Фейерверки и перья

      Приближение первого матча по квиддичу изменило атмосферу в гостиной Гриффиндора. Все студенты оживлённо спорили о тактике Слизерина, кто-то делал ставки на то, сколько секунд продержится новый ловец, а кто-то с упоением пересказывал старые матчи. Для всех это был повод для радости. Для всех, кроме самого ловца. Гермиона заметила это первой. Гарри стал тихим и рассеянным. За завтраком он подолгу смотрел в тарелку с овсянкой, вздрагивал от любого резкого звука, а его вздохи становились всё глубже с каждым днём. Она понимала: он боится. Боится подвести команду, боится летящего в него со скоростью пушечного ядра бладжера и, возможно, даже просто высоты. И, к её величайшему раздражению, близнецы Уизли не делали ничего, чтобы ему помочь. Наоборот. Они избрали самый чудовищный, по мнению Гермионы, способ «поддержки». — Готовься, Гарри! — бодро начал Фред за обедом, материализуясь рядом с ним. — Главное — вовремя увернуться. Ты слышал об Эдвине Стоукфилде, ловце из Когтеврана в семьдесят девятом? — Нет, — мрачно ответил Гарри, ковыряя вилкой картофельное пюре и не поднимая глаз. — Ну ещё бы, откуда тебе знать! — подхватил Джордж, появляясь с другой стороны. — От него, бедняги, мало что осталось, чтобы рассказывать. Бладжер снёс ему голову. Ровненько так — хрясь! — и нету. — Не голову, Фордж, ты вечно всё путаешь, — с важным видом поправил Фред, закатывая глаза. — Голова улетела вместе со снитчем ещё раньше. Они её потом неделю искали, а на деле… — Прекратите немедленно! — не выдержала Гермиона. — Вы его не поддерживаете, а пугаете до смерти! Это совершенно безответственно! Близнецы синхронно поворачивали к ней головы. — Мы лишь делимся ценным опытом, Грейнджер, — невинно сказал Джордж. — Историческими фактами, если угодно, — добавил Фред, и его губы растянулись в самую ехидную из его ухмылок. Он смотрел прямо на неё, чуть прищурившись, и продолжал, обращаясь к Гарри, но не сводя с неё глаз: — А ещё, Гарри, слизеринцы играют грязно. Их капитан, Маркус Флинт, кажется, имеет в предках тролля. Так что, если увидишь, что он летит на тебя с огромной дубиной… — У него не будет дубины! — вскрикнула Гермиона. — …то это просто его лицо, не пугайся, — невозмутимо закончил Фред, подмигнув близнецу, и оба захохотали. Это повторялось везде: в Большом зале, в коридорах и, что хуже всего, в уютной гостиной Гриффиндора. Стоило Гарри устроиться в кресле у камина, как рядом вырастали два рыжих вестника апокалипсиса. После очередного такого «сеанса поддержки», когда Фред с упоением рассказывал о редком приёме «Смерть летящего ежа», Гермиона не смогла больше это терпеть. Она вскочила, бросив на стол недописанное эссе по Травологии, и направилась к выходу. — Ты куда? — удивлённо спросил Рон, отрываясь от поедания шоколадной лягушки. — Туда, где можно найти настоящую, полезную информацию, а не дурацкие страшилки! — отрезала она, и её взгляд метнул в сторону близнецов самую настоящую молнию. Фред проводил её взглядом и, когда она уже почти дошла до портрета Полной Дамы бросил: — Осторожнее там, Грейнджер! В библиотеке, говорят, водятся книжные тролли. Кусаются больно, особенно если эссе не дописано! Джордж прыснул в кулак, а Рон закатил глаза. Гермиона проигноривала его дразнилку. «Книжные тролли… ну надо же такое придумать!» В библиотеке она сразу направилась в секцию магического спорта и досуга. Спустя десять минут поисков она держала в руках то, что искала, — толстый том под названием «История квиддича». Когда Гермиона вернулась в гостиную, близнецов уже и след простыл. Гарри выглядел бледнее, чем прежде. Гермиона решительно подошла и без лишних слов опустила книгу ему на колени. Гарри поднял на подругу глаза. — Это… что? — Факты, — твёрдо сказала Гермиона, усаживаясь в кресло напротив. — Не страшилки от твоих «доброжелателей». Я подумала… — она запнулась, поправила выбившуюся прядь, — что лучше знать, с чем ты имеешь дело. Здесь всё: от истории игры до полного перечня всех семисот нарушений. Я пролистала — особенно интересна глава про финт Вронского, хотя, — она нахмурилась, — я бы не советовала его пробовать. Статистика выживаемости, знаешь ли, не впечатляет. Сзади подошёл Рон и заглянул через плечо Гарри. — Думаешь, книга остановит бладжер? — Конечно, не остановит, Рональд, — фыркнула Гермиона. — Но глупые страхи — они от незнания. Знание придаёт уверенности, а уверенность — это уже половина победы. Или ты считаешь, что лучше играть с пустой головой и трясущимися коленками? Рон хотел что-то возразить, но передумал и неопределённо пожал плечами. Гарри всё всё же открыл первую страницу. Гермиона сделала вид, что погрузилась в своё эссе, но краем глаза следила за ним. Она видела, как его плечи постепенно расслабились. Как пальцы перестали дрожать, перелистывая страницы. Тугой узел страха в его животе начал понемногу распускаться.

***

      Книга, безусловно, помогла. Гарри теперь мог с умным видом рассуждать о финте Вронского и знал наизусть половину из семисот возможных нарушений. Но знание правил не отменяло страха перед летящим на тебя бладжером или позорной перспективы свалиться с метлы на глазах у всей школы. Гермиона видела это в том, как он машинально крутил в руках вилку за ужином, и в том, как его взгляд то и дело устремлялся в окно. Она ломала голову, пытаясь придумать, как ещё ему помочь, но все её идеи сводились к новым книгам и графикам тренировок, что, как она понимала, сейчас было бесполезно. Возвращаясь из библиотеки, Гермиона шла по пустынному коридору, погруженная в эти мысли. В голове прокручивались главы из «Истории квиддича», и она размышляла, не упустила ли какую-нибудь важную деталь, способную придать Гарри уверенности ещё больше. Внезапно чьи-то пальцы вцепились в рукав её мантии. — Ай! — Она хотела вырваться, но её уже потащили в сторону. — Тише, Всезнайка, это я! — Фред. Ну конечно. Гермиона вырвала рукав и одёрнула мантию, сверкнув глазами. — Чего тебе надо, Уизли? Если ты опять собираешься рассказывать страшилки про квиддич, то опоздал. Мы теперь знаем больше тебя. — О, я в этом не сомневаюсь. Идём, кое-что покажу! — Никуда я с тобой не пойду! У меня дела. — Идём же, Грейнджер! Не будь занудой! Фред снова схватил её за руку — на этот раз за запястье, и, не обращая внимания на возмущённое шипение, потащил по коридору. — Отпусти немедленно! Я закричу! — Кричи, — беззаботно отозвался Фред. Гермиона надулась и перестала сопротивляться. Они остановились только перед дверью Зала трофеев. Фред толкнул её плечом, пропуская Гермиону внутрь. Вдоль стен выстроились шкафы, набитые кубками, медалями и фотографиями выпускников. Фред уверенно подвёл её к одному из шкафов. — Ну и что я должна здесь увидеть? — язвительно спросила Гермиона, скрестив руки на груди. — Думаешь, тебе вручили награду за твои дурацкие шутки? Он проигнорировал её выпад и нетерпеливо ткнул пальцем в стекло, прямо в старую, выцветшую колдографию команды Гриффиндора по квиддичу. — Читай! — скомандовал он, проигнорировав её выпад и нетерпеливо постучав по старой колдографии команды Гриффиндора по квиддичу. Гермиона недовольно прищурилась, прослеживая, куда указывает его палец. Под фотографией на маленькой медной табличке было выгравировано несколько имён. Одно из них выделялось: «Джеймс Поттер. Лучший охотник. 1974–1978». Она подняла на мальчика глаза. — Ну и? Отец Гарри тоже был игроком. И что в этом такого? Фред выпрямился, гордо вздёрнув подбородок. — Это значит, что ему нечего переживать! Это у него в крови, понимаешь? А ещё это значит, что я молодец! Гермиона скептически изогнула бровь. — Ты? При чём здесь ты? Это полнейшая глупость! — Не глупость! — Фред даже немного обиделся. — Во-первых, мы его не пугали, мы его… э-э-э… расслабляли! Да! Чтобы он не думал о давлении и ответственности. Отвлекающая терапия! А потом, когда Джордж нашёл эту табличку… Он осёкся, поняв, что проговорился. Гермиона тут же ухватилась за это: — Так, значит, это нашёл Джордж, но молодец всё равно ты? — она медленно закатила глаза. — Логика просто поразительная. — Я же тебе это показал, а не Джордж! — смутился и буркнул Фред. — Идея прийти сюда и найти что-то такое была моя! — Покажите это лучше Гарри, а не мне, — Гермиона закатила глаза, повернулась к выходу, но на полпути замедлила шаг. Вообще… Это было именно то, что нужно Гарри. Не сухой факт из книги, а настоящее доказательство того, что он не просто случайный мальчик на метле. Гермиона обернулась. Фред всё ещё стоял у витрины, глядя ей вслед, и вид у него был какой-то растерянный. — Только не превращайте это в очередной розыгрыш, — строго сказала она, погрозив пальцем. — Я серьёзно, Уизли. Он встрепенулся, и на его лице снова появилась привычная ухмылка. — А мы и не собирались! Хотя идея заставить таблички петь «Гарри — чемпион!» была… Гермиона не стала дослушивать и направилась прочь. Доверять доставку такой важной новости этим двум было нельзя. Они обязательно всё испортят. Пожалуй, она опередит близнецов и обрадует Гарри сама. Намного раньше и без всяких поющих табличек.

***

      Шум стоял невообразимый. Ало-золотые и зелёно-серебристые флаги хлестали по трибунам, и рёв толпы накатывал волнами, когда команды вылетели на поле. Гермиона сидела, вцепившись в край скамьи, рядом с не менее напряжённым Роном. — Гляди! Он просто прирождённый ловец! — заорал он ей в ухо, перекрывая гул стадиона и указывая на Гарри, который висел высоко в воздухе на своём «Нимбусе-2000». — Слизеринцам его не догнать! Поначалу всё шло идеально. Гарри с лёгкостью уворачивался от бладжеров и зорко высматривал золотой снитч. Гриффиндор вёл в счёте, и восторженные комментарии Ли Джордана разносились по стадиону. А потом у Гарри начались проблемы. Его метла внезапно дёрнулась в сторону, едва не сбросив его. — Что это с ним? — обеспокоенно пробормотал Рон. — Метлу заклинило? Она же новая! — Не знаю… — Гермиона подалась вперёд, вглядываясь. — Но это выглядит странно. Гарри удалось выровнять метлу, но через секунду она снова взбесилась, начав брыкаться и вибрировать. Она делала резкие виражи, пытаясь стряхнуть своего седока. Толпа ахнула. Все игроки, задрав головы, с ужасом смотрели на борьбу Гарри с собственной метлой. — Так не бывает, — Гермиона вскочила на ноги, её глаза забегали по трибунам. — Мётлы так себя не ведут! Это магия! Кто-то её заколдовал! — Заколдовал?! — Рон тоже вскочил. — Кто? Кому это надо?! — Не знаю… — Гермиона уже сканировала преподавательскую трибуну. — Это Снейп! Смотри! — Где? А, вижу! — Рон скривился. — Он не отрывает от Гарри взгляда и что-то бормочет! Гад! Я всегда знал, что он… Мы должны что-то сделать! Бежать к Дамблдору! — Не успеем! — отрезала Гермиона. Гарри уже едва держался. Метла перевернулась, и он повис, держась за неё лишь одной рукой. В голове Гермионы, как вспышка, пронеслись строки из учебника по ЗОТИ: «Для поддержания мощного сглаза требуется непрерывный зрительный контакт». «Нужно разорвать этот контакт!» — Я знаю, что делать! — твёрдо сказала она. — Рон, не спускай со Снейпа глаз! Не дожидаясь ответа, она развернулась и нырнула под трибуны. Мир мгновенно превратился в лес из тысяч ног. Над головой раздавались приглушённые крики и вздохи толпы. Она бежала, спотыкаясь, толкая людей и бормоча извинения. Внезапно она с размаху врезалась в кого-то, и раздался приглушённый писклявый вскрик. Обернувшись, она увидела профессора Квиррелла, который лежал на земле, а его тюрбан слегка размотался. — Простите, профессор! — выпалила она на бегу, даже не притормозив. Наконец она добралась до преподавательской трибуны. Присев на корточки, она выглянула из-за деревянной опоры. Вот он. Прямо над ней. Край его длинной чёрной мантии свисал почти до пола. Она достала свою палочку. — Будь что будет! Маленькая яркая искра вырвалась из палочки и попала в подол мантии Снейпа. Через секунду ткань задымилась, а потом вспыхнула. Наверху поднялся переполох. Кто-то закричал. Гермиона увидела, как Снейп подскочил, с удивлением глядя на свои горящие одежды, и принялся хлопать по ним руками, сбив при этом с ног профессора Квиррелла, который снова оказался на полу. Зрительный контакт был разорван. Гермиона, не теряя ни секунды, бросилась обратно. Когда она вернулась на своё место, запыхавшаяся и взъерошенная, картина на поле изменилась. «Нимбус-2000» вёл себя идеально и Гарри уже мчался вниз, к земле. — Что он делает?! — заорал Рон. — Он же разобьётся! Гарри летел так быстро, что казался алым пятном. Он поднёс руку ко рту, его лицо исказилось, словно его вот-вот стошнит. Но в последний момент он распахнул рот — и приземлился на поле, согнувшись пополам. Он сильно кашлянул, и в его ладонь упал крошечный золотой шарик с трепещущими крылышками. Снитч. Стадион взорвался. Свисток судьи потонул в радостных криках. Счёт на табло изменился: ГРИФФИНДОР — 170, СЛИЗЕРИН — 60. Гарри, шатаясь, поднял руку со снитчем. Он поймал его. Ртом. Кто-то в толпе захохотал, кто-то зааплодировал, а близнецы Уизли уже неслись к нему, кидая свои мётлы. Рон и Гермиона кричали и обнимались, прыгая на месте. Вокруг них вся гриффиндорская трибуна превратилась в бушующее алое море. — Он поймал его ртом! — вопил Рон, тряся Гермиону за плечи. — Ртом! Ты это видела? — Видела! — смеялась она. — Видела, пусти! Рон, забыв обо всём на свете, первым бросился вниз по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки и расталкивая пятикурсников. — Гарри! Ты это сделал! Сделал! Гермиона последовала за ним, прокладывая себе путь более деликатно. Они сделали это. Они спасли его. И Гриффиндор впервые за долгие годы был так близок к победе в чемпионате Хогвартса. Команда Гриффиндора, красная от пота и счастья, окружила своего ловца. Оливер Вуд тряс Гарри за руку, охотницы — Анджелина Джонсон, Алисия Спинет и Кэти Белл — обнимали его со всех сторон, а Рон просто скакал вокруг, издавая нечленораздельные победные кличи. Когда Гермиона наконец добралась до эпицентра этого счастливого хаоса, она крепко обняла Гарри, чувствуя, как он всё ещё дрожит — то ли от адреналина, то ли от того, что его только что чуть не убили. — Ты был великолепен, Гарри! — прокричала она, пытаясь перекрыть общий гам. — Просто великолепен! Но, ради Мерлина, никогда больше не лови его ртом! — Я постараюсь! — улыбнулся Гарри. Кто-то ткнул её в бок. Она обернулась и увидела Фреда Уизли. Он был мокрый, растрёпанный, с грязной полосой на щеке, но его ухмылка была шире, чем ворота для квоффла. Рядом с ним, тяжело дыша, стоял Джордж, выглядевший не менее счастливым. — Ну что, Грейнджер? — самодовольно хмыкнул Фред, вытирая пот со лба. — Признай, я был прав. Моя предматчевая терапия сработала! Он был спокоен, так что я всё-таки молодец! Гермиона оторвалась от объятий с Гарри и смерила Фреда ледяным взглядом. Всё её облегчение и радость мгновенно испарились, сменившись раздражением. — Терапия? Ты называешь терапией то, что вы чуть не довели его до нервного срыва своими дурацкими байками? — фыркнула она, уперев руки в боки. — Так что нет, Уизли. Естественно, немолодец. Ты скорее кандидат на звание «Лучший способ сорвать матч». Ухмылка Фреда слегка дрогнула. Он явно ожидал другой реакции. Гермиона же повернулась к его брату-близнецу. Её лицо мгновенно смягчилось, и на нём появилась искренняя, тёплая улыбка. Она протянула Джорджу свою маленькую ладошку. — А вот ты, Джордж, ты молодец. Спасибо тебе большое. Ухмылка Фреда полностью сползла с его лица. Он с растерянным видом посмотрел сначала на Гермиону, потом на своего брата, словно пытаясь понять, не пропустил ли он какую-то важную часть разговора. Джордж с искренним недоумением пожал её протянутую ладонь. — Э-э-э… Пожалуйста, Грейнджер, — он почесал затылок свободной рукой. — Но… За что конкретно? За то, что не дал тому бладжеру снести тебе голову? Я вроде старался, но это моя работа… — За то, что нашёл информацию об отце Гарри, — серьёзно пояснила Гермиона, бросив быстрый торжествующий взгляд на ошарашенного Фреда. — Это действительно помогло. Он успокоился, когда узнал, что его отец тоже играл. Джордж непонимающе моргнул, а затем его осенило. Он хлопнул себя по лбу. — А, та табличка! Да не за что, пустяки. Фред чувствовал себя обделённым. Как так? Он старался, он развлекал Гарри, а в итоге этот тихоня Джордж получил рукопожатие и благодарность, а он — выговор? Несправедливо! Гермиона кивнула Джорджу и снова повернулась к Гарри, оставив Фреда стоять с открытым ртом.

***

      Гермиона, Рон и Гарри покинули шумное поле и направились по склону холма к опушке Запретного леса. Вдалеке, на фоне темнеющего неба, из трубы маленькой каменной хижины уютно вился дымок. Это было их место, где всегда можно было найти сочувствие и огромную кружку чая — дом Рубеуса Хагрида, лесничего и хранителя ключей Хогвартса. За прошедшие месяцы троица крепко сдружилась с этим добродушным великаном. Гарри и Рон ценили его за прямоту и удивительные истории о магических существах, а Гермиона, поначалу относившаяся к нему с некоторой опаской, была покорена его искренней добротой и тем, как бережно он обращался с самыми опасными созданиями. Хотя и считала это немного безответственным. Куда без этого? Хагрид встретил их на пороге, его огромное, бородатое лицо расплылось в радостной улыбке. — А вот и мои чемпионы! — прогремел он. — Входите, входите! Я уже чайник поставил! Внутри хижины было жарко. На стенах висели шкуры, какие-то картины с животными и медный котелок. В углу дремал огромный пёс Клык, который лениво поднял голову и ткнулся мокрым носом в руку Гарри. — Это было невероятно, Гарри! — продолжал Хагрид, разливая по кружкам нечто похожее на чай и выкладывая на стол тарелку со своими знаменитыми каменными кексами. — Я так за тебя переживал, когда твоя метла взбесилась! Никогда такого не видал! Гарри, Рон и Гермиона переглянулись. Эйфория от победы улетучилась. Они пришли сюда ради серьёзного разговора. — Это была не просто поломка, Хагрид, — сказал Гарри, отложив кекс, который он даже не пытался откусить. — Это был Снейп. Он заколдовал мою метлу. Хагрид, собиравшийся сесть, замер на полпути. — Снейп? — он недоверчиво хмыкнул. — Гарри, чепуха какая. С чего бы профессору Снейпу делать такое? — Мы сами видели! — горячо вмешался Рон, размахивая руками. — Он сидел, таращился на Гарри и бормотал что-то себе под нос! Не отрываясь! — Это был сглаз, — подтвердила Гермиона. — Тёмное заклятие. Для него нужен постоянный зрительный контакт. Как только я подожгла ему мантию, заклятие прервалось, и Гарри смог удержаться. Это не совпадение! Хагрид наконец опустился в своё большое кресло. Он нахмурился, поглаживая свою густую бороду. — Послушайте, ребятки, я не спорю, вы видели что-то странное. Но чтоб профессор Снейп пытался убить ученика… Нет. Нонсенс. Он преподаватель Хогвартса. — А преподаватели Хогвартса не пытаются пробраться мимо трёхголового пса в запретном коридоре? — прямо спросил Гарри. От этих слов Хагрид поперхнулся чаем, закашлялся, и его лицо стало пунцовым. — Откуда… откуда вы знаете про Пушка? — прохрипел он. — Пушка?! — воскликнул Рон. — Ты называешь это чудовище Пушком?! — Он мой питомец, — виновато пробормотал Хагрид, избегая взглядов троицы. — Купил у одного грека в «Дырявом котле»… — Так он действительно что-то охраняет! — догадалась Гермиона. — А Снейп пытается это украсть! Его покусали! Он пытался пройти мимо Пушка в Хэллоуин, воспользовавшись ситуацией с троллем! — почти выкрикнул Гарри. — Тихо! Замолчите все! — Хагрид вскочил на ноги, забеспокоившись не на шутку. — Послушайте меня внимательно. Пушок — это… это дело сугубо секретное. И профессор Снейп, он один из учителей, что охраняют… то, что там лежит. Он бы никогда не стал этого красть, и Дамблдор ему доверяет. — Тогда что там, Хагрид? — не унимался Гарри. — Что такого важного находится в школе? — Не могу я вам сказать! Ни слова! — Хагрид в отчаянии взмахнул своими огромными руками. — Это касается только профессора Дамблдора и… Николаса Фламеля. — Николаса Фламель? — медленно повторила Гермиона, пробуя незнакомое имя на вкус. — Кто это? — Я ничего не говорил! — выпалил Хагрид, его глаза испуганно забегали. — Всё, разговор окончен! Я и так сказал слишком много. Вам пора, уже темнеет. Он направился к двери и открыл её, не оставляя гриффиндорцам выбора. Выходя из хижины троица молчала.

***

      Снег падал на башни Хогвартса, укутывая замок. В Большом зале уже стояли гигантские ели, украшенные гирляндами, а коридоры пропахли веточками хвои и корицей. Дух Рождества проникал в каждый уголок, но в одном месте он, казалось, натыкался на невидимую стену — в библиотеке. Для Гарри и Рона последние вечера перед каникулами превратились в добровольную каторгу. Как только ужин заканчивался, Гермиона решительно вела их в царство мадам Пинс, где они до самого отбоя погружались в поиски одного-единственного имени: Николас Фламель. Вот и сейчас они сидели за дальним столом, заваленным стопками тяжёлых книг, которые Гермиона притаскивала из самых дальних и пыльных секций. — Так, я просмотрела «Величайших алхимиков Средневековья» и «Современные достижения в зельеварении». Ни единого упоминания, — шёпотом докладывала Гермиона. — Рон, ты проверил «Выдающиеся волшебники нашего времени»? Рон, который подпирал голову рукой и смотрел на страницу с таким видом, будто она его лично оскорбила, медленно моргнул. — М-м-м? А, да. Проверил. Там есть Фламбер, Флинт и Флавиус. Никакого Фламеля. Мои глаза слипаются. Я уверен, что пыль в этих книгах старше самого Дамблдора. — Сосредоточься, Рон! — прошипела Гермиона. — Это важно! Гарри сидел между ними. Он понимал важность их поисков лучше, чем кто-либо — ведь это его жизнь была в опасности. Но после третьего часа изучения биографий волшебников, прославившихся выведением самопомешивающихся котелков, его энтузиазм тоже начал угасать. — Может, мы ищем не в том разделе? — предположил он, с тоской поглядывая в окно, за которым кружился снег. — Может, он не был волшебником, а… кем-то ещё? — Не говори глупостей, Гарри, — отмахнулась Гермиона, не отрываясь от оглавления очередной книги размером с надгробие. — Хагрид сказал, что он друг Дамблдора. Он точно волшебник. Прошёл ещё час. Рон перестал даже делать вид, что читает. Он уронил голову на раскрытый том «Кто есть кто в мире магии» и издал тихий стон. — Я больше не могу… Мой мозг превратился в овсяную кашу… Гермиона метнула в него испепеляющий взгляд, но Рон его не заметил. Он выпрямился, и в его глазах блеснул огонёк отчаяния. — Да его не существует! — вдруг воскликнул он громким шёпотом, который эхом пронёсся под сводчатым потолком. — Хагрид просто выдумал это имя, чтобы мы от него отстали! Из-за ближайшего стеллажа выскользнула мадам Пинс. Она приложила палец к губам, и её взгляд пообещал им самые страшные пытки, если они издадут ещё хоть один звук. Троица съёжилась. Когда библиотекарша исчезла в сумраке между полками, Рон повернулся к Гарри. — Видишь? Даже призраки этой библиотеки против нас, — пробормотал он. Гарри не смог сдержать улыбку и согласно кивнул. В последний вечер перед отъездом Гермионы их поиски достигли апогея. Они перерыли секции биографий, истории магии, алхимии и даже некромантии, но имя Николаса Фламеля так и не всплыло. — Всё, — наконец сдалась Гермиона, захлопывая последнюю книгу. — Я уезжаю уже завтра утром, а мы так и ничего не нашли. — Не переживай, — попытался утешить её Гарри, хотя и сам чувствовал себя подавленным. — Мы с Роном продолжим искать. Рон при этих словах издал звук, похожий на предсмертный хрип, но под строгим взглядом Гермионы быстро сделал самое преданное лицо, на какое был способен. — Обещаете? — строго спросила она, глядя на друзей по очереди. — Не будете целыми днями играть в волшебные шахматы и есть сладости? — Обещаем, — в один голос сказали Гарри и Рон, хотя оба понимали, что без её надзора их поиски, скорее всего, ограничатся беглым просмотром картинок в «Ежедневном Пророке». Гермиона вздохнула. Она собрала свои вещи, и, бросив последний тоскливый взгляд на горы бесполезных книг, пошла к выходу. Тайна, носившая имя Николас Фламель, оставалась неразгаданной, и теперь её решение ложилось на плечи двух мальчиков, которые в данный момент мечтали о чём угодно, только не о библиотеке.

***

      Проход через барьер на платформе девять и три четверти был похож на выдох после долгого, напряжённого вдоха. Мир волшебства сменился суетой вокзала Кингс-Кросс. Мистер и миссис Грейнджер, оба в элегантных пальто, встретили дочь с объятиями, полными любви. — Ну как ты, милая? Не замёрзла? — спросил Роберт, подхватывая тяжёлый чемодан Гермионы. — Оценки хорошие? Учителя тобой довольны? — Сара беспокойно поправила на дочери шарф. Всю дорогу до дома и весь вечер они расспрашивали её об учёбе. Гермиона с удовольствием рассказывала о трансфигурации и заклинаниях, тщательно обходя темы трёхголовых псов, заколдованных мётел и таинственного Николаса Фламеля. Для её родителей это звучало как главы из удивительной, но совершенно неправдоподобной сказки. Роберт вечно подшучивал: — Надо было мне тоже в Хогвартс поступать. А то я тут людям зубы сверлю, а ты вон — предметы превращаешь. Нечестно. — Пап, я не могу превратить стоматологическое кресло в единорога, — закатила глаза Гермиона. — Жаль. Я бы тогда к тебе на приём записался, — улыбнулся он. Само Рождество прошло чудесно. Они обменялись подарками (Гермиона получила от родителей несколько толстенных энциклопедий, новый свитер и набор щёток), смеялись и вспоминали забавные случаи из её детства. На один день Гермиона снова стала просто девочкой из пригорода, которая сидит в пижаме и смотрит с родителями рождественское кино про говорящего оленя. Но, к сожалению, этот день был всего один. Утром двадцать шестого декабря мистер и миссис Грейнджер вернулись к своим пациентам. И дом погрузился в тишину, которую Гермиона знала с детства. Раньше она спасалась книгами — они были её единственными друзьями и окном в другие миры. Но теперь всё изменилось. У неё были настоящие друзья и настоящий другой мир. Она бродила по комнатам, пытаясь читать подаренные энциклопедии, но мыслями она была далеко — в коридорах Хогвартса, в шумной гостиной Гриффиндора, где Рон наверняка сейчас обыгрывал Гарри в волшебные шахматы и громко праздновал победу. Когда стало особенно грустно, она сделала то, что всегда спасало её в такие моменты. Достала с полки свою любимую книгу — «Алису в стране чудес». Она всегда чувствовала родство с этой девочкой, попавшей в мир, который живёт по своим абсурдным, но захватывающим законам. Раньше она читала эту книгу с тоской, мечтая о собственном падении в кроличью нору. Теперь она читала её с улыбкой. Она сама была Алисой. И её Страна Чудес была настоящей. Даже Безумные Шляпники имелись — в лице близнецов Уизли. Правда, эти Шляпники любили взрывать котлы и подкладывать навозные бомбы, но идея та же. На третий день её добровольного заточения раздался звонок в дверь. Удивлённая Гермиона открыла и увидела почтальона. Он выглядел слегка растерянным и протягивал ей две открытки. — Когда я доставлял вам газеты, на меня сверху свалилось вот это, — сказал он, подозрительно косясь на небо. — Адрес ваш, и я готов поклясться, что видел… Ну, сову. Большую белую. Представляете? — Он нервно хохотнул и, покачав головой, ушёл. Сердце Гермионы подпрыгнуло. Она узнала оба почерка. Первая открытка была от Рона. Размашистые корявые буквы едва умещались на карточке с изображением поющего рождественского снеговика.

«Гермиона, с Рождеством!

Тут просто горы еды! Гарри получил какую-то невидимую штуку и теперь пугает Филча. Я обыграл его в шахматы уже пять раз. Он злится, говорит, я жульничаю.

P.S. Тут без тебя очень скучно»

Гермиона улыбнулась. Она живо представила, как Рон сидит в гостиной, надуваясь от гордости, пока Гарри в отчаянии смотрит на доску. Вторая открытка была от Гарри.

«С Рождеством, Гермиона!

Спасибо за подарок. Здесь здорово, но не так весело, как было бы с тобой. Рон постоянно жульничает, а я не могу это доказать. Фред и Джордж устроили снежную битву в коридоре, и Филч бегал за ними с метлой, но они удивительным образом куда-то от него смылись.

Желаю хорошо провести каникулы. Гарри»

Она прижала открытки к груди и улыбнулась. Тишина в доме больше не казалась такой уж страшной. Одиночество отступило. Девочка, которая раньше читала о волшебных мирах, чтобы сбежать от своей реальности, теперь точно знала: её волшебный мир ждёт её. И в этом мире у неё были друзья, которые скучали по ней. — Наконец-то!

***

      Гермиона только-только переступила порог гостиной Гриффиндора и на неё бросились Гарри и Рон. После первых восторженных приветствий и обмена новостями о рождественских подарках, троица уединилась в своём любимом уголке у окна. И здесь, понизив голоса, мальчики поведали ей о главной тайне своих каникул. — Зеркало… Еиналеж, — медленно произнёс Гарри. — Оно показывает не твоё отражение. Оно показывает самое сокровенное, самое сильное желание твоего сердца. Он рассказал ей все: как нашёл зеркало в заброшенном классе под мантией-невидимкой, как увидел в нём своих родителей — живых и улыбающихся ему. Рон добавил, как он видел себя старостой школы и капитаном команды по квиддичу, держащим в руках Кубок. Гермиона слушала, затаив дыхание. — Гарри! Ты хочешь сказать, что ты три ночи подряд бродил по замку один? Под мантией-невидимкой? А если бы тебя поймал Филч? Или, что ещё хуже, Снейп?! Ты хоть представляешь, в какой ты был опасности? — Я знаю, Гермиона, но я должен был… я должен был их увидеть, — тихо ответил Гарри, и в его голосе было столько тоски, что её строгость тут же улетучилась. Она вздохнула, её плечи поникли. — Хорошо. Главное, что Дамблдор нашёл тебя и переместил зеркало. А что насчёт Фламеля? Вы ведь обещали искать! Что-нибудь удалось найти? Рон виновато посмотрел на свои ботинки. — Ну… мы искали. Пару раз. Но ничего. Совсем. Ни единого словечка. Будто его и не существует. Разочарованию Гермионы не было предела. Она снова взяла дело в свои руки, и следующие несколько дней они опять провели в библиотеке. Но результат был тот же — нулевой. Разгадка пришла оттуда, откуда её никто не ждал. Однажды вечером, когда они сидели в гостиной, пытаясь сделать домашнее задание по Истории магии, дверь портрета с грохотом распахнулась. В проёме показался Невилл. Вернее, он не вошёл, а впрыгнул внутрь, так как его ноги были плотно склеены друг с другом от лодыжек до бёдер. Он передвигался короткими прыжками, а по его лицу текли слезы. — Малфой… — всхлипнул он, чуть не потеряв равновесие. — Я шёл из библиотеки, а он сказал, что ищет кого-нибудь, на ком можно попрактиковаться. — Немедленно иди к профессору Макгонагалл! — настойчиво произнесла Гермиона. — И расскажи всё, как было! Невилл отрицательно покачал головой: — Хватит с меня неприятностей. — Но ты должен это сделать, Невилл! — воскликнул Рон, возмущённый его нерешительностью. — Он всегда пытается унизить нас, а ты сам добровольно даёшь ему для этого повод! — Не надо объяснять мне, что я недостаточно смел, чтобы быть членом Гриффиндора, — вновь всхлипнул Невилл. — Малфой уже доказал мне это. Несколько старшекурсников захихикали, но Гермиона тут же подскочила на ноги. — Не двигайся, Невилл! — скомандовала она, доставая палочку. Девочка уверенно произнесла контрзаклятие, и ноги Невилла с хлопком разъединились. Он рухнул в ближайшее кресло, всё ещё дрожа. Гарри стало его искренне жаль. Он порылся в своих карманах и достал последнюю шоколадную лягушку, оставшуюся от рождественских подарков. — Держи, Невилл, — сказал он, протягивая ему сладость. — Ты заслужил. Ты стоишь десяти Малфоев. И ты достоин того, чтобы быть в Гриффиндоре — ведь шляпа сама отобрала тебя на наш факультет. Ну а где оказался этот Малфой? В вонючей дыре под названием Слизерин — вот где. — Спасибо, Гарри, — пробормотал Невилл и, развернув упаковку, отправил лягушку в рот. Он повертел в руках выпавшую из коробки коллекционную карточку. — О, опять Дамблдор. У меня уже есть. Забери себе, ты же их собираешь. Гарри машинально взял карточку. — Да, у меня их уже штук шесть… — начал он и замолчал. Он пробежал глазами по тексту под портретом улыбающегося директора. И вдруг его глаза расширились. — Я нашёл его! — Что нашёл? Ещё одну лягушку? — пробурчал Рон, оторвавшись от свитка. — Нет! Его! Николаса Фламеля! — Гарри вскочил, тыча им в лицо карточкой. — Слушайте! «… Профессор Дамблдор прославился, помимо всего прочего, победой над тёмным волшебником Грин-де-Вальдом в 1945 году, открытием двенадцати способов применения крови дракона и работами по алхимии, проведёнными совместно с его партнёром Николасом Фламелем…»! Рон и Гермиона уставились на карточку, а потом друг на друга. — Я же говорил, что видел это имя где-то! — воскликнул Рон. Но Гермиона его не слушала. Она подскочила на ноги и опрокинула чернильницу. — Стойте здесь! — крикнула она и, не обращая внимания на расползающуюся по столу кляксу, бросилась вверх по лестнице в спальню для девочек. Через минуту она вернулась, таща за собой огромный, старинный том в потрескавшейся кожаной обложке. Вид у неё был триумфальный. — Я идиотка! Идиотка! — бормотала она, с грохотом опустив книгу на стол. — Я взяла её из библиотеки несколько недель назад для лёгкого чтения перед сном! Рон недоверчиво уставился на фолиант толщиной в кирпич. — Лёгкого чтения? Гермиона проигнорировала его. Она лихорадочно листала страницы, пока не нашла нужную. Её палец замер на одном из абзацев. — Вот! — она сделала глубокий вдох и начала читать вслух: — «Древняя наука алхимия занималась созданием Философского камня, легендарного вещества, наделённого удивительными силами. По легенде, камень мог превратить любой металл в чистое золото. С его помощью также можно было приготовить эликсир жизни, который делал бессмертным того, кто выпьет этот эликсир. На протяжении веков возникало множество слухов о том, что Философский камень уже создан, но единственный существующий в наше время камень принадлежит мистеру Николасу Фламелю, выдающемуся алхимику и поклоннику оперы. Мистер Фламель, в прошлом году отметивший свой шестьсот шестьдесят пятый день рождения, наслаждается тишиной и уединением в Девоне вместе со своей женой Пернеллой (шестисот пятидесяти восьми лет)». Она замолчала. Трое друзей смотрели друг на друга, и одна и та же ужасная мысль, отражалась в их глазах. — Вот оно, — прошептал Гарри. — То, что охраняет Пушок. То, что лежит под люком на третьем этаже. Это Философский камень. И Снейп пытается его украсть, чтобы жить вечно!

***

      Весь Гриффиндор бушевал от новости. Профессор Снейп будет судить следующий матч по квиддичу. Не комментировать. Не наблюдать. Судить. Гермиона была уверена, что Снейп что-то задумал. Она быстро всё сопоставила: Снейп ненавидит Гарри и уже пытался навредить ему на прошлом матче. А теперь он добровольно становится судьёй, получая полную власть над безопасностью Гарри на поле. Вывод был простым и очень страшным. — Он хочет сделать это снова, — заявила она тем же вечером в гостиной. Они сидели в своём уголке, и пламя в камине отбрасывало на их встревоженные лица тени. — Только на этот раз у него будет идеальное прикрытие. «Какой несчастный случай! Метла Поттера вышла из-под контроля и сбросила его с высоты ста футов!». Никто ничего не докажет! — Мы должны что-то сделать! — Рон сжал кулаки. — Пойти к Макгонагалл! К Дамблдору! — И что мы им скажем? — возразила Гермиона, хотя её сердце полностью соглашалось с рыжим другом. — «Профессор, мы думаем, другой профессор хочет убить нашего друга, потому что он бормотал что-то на прошлом матче»? Они нас на смех поднимут. У нас нет доказательств, только догадки. Гарри сидел молча, глядя в огонь. Он старался выглядеть спокойным, но Гермиона видела, как напряжена линия его челюсти. — Я всё равно буду играть, — сказал он. — Я не могу подвести команду. Его храбрость только усилила её страх. Если взрослые им не помогут, они должны быть готовы помочь себе сами. — Хорошо, — решительно произнесла она. — Тогда мы должны быть готовы. Рон, помнишь заклятие, которое Малфой применил к Невиллу? — «Локомотор Мортис»? — глаза Рона блеснули пониманием. — Ты думаешь… — Мы должны его отработать, — закончила она. — Если мы увидим, что Снейп снова начинает что-то делать, мы оба направим на него палочки. Даже если мы просто заставим его споткнуться, это может сбить его с толку и разорвать зрительный контакт. И они практиковались. В пустых классах, в укромных уголках коридоров, они шептали «Локомотор Мортис», направляя палочки на книги и перья, пока не научились делать это быстро и беззвучно. Гермиона чувствовала себя ужасной нарушительницей, но страх за Гарри перевешивал любые правила. Поддержка пришла и оттуда, откуда они не ждали. Близнецы, казалось, чувствовали общее напряжение, хотя и не знали всей подоплёки. — Ну что, наш Сальноволосый будет следить, чтобы ты играл честно? — бодро сказал Фред, хлопнув Гарри по плечу перед тренировкой. — Не волнуйся, — подхватил Джордж. — Мы будем летать так близко к его судейской вышке… — …что если он только косо на тебя посмотрит… — …то случайно получит в голову бладжером. Чистая случайность, конечно. Гермиона не могла не улыбнуться их наглости. Это было глупо и опасно, но это немного развеяло гнетущую атмосферу. В день матча напряжение достигло своего пика. Поднимаясь на трибуны, Гермиона держала палочку наготове в кармане мантии. Она едва замечала яркие жёлто-чёрные цвета Пуффендуя и не слышала весёлых кричалок. Всё её внимание было приковано к фигуре в чёрном. И вдруг по рядам пронёсся шёпот, а затем — аплодисменты. Гермиона проследила за взглядами сотен студентов и увидела его. На самой высокой трибуне, в кресле с высокой спинкой, сидел Альбус Дамблдор. Его длинная серебряная борода мерцала, а очки-половинки поблескивали, когда он добродушно осматривал стадион. Гермиона выдохнула так сильно, что у неё закружилась голова. Рядом с ней Рон издал звук облегчения. — Дамблдор! — прошептал он. — Он пришёл! — Теперь всё будет хорошо. Снейп не посмеет ничего сделать в присутствии Дамблдора. Она снова посмотрела на поле. Выражение лица Снейпа подтверждало её догадку. Он бросил яростный, полный ненависти взгляд в сторону директорской ложи, и его губы скривились в злой гримасе. — Никогда не видел его таким злым, — прошептал Рон, наклонившись к ней. — Смотри, они начинают. Ай! Неожиданный, хлёсткий шлепок по затылку заставил Рона обернуться. Разумеется, за ними, с ядовитой, самодовольной ухмылкой на лице, стоял Малфой в окружении своих верных телохранителей, Крэбба и Гойла. — О, прости, Уизли, — протянул он с притворным сожалением. — Совершенно тебя не заметил. Рон промолчал, лишь сжал кулаки, возвращая взгляд на поле, где Снейп уже успел назначить Гриффиндору штрафной за то, что Джордж отбил бладжер в его сторону. — Интересно, как долго Поттер на этот раз продержится на метле? — нарочито громко поинтересовался Малфой, убедившись, что его слышат. — Кто-нибудь хочет сделать ставку? Может, ты, Уизли? Ах да, ставить-то тебе нечего… Гермиона, сцепив пальцы до побелевших костяшек, не сводила глаз с Гарри, который парил высоко над полем, выискивая золотой проблеск снитча. Она чувствовала, как нарастает злость Малфоя от их молчания. — Повезло Поттеру, что Дамблдор пришёл его защитить! А вы двое, его телохранители, Грейнджер и Уизли, совсем сдулись? Боялись, что ваш драгоценный Гарри упадет? — продолжал Драко. Спустя несколько минут, когда Снейп назначил ещё один абсурдный штрафной, Малфой с видом озарения заявил: — Кажется, я понял, по какому принципу в Гриффиндор набирают команду. Из жалости. Возьмём Поттера — он сирота. Близнецы Уизли — нищие. Удивительно, что тебя не взяли, Долгопупс. У тебя ведь совсем нет мозгов. Невилл вспыхнул до корней волос. Он медленно повернулся, и, к удивлению Гермионы, посмотрел прямо на слизеринца. — Я стою десятка таких, как ты, — произнёс он сиплым голосом. — Ого, Долгопупс решил поиграть в героя! — расхохотался Драко. — Что, хочешь, чтобы я снова твои ноги склеил, размазня? Крэбб и Гойл покатились со смеху. Невилл бросил неуверенный, умоляющий взгляд на Рона, но тот был полностью поглощён игрой. — Разберись с ним сам, Невилл, — едва слышно бросил Рон, не отрывая глаз от поля. Эта фраза, кажется, только раззадорила ехидного слизеринца. — Знаешь, Долгопупс, если бы мозги были из золота, ты был бы беднее Уизли, а это, знаешь ли, говорит о многом. Это стало последней каплей. Рон, чьи нервы и так были натянуты до предела, взорвался. — Я предупреждаю тебя, Малфой, — прорычал он, резко оборачиваясь. — Ещё одно слово… — Рон! — вдруг вскрикнула Гермиона. — Гарри! Смотри! Все взгляды метнулись к небу. Гарри внезапно устремился вниз, красиво войдя в пике. Толпа ахнула. Он нёсся к земле с невероятной скоростью. — Тебе повезло, Уизли! — протянул Малфой с издёвкой. — Поттер, видно, заметил на траве монетку! Рон не выдержал. Прежде чем слизеринец успел среагировать, он сорвался с места и бросился на него, сбивая с ног. Невилл, поколебавшись лишь долю секунды, с сопением кинулся в самую гущу. Он неуклюже, но яростно молотил кулаками, целясь в Крэбба, который пытался оттащить Рона. Гойл тут же схватил Невилла, но тот не сдавался. Через мгновение на трибуне образовался барахтающийся, кричащий клубок из гриффиндорских и слизеринских мантий. Гермиона в ужасе переводила взгляд с безумной драки на стремительно приближающегося к земле Гарри. Когда первокурсников наконец растащили, на щеке Малфоя алел след от удара. Рон, потирая ушибленный бок, победоносно ухмылялся. — Рон, всё хорошо? — подбежала к нему Гермиона. Он повернулся к ней, потирая руки. — Лучше не бывает! Ты бы видела его лицо, когда Невилл на него прыгнул! Гермиона обеспокоенно посмотрела на Долгопупса. Под его глазом уже наливался синяк, но он стоял прямее, чем она когда-либо видела. — Невилл, ты в порядке? — мягко спросила она. Невилл коснулся щеки, поморщился, но затем посмотрел на удаляющуюся спину Малфоя, которого оттаскивал один из старшекурсников Слизерина. — Да, — сказал он, и его голос, хоть и дрожал, звучал твёрдо. — Я в порядке. Я стою десятка таких, как он. Рон восторженно хлопнул его по плечу. — Вот это дух, Невилл! И в этот самый момент оглушительный рёв толпы заставил их всех опять поднять головы к небу. Шум был таким громким, что, казалось, сами трибуны дрожат. На мгновение Гермиона испугалась, что с Гарри что-то случилось, но потом она увидела. Поттер выходил из пике, резко тормозя прямо перед трибуной Гриффиндора. Он победно поднял руку, и в его кулаке что-то ярко блеснуло. Золотой снитч. — ОН ПОЙМАЛ ЕГО! — закричала Гермиона, подпрыгивая на месте и забыв обо всём на свете. — ОН ПОЙМАЛ СНИТЧ! ГРИФФИНДОР ПОБЕДИЛ! Матч закончился так быстро, что многие даже не успели понять, что произошло. Пять минут. Самая быстрая победа в истории Хогвартса. Гарри поставил рекорд! Рон, забыв про ушибленный бок и драку, орал во всё горло, указывая пальцем на Драко, который застыл на месте с отвисшей челюстью. — ЧТО, МАЛФОЙ?! НЕ НРАВИТСЯ?! ГАРРИ ПОЙМАЛ ЕГО! ПОЙМАЛ ПРЯМО У ТЕБЯ ПОД НОСОМ! ЧТО ТЕПЕРЬ СКАЖЕШЬ, А?! Лицо Малфоя исказилось от ярости и унижения. Он не мог поверить, что его триумфальное издевательство обернулось таким позором. — Вы ещё пожалеете об этом, — процедил он сквозь зубы, глядя на Рона и Невилла. — Все вы. С этими словами он развернулся и, расталкивая ошеломленных Крэбба и Гойла, начал пробираться к выходу, не дожидаясь даже официального объявления счёта. — Беги-беги! — крикнул ему вдогонку Рон. Гермиона засмеялась. Она повернулась к мальчикам. — Это было невероятно! Вы оба! Невилл, это было так храбро! Невилл густо покраснел, но на этот раз не от смущения, а от гордости. Он смотрел на ликующую команду Гриффиндора, которая уже окружила Гарри на земле, и впервые за долгое время чувствовал себя не просто зрителем, а частью этой победы. Вечером в гостиной Гриффиндора праздновали двойную победу. Гарри был героем матча, но Невилл был героем дня. Его окружили старшекурсники, хлопая по плечу, а близнецы с Ли Джорданом торжественно наградили его целой коробкой сладостей из «Сладкого королевства». Гермиона смотрела на Невилла, который трогал свой синяк, и что-то в её привычной картине мира поменялось. Она всегда думала, что храбрость — это то, что делает Гарри, летая на метле, или то, на что решилась она сама, готовясь атаковать профессора. Но сейчас она поняла, что бывает и по-другому. Иногда самое сложное — это не подготовить хитроумный план, а просто заставить себя не отступить, когда тебе страшно и над тобой смеются. Невилл это сделал. Может, он и сам ещё не понял, что именно совершил, но в этот день он поступил как самый настоящий гриффиндорец.