, — пробормотала она, чувствуя, как горячо вспыхивают уши. Пока она не начала заикаться окончательно, девушка быстро шагнула в сторону, избегая его взгляда. Она вернулась к Гарри, чувствуя, как сердце стучит чуть быстрее обычного. — Почему ты вся красная? — подозрительно спросил он. — Кажется, простыла, — промямлила она и тут же схватила друга за руку. — Пошли отсюда, Гарри. Пожалуйста. Гарри встал, всё ещё украдкой поглядывая на Крама, а Гермиона отвела взгляд, надеясь, что на лице у неё не видно ничего лишнего. «Что это вообще было?..» — пронеслось у неё в голове, пока они покидали библиотеку.

***

      — Эта Паркинсон — та ещё мерзавка! — возмущалась Алисия в общей гостиной Гриффиндора тем же вечером. — Представьте: мы с Анджелиной никого не трогаем, идём себе спокойно, и вдруг — сверху на нас выливается целое ведро воды! А сзади — эта морда, с ухмылкой до ушей и палочкой в руке смеётся в окружении своих подружаек! — Ой, как бы я хотела запустить в неё чем-нибудь! — поддержала Лаванда, едва не вскочив с кресла. Остальные девушки с Гриффиндора, собравшиеся у камина, загудели в возмущённом хоре. В углу, у самого окна, склонившись над пергаментом, сидели Рон и Невилл, спешно дописывая домашнее задание по Прорицаниям, про которое оба, судя по лицам, вспомнили в последний момент. — Фред дал мне пару вещиц из своей коллекции с Джорджем, — таинственно прошептала Алисия, наклоняясь вперёд. — Он предложил подложить мыло в женский туалет и заверил, что от него она должна покрыться прыщами размером со снитч. — Кстати, а где Анджелина? — спросила Гермиона, когда смех немного утих. — Она… на свидании, — заговорщически протянула Алисия с лёгкой улыбкой. — С кем?! — ахнула Парвати. — С Джорджем Уизли! В комнате послышался дружный визг. Невилл поднял голову от домашки, удивлённо приподняв брови. — Я никогда не видела Джорджа таким нервным, — вставила Джинни, улыбаясь. — Три дня ходил как на иголках! Если бы не Фред, он бы в жизни не решился пригласить её. — О, а Фред всё ещё встречается с этой Присциллой? — поинтересовалась Лаванда, лукаво толкнув Гермиону в бок. — Нет. Они поссорились. Она сказала, что квиддич переоценён, — фыркнула Джинни. — Он тут же с ней расстался. И правильно! Мне она никогда не нравилась… Такая же высокомерная, как Флёр Делакур. А ты, Гермиона, что молчишь? — повернулась к ней подруга. — Неужели не собираешься высказать, что квиддич — глупость и трата времени? — Я не совсем так категорична, — спокойно ответила Гермиона. — Особенно после Чемпионата мира. Это было впечатляюще… — Или впечатляющим был кое-кто, кто там играл? — раздался знакомый насмешливый голос с лестницы. Фред возник у перил и вальяжно спускался вниз с ухмылкой на лице. Кажется, у него вошло в привычку появляться неожиданно. — К чему ты клонишь? — прищурилась девушка. — Да так… Просто вспомнил, как пару дней назад в библиотеке ты болтала с неким болгарским ловцом. Великим Виктором Крамом! — Что?! — Рон впервые за вечер поднял голову от пергамента и с изумлением уставился на Гермиону. — Фред, ты всё преувеличиваешь! — возмутилась Гермиона. — Да ладно тебе! — ухмыльнулся тот. — Вы отошли вдвоём в дальний угол, тихо разговаривали. Думаешь, никто не заметил? — А что, я обязана каждому докладывать о том, кто меня спрашивает, где в библиотеке секция истории магии? — Нет, конечно, — хмыкнула Лаванда, — но мне ты могла бы рассказать! — И мне! — хором добавили Парвати и Джинни. — Если уж ты с ним знакома, могла бы и автограф попросить, — буркнул Рон. — Ну вот ещё! Хочешь — сам попроси! — вспыхнула Гермиона. — И вообще, я не меняю своих взглядов из-за какого-то… ловца из Болгарии! — Ты уверена? — сладко протянул Фред. — На мой взгляд, он был так очарован тобой, что точно был готов заставить тебя изменить своё мнение и о квиддиче, и о себе. — Гермиона! Что у вас с ним произошло? — запищала от волнения Лаванда. — Расскажи нам всё! — Фред несёт полнейший бред! — рявкнула Гермиона, вскакивая на ноги. — Он просто попросил помощи. Ничего больше не было! Совсем! Всё, я иду спать! Она прошла мимо, нарочито толкнув плечо Фреда — тот лишь весело фыркнул ей вслед. После хлопка двери в гостиной повисло молчание. Девушки переглядывались с блеском в глазах, а Рон уставился в камин, нахмурившись. — Фред… — начал он неуверенно. — Ты говоришь правду? — Эх, Ронни, клянусь шоколадной лягушкой — он был очарован ей до самых ушных раковин. Наверху, в спальне, Гермиона плюхнулась на кровать, зарывшись лицом в подушки. «Очарован! Вот ещё!» — бурчала она про себя, устало массируя виски. И всё же… Каждая её встреча с Виктором Крамом была необычной. Даже когда они сталкивались в школьных коридорах, он провожал её взглядом, который был… заинтересованным? Странным? Непонятным? Гермиона не могла найти подходящих слов, но каждый раз Крам заставлял её отводить взгляд и краснеть. А сегодня он прикоснулся к ней! Девушка не хотела признаваться себе, но, когда это произошло, она ощутила странный трепет в груди. «Неужели он… мне нравится?» — пронеслось в голове, и она прикусила губу. — Этого просто не может быть… — прошептала Гермиона и поспешно села, надеясь вытряхнуть мысли прочь. Взгляд её случайно упал на книгу, что лежала на тумбочке у Парвати. Это была новая часть любовного романа, который она уже находила в прошлом году у Патил и у Джинни этим летом. На броской обложке было написано: «Сарасвати Каур и любовь на поле для квиддича». Гермиона судорожно рассмеялась, точно увидела подтверждение своих страхов. — Ну нет… Да быть того не может! — воскликнула она, пряча раскрасневшееся лицо в подушки. — Я точно схожу с ума…