Фейерверки и перья

      До Святочного бала оставалось всего четыре дня. Четыре дня — ничтожно мало для того, чтобы кое-кто решился, сделал шаг, рискнул. Да, она не была уверена вообще в том, что нравится Рону, но маленькая искорка надежды всё же теплилась в сердце. В конце концов, тот же Гарри мог бы её позвать — насколько она была в курсе, он тоже никак не мог найти себе спутницу, а ведь он чемпион, и им положено явиться на праздник с партнёром — они первые начнут танцевать, тем самым открыв бал. Идти без пары… звучало слишком грустно. Одиночество в этот вечер могло стать мучительнее любого провала на экзамене. Гермиона даже всерьёз подумывала пойти с Невиллом — она приметила, как старательно он практикуется в танцах. «Надеюсь, он хотя бы не оттопчет мне ноги, как это было с Фредом…» — слабо улыбнулась она, вспомнив тот самый урок. Было весело — безумно, неожиданно, громко… И, несмотря на боль в ногах, — приятно. Да, Фред был как ураган, двухчасовой вихрь хаоса и смеха, но именно благодаря ему она в тот день почувствовала, что живёт не в скучно-академическом мире, а где-то, где есть место безудержному веселью. Кстати говоря, и об этом Уизли. А может быть, Фред… пригласит её? Он ведь уже однажды предложил ей стать его партнёршей — пусть и в рамках урока. И выглядит всё так, будто они стали ближе в этом учебном году. После разрыва с Присциллой он был свободен… и вряд ли скучал — многие девушки явно строили ему глазки. Джордж, кажется, уже окончательно увлёкся Анджелиной и наверняка пригласит её. «Честно, этот бал — самая трудная задачка в моей жизни!» — сердито подумала Гермиона и пнула ближайший стул. Сумерки уже опустились на Хогвартс, а она, как обычно, застряла в самой глубине библиотеки. Кругом было практически пусто: лишь пятеро старшекурсников тихо переговаривались поблизости, окружённые кучей раскрытых учебников. А она так и не написала ни слова по эссе по Истории магии. Профессор Бинс требовал работу уже неделю, но мысли… расплывались. Всё, о чём думала Гермиона, — это бал, платья, имена, взгляды, возможность обидеть кого-то… или быть обиженной самой. Со вздохом она взяла том «Магические места Британии» и направилась к стеллажу, где совсем недавно, казалось, только вчера, говорила с Крамом. Когда Гермиона подняла руку, чтобы вернуть книгу на полку, за её спиной послышались шаги. Она обернулась, заранее готовая к рыжему оболтусу. — Фред, предупреждаю: на этот раз у тебя ничего не выйдет! Я даже не дёрнусь! — воскликнула она, оборачиваясь. Но это был не он. — Добрый вечер… Гевмиона, — произнёс Виктор Крам. — Гер-ми-о-на, — автоматически поправила она, слегка растерявшись. — Что вы здесь делаете в такой поздний час? Говорить с ним светским тоном, стоя среди книг, было даже страннее, чем наблюдать, как его фанатки бегают за ним по школе. — Я хотел поговорить с вами, — серьёзно сказал он. — Ну… с тобой. Гермиона моргнула: — Со мной? — Да. Я прихожу сюда почти каждый вечер… надеясь застать тебя одну. Но всё время ты с Поттером или с… этим рыжим. Очень трудно поймать момент. Я не могу просто так подойти к тебе, точнее, могу, но… Это сложно, вот что. «Он смущается? Серьёзно? Виктор Крам — ловец Болгарской сборной, чемпион Турнира Трёх Волшебников — смущается? Передо мной?!». И Крам продолжил, теперь уже чуть быстрее, будто боялся, что сейчас уйдёт, не договорив: — Гермиона, времени очень мало. До бала осталось всего несколько дней. Я не знаю, может, ты уже с кем-то встречаешься… Возможно, я — большой дурак, что ждал так долго. Но я должен это сказать. — Парень снова глубоко вздохнул. — Ты пойдёшь со мной на бал? У девушки вылетела книга из рук. Громко. С глухим бух. Рот то приоткрывался, то закрывался снова. Она стояла, не в силах произнести ни слова. — Ты в порядке? — заботливо поинтересовался Виктор, поднял упавшую книгу и аккуратно поставил её на полку. — Да… наверное… — пробормотала Гермиона и, приложив руки ко лбу и щекам, проверила, насколько сейчас сильно пылает её лицо. — Да. Я согласна пойти с тобой на бал. Едва эти слова слетели с её губ, она почувствовала странное смешение чувств внутри. С одной стороны — приятное изумление: её пригласил Крам, не кто-нибудь. Это… невероятно. С другой — будто предательство самой себя. А что ещё ей оставалось? Идти одной? Стоять в углу и притворяться, что ей не всё равно? Слушать колкости Паркинсон и Малфоя? И Виктор смотрел на неё так… искренне. Он хотел быть с ней. Он выбрал её среди всех. Но уже вернувшись в спальню, лёжа под одеялом, Гермиона не могла выкинуть из головы беспокойные мысли. «Ты ведь осудила тогда Фреда за то, что он нарочно злил Рона… А сама чем лучше? Ты согласилась не потому, что действительно хотела… а чтобы доказать что-то ему. Рону». Она зажмурилась и спряталась с головой под одеяло. Бал должен был стать самым лучшим вечером её юности. А пока… он напоминал ей уравнение по Нумерологии, в котором эмоции никак не поддавались логике. Или логика эмоциям. Что-то чему-то явно не поддавалось.

***

      Утро выдалось на удивление сказочным. Зимнее солнце заливало золотом коридоры Хогвартса, отражаясь в ледяных узорах на окнах. Снаружи пушистые снежинки вальсировали в воздухе и тоже репетировали свой собственный бал. Но, похоже, лишь одна ученица могла по-настоящему наслаждаться этой красотой — Гермиона. Гарри и Рон сидели над завтраком с такими мрачными лицами, что даже шоколадный торт не вызвал у них ни малейшей радости. «Пока они соберутся с мыслями и пригласят кого-нибудь, пройдёт целая вечность. Как и говорила Лаванда». Этот четверг стал для Гермионы поистине чудесным — за весь учебный день она заработала тридцать очков для своего факультета. Даже Снейп, пусть и нехотя, а всё-таки присвоил ей пять баллов — за идеальное зелье слепоты. Потому-то девушка почти летела по замку, напоминая снежинку за окном: лёгкую и совершенно счастливую. Завтра будет сокращённый учебный день, и она уже представляла, как будет готовиться к празднику. «Нужно будет обязательно попросить у Джинни ту блестящую помаду — в её состав входит шикарное зелье с долговременным эффектом», — рассуждала она, почти бегом направляясь в общую гостиную. — Гермиона! Осторожнее! — воскликнул Невилл, вальсируя по комнате — она едва не врезалась в него. — Прости, Невилл, я задумалась, — извинилась девушка с блаженной улыбкой, уже собираясь пойти к себе в комнату. — Постой, я хотел тебя кое о чём спросить, — остановил её Невилл. — Да, конечно, — повернулась Гермиона к юноше. — Я слышал… вроде как… тебя ещё никто не пригласил на бал, — начал он, потупив глаза. — А я… ну, не решился никого позвать. Поэтому может… хочешь пойти со мной? Просто как друзья. Ну, ты мне не нравишься… Нет! То есть ты красивая, конечно! Но не прям… Не то чтобы ты была страшной. Не в смысле — некрасивая! Ой, нет, не так. То есть я хотел сказать… — Невилл! — Прервала его непонятную тираду Гермиона. — Я бы, разумеется, пошла с тобой, но меня вчера как раз позвали. Он печально опустил голову, его плечи, казалось, были готовы коснуться самой земли. — Послушай, почему бы тебе не позвать Джинни? Она будет очень рада, тем более ей ведь никак не попасть на бал — она же с третьего курса. Невилл тут же просиял и порывисто обнял Гермиону. — Спасибо-спасибо! Как же я раньше не догадался! — Улыбаясь, он выбежал из гостиной. Видимо, побежал искать Джинни. На следующий день после занятий всех учеников собрали в Учебном зале. Впереди оставалось два часа — последний вздох перед балом и долгожданными каникулами. В этот раз за дисциплиной следил профессор Снейп, и его мрачная фигура прохаживалась между рядами, бросая пристальные взгляды на студентов. Порой он останавливался, склонялся над чьим-то пергаментом и усмехался, обнаружив очередную ошибку. Гермиона, Гарри и Рон сидели за длинным столом напротив близнецов и сосредоточенно пытались справиться с заданием, которое задал Грюм — ещё один аналитический разбор непростительных заклятий. «Он просто одержим ими. Неужели ему не хватило пункта о «прощении» в волшебном воспитании?» — подумала Гермиона, перечитывая последние строчки. Работа была почти завершена, но голова гудела. — Кошмар какой-то! Мы точно останемся без девчонок, — воскликнул Рон. За свои слова он тут же получил предупреждающий взгляд от Снейпа, как раз проходившего мимо. Парень пробормотал извинения и понизил голос до шёпота: — Конечно, есть ещё и Невилл. — А по-моему, Невиллу и одному неплохо, — добавил Гарри, и друзья рассмеялись. Гермиона смерила их суровым взглядом. «Смеяться над другими, когда сами не способны решиться на шаг — как же это низко!». — Если вы не в курсе, то Невилл уже пригласил кое-кого на бал, — осадила она своих друзей. Рон сжался и печально вздохнул: — У меня уже началась самая настоящая депрессия… «Да уж, депрессия… А чего ты ждал? Пока девушки сами к тебе на метле прилетят? Может быть, стоило не ходить гордо и молча, а просто подойти и пригласить кого-нибудь?» — с раздражением подумала Гермиона. Иногда даже её терпения было недостаточно, чтобы выносить парней и их режим «пожалейте меня кто-нибудь уже». Тут же к Рону прилетел комочек пергамента от Фреда. Он развернул его:

«Действуй, иначе всех хорошеньких разберут»

Девушка закатила глаза. «И он туда же… Всё, что их интересует — красотки. А что, с умной и спокойной на бал появиться — это уже преступление? Интересно, кого он сам позовёт?!». Как будто в ответ на её внутренний вопрос, Рон наклонился к брату и прошептал: — А ты с кем пойдёшь? Фред, не раздумывая, скомкал клочок пергамента в шар, прицелился — и метко бросил его в сидящую чуть поодаль Алисию Спиннет. Девушка подняла голову, удивлённо взглянула на него. — Алисия… пойдёшь на бал со мной? — прошептал он чуть приглушённо, но достаточно внятно. Гермиона проводила эту сцену долгим молчаливым взглядом. Алисия, после секундной паузы, улыбнулась краешком губ и кивнула. Парень самодовольно улыбнулся и подмигнул брату. «Позёр… Вот уж кто точно не может без шоу. Виктор пригласил меня куда деликатнее. Душевнее…». — Гермиона, ты же… ну… девчонка, да? — вдруг услышала она над самым ухом голос Рона. Она с трудом сдержала смешок. — Ого. Осталось только спросить, дышу ли я. И да, Рональд. Я — девчонка. Удивительно, как ты до этого догадался! Он почесал затылок и пробормотал: — Ну так, а… пойдёшь с нами на бал? Но прежде чем Гермиона успела ответить, на их три головы весьма ощутимо опустился учебник. — Мистер Уизли, мисс Грейнджер и мистер Поттер. Тыканье, хихиканье и приглашения на бал — в другое время и в другом месте. — Снейп отчитал их и пошёл дальше. — Знаешь, ещё ничего, если парень идёт один… — пробормотал Рон, потирая затылок. — Но если девушка — это просто ужасно. «Серьёзно, Рон?!» — Гермиона даже не знала, кому хочется дать подзатыльник сильнее — позёру Фреду или сидящему рядом «девочкопсихологу» с сомнительными понятиями о балансе полов. — Для справки: я иду не одна. Меня уже пригласили на бал! Она поспешно встала, сложила свои пергаменты и уверенным шагом направилась к Снейпу, чтобы сдать работу. Возвращаясь на место, она процедила сквозь зубы Рону: — И я сказала «да»! Затем Гермиона схватила свою сумку и с гордо поднятой головой вышла из зала, оставив замолкших парней в полнейшем смятении.

***

      — Джинни? Что случилось? — позвала Гермиона, услышав тихое всхлипывание, доносящееся из комнаты третьекурсниц. Она вошла и увидела младшую Уизли, сидящую на полу у кровати, с красными глазами и мокрыми щеками. Джинни вытирала ладонями слёзы, но они тут же появлялись снова. — Эй, что произошло? — Гермиона стремительно подошла и опустилась рядом с ней, приобняв за плечи. — Я… я только что услышала… — голос Джинни прерывался, она всхлипывала, не в силах успокоиться. — Дыши. Спокойно. — В гостиной я услышала, что Гарри пригласил Чжоу на бал! — И она снова уткнулась лицом в ладони, задыхаясь от обиды. — Чжоу? Ловца с Когтеврана? — уточнила Гермиона. Джинни кивнула. — И она согласилась? — Н-н-нет. Но… раз он её пригласил… значит, она ему нравится, да?.. — сквозь слёзы проговорила Джинни. — Наверное… Но я не слышала от Гарри ни слова о ней. — Ну ты же и сама не рассказывала ему о чувствах к Рону? — заметила подруга. Гермиона вздохнула. — Ты права. Джинни шмыгнула носом, села ровнее. — Кстати, знаешь, кто умудрился пригласить Флёр Делакур? — Что? Кто?! — Рон. «Так вот, значит, кого он так жаждал видеть рядом с собой!». — Рон?! И… что, она согласилась? — Нет, конечно. Он, скорее, просто накричал на неё, сбился на какую-то чепуху и сбежал. Теперь ему так стыдно, что он буквально прячется от людей. Так что… может, тебе стоит пойти с ним. Хотя бы ты сможешь пойти на бал с тем, кто тебе нравится. — О, знаешь, вообще-то меня уже пригласили. — Как это? Кто это?! — Джинни с удивлением повернулась к Гермионе, и её слёзы мгновенно высохли. — Виктор Крам. Повисла тишина. Джинни распахнула рот, уставилась на подругу, потом резко встряхнула её за плечи, будто проверяя, не сон ли это. — Ты… хочешь сказать, что… Виктор… Крам? Тот самый чемпион? Один из лучших ловцов в мире?! Пригласил тебя? Вы встречаетесь, а ты мне ничего не говорила?! — Мы с ним не встречаемся… Он просто пригласил меня… недавно… в библиотеке. Хотя последние месяцы я действительно всё чаще встречала его там. И… ну, начала подозревать… — О, Мерлин! Да этот парень явно в тебя втрескался! — с энтузиазмом выдохнула Джинни. — Ты только подумай, сама Гермиона Грейнджер и чемпион Крам! Это будто сюжет из романа. Ну а ты? Он тебе тоже нравится, раз ты согласилась? — Если честно… — Гермиона стала шептать. — Я согласилась, потому что хотела… чуть-чуть… позлить Рона. Джинни нахмурилась: — Слушай… я, конечно, в этом не эксперт… — она грустно усмехнулась, — но даже я понимаю, насколько это может быть жестоко. И я говорю сейчас не о Роне. Гермиона опустила глаза. — Ты явно очень нравишься Краму, раз он приходил только ради тебя в библиотеку! Не отпирайся, Гермиона, это так! Не придумывай себе оправдания, ты это и сама знаешь. — Но я не думала… Я, правда, не представляла, что это может его как-то задеть. — А теперь представь, — продолжила Джинни, — если Рон вдруг и правда начнёт ревновать, и вы с Крамом окажетесь вместе… Каково будет Виктору узнать, что он был просто частью чьего-то хитрого плана? Он же чемпион, у него впереди важные испытания. А вдруг из-за этого он потеряет концентрацию? Получит травму? А может, и того хуже… — Не продолжай, — перебила её Гермиона. — Правда… Я просто… Я не подумала. Но теперь ведь уже поздно отказываться? — Уже точно.

***

«Гевмиона, буду ждать тебя у входа в Большой зал в шесть часов вечера. Виктор Крам»

Девушка в который раз перечитывала короткое сообщение, с тревогой теребя записку пальцами. Бумага была чуть мятая от её нервных движений. Разговор с Джинни, состоявшийся накануне, до сих пор стучал в голове. «Что же я творю? А вдруг я действительно разобью ему сердце и буду виновата в его смерти?!». — Нет, Гермиона, — вздохнула она, — не будь параноиком. Во-первых, сначала нужно быть точно уверенной, что я нравлюсь Рону, а во-вторых, ну какая смерть во время Турнира? Даже Фред как-то говорил, что это было так давно, поэтому этого не может быть — меры безопасности и всё такое… Она тряхнула головой и подошла к зеркалу. Её голубое платье переливалось в свете лампы, чуть сверкало на изгибах, подчёркивая талию. На ушах сияли тонкие серьги, такие же, как и ожерелье — зачарованные так, чтобы мерцать в полумраке Большого зала. Помада — лёгкий розоватый оттенок, всего один слой, чтобы не казаться слишком вызывающей. Оставалась последняя задача. Самая трудная. Причёска. Гермиона безуспешно пыталась справиться с непокорными кудрями. Сначала собрала их, затем распустила, затем снова собрала. Брызнула «Просто блеск», сотворила лёгкое заклинание, снова расчесала — и… расчёска застряла. — Да что такое со мной! Она села, прикрыла лицо ладонями, пытаясь не поддаться панике. Нервы были на пределе. Она не может показаться перед Крамом вот так. Перед всей школой. Не может. Он же чемпион, к тому же лучший ловец болгарской сборной и, Мерлин, знаменитость! К тому же Рон допытывался, с кем она идёт все эти два дня, и это сильно выводило её из себя. — Гермиона! Твоё платье — просто чудесное! — воскликнула Лаванда, появляясь в дверях комнаты. За ней — Парвати в традиционном сари в оранжево-розовых тонах. Браун же сияла в неброском, но элегантном нежно-фиолетовом платье — цвет которого идеально совпадал с именем его обладательницы. Гермиона смущённо улыбнулась: — Спасибо… — Но вот над волосами предстоит ещё поработать, — с лёгкой улыбкой произнесла Лаванда. — Я недавно читала в «Ведьмином досуге» об идеальном заклинании для непослушных локонов. Оно мне самой очень помогло! — А у меня есть индийская тушь, — с энтузиазмом добавила Парвати. — Ресницы становятся вдвое длиннее и чернее. Совсем чуть-чуть, не волнуйся, я умею аккуратно. И ещё немного румян — просто чтобы скулы подчеркнуть. Прежде чем Гермиона успела запротестовать, её резко усадили перед зеркалом. Заклинания шептались деликатно, палочки в руках соседок двигались на удивление слаженно. «Лишь бы они ничего не испортили…» — с затаённым страхом подумала девушка. — Готово! — наконец пропела Парвати. Мгновение. Потом ещё одно. И… Гермиона просто не узнала себя. В зеркале стояла девушка с великолепной причёской — никаких «петухов» — блестящие каштановые локоны были уложены в изящную высокую укладку с лёгкими волнами у лица. Макияж был лёгким, но выразительным: румянец оживлял щёки, ресницы густо обрамляли её карие глаза, делая взгляд почти магнетическим. — Я… я и не подозревала, что могу выглядеть так, — прошептала она, потрясённо глядя на отражение. — Ну вот! Истинная героиня бала! — воскликнула Лаванда и засмеялась. — Спасибо вам… спасибо огромное! — Гермиона вскочила, порывисто обняв девочек. — Эй, осторожнее! Платья не помни! — весело отозвалась Парвати. — Подожди-подожди, это ещё не всё, — перебила Лаванда и, порывшись в своей шкатулке, достала небольшой серебряный гребень, украшенный крошечными голубыми камнями. — Мама подарила мне его, ну знаешь, что-то типа семейной реликвии, передаётся от матери к дочери. Я собиралась надеть его сама, но он не подходит к моему платью. Зато тебе — идеально! — О, я не могу, это уже слишком… — Не драматизируй! У меня впереди ещё целая жизнь, а тебе явно нужна завершающая деталь. Я точно должна стать магическим дизайнером или стилистом. Вот увидите, мои магазины будут и в Лондоне, и в Париже! Тебе, Гермиона, будет скидка на мои мантии как самой первой модели! — О, Мерлин, — рассмеялась Гермиона, — и что мне с этим делать? Лаванда кокетливо подмигнула и украсила прическу гребнем. Он идеально лёг среди завитков, будто принадлежал им с самого начала. — Фантастика, — только и смогла выдохнуть Парвати, окидывая соседку взглядом. — Кто бы знал, что Гермиона Грейнджер может быть настоящей леди! — А теперь — главный вопрос, — добавила Лаванда. — Кто же тот счастливчик, с кем ты появишься на балу? Гермиона загадочно улыбнулась. — Уже совсем скоро узнаете.

***

      Гермиона задерживалась до последнего. Время близилось к шести, но она всё ещё стояла у самого выхода из спальни, выжидая. Она хотела быть уверенной, что башня уже пуста — что последние гриффиндорцы, поправляя мантию или шепча заклинания на укладку, уже ушли, оставив её одну в тишине и покое. И вот, когда лестничная площадка стихла окончательно, Гермиона наконец решилась выйти. Каждый её шаг отдавался гулким эхом в каменных стенах. Каблуки мерно постукивали по полу, отмеряя мгновения, отделяющие прежнюю Гермиону от той, кем она станет сегодня вечером. «Они уже все там. Остались только чемпионы и их партнёры. Только дыши, просто дыши…». Осторожно она выглянула за угол, прячась за каменной колонной. Перед лестницей, ведущей в Большой зал, стояли Гарри и Парвати — он на кого-то смотрел, она — неловко поправляла сари. За ними, чуть поодаль, выпрямился высокий силуэт в красной парадной форме Дурмстранга — Виктор Крам. Настал момент, когда прятаться уже было нельзя. С глубоким вдохом Гермиона выпрямилась и сделала первый шаг к ним навстречу. Её платье шелестело при движении, блестящие волны волос мягко перекатывались возле лица, а мерцающие камни в гребне слегка искрились в тусклом свете факелов. — Привет, Гарри, — сказала она с лёгкой улыбкой, обращаясь к другу, прежде чем перевести взгляд на стоящего рядом Виктора. — Добрый вечер, Виктор. Крам шагнул вперёд, его лицо озарилось улыбкой, когда он увидел девушку. Он чуть наклонился, как в старомодном поклоне, и протянул руку: — Здравствуй, Гермиона. Ты сегодня… просто великолепна. Она едва заметно порозовела и с искренней улыбкой вложила руку в ладонь Виктора. Крам бережно взял её пальцы и, не отводя взгляда, поднёс к губам. Гермиона встала рядом с ним, и массивные двери Большого зала начали медленно и величественно распахиваться. Изнутри полилась музыка, и золотой свет тысячи свечей устремился в коридор, встречая пару, как начало чего-то невероятного. Она сделала шаг вперёд, сердце стучало чуть быстрее. В этот момент всё казалось волшебным. «Хотя, может ли быть что-то более волшебное? Я ведь уже нахожусь в Хогвартсе — школе чародейства и волшебства… И сама — волшебница…». Когда-нибудь этот трепет уйдёт. Когда-нибудь она, возможно, привыкнет к чудесам — к зачарованным потолкам, самопишущим перьям и живым портретам. А может… и нет.

***

      Под руку с Виктором Крамом в Большой зал вошла не кто иная, как Гермиона Грейнджер — и зал на мгновение замер. Её волосы, ещё недавно буйные и непокорные, теперь были превращены в настоящее произведение искусства: мягкие волны собраны в элегантную укладку, украшенную серебряным гребнем, мерцавшим в свете тысяч свечей. На её лице не было и намёка на привычную сосредоточенность и напряжённость будней — только свежесть, лёгкий румянец и едва уловимая, но совершенно пленительная уверенность. Она больше не пряталась за книгами, не сутулилась, а шла плавно и гордо. Её платье небесного цвета облегало тонкую фигуру, до этого скрытую под школьной мантией. В свете хрустальных люстр и зачарованных гирлянд Гермиона выглядела не просто красиво. Она казалась чуждой реальности — словно случайно сошла со страниц волшебного романа, забытая принцесса, о чьём существовании никто не подозревал. До этого вечера. На фоне сурового и огромного Виктора Крама Гермиона выглядела особенно миниатюрной и хрупкой — но внутри неё, казалось, загоралась маленькая Вселенная. Те, кто никогда не обращал на неё особого внимания, смотрели теперь с изумлением — и завистью. Многие в тот вечер были готовы поспорить с братьями Уизли (если бы они снова принимали ставки), что она была красивее самой Флёр Делакур. — Это… Гермиона Грейнджер?! — сдавленно ахнула Пэнси Паркинсон, потрясённо округляя глаза. Рядом с ней Малфой просто стоял молча, забыв даже моргнуть. — Невероятно… просто невероятно, — выдохнула Анджелина Джонсон с восхищением, едва заметно качая головой. — Нет, — пробормотал Рон. — Нет, это не она. Не может быть. — Вот именно поэтому я вам и не сказала, с кем она идёт, — спокойно произнесла Джинни, не скрывая торжествующего огонька в глазах. Но в стороне, у стены, где должна была царить атмосфера шуток и весёлого заговора, вдруг стало подозрительно тихо. Фред Уизли стоял, замерев, и осёкся на полуслове. Его взгляд зацепился за Гермиону — и больше не отпускал. Все звуки бала в одно мгновение слились в далёкий, неразборчивый фон. Музыка, голоса, звон хрусталя, всполохи свечей — всё исчезло. Осталась только она. Её шаги в такт музыке, как будто она не ступала, а плыла, её улыбка и глаза — живые, настоящие, и такие далёкие. И тогда оно случилось. Не вспышкой, не раскатом грома. Просто разожгло внутри невозможно приятное чувство. Как если бы кто-то запустил внутри него его любимый фейерверк — не обычный, нет. Один из тех, что не гаснут даже в небе, один из тех, что не перегорают, а разрастаются с каждым ударом сердца. Он наконец понял. Понял так ярко, как никогда раньше. Он видел её… по-настоящему. Всегда, наверное. Просто света было мало. Видел её девушкой, от которой взгляд невозможно отвести. Как человека, чей смех пробегает током по коже. Как чью-то героиню. И, может… может, его. Гермиона засмеялась и повернулась в танце, замечая что-то в толпе. Её платье слегка качнулось в движении. И в этот момент у Фреда перехватило дыхание. Бал в одно мгновение стал не праздником для всех… а только для него. И только из-за неё. — Фредди, глянь, вон Людо Бэгмен стоит рядом с мадам Максим, — прошептал Джордж, пытаясь отвлечь брата. Фред не ответил. Его губы сдвинулись, взгляд всё ещё был прикован к танцполу. И только через несколько секунд, вместе с длинным выдохом, он произнёс почти неслышно: — Знаешь… Мне кажется, я больше никого не вижу.