Фейерверки и перья

      Гермиона давно не ощущала себя настолько свободной. Виктор Крам оказался вовсе не тем, кого она представляла: за суровым лицом скрывался человек внимательный, вдумчивый и удивительно интересный. Несмотря на слегка ломаный английский, они прекрасно понимали друг друга. И вот уже пятый — или десятый? — танец сменял следующий. Гермиона сбилась со счёта, да это было и неважно: каждый танец был как вознаграждение за все бессонные ночи над книгами, за всё давление, ожидания, страхи… Сегодня она позволила себе отпустить всё — даже мысли о домашних заданиях, экзаменах, правилах. И даже… о Гарри и Роне. «Где они, кстати?» — мелькнуло в голове. На одну долю секунды она вышла из ритма, пытаясь разглядеть знакомые лица. Недалеко Невилл танцевал в паре с Джинни, Джордж — с Анджелиной, но Рона и Гарри она не видела. Наконец её взгляд выхватил знакомую рыжую шевелюру. Вот они — вдвоём, в углу зала, сидят за пустыми столами в компании скучающих сестёр Патил, явно забытых своими партнёрами. Её взгляд скользнул по лицу Рона — и наткнулся на его мрачный, почти обвиняющий взгляд. Их глаза встретились. Гермиона отвернулась, упрямо сжав губы. «Нет. Не сейчас. Я не позволю испортить вечер этими гляделками. Сегодня — только моё время!». — А теперь встречайте… «Ведуньи»! — не успел Флитвик договорить, как зал взорвался одобрительным гулом. Со сцены, возникнув из дыма, появились четверо музыкантов в вызывающих нарядах — напоминая Билла Уизли на пике бунтарской фазы с колдографий в Норе. — Пошли скорее! — воскликнул Виктор, подхватив её за руку. Он увлёк Гермиону в эпицентр танцующего вихря. Гермиона, хоть и не была фанаткой, с радостью влилась в праздник. У неё дома не было Волшебного радио, но группа «Ведуньи» была на слуху у всех — под их хиты в Хогвартсе шептались, спорили, подпевали в коридорах. И пусть она не знала всех слов, эмоции захватили её целиком. Она смеялась, подпрыгивала в такт музыке, крутилась, будто зачарованная. Она не думала. Не анализировала. Просто жила этим вечером — впервые. Они с Крамом не выпускали друг друга из рук, переглядывались и широко улыбались. — Я отойду буквально на минуту, — наклонился он к ней, мягко коснувшись её уха, а затем скрылся в толпе, направляясь к своим товарищам. Гермиона осталась одна, окружённая другими ученицами, танцующими с дурмстрангцами. Она пыталась не растеряться в хаосе, но внезапно кто-то налетел сбоку — или, может, она налетела… Две крепкие руки поймали её за локти и не позволили упасть. — Ой, простите! Я просто… отвлеклась! — рассмеялась Гермиона и подняла глаза. Её лицо в ту же секунду застыло. — О… Фред? Это ты? Он молчал. Просто смотрел на неё. Музыка гремела, толпа толкалась, где-то срывались голоса, а он… стоял и пялился. — Фред? Всё в порядке? — она щёлкнула пальцами у него перед носом. — Ты… застыл. Она усмехнулась и попыталась чуть высвободиться, но он даже не шелохнулся. — Что? — выбравшись из глубокой задумчивости, отозвался он. Его лицо озарила привычная улыбка. — Я… ничего не слышал. Повтори? — Я говорю: можешь меня отпустить? — крикнула Гермиона, стараясь перекричать особенно громкий гитарный аккорд. Неожиданно толпа подалась вперёд, захваченная очередной волной песни, и девушка почти потеряла равновесие. Фред притянул её ближе, прижав к себе, чтобы не дать упасть. Её дыхание сбилось. Лицо оказалось так близко к его — она могла разглядеть в его глазах каждый отблеск света, отражённого от парящих над залом свечей. Фред продолжал смотреть. Молча. Полуигривая улыбка так и осталась на его губах, но в глубине взгляда появилась удивительная сосредоточенность. — Ф-Фред… — неуверенно прошептала она, чувствуя, как щёки начинают пылать. Лёгкая дрожь прошла по пальцам. Он моргнул, а потом усмехнулся. — Что? — переспросил он. — Ты застыл. — Определённо. — Ты случайно ваш батончик забвения не попробовал? — Усмехнулась она. Гермиона попыталась снова отдёрнуть руку. — Абсолютно точно нет. — Тогда, может быть… — она замялась, — ты всё-таки отпустишь меня? — Не уверен, если честно. — Фред! Приди в себя! — Гермиона попыталась сделать полшага назад, и он нехотя разжал пальцы одной руки, но всё ещё смотрел на неё… слишком внимательно. И тут, пробив толщу гитарного рёва, донёсся голос Джорджа: — Фред! Бэгмен! Срочно! — Он уже торопился к ним, прорываясь сквозь толпу. Добравшись, наконец оказался рядом. Его глаза скользнули вниз — к сцепленным рукам брата и Гермионы. — Я… я, кажется, мешаю? — Нет! Всё в порядке! — быстро проговорила Гермиона, отдёргивая руку. — Он просто… застыл. — Уже второй раз за вечер, — проворчал Джордж, ухмыльнувшись, и хлопнул брата по плечу. — Пошли, пока ты совсем не врос в пол. Фред огляделся, явно только сейчас осознавая происходящее. Он чуть улыбнулся Гермионе… а затем, проходя мимо, обернулся ещё раз. И ещё. Музыка утихла. «Ведуньи» кланялись, зал взрывался аплодисментами… А Гермиона стояла посреди танцпола, потерянно поглаживая запястье. Сердце бешено колотилось — явно хотело что-то сказать, но слов пока не находило. «Он точно чего-то объелся…». Смущённая и всё ещё немного растерянная, Гермиона огляделась в поисках Виктора. И Крам возник рядом тут же — он осторожно положил ладонь ей на талию. Девушка едва заметно вздрогнула от неожиданного прикосновения, но, подняв взгляд и встретившись с его карими, спокойными глазами, сразу расслабилась. Она шагнула ближе и они за кружились в танце. — Знаешь, это, пожалуй, самый прекрасный вечер в моей жизни, — тихо признался Крам, когда они скользили в очередном вальсе. Его руки уверенно обнимали её за талию, а Гермиона положила ладони ему на плечи, позволяя себе полностью расслабиться. — А ты часто бываешь на балах? — с любопытством спросила она, чуть наклонив голову. — На самом деле — да, — сдержанно улыбнулся Виктор. — В Дурмстранге у нас их проводят часто. Приезжают ученики из Колдовстворца, а ещё бывает много благотворительных вечеров, особенно перед матчами. — А для меня это первый бал, — призналась Гермиона. — Надеюсь, я не слишком часто наступала тебе на ноги? — Что ты! Вовсе нет. Ты прекрасна, — сказал он. Она невольно покраснела. Такого ей никогда никто не говорил. Никогда прежде на неё не смотрели так… Почти с восхищением. — Думаю, стоит поблагодарить профессора Макгонагалл, — улыбнулась она, скользнув взглядом в сторону преподавательницы, что строго наблюдала за танцующими. — Учитель у нас был что надо. И, надо признать, партнёр на тренировках тоже оказался вполне сносным. — Я сейчас принесу нам напитки. Подожди здесь, хорошо? — сказал Виктор и, не дожидаясь ответа, поднял её руку к губам и галантно поцеловал тыльную сторону ладони. Гермиона осталась стоять одна, слегка ошеломлённая этим милым жестом. Она обвела глазами зал — и заметила Гарри с Роном. Они уныло сидели за пустыми столами, а сёстры Патил куда-то делись. Гермиона направилась к ним и присела рядом. — Привет, — с натянутой улыбкой сказал Гарри. Рон показно отвернулся. — Ужасно жарко, правда? — Гермиона села поудобнее и стала обмахиваться ладонью. — Виктор пошёл за напитками. А вы чего сидите? Давайте потанцуем, чего унывать? — Танцевать с тобой и Виктором Крамом мы точно не будем, — злобно выплюнул Рон. — Или мне уже называть его Вики? Он ещё не просил? — Что? Что это за дурацкие намёки, Рон? — Ты прекрасно понимаешь. Гермиона бросила взгляд на Гарри, но тот лишь пожал плечами. — Он из Дурмстранга, Гермиона. Он — соперник Гарри. А ты… ты танцуешь с нашим врагом! — Врагом?.. — она чуть не рассмеялась. — Рон, ты вообще себя слушаешь? Кто первым волновался от его приезда? Кто жаждал его автограф, вешал плакаты над кроватью и купил целую статуэтку на чемпионате? Рон вспыхнул. — И как давно он тебя пригласил? Когда вообще успел?! Ты же всё время в библиотеке пропадаешь! — Ну там он меня и пригласил! Уже не первый раз приходил туда ради меня — так он и сказал. — Конечно, сказал! А ты поверила? — Рон сузил глаза. — А ты не думала, что он пытается сблизиться с тобой, чтобы… навредить Гарри? Или Каркаров его подослал? — Ты неправ! — А может, он просто хочет твоей помощи! Знаешь, с яйцом — ты-то наверняка уже всё разгадала. Так и вижу, как вы сидите в библиотеке, мило так листаете пыльные тома, перешёптываетесь, как парочка… — Рон! — взорвалась она. — Да как ты смеешь! Цель соревнований — наладить сотрудничество, дружбу между школами! А ты… — Да у этого бугая в голове явно не «дружба», — едко отрезал он. Гермиона не выдержала. Поднялась, чуть не опрокинув стул, и, не сказав больше ни слова, направилась прочь. Сердце лихорадочно стучало. В горле встал ком. «Как он мог? Почему именно сегодня?!». Крам уже ждал её, держа в руках два бокала шипящего лимонада. Его взгляд сразу стал обеспокоенным. — Всё в порядке? Ты выглядишь… расстроенной. — Поссорилась с друзьями, — пробормотала Гермиона и улыбнулась изо всех сил. — У нас это случается часто. Всё нормально. Он молча протянул ей один из бокалов, и она сделала глоток. Лимонад был ледяным, с пузырьками, как будто специально, чтобы остудить эмоции. Вместе они направились к группе студентов из других школ. Но настроение уже было испорчено. Даже весёлые разговоры и поддержка Крама не могли отвлечь её надолго. Мысли снова и снова возвращались к Рону. Его слова, его тон… и даже ревность, теперь уже абсолютно очевидная — всё это отдавало горечью под сердцем. Остаток вечера Гермиона провела рядом с Виктором, позволив себе улыбаться, слушать, даже смеяться. Он вёл себя бережно, внимательно. С увлечением рассказывал, как начал искать информацию в библиотеке, чем пытался её впечатлить — даже если говорил на ломаном английском, в этом была такая трогательная искренность. — Спокойной ночи, Гермиона, — сказал Виктор на прощание, уже стоя в дверях зала. Он снова взял её за руку, мягко коснулся её губами и посмотрел в глаза. — Мы ещё увидимся? Она кивнула, не в силах сказать что-то внятное, и проводила его взглядом, пока его высокая фигура не скрылась среди убывающих гостей. — Вижу, вечер удался? — подошла Джинни, сияющая в своём нежно-зелёном платье, точно лесная фея. — Можно сказать и так, — устало улыбнулась Гермиона. — И Виктор явно не остался равнодушным, — подмигнула Джинни. — Так как он тебе, признавайся? — Он… очень вежливый. Приятный собеседник. И, кстати, совсем не глуп. — Ох, «приятный» и «вежливый» — звучит подозрительно, как начало большой истории, — усмехнулась подруга. — А не кажется ли тебе, что это может быть чем-то бÓльшим? — Не знаю… — девушка пожала плечами. — До определённого момента всё было прекрасно… пока Рон не решил испортить вечер. — Да уж, вы спорили, как сварливая супружеская пара! Джордж уже пошутил, что вам пора делить имущество, — хихикнула девочка. — А Фред? — вдруг спросила Гермиона. — Фред? — переспросила Джинни. — Что Фред? Полвечера плясал с Алисией, как ни в чём не бывало. А зачем он тебе? — Да просто… это его фраза была — про «пары на грани развода». — Ну, не всегда же ему сиять ярче всех. Пусть хоть Джорджу раз в год достанется лучик славы, — с улыбкой пояснила Джинни. — Кстати, Невилл ждёт меня у дверей. Не теряйся, ладно? Младшая Уизли подхватив подол платья, скрылась в толпе. Гермиона уже собиралась подняться в башню, когда перед ней возник Рон — хмурый, сгорбленный, руки глубоко в карманах, глаза, мечущие искры. — Он тебя просто использует! — выпалил он. — Что ты опять начинаешь? — устало отозвалась она, разворачиваясь и направляясь к лестнице. — Он намного старше! Что у вас вообще может быть общего? Он не из твоего круга! Ты даже не сможешь себя защитить, если он… если что-то случится! Гермиона резко обернулась и в глазах у неё блеснули слёзы. — Вот какого ты обо мне мнения? Думаешь, я такая беспомощная? Что он меня просто «утащит», и я не смогу за себя постоять? Спасибо, Рон. Очень вдохновляюще. Она сделала шаг к нему. — Знаешь, может, в следующий раз ты просто наберёшься смелости и пригласишь меня первым — а не дождёшься последней секунды, когда, по сути, уже и выбрать не из кого! Это ударило по нему куда сильнее, чем она ожидала. Он уставился на неё, не мигая. — Это… вообще не имеет никакого отношения к делу, — почти беззвучно произнёс Рон. И именно в этот момент с другой стороны появился Гарри. Он бросил взгляд на обоих, прекрасно понимая, что вмешиваться сейчас — значит взорвать уже трещащий по швам вечер. — Пошли, Рон, — тихо сказал он. Гермиона медленно опустилась на ступеньку, сложив руки на коленях и уставившись в одну точку. «Почему Рон всегда всё портит?! Почему он всегда приходит так поздно?!». — Уходите спать, оба! — крикнула она друзьям вслед. Девушка уткнулась лицом в ладони и наконец расплакалась. Платье смялось, шнуровка распустилась, прядки некогда идеально уложенной причёски выбились в разные стороны, запутавшись, как мысли в её голове. Но ей было всё равно. Слёзы катились по щекам, в ладони, капали на мрамор, на ткань, оставляя тёмные пятна. Она не пыталась сдержать слёзы — что в этом толку? — Придурок… — прошептала она вполголоса, сжав пальцы в кулаки. Ей хотелось исчезнуть. В прошлом году она тоже плакала из-за него. Не раз. Никто не знал, насколько глубоко она к нему привязалась. Насколько сильно хотела, чтобы он… хоть раз по-настоящему увидел её. И как же больно было ощущать, что он… не видит. Или делает вид, что не видит. И сейчас — вот он итог. Шорох шагов вывел её из горького оцепенения. Кто-то приблизился. — Что это с ней? — донёсся чей-то шёпот, но Гермиона не подняла головы. Лицо горело от унижения: она не хотела, чтобы кто-либо видел её сейчас такой сломанной и, наверное, настоящей. Шаги стихли. Видимо, ушли. Но следом раздался новый голос: — Гермиона? Она вскинула заплаканный взгляд. Сквозь пелену слёз проступил силуэт с огненно-рыжими волосами. Она даже не сразу поняла, кто из близнецов перед ней. — Уходи, пожалуйста, — прошептала Гермиона, отворачиваясь, кутая заплаканное лицо в ладонях. Фигура приблизилась, опустилась на корточки и бережно отвела её руки от лица. — Глянь на меня хоть на секунду, — сказал он мягко. — Ну? — Фред? — Она узнала его по глазам. Ярким. Светло-голубым… Он кивнул. Лёгкая улыбка дрогнула на его губах, но во взгляде — ни следа радости. — Узнала наконец, — прошептал он. — Так… это Крам? — Нет… — выдавила она. — Рон. Слёзы вновь обожгли глаза. Она прижала ладони к лицу. — Рон… — Фред нахмурился и… остался рядом. Не потребовал ответов, не задавал глупых вопросов… Просто дал ей возможность сказать всё. — Он позвал Флёр… а она ему отказала… А я… я так глупо ждала, что он позовёт меня… — выдохнула Гермиона. — А Виктор… он пригласил первым. Разве могла я ему сказать нет? Он был добр, он постарался… Фред молчал и просто продолжал держать её за руки, мягко скользя пальцами по её ладоням, прогоняя напряжение. — Мне не следовало идти с ним. Тогда Рон бы не злился… и тогда мы могли бы просто… быть рядом. — Голос её дрожал и срывался. — Я просто… хотела, чтобы он заметил меня. Вот и всё. Фред вдруг осознал, что за всё это время она никогда не говорила с ним так откровенно. И всё, что он чувствовал — это злость. На Рона. На то, как больно было слышать, как она сама уменьшает свою боль, словно извиняется за чувства, которые имела полное право испытывать. — Прости, — наконец сказала она, с трудом улыбаясь. — Я, наверное, болтаю глупости… — Это не глупости, — серьёзно сказал Фред. — Это твои чувства, и они, вообще-то, очень важны. Она прикусила губу и посмотрела в пол: — Тебе не обязательно сидеть здесь… — Обязательно, — он усмехнулся. — Кто-то же должен взять на себя роль носового платка. Она чуть хихикнула, но тут же всхлипнула. Туфли её стояли чуть поодаль, соскользнув с ног. Фред поднял одну и, словно в сцене из сказки про Золушку, бережно поднёс к её ступне, надевая. Она дрогнула от неожиданного прикосновения. — Пойдем? — спросил он. Гермиона кивнула. Они шли по коридору очень медленно. Гермиона всё ещё время от времени тихонько шмыгала носом, смахивая с ресниц упрямые остатки слёз. Она украдкой бросала взгляды на своего неожиданного спутника — и каждый раз ловила себя на мысли, что ему удаётся идти в идеальном ритме рядом, не отвлекаясь, не спрашивая лишнего, просто… быть рядом. Это странно успокаивало. Они свернули в пустой закуток у окна, где балконные шторы слегка шевелились от вечернего сквозняка. Фред остановился. — Знаешь… — сказал он, чуть склоняя голову, — когда ты вошла в зал с Крамом, я на секунду подумал… что ты сейчас взлетишь. Серьёзно. У тебя был вид такой, будто ты не просто идёшь — а паришь. Я даже, кажется, забыл, как зовут собственную партнёршу. Гермиона усмехнулась сквозь слёзы, не поднимая взгляда. — Ты всегда так шутишь, когда не хочешь, чтобы кто-то ныл, да? Фред на мгновение замолчал, а потом сказал: — А ты всегда всё удерживаешь в себе, даже когда тебя рвёт изнутри? Думаешь, это делает тебя сильной. А на самом деле — ты уже достаточно сильная. Просто не обязана быть ею всё время. Она удивлённо посмотрела на него — в первый раз Фред Уизли сказал что-то серьёзное. — Я не буду говорить, что всё наладится, — произнёс он. — Ты слишком умная, чтобы поверить в такие пустые фразы. Но… — парень чуть наклонился, чтобы заглянуть в её шоколадные глаза. — Ты стоишь того, чтобы тебя замечали, Гермиона. Чтобы тобой восхищались. Чтобы относились к тебе так, как ты заслужила — с уважением, теплом… и осторожностью. Потому что ты — важная. Понимаешь? Гермиона молчала. Только чувствовала, как где-то внутри у неё сжимается что-то не из-за боли. Она просто кивнула и слёзы вновь подкатили к глазам. — Пойдём, книжная принцесса, — сказал Фред со знакомой ухмылкой. — Бал окончен, а тебе срочно нужен горячий чай и тёплое одеяло. Я знаю, где у домовиков хранится тайный запас конфет. — Только если ты пообещаешь, что не будешь делать из него что-то опасное, — шепнула она, вытирая последние капли с уголков глаз. — Хм… никаких обещаний. Но для тебя я постараюсь, — подмигнул он. Перед портретом Полной дамы Фред опять остановился. — Если захочешь забыть этот вечер, как страшный сон — я сделаю для тебя батончик забвения. Вкус ромовой пастилы, между прочим. — А если я не хочу ничего забывать? — отозвалась Гермиона, поднимая к нему глаза. Фред удивлённо моргнул, но потом чуть наклонился вперёд: — Тогда я сделаю… что-нибудь повкуснее, — ответил он с той самой искрой озорства, которую она всегда считала раздражающим фирменным знаком близнецов. Но в эту секунду… это не бесило. Отчего-то приятно щекотало внутри. — Пароль? — пробормотала зевающая Полная дама, едва приоткрыв один глаз. — Чепуха, — ответил парень. Портрет распахнулся, и они вошли в пустую гостиную, залитую мягким тёплым светом от потрескивающего в камине огня. Тишина была очень уютной. И, остановившись в самом центре комнаты, Гермиона произнесла: — Чепуха. Фред приподнял бровь, повернув голову: — Что? Гермиона вдруг звонко рассмеялась, скидывая с себя груз переживаний этого вечера: — Полнейшая чепуха! — и засмеялась ещё громче. — Всё это. Просто… чепуха! Фред на миг замер, разглядывая её в свете пылающего очага, и не смог отвести взгляд. «Уже в который раз за этот вечер?» — с какой-то нежностью подумал он. А затем тоже рассмеялся, разделяя этот внезапный, ниоткуда взявшийся смех. — Спокойной ночи, Фред, — прошептала она, уже направляясь к лестнице. — Доброй, Гермиона. Фред постоял ещё пару секунд, пока лестница не скрыла её за собой… и затем выдохнул и машинально коснулся кармана, где лежала маленькая хлопушка — та самая, ради которой он вышел из Большого зала и ушёл от Алисии. Хотя правда была совсем другой: он просто больше не мог смотреть, как Гермиона танцует и разговаривает не с ним. Он повернулся и нехотя ушёл прочь. А Гермиона, уже сидя на краю своей кровати, наконец позволила себе расслабиться. Ей всё ещё было больно, потому что Рон умел ранить одним словом, но теперь… Теперь была еще надёжная ладонь и несвойственно серьёзный и внимательный взгляд.