Фейерверки и перья

      Рождественские каникулы прошли в атмосфере разочарования. Многие из тех, кто пришёл на Святочный бал с надеждой на начало чего-то особенного, быстро поняли: вечер, каким бы отличным он ни был, — это ещё не обещание продолжения. Пары, сложившиеся в шуме музыки и танцами под потолком украшенного зала, теперь разбредались в разные стороны. Лаванда перестала обращать внимание на Симуса, несмотря на все его неловкие, но упорные попытки пригласить её в Хогсмид. Парвати неотрывно сверлила взглядом Гарри, а тот изо всех сил избегал её, прячась в залах и коридорах. Флёр Делакур, холодная и недосягаемая, больше не обмолвилась ни словом с Роджером Дэвисом, капитаном команды Когтеврана по квиддичу, с которым едва ли не весь вечер провела на танцплощадке. Да и чем можно зацепить ту, в ком текла кровь вейлы? Гарри рассказал, что внутри палочки Флёр находится волос её бабушки — настоящей вейлы. Это многое объясняло. Виктор говорил, что они увидятся. Обещал. Но за всё время каникул Гермиона встретила его лишь один раз. После этого он больше не приходил в школу, а постоянно торчал у себя на корабле. Она пыталась не придавать этому значения. «Наверное, уже разгадал тайну яйца и теперь полностью ушёл в подготовку», — заключила Гермиона, не позволив себе ни писать ему, ни ждать. Слишком многое случилось за последние дни, чтобы ещё держаться за то, что, возможно, с самого начала не имело настоящего будущего. После болезненной ссоры с Роном она решила — проще всего сделать вид, что ничего не было. Он, судя по всему, пришёл к тому же выводу. Они оба шагнули через конфликт, каждый по-своему, не позволяя неловкости полностью разрушить их хрупкое равновесие. Гермиона не хотела обижаться и отдаляться от друзей — ведь Гарри, скорее всего, остался бы на стороне Рона. Фред тоже был одной из причин, по которой она не дулась. После той ночи, когда он просто выслушал, был рядом и не осудил, — она почувствовала, что есть кто-то, кто готов быть её… опорой? Она старалась не анализировать это слишком глубоко, но и забыть не пыталась. Джинни позже рассказала, что Рон выкинул все плакаты Крама и сломал его фигурку. И больше не отпускает язвительных комментариев вроде «Вики» и не пускается в глупые издёвки. Каникулы закончились, и снова началась учёба. Гарри всё же открыл яйцо — не без подсказки от Седрика Диггори и крайне неловкой встречи с Плаксой Миртл в ванне старост. Он понял, что следующее испытание будет связано с Чёрным озером. Теперь троица друзей часами сидела в библиотеке, пытаясь найти заклинание или зелье, которое позволило бы дышать под водой. Поисков было много, успехов — мало. Однажды они так увлеклись изучением, что в конце концов решили — необходим короткий отдых. И потянулись в Хогсмид в ближайший выходной. Но и тут не обошлось без неприятных сюрпризов. В «Трёх мётлах» всё шло отлично — до тех пор, пока из-за соседнего столика не показалась Рита Скитер. Нахально она попыталась взять у Гарри новое интервью. Сначала вышла язвительная статья о Дамблдоре — с полуправдами, завуалированными обвинениями и безымянными «источниками». Затем досталось самому Гарри — снова заголовки, снова сомнения, снова подколки на всю магическую Англию. А вскоре газета взорвалась очередной сенсацией — стало известно, что Хагрид наполовину великан. Больнее было только оттого, с какой злобной тщательностью это было подано. Хагриду пришлось пропустить уроки, и его на время заменила профессор Граббли-Дёрг. И Гермиона… Она не выдержала и высказала всё, что думает об этой писаке.

***

      Рон, Гарри и Гермиона устроились на широких, веерообразных корнях старого дерева у самого берега озера. Рядом удобно разместились Симус Финниган и Дин Томас, оба с головой ушедшие в последнюю спортивную колонку «Пророка», которая подробно разбирала матч между «Татсхилл Торнадос» и «Холихедскими Гарпиями». — Да ну, это не победа, а чистой воды мухлёж, — возмущался Дин. — Ловцу «Торнадос» трижды влетал бладжер! — Это и называется защита, — отрезала Джинни, тоже примостившаяся неподалёку. — Гарпии играют жёстко — зато честно. Вот потому-то я их и люблю. — Ты их любишь только потому, что они женская команда, — буркнул Симус. — Потому что они лучшие! — не уступала Джинни. — Вам просто не нравится, когда девушки играют лучше парней! Всё это сопровождалось яростными переглядами и спорами, но на берегу всё равно царила дружеская атмосфера. Казалось, как только выглянуло зимнее солнце, половина Гриффиндора вышла наслаждаться погодкой. Даже Невилл мирно сидел неподалёку, уткнувшись в огромный справочник по Травологии, подаренный Грюмом. Он восклицал при каждом новом открытии: — Вы знали, что слизнепырей можно успокоить ромашкой? Настойкой ромашки! Лаванда с Парвати тихонько посмеивались, переглядываясь за его спиной. Из сугробов выныривали фигуры — братья Криви вооружились колдокамерой и пытались поймать кадр, в котором Гарри выглядел бы героичнее, чем в статье Риты Скитер. Гарри заметил в отдалении Седрика и Чжоу — пара сидела на берегу в обнимку. И пусть он старался не смотреть слишком долго, но взгляд всё равно постоянно возвращался к ним. «Джинни была права. Она действительно ему нравится…» — с грустью подумала Гермиона. На другом конце поляны слышались визг и смешки — шестикурсники с Пуффендуя и Когтеврана устроили снежную битву. В ней с азартом участвовали и близнецы Уизли, Анджелина и Алисия. Через пару секунд раздался вопль: в Анджелину прилетел снежок, и она, смеясь, стала стирать снег с лица. Слизеринцев нигде не было видно. — Готов поспорить, что их тут нет только потому, что не все ещё сбросили свою змеиную шкуру, — усмехнулся Рон, и все вокруг весело расхохотались. И тут к гриффиндорцам подлетел Джордж — нос красный, волосы растрёпаны, куртка в снегу. Он тяжело дышал, и на лице у него была видна смесь паники и энтузиазма: — Почему вы так много времени проводите за учебниками? Ещё чуть-чуть — и превратитесь в Гермиону! — Ох, как страшно… — протянула Гермиона, даже не поднимая глаз от книги. Следом за братом появился Фред, потирая руки. — Все встаём, не отлыниваем! Гриффиндор почти проигрывает в снежной битве века! — Не могу, — пробурчал Гарри, рассеянно листая книгу. — До второго задания осталось всё меньше времени, а у нас до сих пор нет идеи, как продержаться под водой хотя бы полчаса… Он посмотрел на побежавших мимо радостных участников снежной битвы: — Вот если бы у вас была, скажем, жевательная резинка с эффектом акваланга… что-то вроде… дыхательной жвачки! — Аква… что? — переспросил Джордж, моргнув. Фред взглянул на него и пожал плечами: — Наверное, очередное магловское изобретение. Сложное и, скорее всего, ненадёжное. — Ну вот, — вздохнул Гарри. — Если даже вы не в курсе, значит, точно нет. — Подожди, — оживился Фред, хищно прищурившись. — Ты же знаешь, что мы всегда открыты для новых безумных идей. Нам только толкни мысль… и держись, мир волшебников! — Особенно если можно на этом заработать! — присоединился Джордж. — А ещё если эта мысль поддаётся обёртыванию в яркую упаковку с нашими логотипами! Хотя над логотипом мы ещё не поработали… — ухмыльнулся Фред. «Логотип! Совсем уже рехнулись!». — Смотрите, это Крам! — воскликнула Лаванда так громко, что её голос разлетелся над берегом, заставив всех обернуться. Со стороны корабля Дурмстранга к самому краю озера уверенной походкой направлялся Виктор Крам в одних плавках, подставляя мускулистое тело холодному ветру. Студенты замерли. Кто-то в изумлении, кто-то — в подчёркнутом равнодушии. Девушки же в большинстве своём перестали дышать. — О, Мерлин… Гермиона, ты не говорила, что он ТАКОЙ, — выдохнула Парвати, приоткрыв рот. — Да я вообще ничего вам не говорила, если уж на то пошло, — смущённо пробормотала Гермиона, прикрывая лицо волосами и книгой по превращениям. Но её заявление кануло в зимний воздух — никто уже не слушал. — Нет, ну вы только посмотрите! Какие мышцы! Этот рельеф ни с чем не сравнить! Неужели это всё из-за тренировок по квиддичу? — восхищённо заметила Анджелина, подбегая ближе. — Эй, мы тоже тренируемся! — возмутился Джордж. — Ну, скажем так: рядом с Крамом вы — разминка перед настоящей тренировкой, — усмехнулась Алисия, бросив лукавый взгляд. — Гермиона, ты же так долго с ним танцевала, наверняка так хорошо его прощупала, что можешь сравнить с близнецами. Ну-ка, Фред, подойди-ка, будем на тебе проверять! И ты, Гермиона, тоже! Гермиона, всё так же прячась за учебником, бросила выразительный взгляд на Фреда. Тот, покрасневший после снежной битвы и слегка взъерошенный ветром, с притворным достоинством сделал шаг вперёд. «Да, он явно не такой массивный, как Виктор… Но в этом даже что-то есть…» — подумала она, прежде чем отвернуться, чтобы никто не заметил смущение на её лице. — Вообще-то Гарри тоже в команде! — вскрикнул Рон. Прозвучал всплеск — и Виктор с головой нырнул в озеро. — Он с ума сошёл? — ахнул Симус. — Там же холодрыга! — Я слышала, там живёт гигантский кальмар! — добавила с тревогой Лаванда. — Да брось, это слухи, — отмахнулся Дин. — Но температура действительно ужасная, а он даже не дёрнулся. Без лишних раздумий — бульк, и всё. — У них в Болгарии зимы бывают куда суровее, чем у нас, — спокойно сказала Гермиона. Мгновение — и все взгляды вновь устремились на неё. — Что?.. Он мне сам рассказывал. — Закалка, квиддич, титулы, пресс, железный характер… — начал перечислять Симус. — Может, он ещё и поёт? Или печёт пироги на досуге? — Да ещё и Гермиону заполучил, — добавила Джинни с хитрой улыбкой. — И Гермиону… Эй! Это уже лишнее! — возмутился Симус. — Хотя, да… это плюс. Больше знаний в двух шагах от тебя — мини-библиотека прямо под боком! — Живая энциклопедия с закладками, — хмыкнул Фред, тут же получив снежком в спину от Гермионы. — За что?! Это ведь был комплимент! — Я помогаю только Гарри, — заявила девушка, чуть хмурясь. — И не собираюсь ни под какими уговорами или милыми речами помогать Виктору. Он сам со всем справится. — Милыми речами, говоришь? — поддел Джордж, подходя ближе. — То есть это правда? Вы реально с ним… ну, ходите на свидания? Перемигиваетесь? Танцуете при луне?.. — Ничего мы не ходим. И не перемигиваемся. И мило не разговариваем. Это просто фигура речи! — Ага, да-да… Просто фигура. И весьма впечатляющая, — не отставал Уизли. — Ты краснеешь, кстати. Подтверждение получено. — Хватит уже издеваться, Джордж. Поверь, мы бы знали, если бы она ходила на свидания, — вздохнула Лаванда. — А я так надеялась, столько сил потратила, и что, зря? — На неё потратила, а про себя забыла, — буркнул Симус, но Браун сделала вид, что ничего не услышала. — Грейнджер. Я и не знал, что внешность для тебя так важна, — с притворной грустью покачал головой Фред. — Мускулы, пресс, плавки в обтяжку… А где духовные ценности? Где юмор? — Всё! С меня хватит! Я покидаю это отделение Мунго для умалишённых и ухожу прочь! И ни капли не жалею! Девушка стремительно поднялась, сунула учебник под мышку и пошла по направлению к воде, пока гриффиндорцы захлёбывались от смеха. И тут Виктор уверенно вышел на берег — с головы до пят мокрый, но даже не дрогнул. В каплях воды, струящихся по мускулистому телу, не было никакого стеснения — лишь сила и спокойствие человека, привычного к холодам. Гермиона, едва заметив его приближение, вполглаза взглянула на него… и тут же пожалела, потому что у неё запылали щёки. «Обычный спортивный торс, ну абсолютно стандартный для ловца… — отчаянно твердила она себе, — может, только самую малость… выдающийся… чисто с анатомической точки зрения. Всё». Тем временем Виктор подошёл ближе. — Гермиона, привет, — произнёс он, улыбаясь. Со стороны Гриффиндорского лагеря засвистели — весело и с удовольствием от чужого смущения. «Что б вас всех соплохвост ужалил», — мысленно прошипела Гермиона, натянуто улыбаясь. — Привет, — выдавила она, стараясь стоять спокойно, несмотря на взгляд Виктора, который прожигал её насквозь. — Извини, что исчез на время. Я всё готовился к испытанию. Но… — он запнулся на полуслове, — может быть, когда оно закончится, мы сходим в Хогсмид? Вместе. Мы с друзьями ходили туда, и там есть парочка приятных мест… и я бы очень хотел провести с тобой немного времени. Настоящего времени. — Он вдруг посмотрел так серьёзно, что у Гермионы в животе болезненно кольнуло. — Ты согласна? На свидание?.. — добавил он тихо. Гермиона замерла. «Вот теперь Лаванда точно будет в курсе того, что я пойду на свидание с Крамом, а там и весь Хогвартс…». Но вместо раздражения внутри расцвело что-то приятное. Он был искренен. И, как ни крути, очень-очень мил. В стороне, чуть отступив от остальных гриффиндорцев, Невилл наблюдал за парочкой возле озера. — Этот Крам, кажется, пригласил её на свидание, — почти прошептал он себе под нос. Эту фразу, как по команде, ощутили два человека. — Нет, — в один голос воскликнули Рон и Фред. Они посмотрели друг на друга одновременно. Ни один из братьев не знал, кому сейчас больше хочется задать неприятный вопрос: «А с чего тебе так вдруг не всё равно?».

***

      Гермиона стояла возле кафе «Мадам Паддифут», кутаясь в тонкую куртку и строго напоминая себе, что это «всё ради науки… ой, простите, ради свидания». Холод резал воздух, несмотря на то, что был уже март — весна в Хогсмиде явно находилась где-то в затяжной командировке. Снежные хлопья кружились в воздухе, садясь ей на нос и тая. А юбка… юбка была красной. Явно слишком красной и ещё более нелепо короткой. — Красный — цвет страсти и любви! Ничего ты не понимаешь! — настаивала Лаванда, вручая ей эту юбку с видом высококлассного стилиста. «Если эта любовь выдержит хотя бы десять минут на ветру, то, может быть, у неё действительно есть будущее», — скептически размышляла Гермиона, переминаясь с ноги на ногу и обнимая себя за плечи. Она уже начинала думать, что Крам передумал, когда наконец услышала знакомый акцент за спиной. — Прости. Я опоздал. Этот ваш странный завхоз целых пятнадцать минут допрашивал, куда я иду. Я сказал: «На прогулку», он спросил: «С кем», я сказал: «Прогулка — личное дело»… Ну, в общем, я здесь. Виктор выглядел так, словно только что вышел с фотосессии для спортивного журнала: щёки румяные, улыбка мягкая, движения лёгкие. На лице — ни следа усталости от второго Турнирного испытания, будто он не плавал в ледяном озере, а пил какао в библиотеке. Гарри, между прочим, после того испытания знатно простудился, как и Флёр. Кстати, Делакур была очень мила с ним и Роном, решив, что они оба спасли её сестру из озера. Уизли так возгордился, что всем подряд рассказывал историю о чудесном спасении, каждый раз добавляя всё больше никому не известных фактов. Даже самому Гарри. — Это тебе, — сказал Виктор, вытаскивая из внутреннего кармана букетик крошечных красных роз. — Я один из лучших студентов по трансфигурации в Дурмстранге. Поэтому они настоящие… но вчера это был носок. Гермиона рассмеялась, взяла цветы и поднесла их к лицу — пахли приятно. — Спасибо. Очень мило. И… неожиданно трансфигурационно, — добавила она. — Ну что, пошли? Виктор протянул ей руку. Когда они вошли в кафе мадам Паддифут, Гермиона едва не зажмурилась: пространство было залито розово-красными оттенками. Всё — от стен до стульев — утопало в рюшах и бантиках, которые так любила Лаванда. Ярко-алые шторы сливались с плюшевой обивкой диванчиков, а в воздухе витала сладковатая смесь ванили, малины и чего-то ещё невыносимо липкого. Из зачарованного проигрывателя пластинок доносились старомодные песни Селестины Уорлок, которые миссис Уизли так часто слушала в Норе. Купидоны с крошечными крылышками и луками порхали между столиками, осыпая влюблённых розовыми сердечками. На картинах, висевших на стенах, танцевали, шептались и целовались волшебники в цветастых мантиях. «Какой кошмар. Глаза бы выколоть. Кто вообще считает это романтичным?!». — Как только увидел это кафе, сразу понял — тебе оно понравится. Красиво, да? — с искренним интересом спросил Виктор. — Да-а-а, — дипломатично протянула Гермиона, поспешно снимая шарф и куртку, чтобы занять себя хоть чем-то, кроме оценки вкусового кризиса. Он галантно подвёл её к столику, отодвинул стул, дождался, пока она сядет, и лишь после этого занял место напротив. Почти сразу к ним подошла мадам Паддифут — пышная женщина с добрым лицом, но глаза какие-то нарочито сверкающие. Она была облачена в платье, идеально совпадающее по цвету со стенами — с фартуком, на котором красовалось сердечко с надписью «Amour». — Что будете, мои сладенькие? — пропела она, протягивая им меню в форме сердца, где каждая строчка была написана розовыми чернилами с блёстками. Гермиона взглянула на него — и зажмурилась почти физически. «Пирожные Купидона, торт Любовного Ожога, крем-брюле… О, Мерлин! Ножом бы мне в глаз, столько розового!» — с трудом сохраняя нейтральное выражение лица, подумала девушка. — Всё в порядке? — заметив её заминку, спросил Виктор. — Всё хорошо, — улыбнулась она и поспешно вернула меню. — Мне, пожалуйста, морковный торт и карамельный кофе, — заказал Крам. — А мне просто чай, — тихо сказала Гермиона. — Чай?.. — женщина явно была оскорблена. — Без печенек, без пирожных? Ах, вы только посмотрите, худеет, наверное… Ну-ну! Когда хозяйка ушла, Крам наклонился поближе. — Ты не ешь сладкое? Если бы я знал, мы бы пошли в другое место. — Нет-нет, не то чтобы, — Гермиона покачала головой, одновременно стараясь не смотреть на соседний столик, где парень буквально всасывался в губы своей спутницы. — Просто не особая фанатка. Да и к тому же мои родители — дантисты… Он хотел было что-то ответить, но в этот момент мадам Паддифут с торжественным видом появился снова, неся поднос. — А вот и ваши вкусняшки! Морковный торт, карамельный кофе и… просто чай, — пропела она, ставя на стол кофе, чай и тарелку с тортом. — Ну и, конечно, не забудем про комплимент от заведения! Она хлопнула в ладоши, и к ним тут же подлетели трое купидонов. Они пронеслись над Виктором, осыпав его кофе конфетти в форме сердец, а затем дружно обернулись к Гермионе. — Только не… Не успела она закончить мысль, как один из купидонов метко попал ей в нос какой-то сверкающей стрелообразной штукой. Звонко чихнув, Гермиона случайно задела стакан с чаем — вся скатерть и её юбка оказались облиты горячей жидкостью. Купидоны рассмеялись. Один даже сделал сальто. — Вот ведь негодники! Сколько раз им говорить, чтобы они такое не вытворяли! Вечно им что-то не нравится, а из-за них клиенты только и норовят сбежать! — негодовала хозяйка, отгоняя полотенцем летающих существ. — Сейчас достану палочку и всё высушу! — Не стоит, всё в порядке, мы справимся сами. — Крам взмахнул палочкой, и всё вернулось в прежнее состояние. Мадам Паддифут, успокоившись, ушла. — Так кто твои родители? Они проговорили в кафе около двух часов. Гермиона рассказывала о своей жизни в магловском мире, а Виктор — о том, как проходит учёба в Дурмстранге. Как оказалось, он не был поклонником тёмных искусств, которыми так славилась его школа. А ещё Крам не любил котов. Как только в заведение начало заходить всё больше парочек и знакомых Гермионы, они решили уйти. Прогулявшись по деревне, когда стало темнеть и пришло время возвращаться в Хогвартс, парень внезапно остановился. Они стояли посреди жилой улицы, которую освещали лишь редкие фонари. В окнах уже загорался свет. Наверняка волшебники и чудные существа, жившие здесь, готовились провести уютный вечер в тепле, подальше от холода и слякоти, которая заставляла Гермиону неприятно морщиться каждый раз, когда она наступала своими ботинками в лужу и пачкала колготки. — В чём дело? — спросила она у Крама, который выглядел очень серьёзно. — Послушай, Гермиона, — он глубоко вздохнул, как делал всегда, когда собирался сказать что-то важное, будь то приглашение на бал или свидание. — Мне и раньше нравились девушки, но у нас в Дурмстранге они все какие-то… холодные, что ли. «Я сейчас тоже чувствую себя как они — замёрзла и готова превратиться в лёд. Говори скорее!» — подумала она, но лишь кивнула в ответ. — Но когда я увидел тебя ещё тогда, у Кубка, а затем в коридорах школы, а потом и вовсе приходил в библиотеку только для того, чтобы полюбоваться тобой издалека, я не мог перестать думать о тебе, — продолжал парень. — Я мечтал о том, как подойти к тебе, заговорить с тобой, и, как настоящий идиот, делал вид, что не знаю, где находится секция истории магии, хотя прекрасно понимал, где она. И вот я позвал тебя на бал, и после него всё изменилось. В лучшую сторону — ты оказалась ещё более интересной, чем я мог представить. А какой ты была красивой! Я думал, что готов не отпускать тебя весь вечер. «Он что, признаётся мне в любви?..». — Так и есть. Я совсем точно не хочу отпускать тебя. Я ещё никогда не испытывал подобных чувств к девушкам, поэтому, может быть, ты хочешь приехать ко мне в Болгарию на летние каникулы? — глаза девушки расширились от удивления. — Не подумай ничего такого, просто тогда у нас с тобой будет пару месяцев перед сборами к новому сезону квиддича, а у меня так красиво дома, что я подумал, почему бы и нет? — Я… я… я даже не знаю, что сказать, всё это так неожиданно. Мне нужно спросить родителей и всё такое… — спустя некоторое время ответила Гермиона. — Разумеется, я тебя не тороплю, и, Гермиона, — он запнулся на её имени. — Могу я…? — Что? — хлопала глазами девушка, явно не понимая, что означает его взгляд, который уже давно метался от глаз к её губам. — Могу я поцеловать тебя? — быстро проговорил он и покраснел. Сердце у Гермионы забилось быстро и неровно, но не от предвкушения… скорее от непонимания и растерянности. Даже когда Виктор признался ей в своих чувствах, что-то внутри не щёлкнуло так, как должно было. Или она просто не успела это почувствовать? «Влюблена ли я в него?.. Нет. Скорее всего — нет. Но нравится ли он мне? Возможно. Может ли он меня поцеловать?..». Но Виктор не стал дожидаться ответа. Одной рукой он несмело притянул её к себе, и его губы осторожно коснулись её. Гермиона застыла. Она не ожидала, но и не отстранилась. Всё происходило слишком быстро и внезапно, но не неприятно. Она даже неосознанно ответила на поцелуй. из-за необходимости… чего-то. Ей стало так тепло, что холодный воздух и мокрые колготки — всё это осталось где-то там, далеко. Первый поцелуй Гермионы был коротким. Без сказочной музыки и порхающих бабочек — но он был. Когда они отстранились, оба смущенно улыбнулись. Виктор чуть сильнее сжал её руку, а Гермиона не вырвалась. Так, молча, рука в руке, изредка поглядывая друг на друга, они пошли обратно к школе.

***

      В гостиной Гриффиндора царила вечерняя суматоха: потрескивал камин, пахло горячим чаем, кто-то тихо смеялся. У дальнего стола Фред с Джорджем что-то старательно записывали — очевидно, очередную идею, от которой профессора содрогнулись бы. Рядом сидели Анджелина и Ли, по виду — увлечённые домашней работой. Гарри и Рон, удобно устроившись в креслах, оживлённо играли в шахматы. В тот момент, когда королева нанесла удар по слону, в дверном проёме появилась Гермиона. На её губах играла мечтательная улыбка, а в руках она держала небольшой букет. В это же время с лестницы спустились Лаванда и Парвати в пижамах. — Гермиона, где ты была? Уже поздно, а тебя всё нет, в библиотеке что ли… — спросил Рон, оторвавшись от шахматной доски. Когда он увидел внешний вид девушки, то на мгновение растерялся: — Ты в уличной одежде! — Она гуляла, — загадочно произнесла Парвати, усаживаясь на диван рядом с Лавандой. — Как это гуляла? А почему без нас? — недоумевал Рон, переводя взгляд с одной девушки на другую. — Ну, ещё бы и вас она прихватила с собой! — усмехнулась Анджелина, отрываясь от пергамента. — Вот именно, зачем ей на свидании ты или Гарри? И так вечно с ней шатаетесь, может, дадите ей хоть немного свободы? — упрекнула Рона Лаванда. Она наконец взглянула на свою соседку, и на её лице расплылась широкая улыбка. На эмоциях она начала тыкать пальцем в Гермиону: — МЕРЛИН! Твоя помада! — воскликнула Браун, и все присутствующие подняли взгляд на девушку, застывшую в проходе. — Она исчезла! Она такая стойкая! Что ты с ней сделала такого? Неужели ты и Виктор… Гермиона мгновенно покраснела, но всё ещё надеялась, что соседка замолчит. — Лаванда! — прокричала Джонсон, понимая, к чему ведёт девушка. — Они целовались! Целовались! — вскочила со своего места Браун и радостно подбежала к Гермионе. — Ах, и цветы! Они такие чудесные! Боже, у тебя даже руки такие тёплые, а там же такая холодина! Небось, целовались и держались за руки целую вечность! Вот бы и мне так! Как это чудесно! Ну же, не томи, рассказывай всё! Гермиона почувствовала себя так, будто её оглушили заклинанием оцепенения. Она не могла ни говорить, ни двигаться. На неё пристально смотрели восемь пар глаз, словно все хотели всё знать. В наступившей тишине треснуло чьё-то перо и упала шахматная фигура. — Лаванда, что ты творишь? Как ты можешь задавать такие вопросы! Тем более при всех! — Анджелина, возмущённая поведением младшекурсницы, вскочила с места и оттолкнула её от Гермионы. — Но что в этом такого? Я же всем рассказываю… — попыталась оправдаться гриффиндорка. — Ты думаешь, кто-то просит об этом? — Нет, но… — Уходи отсюда и подружку свою забери! — Анджелина погнала Лаванду и Парвати прочь. — Мы тоже уходим, да? — Да-да, — тихо произнёс Ли. — Фред? — позвал Джордж, собирая свои вещи. — Сейчас, я только… перо, — начал было старший близнец. — Забудь про перо, пошли, — Джордж дёрнул его за рукав, и близнецы скрылись вслед за остальными шестикурсниками. Только Фред на крошечную секунду задержался у выхода. Он бросил короткий взгляд через плечо на Гермиону. Ни осуждения, ни насмешки. Но с каким-то странным оттенком, который она не успела распознать. Рон сидел на краю кресла, глядя в её сторону с выражением, которое трудно назвать — то ли удивлён, то ли зол, то ли вовсе смущён. — Рон, давай только без сцен, хорошо? — тихо произнесла девушка. — Лаванда любит выдумывать всякое. Мы с Виктором просто ели пирожные с этой липкой глазурью, вот помада и стёрлась. Гарри втянул голову в плечи и почти слился с обстановкой, словно надел свою мантию-невидимку. Рон долго молчал. — Вот только ты не любишь сладкое, Миона, — сказал он. И ушёл.