Фейерверки и перья

Гермиона и Рон быстро помирились с Гарри, но её идею обучать всех желающих ЗОТИ он встретил отказом. Он избегал разговоров об этом почти две недели, пока недавно с неохотой согласился. Всё это время Гермиона и Рон осторожно спрашивали знакомых, кто хотел бы присоединиться. Первыми в списке оказались Джинни, Фред и Джордж. Слухи быстро распространились среди остальных членов команды по квиддичу, и, так к ним присоединились ещё три охотницы и вечный комментатор Ли Джордан. Гермиона легко уговорила Невилла (он согласился моментально). Проходящие мимо братья Криви с восторгом закивали, а после короткого разговора Джинни с Дином Томасом тот тоже кивнул. Парвати и Лаванда тоже согласились и пообещали рассказать об этом проверенным людям (Гермиона надеялась, что это будут адекватные люди, хотя, скорее всего, это окажется полный состав клуба «Угадай, кто написал романы о Сарасвати Каур»). — Кого ещё хочешь позвать? — спросила Джинни, глядя на список тех, кому Гермиона собиралась отправить приглашение на встречу в «Кабаньей голове» в эти выходные. Девушки сидели в библиотеке уже несколько часов. — Можно добавить твоего Майкла Корнера и ещё думаю о Чжоу Чанг… Эффект был мгновенным и впечатляющим. Джинни буквально подпрыгнула на стуле, а её широко раскрытые глаза уставились на Гермиону с выражением чистого, неподдельного «Ты что, спятила?!». — Чжоу?! — выдохнула она. — Чжоу Чанг?! Зачем она нам?! Гермиона знала, что это вызовет реакцию. Но не такую бурную. — Ну… она очень приятная девушка, Джинни, — начала Гермиона осторожно, избегая прямого взгляда подруги. — Учится блестяще и, насколько мне известно, она тоже… не в восторге от методов профессора Амбридж. «И прости, подруга, но с Чжоу Гарри будет преподавать с удвоенным энтузиазмом, а не как мученик, идущий на казнь!». Джинни поджала губы. — «Приятная»? «Блестяще учится»? — язвительно передразнила она. — О да, очень блестяще! Особенно в умении улыбаться определённому парню со шрамом на лбу! — Джинни! — тихо шикнула Гермиона, оглядываясь. — Это не про это! Это про то, что нам нужны способные и надёжные люди! И да, возможно, её присутствие… — Девушка запнулась, подбирая безопасные слова. — …сделает Гарри чуть менее угрюмым и более сговорчивым. Чистая стратегия! Джинни хиыкнула, откинувшись назад. — Стратегия, — протянула она скептически. — Очень по-слизерински хитро, Миона. Пожертвовать чувствами лучшей подруги ради «стратегии». Ладно, ладно, чёртов стратег, — махнула девушка рукой. — Записывай свою Чжоу. Староста записывала имя Чжоу Чанг аккуратным почерком, но удержаться от комментария не смогла: — Только вот, Джинни, что это за чувства у моей лучшей подруги? Ты же говорила, что Гарри уже забыт и ты сейчас встречаешься с Майклом… Джинни замерла на долю секунды. Рыжие брови взметнулись вверх. Она явно не ожидала такого поворота, но Уизли не сдаются без боя. — Остаточные явления! Совершенно естественные остатки! — возразила она, и в её глазах мелькнуло озорство. — А вот мне, например, очень интересно, почему ты в этом году так пристально изучаешь… скажем так… анатомию рук Фреда после его наказаний у Амбридж? И почему так спокойно воспринимаешь синяки у Рона, вернувшегося с тренировки? — Джинни прищурилась. — Фреда разглядываешь с тревогой, а Рону — киваешь мимоходом: «А, это ты». Любопытная избирательность, не находишь? Перо в руке Гермионы дёрнулось, и аккуратная буква «Г» в фамилии Чжоу расплылась в пятно. — Э-это… это просто… — она закашлялась, отчаянно пытаясь найти оправдание под слишком пристальным взглядом подруги. — …совпадение! Ты же сама прекрасно знаешь, до какой жестокости может дойти Амбридж! А синяки Рона… Рон же всегда приходит в себя, он крепкий! Это… это нормально! А вот Фред… он… он… Джинни не дала договорить. Она лукаво толкнула Гермиону локтём в бок. — Мы же волшебники, Миона! Мадам Помфри — наше всё! — напомнила она. — Так что же заставляет твои умные глазки так пристально… прожигать моего братишку Фреда взглядом? — Её улыбка стала шире. — Может, нам стоит вспомнить тот самый летний разговор о твоей… э-э-э… симпатии к определённому близнецу? Гермиона вскипела. Она чуть не вскочила со стула, но в последний момент вспомнила, где находится. Вместо крика она зашипела, как разъярённая кошка, склонившись к Джинни так близко, что их носы почти соприкоснулись: — Я ТЕБЕ УЖЕ ТЫСЯЧУ РАЗ ГОВОРИЛА, ЧТО ЭТО ПОЛНАЯ ЧУШЬ И ВЫДУМКИ ТВОЕГО БОЛЬНОГО ВООБРАЖЕНИЯ! — её шёпот был настолько громким, что мадам Пинс, неожиданно возникла из-за дальнего стеллажа и уставилась на них ледяным взглядом. Староста моментально съежилась, мысленно посылая проклятия Джинни. «Мерлин, мадам Пинс рано или поздно запретит мне посещать библиотеку!». Джинни невозмутимо поправила прядь волос, делая вид, что изучает потолок. Когда взгляд Пинс от них отвлёкся, она снова склонилась к Гермионе, уже без ехидства, но с непреодолимым любопытством: — Ну посуди сама, Миона, ты же буквально не спускаешь с него глаз в этом году! Переживаешь и всё такое… Гермиона сжала перо так, что оно затрещало. Она чувствовала, как жар от щёк распространяется на шею и уши. — Никаких «переживаю» и «всё такое»! Фред — мой… э-э-э… близкий друг. И всё. — «Близкий», говоришь? Интересно, насколько близкий… — Джинни не успела закончить, потому что уже Гермиона толкнула её в бок. — Ладно, ладно! — сдалась она, поднимая руки в знак перемирия. — Может, мне и показалось… — Она отвела взгляд, делая вид, что снова изучает список. Но, прежде чем Гермиона успела вздохнуть с облегчением, Джинни едва слышно, почти не шевеля губами, пробормотала себе под нос: — …хотя, показалось уже в который раз… Гермиона услышала. Она яростно чиркнула пером по пергаменту, пытаясь замазать злосчастную кляксу от буквы «Г», но сделала только хуже. Мысли её метались между списком членов отряда для занятий, образом Фреда Уизли с закатанным рукавом после наказания и желанием придушить Джинни здесь и сейчас. Библиотека вдруг показалась ей самым душным и опасным местом в Хогвартсе. Мадам Пинс снова бросила в их сторону взгляд. Гермиона глубоко вдохнула, пытаясь вернуть себе подобие спокойствия. «Фред Уизли… Просто близкий друг. Просто друг. Просто…». Но даже её железная логика в этот момент дала сбой. Джинни, всё ещё посмеиваясь над подругой, лениво обвела пальцем список. — Ладно, с Чжоу разобрались. А что насчёт Полумны Лавгуд? Она странная, да, но храбрая. И точно не любит Амбридж. — Полумну?! — глаза Гермионы расширились. — Джинни, ты с ума сошла?! Ни за что! Никогда! Она же… Она же расскажет всё первому встречному! Мы пытаемся создать секретное общество, а не филиал «Придиры»! — Она не предаст! — Джинни попыталась защитить свою же идею, но в её голосе уже слышались сомнения. — Она на стороне Гарри! И у неё отличная интуиция… — Её интуиция подскажет ей, что лучший способ помочь — это повесить на дверь «Кабаньей головы» объявление о нашем собрании, украшенное перьями гиппогрифа! — Гермиона схватилась за виски. — Представь: Гарри только начинает объяснять, а она вдруг спросит, не связаны ли патронусы с блуждающими душами, и не пора ли нам всех посыпать пыльцой фей для защиты от «невидимых энергетических вампиров»? Фред и Джордж тут же превратят это в товар, а Ли Джордан озвучит это на всю школу в своём громком стиле! Мы продержимся ровно одно занятие! В этот момент из-за высокого стеллажа с фолиантами по магозоологии возникла сама Полумна Лавгуд. Она плыла, как призрак, в своих несочетающихся носках (один в полоску, другой — с радугой). Но больше всего поражали её новые украшения. На шее красовалось ожерелье из… каких-то косточек, аккуратно просверленных и нанизанных на бечёвку. В них были вставлены крошечные, мерцающие разными цветами камешки, а в ушах болтались серьги в виде морковок. Она остановилась у их стола, её огромные, слегка выпученные глаза с любопытством уставились на пергамент со списком. — Привет, Гермиона. Привет, Джинни, — прозвучал её мечтательный голос. — Я чувствовала концентрацию решительной энергии. И колебания страха. Вы составляете список? — Она наклонилась ближе. — Для чего? Гермиона инстинктивно прикрыла список рукой, лицо её стало похоже на восковую маску. Джинни, напротив, заинтересованно подняла бровь. — Эм… Привет, Полумна, — выдавила Гермиона. — Это… Это просто список для… для группового проекта по травологии! Да! По травологии! Изучаем… э-э… особенности удобрения мандрагор! Совершенно скучное дело. Ты, наверное, не заинтересована? «Несу полнейший бред!». Полумна медленно моргнула, обрабатывая информацию. — Мандрагоры, — протянула она задумчиво. — Интересно. Их крик ведь может привлечь мозгошмыгов, вы знали? А они вызывают размягчение мозга… — Она указала пальцем с коротко остриженным оранжевым ногтем в сторону списка, который Гермиона тщетно пыталась прикрыть. — Можно я посмотрю? Энергия этих имён пахнет жжёным сахаром, храбростью и… страхом быть пойманным? Очень интригующее сочетание. Вы планируете что-то… запрещённое, да? Гермиона почувствовала, как холодный пот выступил у неё на спине. «Она знает. Она чувствует. О, Мерлин, она ВСЁ чувствует!». — Запрещённое? Нет! Конечно, нет! — Она нервно засмеялась. — Просто… углублённое изучение! Скукота! Джинни не выдержала: — Да, именно, углублённое изучение! Особенно по практической части! Ты права, Полумна, тут есть элемент… риска. И храбрости. Много храбрости. Против чего-то очень… уродливого и розового. Лицо Полумны озарилось пониманием и неподдельным восторгом. — Ага! — Когтевранка хлопнула в ладоши. — Вы собираетесь бороться с мозгошмыгами, что расплодились в кабинете Амбридж, питаясь бюрократией и запретами! — Она сказала это с такой уверенностью, как будто лично видела этих мифических тварей. — Это благородное дело! Они разжижают мозги всем обитателям замка! Гермиона уставилась на Джинни с немым воплем «ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА?!». Джинни лишь беззастенчиво улыбалась, пожимая плечами: «Ну что поделать, она же сама додумала!». Полумна опять нагнулась к списку: — Могу я присоединиться? У меня есть теория! Мозгошмыги не переносят храбрости и уверенности и боятся перьев фениксов! Я могу принести свою коллекцию амулетов храбрости и чучело феникса, которое я сделала на третьем курсе! Конечно, перья не настоящие, но всё-таки… — Она замерла, увидев выражение ужаса на лице Гермионы. — …или это не поможет? Староста закрыла глаза. В её голове пронеслись картины: Полумна, пытающаяся отогнать воображаемых мозгошмыгов амулетами на первом же занятии; Полумна, рассказывающая всем в школьном коридоре про «клуб борьбы с мозгошмыгами Амбридж»; Полумна, приносящая на встречу в «Кабанью голову» чучело феникса и вызывающая панику… Это был кошмар. Абсолютный, неконтролируемый кошмар. Но… альтернатива была хуже. Если отпустить Полумну сейчас, с её догадками и интересом, она точно начнёт расследовать этот «групповой проект по травологии». И её расследования, подкреплённые странной, но пугающе точной интуицией, могли привести прямиком к Амбридж гораздо быстрее, чем любая неосторожность на занятии. Полумна, оставшаяся вне группы, была бомбой замедленного действия. Полумна внутри группы… была бомбой, которую хотя бы можно было попытаться контролировать. «Или направить её странность в нужное русло?» — мелькнула слабая надежда. Гермиона глубоко вздохнула и открыла глаза, встретив заинтересованный взгляд Лавгуд. — Хорошо, Полумна, — сказала она, и каждое слово давалось ей с усилием. — Ты… можешь присоединиться к нашему… углублённому изучению. Девушка медленно, будто поднимая гирю, опустила пергамент на стол и взяла перо. Она вывела имя: Полумна Лавгуд. Джинни сияла, но Полумна сияла ещё больше. — О, как чудесно! — Она захлопала в ладоши ещё раз. — Я чувствую, что вместе мы сможем спасти Хогвартс от размягчения мозгов! Я пойду подготовлю амулеты и чучело! И подумаю, могут ли нарглы охотиться на мозгошмыгов. Когтевранка уже разворачивалась, чтобы уплыть в своё измерение. — Нет! Полумна, подожди! Никаких чучел и амулетов на первой встрече! Пожалуйста! — Гермиона умоляюще посмотрела на неё. — Просто… будь там. И слушай. Очень внимательно слушай. Ладно? Полумна остановилась, слегка наклонив голову: — Слушать… внимательно… Хорошо. Я постараюсь. — Она кивнула с серьёзным видом и поплыла прочь между книжными стеллажами. Гермиона облокотилась на стол, закрыв лицо руками. Она чувствовала, как у неё начинает болеть голова. — Ты счастлива? — пробормотала она в ладони, обращаясь к Джинни. — Мы только что впустили в секретную организацию по борьбе с режимом Амбридж человека, который верит, что мы боремся с мозгошмыгами… Джинни хихикнула, абсолютно довольная собой. — Абсолютно счастлива! — Она похлопала Гермиону по плечу. — Расслабься! Может, её амулеты окажутся секретным оружием? А если нет… ну, по крайней мере, будет весело! И кто знает, может, её чучело тоже нам пригодится? Теперь наш отряд точно будет незабываемым. Гермиона только застонала. Незабываемым — это мягко сказано. Теперь она точно знала: подготовка к встрече в «Кабаньей голове» потребует не только составить речь и уговорить Гарри, но и стальных нервов и удачи.

***

Запах пыли, старого дерева и чего-то забродившего висел в воздухе «Кабаньей головы» густым одеялом. Гермиона нервно теребила край куртки, пока они с Гарри и Роном пробирались к стойке. Её мозг лихорадочно перебирал возможные сценарии провала. — Не знаю, Гермиона, — пробормотал Гарри, оглядывая полупустое помещение. — Тебе не приходит в голову, что под капюшоном или в тени может прятаться Амбридж? Она ведь способна на такое. Гермиона поджала губы. «Всё предусмотрено, всё продумано», — твердила она себе. — Амбридж значительно меньше ростом, чем большинство посетителей. И даже если бы она осмелилась прийти сюда, она не в силах нам помешать. Я буквально выучила школьный устав. Мы не нарушаем ни единого правила. — Она чуть горделиво подняла подбородок. — Специально консультировалась с профессором Флитвиком: посещение «Кабаньей головы» учениками не запрещено, хотя он и посоветовал… приносить свои кружки. — Она с лёгким отвращением взглянула на грязные стаканы за стойкой. — И учебные группы, кружки по интересам — разрешены. Главное — не устраивать демонстраций. — Ну да, — сухо проговорил Гарри, снимая запотевшие очки и протирая их краем шарфа. — Тем более что ты затеяла не кружок любителей древнемагических рун, а тайную армию сопротивления. Из мрака задней комнаты, словно материализовавшись из самой копоти, к стойке подошел бармен. Высокий с седыми космами волос и бородой, скрывавшей большую часть лица. В его глубоко посаженных глазах светилось вечное недовольство. Гермионе он показался смутно знакомым. Чем-то похожим на профессора Дамблдора. — Ну? — буркнул старик, его голос напоминал скрип несмазанной двери. — Три сливочных пива, пожалуйста, — сказал Гарри. Бармен, не глядя, запустил руку под стойку и вытащил три бутылки, покрытые таким слоем пыли и жирного налёта, что цвет стекла угадывался с трудом. Он поставил их на стойку. — Шесть сиклей. — Я заплачу, — быстро отозвался Гарри, отсчитывая серебро. Когда он протянул монеты, взгляд бармена, скользнул по его лицу и замер на шраме. На долю секунды в старых глазах мелькнуло нечто, но тут же погасло. Он молча сгрёб монеты, швырнул их в дребезжащую деревянную кассу, ящик которой захлопнулся сам собой с громким щелчком. Троица двинулась к самому дальнему столу. Гермиона нервно обтёрла ладонью сиденье стула, прежде чем сесть. — Знаете что? — Рон окинул бар восторженным взглядом первооткрывателя. — Тут же можно заказать ВСЁ! Этот дед — он вообще не парится! Я всю жизнь мечтал глотнуть огневиски! — Рональд Уизли, ты — СТАРОСТА! — возмущённо прошипела Гермиона, чувствуя, как её план начинает трещать по швам ещё до начала собрания. — Ах, да… — энтузиазм Рона мгновенно угас, сменившись кислой миной. — Чёртова ответственность. — Так кто, говоришь, должен прийти? — Гарри с трудом отковырнул ржавую крышку бутылки и сделал осторожный глоток. Он поморщился — пиво пахло вековой пылью, но всё равно было вкусным. Гермиона взглянула на часы. — Да два-три человека, — ответила она, стараясь звучать небрежно, но её взгляд уже прилип к входной двери. — Я указала точное время и место… О! — Она резко выпрямилась. — Кажется, это они! Дверь распахнулась. Гермиона быстро пробежала взглядом по знакомым лицам: Джинни, Фред, Джордж, Ли Джордан, Невилл, Дин, Парвати, Лаванда, братья Криви, охотницы… и ещё пару знакомых лиц. «Да, все, кого ждала и не только…». Она позволила себе мимолётный вздох облегчения, пока не увидела лицо Гарри. — «Два-три человека»? — в шоке отозвался он. — «Два-три человека», Гермиона? — Ну, идея… оказалась популярнее, чем я думала! — сказала она с наигранной бодростью, которая звучала почти истерично на фоне мертвенной бледности Гарри. — Рон, притащи ещё стульев! Бармен, замерший с грязной тряпкой в руке, уставился на нахлынувшую толпу. Казалось, он впервые за последние пятьдесят лет видел столько народу в своём заведении одновременно. Выражение его лица говорило: «Вот черти, помешали плесенью любоваться». — Доброго вечерочка, — Фред, возглавлявший процессию, первым пробился к стойке. Его быстрый взгляд мгновенно оценил количество гостей. — Дайте-ка нам… э-э-э… двадцать четыре сливочных пива? — Он оглянулся на Ли, который утвердительно кивнул, делая быстрый подсчёт голов. Бармен глухо крякнул, с досадой швырнул тряпку и начал, ворча что-то под нос, выуживать из-под стойки бутылки, каждая из которых выглядела древнее предыдущей. Фред ловко перехватывал их и передавал через головы прибывших: — Ловите! Угощайтесь! И скидывайтесь, братцы, у меня золота на всю эту ораву не напасёшься! — Он ярко улыбнулся неразлучной троице у дальнего стола. — Привет, герои! Не скучали? Гермиона, почти рефлекторно, перевела взгляд на его руки. Нет свежих ссадин, ожогов, следов чернил… Слава Мерлину! Только потом она осознала, что сделала это, и ощутила знакомый прилив досады на саму себя. Она быстро отвела взгляд и лишь кратко, деловито кивнула ему в ответ, надеясь, что никто не заметил этого микро-осмотра. «Просто друг. Просто беспокоюсь о друге. Вот и всё…». Но тепло на щеках говорило об обратном. Шум голосов, смех и скрип стульев наполнили «Кабанью голову». Гермиона сжала свои холодные пальцы. Поезд тронулся. Обратной дороги нет. Она украдкой взглянула на Гарри, который смотрел на толпу с выражением человека, которого только что назначили главнокомандующим армией, состоящей из непредсказуемых первокурсников. А потом её взгляд снова, совершенно против её воли, скользнул в сторону стойки, где Фред раздавал бутылки. Когда все наконец уселись, Гермиона глубоко вздохнула и начала: — Так вот… Рассказ Гермионы о целях занятий прерывался совершенно раздражающими вопросами от пуффендуйца Захарии Смита, и только Рон с близнецами его смогли заткнуть; вопросами других о смерти Седрика, и Полумна с Невиллом смогли спасти ситуацию, упомянув умение Гарри вызывать патронус и чудесном спасении философского камня на первом курсе. Мариэтта Эджком, подруга Чжоу, была не очень впечатлена рассказом Гарри и Гермионы и постоянно закатывала глаза. «Зачем тогда пришла?». — Так, второй вопрос: частота занятий! Меньше раза в неделю — бессмысленно. Мы не успеем… — Подожди! — перебила Анджелина. — Надо согласовать с графиком тренировок гриффиндорской команды! Это святое! — И с нашими! — тут же вклинилась Чжоу. Гермиона украдкой скользнула взглядом по Гарри, сидевшему рядом. Он напрягся, услышав голос когтевранки, но не поднял глаз. — И с нашими! — громко добавил Захария Смит, явно наслаждаясь возможностью вставить слово. «Квиддич, вездесущий квиддич! Как будто умение не стать жертвой Пожирателей смерти не так важно!». — Думаю, мы найдём вечер, который устроит ВСЕХ, — отрезала Гермиона, стараясь вложить в слова максимум терпения, которое у неё стремительно таяло. — Это всё-таки НЕ ИГРА! Мы учимся ЗАЩИЩАТЬСЯ! От Пожирателей смерти! От слуг В-Волан-де-Морта! — Она чуть запнулась на имени, но выговорила его громко и четко. — Вот именно! — прогремел голос Эрни Макмиллана. Гермиона чуть не вздохнула с облегчением. Эрни встал, надув грудь. — Я считаю, это ВАЖНЕЕ всего остального в этом году! Важнее даже СОВ! — Он окинул толпу вызовом, ожидая возражений. Воцарилось напряженное молчание. — Я просто не понимаю логики Министерства! Они отрицают возвращение Того-Кого-Нельзя-Называть — ладно! Но зачем навязывать нам преподавателя, который намеренно нормально не обучает нас защите?! — Мы полагаем, — вклинилась Гермиона, — что Амбридж запрещает нам практическую защиту из-за её… гм… безумной мысли. Она считает, что Дамблдор… намерен создать из учеников личную армию. Для противостояния Министерству. Практически все ахнули, переглянулись, зашептались. Все, кроме Полумны Лавгуд. Та кивнула и звонко пропела: — Логично. Ведь у самого Корнелиуса Фаджа есть личная армия. — ЧТО?! — Гарри вскинул голову, полностью ошеломлённый. — Да, у него своя армия Гелиопатов, — объявила Полумна торжественно. — Очень секретная. — Не может быть! — автоматически вырвалось у Гермионы. — Может, — ответила когтевранка спокойно, её голубые глаза смотрели на Гермиону с упрямством. — Кто такие Гелиопаты? — спросил Невилл, искренне заинтригованный. — Духи огня, — пояснила Полумна. — Исполинские, пылающие создания. Носятся по миру, испепеляя всё на своём пути… — Их не существует, Невилл, — резко перебила Гермиона. — Существуют! — вспыхнула Лавгуд. — Есть множество свидетельств! Если ты настолько ограниченна, что признаёшь только то, что можно потрогать или найти в скучных библиотечных книгах… — Кхм-кхм! — раздался тонкий, слащавый, до жути знакомый звук. Джинни Уизли, мастерски скопировав манеру Амбридж, поднесла кулачок ко рту. Некоторые вздрогнули и инстинктивно оглянулись, прежде чем рассмеяться. Гермионе это показалось спасительной соломинкой. — Кажется, — сказала Джинни обычным голосом, — мы пытались решить, как часто будем встречаться? — Совершенно верно, Джинни, спасибо, — торопливо согласилась Гермиона, ловя возможность вернуть бразды правления. — Раз в неделю — приемлемо? — Только если… — снова начала Анджелина. — …не будет конфликта с тренировками по квиддичу. Да, мы поняли, Анджелина, — завершила староста, едва сдерживая раздражение. — Теперь главное: где? — Может, в библиотеке? — робко предложила Кэти Белл. — Сомневаюсь, что мадам Пинс оценит нашу отработку «Экспеллиармуса» между стеллажами с «Историей древних рун», — заметил Гарри. Гермионе мысленно представила разъяренную Пинс и содрогнулась. — Пустой класс? — выдохнул Дин. — Ага, — поддержал Рон. — Может, Макгонагалл разрешит, как разрешала Гарри для Турнира? Она вроде на нашей стороне. — Хорошо, — вздохнула Гермиона, понимая, что это пока единственный хоть сколько-то реалистичный вариант. — Мы… попробуем решить вопрос с помещением. Когда определим время и место первого занятия, сообщим всем. «А теперь самое время достать пергамент и не волноваться, ведь это же не ты наложила на него вчера проклятие на случай утечки информации!». — Нам нужен… список. — Гермиона полезла в свою сумку, доставая пергамент и перо. — Все, кто здесь присутствует, должны записать свои имена. Это — регистрация. И это… — Она сделала глубокий вдох, глядя в глаза собравшимся по очереди. — …означает вашу КЛЯТВУ. Клятву молчания. Ни слова об этом собрании, о наших планах — НИКОМУ. Ни преподавателям, ни друзьям, никому за пределами этой комнаты. Это не шутка, это вопрос нашей безопасности! Ни… Она не закончила. Фред вскочил со своего стула с лёгкостью акробата. Одним стремительным движением он вырвал перо из её внезапно ослабевших пальцев. Его рука была тёплой и твёрдой, мимолётное прикосновение вызвало у Гермионы непроизвольный вздох. С широкой, бесстыдной ухмылкой, озарившей его лицо, он крупно и с размахом вывел: «Фред Уизли» в самом верху пергамента. И, передавая перо Джорджу, он подмигнул именно Гермионе. Этот подмигивающий взгляд, полный откровенного веселья и какого-то… вызова, заставил её внутренне сжаться. Сердце её бешено колотилось — от гнева? От чего-то ещё? А щёки запылали. Она поспешно схватила пергамент обратно, как будто он мог загореться от имени Фреда, и сунула его перед носом ошарашенного Невилла. «Контроль. Нужно сохранять контроль!». Список, испещрённый подписями, Гермиона спрятала в сумку как величайшую драгоценность. Отряд против Амбридж — родился. Один за другим, группами и поодиночке, ученики стали покидать «Кабанью голову», растворяясь в сгущающихся сумерках. Гермиона, Джинни, Гарри, Рон и близнецы вышли последними. — Ладно, мне налево, — Джинни махнула рукой в сторону, где её уже ждали очертания фигуры Майкла Корнера. — Увидимся в замке! Она легко побежала по улице, её рыжие волосы мелькнули в последних лучах солнца, прежде чем она скрылась в тени рядом с высоким когтевранцем. Майкл что-то сказал ей, Джинни рассмеялась, запрокинув голову. — С кем это она? — Гарри нахмурился, наблюдая за удаляющейся парой. — Тот парень с Когтеврана? — Майкл Корнер, — ответила Гермиона, поправляя сумку на плече. — И да, она с ним встречается. Уже пару недель. — Не нравится он мне, — хором и почти мгновенно буркнули Рон, Фред и Джордж. Гермиона усмехнулась, глядя на три недовольных лица Уизли. Рон покраснел и сжал кулаки, Фред скривил губы в презрительной гримасе, а Джордж просто покачал головой. — Ох уж эта братская солидарность, — хихикнула Гермиона. Её собственное настроение было приподнятым после успеха собрания. — Не переживайте, он отличный парень. Умный. И в учёбе силен. Кстати, об учёбе! Нам столько всего предстоит! Патронусы, щиты, обезоруживание, контратаки… Гарри, ты думаешь, мы сможем начать с чего-то практичного вроде «Экспеллиармуса»? Хотя «Протего» было бы логичнее… Ох, сколько работы! Это же потрясающе! — Чего это ты такая… воодушевлённая, Миона? — спросил Рон, недоуменно моргая. — Ты же обычно волнуешься из-за несделанного домашнего задания по Травологии, а тут целый подпольный кружок — и ты сияешь? Гермиона остановилась, повернулась к нему, и на её лице расцвела широкая, дерзкая, совершенно незнакомая Рону улыбка. — Рональд, это же так весело — нарушать правила! — заявила она. — Особенно когда правила — идиотские! Рон замер. Фред и Джордж переглянулись, их брови поползли к волосам. Даже Гарри оторвался от созерцания дороги и удивлённо посмотрел на Гермиону. — Кто ты и что ты сделала с настоящей Гермионой Грейнджер?! — воскликнул Рон, делая шаг назад с преувеличенным ужасом. — Ты её съела? Заколдовала? Подменили? Признавайся! Гермиона рассмеялась и шутливо толкнула его плечом, заставив пошатнуться. — Ой, отстань, Рон! — Нарушать правила весело, говоришь? — раздался голос Фреда прямо у неё за спиной. Он шагнул вперёд, его глаза весело блестели в сумерках. Он наклонился к Гермионе так близко, что она почувствовала запах сливочного пива и чего-то взрывчатого, что всегда витало вокруг близнецов. — Милая мисс Грейнджер, я всегда знал, что под этой маской образцовой ученицы скрывается настоящий бунтарский дух! — Он подмигнул ей, и этот взгляд был куда более осмысленным и оценивающим, чем его обычные шутливые подмигивания. — Может, признаешься наконец, что наши шутки — это не просто вандализм, а высокое искусство сопротивления унылому режиму? — парень бросил быстрый, едва уловимый взгляд на Рона, который снова насупился. Гермиона покачала головой, отстраняясь, но краешки её губ поползли вверх. Она снова зашагала вперёд, пытаясь вернуть нить серьёзного разговора. — Ладно, ладно, шутники. Вернёмся к делу. Гарри, ты заметил, как сегодня Чжоу смотрела на тебя? — спросила Гермиона невинным тоном, глядя прямо перед собой. — Во время обсуждения Гелиопатов? И когда ты рассказывал про свои умения? Глаз с тебя буквально не спускала. Совсем. Рон ухмыльнулся, толкнув Гарри локтём. Второй покраснел до корней волос и пробормотал что-то нечленораздельное про то, что она, наверное, просто внимательно слушала. Но Фред, шедший теперь чуть позади Гермионы, вдруг резко замедлил шаг. Его весёлая ухмылка сменилась лёгкой напряжённостью в скулах. Он молча смотрел на спину Гермионы, потом перевёл взгляд на Гарри, и в его глазах мелькнуло что-то острое — не ревность к Гарри, нет. Скорее… раздражение. Раздражение от того, что она заметила этот взгляд Чжоу. От того, что она заговорила об этом. От того, что её внимание было приковано к этому наблюдению за Гарри и Чжоу, а не к чему-то… или кому-то другому.

***

— Гермиона, зацени, что я купила у близнецов! — приторно счастливая Лаванда почти подпрыгивала от восторга, вжимая в ладони крохотную коробочку, украшенную сердечками и мерцающим бантиком. Гермиона сидела на кровати и расписывала в своей записной книжке всевозможные места Хогвартса, где можно было проводить занятия. — Я думала, они втюхивают свои безумные штуки только легковнушаемым младшекурсникам. — девушка прошлась взглядом по коробочке, хмыкнув. Колкий комментарий Лаванда пропустила мимо ушей. Она уже привыкла к этому тону и знала: Гермиона так говорит почти всегда, и не обязательно со зла. — Это просто милая безделушка. А я такие вещи обожаю — ну ты же знаешь! — Да-да. Ну и… что эта «милая безделушка» делает? — Всё просто! Надо съесть одну такую конфетку — она в форме сердечка, кстати, очень мило — и на несколько часов ты будешь чувствовать свой любимый запах от человека, который тебе нравится. — Очень заманчиво. Амортенция по скидке? — съязвила Гермиона. — Это совсем другое! — горячо воскликнула Лаванда. — Это безопасно и… научно-практично! — Ага, ещё скажи, что это гениальное открытие. Как же Николас Фламель до этого не додумался… — Просто подумай, — Лаванда в её воображении уже расхаживала по сцене с конфетой в руке, будто презентуя новое зелье века, — вот тебе нравятся двое. Или трое. В моём случае, если быть честной, трое. Ну, Рон, Симус и Кормак… Хотя у Кормака великолепные плечи, но вот с Роном у меня, знаешь, химия. А Симус — он весёлый… В общем, не важно. Главное — ты ешь конфетку, подходишь к объектам интереса, нюхаешь — и та-дам! Понимаешь, кто тебе действительно нравится. Удобно же! — Это… нет. Это не работает так. Зависеть от запаха, чтобы понять чувства? Это же просто физиологический трюк. Наши предпочтения формируются из миллиона факторов, ты не можешь… — Гермиона! — возмущённо воскликнула Лаванда. — Всё ты переводишь через мозг! А тут речь про чувства, про сердце! А не про… серое вещество! «С каких это пор Лаванда знает про серое вещество?» — Гермиона слегка приподняла бровь. — Так что, попробуешь? — глаза Браун заблестели. — Ну давай, нюхнешь Фреда — и всё поймёшь! Брошенное имя заставило Гермиону немного вздрогнуть. — Что? — Ну, тебе же нравится Фред, не так ли? — Вообще-то не нр… — Гермиона замялась. — Боишься, что запах будет не от Фреда, а от… кого-то другого? — Лаванда хитро прищурилась. «Лаванде бы понравилось общаться с миссис Уизли или Биллом. Но вообще перспектива точно убедиться в том, что Рон всё ещё мне нравится, была не такой уж плохой…». — Не боюсь, а рационально сомневаюсь, — вздохнула Гермиона и закатила глаза. — Но… в целом, это может дать определённый… хм, вектор. Сложно было сказать, какой любимый запах у Гермионы. Она и духами-то пользовалась, которыми ей просто дарили родители, и привязки к какому-то определенному аромату у неё не было. Запах ромашек? В какой-то мере да, но от них пахло лекарствами, а болеть она не очень любила. — Так это «да»? — Да. Лаванда тут же протянула одну из конфет. Та была зелёная, с золотыми вкраплениями и еле заметным сердечком в центре. Гермиона взяла её и положила в рот. Вкус был неожиданно приятный — с оттенками лимона и мятной свежести. Не отталкивающий, но и не слишком яркий. — Так, теперь нам надо найти Фреда! — воскликнула Лаванда энергично. — Нам? — Гермиона приподняла бровь. — Я и одна справлюсь, спасибо. — Ну уж нет! — заявила Лаванда, не отставая. Она уже жевала свою конфету и выглядела весьма вдохновлённой. — Мне самой надо выяснить, кто мне нравится больше. Группа поддержки станет двойной. Рон, Симус, Маклагген — все трое сейчас в общей гостиной. Может, и Фред там! Староста слабо застонала, мысленно проклиная близнецов, любовные фокусы и момент собственной слабости. — Ну что, идём? — Лаванда уже тащила её за рукав, радостно сияя. Перспектива «нюхать Рона» вдвоём с Лавандой казалась Гермионе не просто странной — абсурдной. Но выбора особого не было, да и глубоко внутри всё-таки хотелось знать ответ. Когда девушки спустились в гостиную, она была заполнена гриффиндорцами всех возрастов: кто-то сидел у камина со сладостями, кто-то громко обсуждал завтрашнюю контрольную, кто-то спорил про квиддич. Рон тем временем был углублён в партию плюй-камней с Невиллом. Гарри нигде не было. И, на разочарование Лаванды, близнецов тоже. — Упс. Фреда нет, — пробормотала Лаванда, глядя по сторонам. — А ведь у нас после приёма конфеты всего три часа… Уже даже меньше! — Много времени на «нюхательные тесты», — саркастично заметила Гермиона, но Лаванда, как обычно, не уловила тон. — Ну что ж, начнём с простого. — Лаванда кивнула. — Я пошла! — Я с тобой, — натянуто улыбнулась Гермиона и, аккуратно прицепилась к её локтю. — Отлично! — сияла Лаванда. — Начнём по порядку. Сначала сомнительное — сладкое оставим на потом. — При этом она многозначительно посмотрела на Рона, который, продолжал играть и жевал какую-то конфету. Так, рука об руку, девушки прошли мимо Кормака Маклаггена. Гермиона старалась даже не смотреть в его сторону, а вот Лаванда, приблизившись, едва заметно скривилась и покачала головой: не тот запах. Следующим стал Симус, удобно сидевший на диване и бурно обсуждавший домашку по ЗОТИ. Девушки живо включились в разговор, и, в какой-то момент Лаванда совершенно без предупреждения резко наклонилась к нему и… глубоко вдохнула возле его плеча. — Ты вообще ненормальная?! — взвизгнул Симус, моментально подскочив и почти бегом скрывшись из поля зрения. — Двоих вычеркнули, — весело сообщила Лаванда и рухнула на диван рядом с Гермионой, ухмыляясь. — Ну как, круто, да? — Безумие полное, — буркнула та, но внутри начала тревожно считать, сколько времени осталось. Обе теперь полусидели, полулежали за спинкой дивана, как снайперы в осаде, наблюдая за Роном и Невиллом. Рон что-то хмыкал и бросал плюй-камни в круг, сосредоточённо засопев. — Они слишком долго играют! — Лаванда забеспокоилась. — Мы просто не успеем проверить тебя! Джордж же говорил, что вторую конфету сразу есть нельзя — какие-то побочки возможны, они там что-то дорабатывают ещё… У Гермионы в животе недовольно заурчало. — Превосходно. Значит, я одна из их подопытных. Чудно. Спасибо, Лаванда, как всегда вовремя ввязала меня в нечто гениальное и абсолютно нездоровое, — подумала она, прикусив губу. — У меня есть идея! — внезапно прошептала Лаванда, наклоняясь ближе. — Ты его отвлечёшь, а я случайно врежусь в него. Проверка — и вопрос закрыт! А там и на Фреда время останется. — Гениально, — недовольно выдохнула Гермиона, но предложение ей понравилось. Так она сможет понюхать Рона. — Так, вперёд, операция «нюхни Уизли», — оживилась Лаванда. Гермиона кивнула, вскочила с дивана и, уже направляясь к другу, вдруг заметила краем глаза… Фреда и Джорджа, которые как раз показались возле входа. Лаванда тут же издала радостный писк, забыв о конспирации. «Вот и всё. От неё теперь не скрыться», — подумала Гермиона, пряча выражение лица за напускным хладнокровием. И всё же она пошла к Рону. Он, конечно, ничего не замечал — Рон и наблюдательность не были друзьями в принципе — и потому даже голову не повернул, пока Гермиона не постучала по его плечу. — А? Что такое? — пробормотал он, не отрывая глаз от плюй-камня. — Тут… э-э-э… Я не могу найти Джинни. Пропала где-то. Видел её? — С однокурсницами ушла, вроде бы, — отмахнулся он. Гермиона недовольно прищурилась. — Мне кажется, она не собиралась никуда уходить. Может… пойдёшь со мной? Поищем её вместе? Прогуляться с Роном — неплохой бонус к эксперименту. — Не-а. Мы тут почти доиграли. Да и куда она денется? Хогвартс большой, но не до такой степени. «Ты, Рон, — обитель благоразумия!». — РОН! — донёсся голос Лаванды, переполненный драмой. Гермиона обернулась как раз в тот момент, чтобы увидеть, как та… эффектно падает на него, будто в замедленном кадре. Лаванда явно верила, что этот трюк произведёт впечатление. — Ты что, с ума сошла?! — вспыхнул Рон, отталкивая её и неловко вставая. — В своих ногах запуталась, что ли?! Смех прокатился по всей гостиной. Лаванда, выглядела очень довольной: кто-то явно что-то почувствовал. Вся эта неуклюжая сцена отвлекла внимание и Гермиона, воспользовавшись моментом, внимательно следила: вот Рон отворачивается, делает несколько шагов в сторону лестницы, проходит совсем рядом… «Сейчас или никогда!» Она ловко сделала шаг навстречу и, как бы невзначай, вдохнула. Яблочная зубная паста. Свежескошенная трава. Новый пергамент. И… всё. Ни дыма, ни искр, ни удара в грудь. Даже не ощущения, будто сейчас упадёшь в своё собственное воспоминание. Просто… чистый, свежий запах. Нормальный. Приятный. Но точно не тот. «У меня так зубная паста даже не пахнет!», — досадливо подумала Гермиона. Она проводила взглядом Рона, когда тот стремглав покинул гостиную. Его спину скрыла лестница, и какое-то странное ощущение угасло вместе с ним. Она обернулась — Лаванда уже уютно устроилась на его месте, сияя до ушей. Даже Невилл, сидевший напротив, заметно напрягся под её жуткой улыбкой и тревожно переглядывался с плюй-камнями. — Ага! Смотрю, ты уже опробовала наши конфетки, Браун? — хмыкнул Джордж, подходя к девушкам вместе с Фредом. Они, конечно, как всегда, держали в руках свои блокноты. — Поделишься впечатлениями? У нас, так сказать, деловой опрос, — добавил Фред. — Ага! Я понюхала всех троих, как и хотела, и знаешь что? Только один из них пах мне любимым запахом — клубникой! Представляешь? Гермиона чуть не фыркнула. Конечно клубника. Что ещё, если не клубника? «Но… стоп, — мысль в голове моментально стала чёткой. — Если она почувствовала любимый аромат от Рона, а я — яблочную зубную пасту… значит ли это, что… я не влюблена в него?». — А можно поинтересоваться, кто же тот самый счастливчик? — с усмешкой спросил Фред. — Ваш младший брат — Рон! — гордо объявила Лаванда. — Любовь с запахом клубнички! Джордж, тебе точно надо это записать! Джордж хмыкнул, делая пометку в блокноте. Его взгляд скользнул по лицу брата, замирая на мимолётной тени, проскользнувшей в выражении Фреда. Тот чуть кивнул, как бы сам себе. Или кому-то внутри. — Я и Гермиону уговорила попробовать конфету, — лукаво добавила Лаванда. — Может, и она чем-нибудь поделится после… нюхательных впечатлений, — она с хитрым взглядом кивнула в сторону Фреда. — Вот как? — бровь Фреда едва заметно дернулась. — И как оно, Грейнджер? — Пока что… живот бурлит и хочется проклясть изобретателей, — отозвалась Гермиона, скрестив руки и бросив на него выразительный взгляд. — Может, всё дело в тех, кого ты нюхала? — прищурился Джордж. — Надо бы проверить. Занюхать кого-то «с контрольной группы», например. Ну, знаешь… нас. — Зачем мне это? — фыркнула Гермиона. — Вам что, добровольцев мало? — А вдруг конфета бракованная! Или ты просто боишься, что почувствуешь слишком много? Гермиона вздёрнула подбородок и уже шагнула к Джорджу, намереваясь проучить его за наглость, но он остановил её движением руки. — Не меня. Его. — Он кивнул на брата. Фред стоял с каменным лицом и руками в карманах. Лаванда аж захлопала в ладоши от нетерпения. Не дожидаясь новых подколов, Гермиона сделала шаг вперёд и коротко вдохнула. — Ничего не чувствую, — спокойно сказала она, отступая. — Да ты даже толком не вдохнула! — Джордж закатил глаза. — Дыши, как будто нюхаешь свежую выпечку. Или, не знаю, учебник по трансфигурации, если уж на то пошло! — Чтоб тебя! — проговорила под нос Гермиона и ещё раз нагнулась к старшему Уизли. Сделала медленный вдох. В нос слегка ударил… ничего. Пыль. — Не чувствую абсолютно ничего. Фред в этот момент, кажется, не дышал и был таким же красным, как Рон, который пару минут назад вылетел из общей гостиной. — Так, Грейнджер, так не пойдёт. Ты от него стоишь так далеко, будто боишься заразиться какой-то опасной болезнью! Мне нужен реальный эксперимент, а не этот твой короткий вдох. Он махнул рукой, заодно сильно дёрнув Фреда за плечо и подтолкнув его вперёд. — Я… тоже не хочу! — выдавил Фред, вцепившись в воздух как в последний шанс. — Принцесса шуток и королева взрывов, герой унитазных боёв и изобретатель гениальных «Забастовочных завтраков», а подойти к Гермионе боится! — выкрикнул Джордж, закатив глаза. — Никто ни к кому не подойдёт! — возмутилась староста. — Ты подрываешь наш бизнес! — Он подрывает вообще всё, включая себя! — Просто сделай шаг вперёд, не пожалеешь! — хищно улыбнулся младший близнец. — Я помогу! — радостно влезла в разговор Лаванда, откуда-то сбоку. Она стремительно вскочила и крепко схватила Гермиону за плечи. — Лаванда! — вырвалось у Гермионы от неожиданности. Она почувствовала толчок, потеряла равновесие и полетела вперёд, прямо к полу. Мир замедлился. Пол приближался с пугающей скоростью. Она успела подумать о синяке на лбу, о насмешках, о том, как нелепо это выглядит… И тут чьи-то руки обхватили её за локти, резко остановив падение. Фред. Он среагировал с долей секунды опоздания, но сработал точно. Она резко вдохнула от неожиданности и напряжения. И замерла. Её нос оказался в сантиметре от его груди. От его шеи. И её накрыло. Запах. Порох. Но не резкий, не едкий, как после взрыва в коридоре. Сухой, приглушённый, почти бархатистый. Он висел в воздухе едва уловимым шлейфом, как воспоминание о фейерверке, давно отгремевшем, но оставившем след в памяти ярким восторгом. И под этим слоем — другое. Что-то терпкое и солнечное, как апельсиновая цедра. Свежесть, смешанная с лёгкой пряной горчинкой. И ещё… шоколад. Не сладкий, приторный запах, а глубокий, тёмный, почти аромат настоящего какао. Горьковатый, уютный, как плед в холодный вечер. Но самое сильное, самое неожиданное — база. Что-то домашнее. Как деревянные полки в гостиной Грейнджеров и одеяла, проветренные бабушкой Джин на морозном зимнем воздухе. Запах был не громкий, не вызывающий, наоборот, тихий и очень уютный. Не духи, не зелье, не что-то созданное специально. Скорее — случайный остаток приключений, впитавшийся в одежду и в кожу. Он напоминал смех под дождём, когда небо гремит, но тебе не страшно, потому что рядом кто-то с кем весело. Что-то в нём щекотало внутри, будто сердце сначала хихикнуло, а потом стало странно спокойно. Не «мужской аромат», не «запах главного героя» — просто его запах. Фреда. Настоящий. Такой, что, кажется, если вдохнёшь его чуть глубже — сразу захочется улыбнуться. Или остаться рядом ещё на чуть-чуть. Сердце Гермионы сделало странный кульбит — то ли от испуга, то ли от чего-то другого. Время растянулось. Расстояние между ними исчезло. Она видела каждую рыжую ресницу, каждую веснушку на лице. Она непроизвольно вдохнула ещё глубже. — С-спасибо… — выдохнула Гермиона, наконец найдя голос. — Ну… — она выпрямилась. Фред разжал пальцы, отпуская её локти. Она сделала шаг назад, стараясь казаться собранной. — Просто запах пороха, — произнесла она максимально нейтрально, глядя ему прямо в глаза. — Если вы опять что-то взрывали в школьных коридорах — у меня как старосты официальный повод разозлиться и наказать вас. Она улыбнулась. Почти получилось. Почти. — Эх, Грейнджер… — вздохнул Джордж, подходя и дружески ткнув брата в плечо. — Знала бы ты, что Фреда уже наказала. Основательно. Пошли, Дред. Пора пополнить запасы… ингредиентов. Близнецы удалились к лестнице, но Гермиона почему-то была уверена: Фред хотел оглянуться — и не сделал этого только из-за какого-то упрямства. Она стояла неподвижно, пытаясь перезагрузить собственный мозг. Мысли путались. На коже всё ещё горели точки, где держали были пальцы. В ноздрях, в памяти, в самой крови — витал тот запах. Порох. Апельсин. Тёмный шоколад. Деревянные полки и одеяла. Настоящий. Его. — Обидно, — разочарованно проговорила Лаванда и опустилась на диван. — Я думала… ну, знаешь… что между вами пробежит искра! Я так надеялась, что конфета сработает и ты… почувствуешь что-то! Гермиона медленно подошла и села рядом. Она теребила край своей кофты, не глядя на соседку. — Твоя конфета… просто не сработала, — сказала она ровно. — От Рона я учуяла только… зубную пасту. С ароматом яблока. — Оу! — воскликнула Лаванда, и её лицо внезапно просветлело от новой надежды. — Ну вот видишь! Значит, всё не зря! Ничто не стоит на пути к истинной любви! — Она заглянула Гермионе в глаза. — А зачем ты вообще… нюхала Рона? — Просто проходил мимо. Совпадение, — выдавила Гермиона слишком быстро. — А… Я уж было подумала… «Ты всё правильно подумала, Лаванда. Он мне нравится. Как и тебе…». Но… Всё внутри неё кричало не о яблочной свежести зубной пасты, не о зелени свежескошенной травы, не о новом пергаменте или о сладкой клубнике Лаванды. А о порохе. О терпкой цедре. О горьковатом шоколаде. Запах был слишком настоящим. Слишком знакомым. Слишком близким. Слишком… Фредом.

***

Каждый день Амбридж проверяла уроки преподавателей, но вдобавок издала новый декрет. Теперь все ученические организации — кружки, секции и прочее — должны были ликвидироваться и пройти проверку у неё лично. Анджелина возмущалась, рвала и метала каждый вечер в общей гостиной. Она умоляла Гарри не ввязываться ни во что, иначе список участников гриффиндорской команды по квиддичу может не пройти проверку у Амбридж. Странно, но декрет вышел именно после встречи в «Кабаньей голове». Это было слишком подозрительно, чтобы быть простым совпадением. «И хорошо, что я прокляла тот пергамент. По крайней мере, если что, мы узнаем, кто нас предал!». Гермиона и Рон шли навстречу Гарри, который отнёс раненую Буклю к профессору Граббли-Дёрг. Это было ещё одной загадкой. Раньше никто не трогал сову, когда она приносила письмо с площади Гриммо от Сириуса. Троица ломала голову над этой задачей, спускаясь по каменным ступеням в подземелье к Снейпу на урок. Но внизу их вернул к действительности голос Драко Малфоя: — …она лично знает моего отца! — парень театрально размахивал пергаментом с печатью Амбридж. Его речь была рассчитана на всю лестницу. — Слизеринская команда официально одобрена! А вот гриффиндорцам… — Он потянул паузу, бросая ядовитый взгляд на подходящих Гарри и Рона. — …придётся молить. Если, конечно, Министерство не уволит папашу Уизли раньше. Он, кажется, уже чемоданчик собирает? Рон бросился было вперёд, но Гермиона вцепилась ему в мантию: — Не дай ему спровоцировать тебя! Он ждёт только этого! Малфой усмехнулся и повернулся к Пэнси Паркинсон: — А Поттер, говорят, скоро сменит мантию на смирительную рубашку. В Святом Мунго как раз есть отдел для особо магически неадекватных… Он скорчил идиотскую гримасу, высунув язык и закатив глаза. Паркинсон завизжала от восторга. И случилось неожиданное. Не Гарри, не Рон — Невилл вдруг рванул вперёд, как разъярённый бык. Его лицо, обычно доброе и растерянное, стало багровым от ярости. — ЗАТКНИСЬ! — заревел он, сбивая Гарри с ног. Хаос. Гарри успел схватить Невилла сзади, Рон вцепился в его руки. Крэбб и Гойл выставили кулаки. Невилл вырывался и яростно что-то хрипел: — Не… смешно… Святой Мунго… Я ЕМУ ПОКАЖУ!.. Дверь распахнулась. Снейп замер на пороге, оглядывая сцену. — Поттер. Уизли. Долгопупс. Десять очков с Гриффиндора за потасовку. Отпустите Долгопупса, Поттер, или задержитесь после уроков. Всем зайти. Гарри отпустил Невилла. Тот тяжело дышал и сверлил его взглядом. — Я должен был тебя остановить, — выдохнул Гарри, поднимая сумку. — Крэбб и Гойл точно прибили бы тебя. Невилл молча схватил свою сумку и зашёл в класс. — Что за шум? — моргая спросил Рон. Гарри молчал, а Гермиона удивлённо смотрела в след уходящему Невиллу. Вечером, когда гостиная Гриффиндора опустела, Гарри, Гермиона и Рон остались ждать Сириуса у камина. Он сообщил, что за ним следят, и упомянул слова Молли, которая настоятельно советовала им не создавать клуб по интересам. Кто мог донести эту информацию, что она дошла даже до площади Гриммо? Сириус не успел высказать свою догадку, но все увидели маленькую пухлую руку в старомодном твидовом пиджаке, которая пыталась схватить его за волосы в камине. — Амбридж даже в систему каминов влезла! — воскликнул Гарри.

***

Фред сидел на подлокотнике дивана, его рыжая голова оказалась в опасной близости от Гермионы. Он заглянул поверх её плеча в открытую записную книжку, где каждая страница была исписана в отчаянии: списки, схемы, кресты и огромные восклицательные знаки. — Ну что, капитан подполья? — весело выдохнул он, и его дыхание коснулось её щеки. И снова — оно. Волна знакомого запаха: порох, цедра апельсина, горький шоколад и… «Нет! Это не та дурацкая конфета Лаванды! Это чистейшая Амортенция! Сто процентов!» — пронеслось в голове Гермионы, заставляя сердце бешено колотиться. Она отвернулась, делая вид, что поправляет волосы. — Никаких успехов… — выдохнула она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Слишком близко. Слишком… пахнет. Фред легко спрыгнул с подлокотника и уселся напротив рядом с Роном, откинувшись на спинку дивана с видом хозяина положения. Джордж пристроился рядом с Гарри. — У вас же есть Карта Мародёров! — вмешалась Джинни, сидевшая слева и озабоченно разглядывающая мучения Гермионы. — Почему бы не пройтись по ней вдоль и поперёк? Там же сотни закоулков! — Потому что мы УЖЕ прошлись, — устало процедил Рон, жевавший тост. — И все «уютные уголки» эти двое, — он кивнул на близнецов, — забраковали. Половина пустых коридоров либо завалена, либо упирается в стену с надписью «Шучу!». Он злобно откусил кусок тоста. — Есть ещё Визжащая хижина… — снова начал Гарри. — Нас не четверо отчаянных Мародёров, Гарри! — отрезала Гермиона, подняв глаза. — Попробуй провести такую огромную толпу! Нам придётся всех научить анимагии и превратить в… ну, не знаю, в стаю воробьев? — Она усмехнулась. — Только не в крыс! — пробурчал Рон, морщась. Тень Питера Петтигрю явно мелькнула в его глазах. — Плохие ассоциации. — Не парься, Ронни! — Фред расплылся в широкой ухмылке. — В этот раз мы лично проверим твою кровать перед сном! Убедимся, что там нет подозрительных мужчин… — Он подмигнул так непристойно, что Гарри фыркнул. — …или хотя бы если и есть, то чтоб не оказался крысой! — подхватил Джордж, хлопая Рона по плечу. Тот побагровел так, что его веснушки стали похожи на россыпь перчинок на помидоре. — Хватит издеваться! — взмолилась Гермиона, закрывая лицо руками. — Лучше мозги включите! Предложите что-нибудь дельное! Тишина. Даже близнецы на секунду притихли. И тут… — А… а я… — тихий, неуверенный голос донёсся из-за высокого кресла. Невилл выглянул, словно испуганный кролик. Его лицо было спокойным, но Гермиона вдруг снова увидела ту ярость, что исказила его черты во время драки со слизеринцами. «Что его так вывело? Что?» — постоянно сверлило у неё в голове. — Я тут недавно… прятался от Крэбба и Гойла… — Он сглотнул. — И передо мной… просто возникла дверь. Я вошёл… а там… Огромная комната! Мягкие диваны… и даже горячее какао само налилось! — Выручай-комната! — девушка шлёпнула себя ладонью по лбу. — Мерлинова борода! Я знаю наизусть всю «Историю Хогвартса», а о выручай-комнате забыла! — Кого выручай? — переспросил Рон, морща лоб. — Это которая… что, появляется, когда очень припрёт? — Именно! — Гермиона вскочила. — Она становится тем, что тебе нужно! Залом для тренировок, например! — А если мне приспичит в туалет? — провокационно уточнил Рон, ухмыляясь. — Рональд Уизли! — она вскинула брови с таким убийственным презрением, что Рон невольно отодвинулся. — Этот жизненно важный эксперимент ты можешь провести САМОСТОЯТЕЛЬНО. — Она резко повернулась к Невиллу, и её лицо сразу смягчилось, осветившись искренней благодарностью. — Невилл, ты молодец! Покажешь нам это место сегодня вечером? Тайно? — К-конечно! С радостью! — Невилл засиял и энергично закивал. Он выпрямился, и в его привычной робкой позе вдруг появилась капелька уверенности. «Вот она, та самая внутренняя сила, что вырвалась наружу в драке. Интересно, что её разбудило?».

***

Тени восьмого этажа двигались, как живые, в свете их поднятых палочек. Невилл, чуть дрожащим пальцем, указал на гладкий участок стены. — Вот здесь, — прошептал он. — Я просто очень хотел спрятаться… и трижды прошёл вдоль стены, думая о надёжном укрытии. И она появилась. Гермиона замерла, затаив дыхание. Она сконцентрировалась, мысленно повторяя: «Нам нужна комната для тренировок. Большая, безопасная, скрытая. Для нас. Для защиты». Она прошла мимо стены трижды. Сначала ничего. Потом лёгкая рябь, как на воде. И вдруг, бесшумно, в камне проступили высокие дубовые двери с замысловатой железной фурнитурой. — Мерлин… — выдохнул Рон. Джинни первая толкнула дверь. Свет из их палочек выхватил из темноты огромное пространство. Высокие окна, за которыми мерцали звезды (реальные или иллюзия — было не разобрать), пропускали свет. Вдоль стен стояли удобные диваны и пуфы. В центре — просторная площадка, идеальная для отработки заклинаний. По углам — стойки с манекенами для практики, полки с книгами по защите (Гермиона тут же метнулась к ним), и даже небольшой фонтанчик с чистой прохладной водой. — Это… это невероятно! — воскликнула Джинни, кружась на месте. — Получается, сам Хогвартс хочет, чтобы мы дали отпор? — оглядываясь, тихо произнёс Гарри. Гермиона повернулась к нему. — Именно, Гарри. Именно, — ответила она с широкой улыбкой. — Он на нашей стороне. Фред и Джордж немедленно начали исследовать помещение, постукивая палочками по стенам, пробуя прыгать на пуфах («Отличная амортизация!»), заглядывая за манекены («Интересно, они умеют кричать?»). Невилл сиял, будто это он создал комнату своими собственными руками. Джинни с Гарри и Роном о чём-то оживлённо шептались у книжных полок. — Ладно, надо сообщить всем, что место мы нашли, — объявила Гермиона. — Все запомнили дорогу? Трижды пройти, думая о том, что нужно для тренировок. Расходимся поодиночке. Один за другим они стали выходить в тёмный коридор. Гермиона задержала Рона жестом. — Подожди секунду. Когда дверь комнаты закрылась за последним (Джорджем, тащившим Фреда, который настаивал, что нужно проверить, есть ли здесь запас чего-нибудь взрывоопасного), Гермиона и Рон остались вдвоём в огромном пространстве. — Рон, — сказала она тихо, повернувшись к нему. — Спасибо. За то, что подкинул мысль… обучать всех желающих защите. Там, в гостиной. Это было… просто гениально. Рон покраснел, смущённо потёр затылок. — Да ладно, Гермиона. Это просто… само вырвалось. Абсолютно случайно. Я даже не думал… — Зато как вовремя! — Она искренне улыбнулась ему. В этот момент дверь снова приоткрылась, и внутрь протиснулся Фред. Он замер, увидев их вдвоём в полумраке огромной комнаты. На его лице мгновенно появилась знакомая озорная ухмылка, но в глазах мелькнуло что-то настороженное. — Ой-ой, — протянул он, подходя ближе. — Что это вы тут, голубки, ворковать остались вдвоём? Место приметили для приватных уроков? — Его взгляд скользнул с Гермионы на Рона и обратно. Гермиона закатила глаза. — Фред, не дури. — Так значит, это наш Ронни подсказал эту блестящую идею? — Фред подчёркнуто удивлённо поднял брови, глядя на брата. — Поздравляю, братец. Надо же, хоть что-то дельное из тебя вырвалось. Редкость. «Подслушивал! Ушёл, но подслушивал!». Рон нахмурился, открыл рот, но Гермиона опередила его. Она встала между братьями, защищая Рона. — Вообще-то, Рон часто говорит очень полезные вещи, Фред! — возразила она, поднимая подбородок. — Просто не все умеют их слушать! — Ага, конечно! — Фред фыркнул, скрестив руки на груди. Его веселье испарилось. — Как, например, сегодняшний перл про унитаз? Это было невероятно полезно для нашего подпольного кружка! Прямо стратегическое предложение! — Да это же просто шутка была! — попытался вставить Рон, чувствуя себя неловким мячиком в их перепалке. Но Фред и Гермиона не услушали его. Они стояли лицом к лицу и оба были в ярости. — Он просто пытался снять напряжение! — горячо защищала девушка. — В отличие от кого-то, кто только и умеет, что издеваться! — Я называю вещи своими именами! — Фред сделал шаг вперёд, его тень накрыла Гермиону. — А ты, кажется, видишь в Роне то, чего там нет, просто потому что… — Потому что что, Фред? — выпалила Гермиона. — Потому что он мой друг? Потому что он обладает настоящей, практической смекалкой, которая иногда важнее зазубренных учебников? Потому что он не боится быть собой? — Практической смекалкой? — Фред закатил глаза. — Ты про то, как он однажды умудрился перепутать зелье забывчивости с зельем роста? Или, когда он превратил свою сову в страуса? Это твой эталон «практической смекалки», Грейнджер? Тогда у меня для тебя плохие новости насчёт твоих собственных стандартов! — Он учится, Фред! — закричала Гермиона. Она не могла допустить, чтобы он так унижал Рона, особенно сейчас, когда тот выглядел таким потерянным. — Он растёт! И его интуиция в бою куда ценнее твоих канареечных помадок! А ты? Твои «умственные способности» направлены только на то, чтобы подложить свинью Филчу или впечатлить первокурсников! — О, вот оно что! — Фред закинул голову назад и рассмеялся. В его глазах, правда, не было ни капли веселья — только ярость и растущая обида. — Значит, по твоему экспертному мнению, наш дорогой Рон — непризнанный стратегический гений, а я — просто шут? — Он сделал ещё шаг вперёд, сократив и без того крошечное расстояние между ними до минимума. — Что ж, тогда позволь спросить, о великий знаток умов: если он такой проницательный, почему же он до сих пор не заметил, что ты… — Заткнись, Фред! — перебила его Гермиона. Она не дала ему договорить. Не дала произнести то, что могло разрушить всё. — Ты просто… ты… Она искала самое обидное, самое точное слово. То, что вонзится, как нож. — А ты вообще клоун! — выкрикнула она, ткнув пальцем ему в грудь. Фред отпрянул, будто её слова были настоящей пощёчиной. Весь его гневный напор сдулся, сменившись на мгновение шоком и болью. Потом его лицо застыло, став каменным. Он выпрямился во весь рост, и в его глазах вспыхнул вызывающий огонь. — И горжусь этим! — громко, отчётливо и с неподдельной гордостью заявил он. — Лучше быть клоуном, который заставляет людей смеяться, чем скучной, заносчивой всезнайкой, которая думает, что ей позволено топтать чувства других только потому, что она может процитировать «Историю Хогвартса» от корки до корки! Гермиона ахнула. Она посмотрела на него с таким невероятным презрением, что Фред невольно отвёл взгляд. Ни слова больше не сказав, она резко развернулась и побежала к двери, её мантия взметнулась за ней. Фред тяжело дышал, сжав кулаки и смотрел в пустоту, где только что была Гермиона. Рон наблюдал за ним, широко раскрыв глаза, всё ещё не до конца осознавая, что только что стал яблоком раздора в этой яростной схватке. Такого яростного брата Рон не видел никогда. Он сглотнул ком в горле, пытаясь вернуть хоть каплю нормальности. — Ну что, голубки не воркуют, а ссорятся? — произнёс Рон, стараясь повторить ту же интонацию, с которой Фред вошёл в комнату. Фред резко повернул голову. Он уставился на брата так, будто увидел его впервые. «Он что… заметил? Он понял, что она мне…». Этот взгляд, полный страха быть разоблачённым, длился лишь долю секунды. Потом Фред снова натянул маску беззаботности. — Я тоже пошёл, — сказал он высоко задрав голову и не смотря на младшего. И вышел прочь. Рон остался один в центре огромной, внезапно оглушительно тихой выручай-комнаты. Он осторожно опустился на ближайший пуф и уставился на то место, где только что кипели настоящие страсти. В голове гудело от их ядовитых реплик, от взгляда Фреда и от странного чувства, что он только что стал свидетелем чего-то очень важного и очень личного. Чего-то, что касалось не только Фреда и Гермионы, но и его места в этом внезапно образовавшемся треугольнике.

***

«Плакать? Из-за него? Ни за что!» — Гермиона шагала по пустым коридорам Хогвартса. Как он смел? Как он смел так унижать Рона, который, несмотря на все свои промахи, был верным, был храбрым, был её другом! Он не втирался в доверие к профессорам, как слизеринец, не прятался за шутками, как… как этот клоун! Она мысленно кричала на Фреда, представляя, как бросает ему в лицо все его собственные глупые, опасные проделки. Взрывы в коридорах! Помадки, превращавшие людей в канареек! Риск для всех! И это он смеет судить Рона? Лицемер! Выскочка! Ограниченный… Гермиона резко остановилась у высокого арочного окна, выходящего на задний двор. Она упёрлась руками в холодный каменный подоконник, пытаясь перевести дух. Сердце колотилось, а гневная дрожь всё ещё бегала по рукам. Но… что-то было не так. Она ждала слёз. Обидных, горьких слёз от его жестоких слов про «заносчивую всезнайку», про «топтание чувств». Слов, которые должны были ранить её сильнее всего, потому что они били в самое больное — в её гордость за свой ум, в её уверенность в своей правоте. Она приготовилась к тому, что они разобьют её, заставят почувствовать себя маленькой и глупой. Но слёз не было. Была только ярость на его слова про неё… Но не ярость за Рона… И вдруг до неё дошло. Он был прав. Не в том, что она скучная. Никогда! Но… заносчивая. Ставящая свои знания выше всего. Выше чужих чувств, выше иных точек зрения, выше простых человеческих слабостей. Разве не она постоянно поправляла Гарри и Рона с видом профессора Макгонагалл? Разве не она считала, что её план — единственно верный, а любое отступление — глупость? Разве не она только что яростно защищала Рона, но при этом в глубине души… да, признавала, что его идея с туалетом была дурацкой, а его ошибки в зельеварении — вопиющими? Она защищала его право ошибаться, его верность, но не его ум. И Фред, этот несносный, проницательный Фред, увидел это. Увидел её снисходительность, её уверенность в своём интеллектуальном превосходстве, которая иногда делала её… слепой. И бестактной. Гнев внезапно схлынул, оставив после себя тягостную пустоту и… стыд. Она топтала чувства? Фреда? Своим презрением к его «клоунаде»? Своей готовностью ставить его «глупые шутки» ниже своих «серьезных знаний»? Возможно. Да, возможно. Она ошиблась? Возможно. Вела себя заносчиво? Иногда — да. Но это не делало Фреда правым во всём! Его слова о Роне были всё равно жестоки и несправедливы. А его «гордость» клоуном… Нет, это она ему так просто не оставит. Осознание своей ошибки не отменяет его собственной. Гермиона развернулась и спокойно зашагала к гриффиндорской башне. Мысли больше не метались. Они выстроились в жёсткую линию. Она была не права в чём-то. Признано. Но Фред Уизли ещё узнает, что оскорблять её друзей и прятаться за шутками от серьёзного разговора — не лучшая тактика. Особенно когда на кону стоит нечто большее, чем их перепалка. Особенно когда этот клоун… пахнет порохом, цедрой и чем-то невыносимо знакомым, что заставляло сердце биться чаще даже сейчас, сквозь гнев и стыд.

***

Фред мчался по коридорам восьмого этажа так, будто за ним гнался сам Аргус Филч. Его шаги отдавались в каменной тишине, нарушаемой его собственным сбившимся дыханием и… тихими, но яростными ругательствами, которые он шипел себе под нос. «Идиот! Полный, законченный, патентованный идиот! Фред Уизли, ты — кретин первой степени!». Он резко свернул в нишу с высоким окном, скрываясь от несуществующих свидетелей своего позора, и с силой взъерошил обеими руками свои огненно-рыжие волосы, пока они не стали похожи на гнездо разъярённого феникса. «Заносчивая всезнайка? Топчет чувства? Мерлин, да я с ума сошёл! Она же Гермиона Грейнджер! Она не топчет, она… Она просто идёт по жизни, размахивая энциклопедией, как мечом! Это её стиль!». Он прислонился лбом к холодному камню стены, пытаясь остудить пылающие щёки. Картина их ссоры стояла перед глазами: её сверкающие от гнева глаза, дрожащий подбородок и это страшное слово — «клоун». Оно прозвучало как приговор. И он, как дурак, ещё и гордо согласился! «Мерлин, какая пошлость!». Но хуже всего было другое. Почему он это сказал? Почему он так яростно набросился на её защиту Рона? Прямо как… как… Фред застонал и стукнул лбом о стену. Тихо, но выразительно. Ревность. Опять. Глупая, детская, мерзкая ревность. Он заревновал. К Рону. Своему собственному брату! Прямо как летом с тем идиотским заданием по прорицаниям! Потому что Гермиона с такой жаркой убеждённостью говорила о его практической смекалке, о его росте, смотрела на него этим своим особым взглядом, который Фред… Фред хотел бы видеть направленным на себя. А не на его глупые шутки. Она считает его умным. Не то чтобы Фред считал Рона глупым! Нет! Но… Но Гермиона так считала! И защищала! Так страстно! А Фреда она видела только как источник неприятностей и плоских шуток. И он, вместо того чтобы показать ей другую свою сторону (ту, что может быть серьёзной, умной, чёрт побери, он же не только порох нюхает!), он… он полез на рожон. Как первокурсник, которого дразнят. И ведь он не считал её заносчивой! Ну, может, капельку. Самую малость. Микроскопически! Только когда она смотрела на него свысока, как на назойливую муху, мешающую ей учиться. Но это же не повод называть её «скучной» и «топчущей чувства»! Это было низко. Подло. И совершенно несправедливо. «Теперь что? Как извиниться?». Варианты проносились в голове с безумной скоростью: подарить фейерверк с надписью «Прости, я кретин» в небе над Хогвартсом? Эффектно, но Амбридж его точно не оценит, да и Гермиона вряд ли поймёт юмор. Подсунуть записку в её сумку? «Дорогая Всезнайка, прости за мой идиотский выпад. Рон — молодец, ты — богиня, я — клоун (но ты это и так знаешь). Твой безнадёжный Ф». Слишком жалко. И слово «богиня» её точно разозлит ещё больше. Поймать и поговорить? Глаза в глаза? Сказать… Что? «Извини, я наговорил ерунды, потому что завидую Рону, что ты считаешь его умным, а меня — клоуном»? НЕТ. Это равносильно самоубийству. Он умрёт от стыда на месте. Сделать что-то полезное? Найти для отряда идеальное место для хранения запасов? Создать устройство для быстрого оповещения? Но это же не извинение! Это просто… Работа. Которую он и так должен делать. Фред снова взъерошил волосы, теперь уже почти до корней. Они торчали во все стороны, как рыжие лучи. Он чувствовал себя полным ослом. Клоуном (да, она была права), кретином и… каким-то мелким ревнивцем. Он оттолкнулся от стены и поплёлся дальше, к гриффиндорской башне, еле волоча ноги. Мысль о том, что завтра ему придётся снова увидеть Гермиону — её холодный, презрительный взгляд (а он его заслужил, чёрт побери) — заставляла желудок сжиматься в тугой узел. И всё из-за этого дурацкого запаха её волос — пыльные книжные страницы, чёрный чай, сладкая карамель и что-то, что напоминало уютные свитера матушки и сарай отца с его магловскими вещицами… («Эти дурацкие конфеты вообще работают? Совсем странные результаты выдают!») И её чертовой убеждённости в том, что Рон способен на большее… «Горжусь этим…» — с горькой усмешкой повторил он про себя свои же слова и зашагал быстрее, надеясь, что темнота коридора скроет его жалкое, рыжее, взъерошенное раскаяние. Извиняться придётся. Но как — он пока не придумал. Возможно, нужно начать с того, чтобы перестать быть кретином.

***

Библиотека Хогвартса гудела сосредоточённым жужжанием: шелест пергаментов, скрип перьев, вздохи отчаяния над особенно коварными домашними заданиями. Гермиона сидела за своим излюбленным столом, погружённая в таинственные глубины нумерологии. Перед ней лежал развёрнутый свиток с таблицами соответствий чисел и магических свойств, а её перо быстро выводило сложные расчёты на чистом листе. «Число судьбы 7… умноженное на долг цифры 3…». Расчёты шли отлично, пока тень не упала на её пергамент. Она даже не подняла головы. По характерному запаху пороха и апельсиновой цедры, смешанному с чем-то неуловимо шоколадным, она уже знала, кто это. Фред непринуждённо опустился на скамью справа от неё, устроившись так близко, что его локоть едва не касался её свитка. Гермиона молча, не глядя, отодвинулась влево ровно на ширину одного учебника по нумерологии. Фред, не моргнув глазом, придвинулся следом, восстанавливая прежнюю дистанцию. Его лицо было подчёркнуто нейтральным, будто он просто искал идеальное место для созерцания пылинок. Гермиона сжала губы. Наглец. Она ещё раз отъехала по скамье, почти к самому краю. Стопка книг рядом закачалась. Фред, видимо осознавший преимущества именно этого сантиметра скамьи, снова подъехал, мягко подталкивая её локтем. Теперь между ними оставалось расстояние, достаточное разве что для очень гибкой кошки. Гермиона почувствовала, как по спине бегут знакомые искры гнева. Она собралась дёрнуться в сторону ещё раз, уже рискуя свалиться на пол, как… БУХ! Два лёгких удара свёрнутым в трубку пергаментом обрушились им на макушки. Один — рыжей, другой — каштановой. — Мистер Уизли! Мисс Грейнджер! — прошипела мадам Пинс, материализовавшаяся как привидение из-за стеллажа. — Библиотека — место для УЧЁБЫ, а не для… ёрзания по скамьям, как пара непоседливых пикси! Еще один звук — и вылетите вон! Фред и Гермиона замерли. Девушка чувствовала, как жар стыда заливает её щеки. «Попасться на глупости из-за этого рыжего идиота!». Она яростно уткнулась в свои расчеты, стараясь изображать предельную концентрацию. «7 умножить на 3 — 21, жизненный путь исследователя…». Фред тоже сделал вид, что изучает потолок с невероятным интересом. Тишина длилась ровно столько, сколько нужно, чтобы мадам Пинс скрылась за углом. Потом парень наклонился к Гермионе так близко, что его дыхание коснулось её уха, пахнущее всё той же цедрой и… нервным напряжением. — Эй, Грейнджер… — прошептал он очень тихо. — Я… приполз извиниться. Гермиона не подняла головы, но перо в её руке замерло над цифрой «21». Она ждала продолжения. Шутки? Оправданий? Ещё одной глупости? — Вчера… — Фред запнулся, явно подбирая слова. — Я был полным… ну, тем, кем ты меня назвала. Клоуном и кретином в квадрате. Я наговорил ерунды. И про Рона… и про тебя. — он замолчал. — Особенно про тебя. «Заносчивая» и «топчущая» — это полная чушь. Ты… ты просто очень знаешь, чего хочешь. И иногда идёшь к этому по головам… но это не специально! — Он поспешно добавил: — Ну, почти не специально. Капельку. Микроскопически. Гермиона медленно повернула голову. Их взгляды встретились. В его голубых глазах было раскаяние, неловкость и… искренняя надежда, что она не сожжёт его на месте взглядом. — «Микроскопически»? — переспросила она, подняв одну бровь. Фред кивнул, делая большие, преувеличенно невинные глаза. — Как пылинка на столе. Совсем незаметно. Только под очень сильным увеличительным стеклом. — Он осторожно ткнул пальцем в её нумерологическую таблицу. — Вот как это твое число… 7? Оно же вибрирует в поиске истины? Так вот, истина в том, что я накосячил. Больше так не буду. Ну, постараюсь. — Он слабо ухмыльнулся. — Клянусь своей коллекцией конфискованных Макгонагалл шпаргалок. Гермиона смотрела на него. Гнев таял, оставляя после себя смесь облегчения и… лёгкого раздражения от того, насколько заразительно его раскаяние. «И как он умудрился вплести в извинение нумерологию?!». — «Топчущая» — это было сильно, — сухо заметила она, но уголки её губ приподнялись. — Сильно и глупо, — согласился Фред. — Просто… — Он вдруг замолчал и потрогал место на голове, куда прилетело от Пинс. — Видишь, даже библиотекарша меня наказала. Заслуженно. Перемирие? Хотя бы на время выполнения домашних работ? А то Пинс ещё раз прилетит — и нам конец. Гермиона посмотрела на свой незаконченный расчёт, потом на его искренне-виноватое и чуть насмешливое лицо. — Перемирие, — кивнула она, стараясь сохранить серьёзность. — Но только если ты немедленно отъедешь на своё законное место и перестанешь дышать мне на ухо. И не трогай мои числа. — Она ткнула пером в его палец, всё ещё лежавший на таблице. Фред мгновенно отдёрнул руку и отъехал по скамье на приличное расстояние, подняв руки в мнимом страхе. — Есть, глубокоуважаемая староста! Приказывайте — отползаю! — Он достал из своей сумки совершенно чистый пергамент и начал что-то усердно рисовать, периодически поглядывая на Гермиону краем глаза. Девушка вернулась к своим расчетам. «21… Число завершения цикла и начала нового…». Она украдкой взглянула на Фреда. Он, с высунутым кончиком языка, сосредоточённо выводил на пергаменте что-то похожее на карикатурного клоуна с огромной шишкой на голове и надписью «Прости». «Ну хоть не мешает». Спустя пятнадцать минут тень. Снова. На её таблице. Гермиона не подняла головы, но почувствовала, как рыжая масса по имени Фред Уизли незаметно съехала по скамье обратно в её личное пространство. Он прильнул к её плечу, стараясь заглянуть в её расчеты. Его дыхание, пахнущее всё той же проклятой цедрой, снова обдало её шею. — Фред… — предупредительно прошипела она сквозь зубы, не отрываясь от цифр. «21 минус 4… жизненные испытания…». — Шшш! — шепнул он в ответ, делая вид, что Пинс может услышать. — Просто интересно… Это что, ты вычисляешь, когда мои следующие канареечные помадки сработают? Или вероятность того, что Джордж сегодня уронит поднос в Большом Зале? — Его палец ткнул в её аккуратно выведенную формулу. — О, смотри! У тебя тут семёрка! Моё счастливое число! Значит, всё будет от… БУХ! ДВАЖДЫ! На этот раз удары свёрнутым пергаментом были значительно больнее. Мадам Пинс стояла над ними, как грозовая туча в очках. — ЭТО ВСЁ! — прошипела она, и её шёпот был страшнее крика. — ВОН! ОБА! СИЮ ЖЕ СЕКУНДУ! И ЧТОБ Я ВАС БОЛЬШЕ НЕ ВИДЕЛА ДО КОНЦА НЕДЕЛИ! ИЛИ ДО КОНЦА ВЕКА! КАК ПОЛУЧИТСЯ! Фред и Гермиона вскочили как ошпаренные. Книги, пергаменты, чернильницы — всё полетело в сумки с рекордной скоростью. Они не смотрели друг на друга, чувствуя на себе обжигающий взгляд библиотекарши и сочувственно-насмешливые взгляды остальных учеников. Пинс проводила их до самых дверей, как конвоируют опасных преступников. Двери библиотеки захлопнулись за ними с окончательным стуком. Они стояли в пустом коридоре, сумки небрежно перекинуты через плечо, волосы взъерошены (рыжие — меньше, каштановые — чуть больше), а на макушках отчётливо пульсировали две новые шишки — трофеи мадам Пинс. «Вот идиот! Из-за него выгнали! Опозорилась! Опять!». Она готова была развернуться и уйти, не сказав ни слова. Готова была обрушить на него весь запас своих самых язвительных слов. Она глубоко вдохнула, собираясь это сделать… И вдруг… что-то щёлкнуло внутри. Какой абсурд! Они, почти взрослые волшебники, готовые бороться с Волан-де-Мортом, выгнанные из библиотеки как первокурсники за ёрзание и шёпот! Из-за нумерологии и рыжего клоуна! Тихий смешок вырвался у неё неожиданно. Потом ещё один. Потом она уже не могла сдерживаться. Она закрыла рот рукой, но плечи тряслись. Фред смотрел на неё сначала с опаской, потом с недоумением, а потом… Его рыжие брови поползли вверх, а широкий рот растянулся в такой же улыбке. — Ч-что? — фыркнул он, пытаясь сохранить серьёзность, но уже поддаваясь её настроению. — Чего ржёшь, Грейнджер? Мы же только что получили… Ах да… — Он потёр макушку и захихикал. — Двойной удар от Пинс! Этого ещё не было в моей коллекции! — Ты… ты… — Гермиона пыталась говорить сквозь смех, вытирая слезинки, — ты дышишь… как паровоз… и лезешь в мои числа… и… «всё будет от…»! — Она снова залилась смехом, прислонившись к стене. — И её лицо! Когда она сказала «до конца века»! — А ты! — Фред показывал на неё, тоже смеясь. — Ты отъезжала по скамье, как поезд по рельсам! И лицо такое… такое… — Он передразнил её строгое выражение, что вызвало у Гермионы новый приступ хохота. Они смеялись, стоя в пустом коридоре, пока животы не заболели, а дыхание не перехватило. Постепенно смех стих. Гермиона выпрямилась, поправила сумку, всё ещё улыбаясь до ушей. — Ну что, глубокоуважаемая староста? — Фред подмигнул ей. — Куда теперь? На поиски нового места для… нумерологических таблиц? Без ёрзающих рыжих помех? Гермиона посмотрела на его взъерошенные волосы, на глупую ухмылку, на шишку на макушке. Вспомнила его вчерашние слова, свою ярость, его нелепое извинение и этот дурацкий смех только что. И поняла странную вещь. На Рона она могла злиться вечно. За его недальновидность, за его лень в учёбе, за его ревность к братьям, за то, что он съел её любимый сэндвич на первом курсе. Обида на Рона была как старый, знакомый свитер — иногда колючий, но свой, и снять его было трудно. Но на Фреда… Злость почему-то не хотела задерживаться. Она вспыхивала ярко, как его же фейерверки, но также быстро гасла. Может, потому что он не боялся признать, что был кретином? Может, потому что его извинения были такими же взрывными и нелепыми, как он сам? А может… просто потому что он был Фредом. Непредсказуемым, надоедливым, невероятно талантливым, безумно храбрым и… рыжим клоуном. — Пойдем, — вздохнула она с улыбкой. — До комендантского часа ещё есть время. И… Фред? Он вопросительно поднял бровь. — Если ты ещё раз сунешь нос в мои расчёты… — она пригрозила ему пальцем, но глаза смеялись, — …я заставлю тебя съесть твою же канареечную помадку. Без превращения обратно. Я же всё-таки заносчивая всезнайка и знаю очень много заклинаний! Фред приложил руку к сердцу с преувеличенным ужасом. — Жестоко, Грейнджер! Садистские наклонности! Но его широкая улыбка говорила, что угроза его ничуть не испугала. Скорее… развеселила. Он подошёл ближе, и они вместе пошли по коридору. Война с Пинс была проиграна, но перемирие между рыжим клоуном и глубокоуважаемой старостой было заключено.