Фейерверки и перья

Интервью с Ритой Скитер прошло ровно так, как Гермиона и ожидала. Настырная журналистка сначала попыталась выудить хоть что-то о личной жизни Гарри, но Гермиона быстро пресекла эти старания, вежливо напомнив, что в Министерстве магии наверняка заинтересуются незарегистрированным анимагом. После этого Скитер резко переключилась и с вниманием стала записывать каждое слово Гарри о событиях, последовавших после последнего испытания Турнира Трёх Волшебников. По пути обратно из «Трёх Мётел» Полумна заверила, что передаст записи отцу в ближайший же день, хотя и добавила, что статья может появиться в «Придире» не сразу — её отец в настоящий момент ждёт масштабный материал о недавних наблюдениях за морщерогими кизляками. Когда Гарри и Гермиона поднялись в гостиную Гриффиндора, их встретила спокойная атмосфера. Лишь несколько младшекурсников сидели за столами, углублённые в домашние задания, а в дальнем углу, как всегда, оживлённо шептались близнецы. «Ну конечно, здесь никого нет! — с досадой подумала Гермиона, оглядывая пустующие диваны. — Весь замок занят сегодняшней ерундой». Сердито плюхнувшись в глубокое кресло у камина, она сняла с плеч сумку, переполненную книгами. Гарри устроился напротив с новой звёздной картой для урока астрономии. Фред и Джордж, заметив вошедших, тут же направились к ним. — Рона с Джинни нет? — спросил Фред, озираясь и придвигая к себе стул. Гарри отрицательно мотнул головой. — Что ж, отлично. Мы только что наблюдали за их тренировкой. В субботу их разнесут в клочья. Без нас команда — просто сборная неудачников. — Ну, Джинни-то ещё куда ни шло, — великодушно вступился за сестру Джордж, устраиваясь рядом. — Если честно, я всегда поражался, как ловко она управляется с метлой. — Это понятно — она с шести лет лазит в сарай и таскает оттуда ваши мётлы по очереди, стоит вам только зазеваться, — заметила Гермиона, не отрываясь от «Магических иероглифов и логограмм». — А Рон? Ему удалось поймать хоть один мяч? — Только если он уверен, что на него никто не смотрит, — Фред закатил глаза. — Так что в субботу придётся попросить зрителей отворачиваться и делать вид, будто они увлечённо болтают, как только квоффл направится в его сторону. Он встал, подошёл к окну и уставился в сгущающиеся сумерки. — По-моему, квиддич был единственным, ради чего стоило торчать в этой школе. Ну, ещё конечно шутки над Пивзом… Гермиона бросила на него строгий взгляд, пальцы её непроизвольно сжали корешок книги. — Что ты такое говоришь! У вас же скоро ЖАБА! Вы что, вообще не думаете о будущем? — Мы уже говорили — экзамены нас не особо беспокоят, — отмахнулся Фред. — Мы тут кое-что изобретаем, и это куда интереснее зубрёжки. — Вы и правда способны на многое, когда захотите, — неохотно вырвалось у Гермионы, и она тут же пожалела о своей откровенности. — Но экзамены — не то, чем можно пренебрегать. Фред обернулся к ней, и на его лице расплылась ухмылка. — О? Значит, ты всё же признаёшь, что мы в чём-то преуспели? — Я сказала, что вы способны, — поправила она, чувствуя, как теплеют щёки. — Но это не значит, что можно забросить учёбу. — А если мы найдём способ зарабатывать на жизнь без дипломов? — вставил Джордж, подмигнув близнецу. Раздражение в Гермионе закипело с новой силой. — Вы даже не понимаете, о чём говорите! — всплеснула она руками. — Без образования вы… — Будем торговать волшебными шалостями? Кстати, мы уже планируем официально запускать в продажу весь набор «Забастовочных завтраков». — Это безответственно! Вы тратите свои способности и драгоценное время на ерунду! — Наша «ерунда» приносит людям радость! В отличие от твоих скучных книг! — Мои книги хотя бы никому не вредят! А ваши глупые шутки… — Ах вот как? — Фред скрестил руки на груди. — Может, тебе просто перестать о нас беспокоиться? Ведь мы для тебя — никто, верно? «С чего он это взял?!». — Может, вам просто стоит убраться из Хогвартса, раз вы так его презираете, — выпалила она сгоряча. — Раз ты думаешь, что я за вас не переживаю и только отчитываю! Близнецы переглянулись, и в их глазах вспыхнул неподдельный интерес. — А знаешь, это не такая уж плохая мысль… — медленно проговорил Фред, пристально смотря на Гермиону. — Я… я не это имела в виду! — попыталась она поправиться, но было поздно. Внутри всё сжалось от осознания, что её слова могли подтолкнуть их к опрометчивому шагу. — Нет-нет, — Фред улыбнулся той особой хитрой ухмылкой, что всегда сулила неприятности. — Даже не думай об этом! — почти выкрикнула Гермиона. Она не могла понять, что её так взволновало: беспечность Фреда или факт того, что близнецы скоро заканчивают школу. — Ваша мама ужасно разозлится. До конца года осталось совсем немного, и сдаваться на полпути — не вариант! — Сама подала идею! — бросил Фред. — Глупости! — выдохнула она. Фред снова отвернулся к окну. Джордж широко зевнул и вперил мрачный взгляд в сторону лестницы. С минуты на минуту у него должно было состояться свидание с Анджелиной. — Даже не знаю, хочу ли я идти на этот матч. Если Захария Смит нас разгромит, и мне, наверное, придётся наложить на себя руки. — Лучше уж на него, — твердо сказал Фред. — Вот чем плох квиддич, — заметила Гермиона, не отрываясь от рунического текста. — Он порождает вражду между факультетами. Она оторвалась от перевода, чтобы заглянуть в «Словник чародея», и увидела, что Гарри, Фред и Джордж смотрят на неё с одинаковой гримасой, смесью отвращения и недоверия. — Ну что?! — с вызовом сказала она, пытаясь скрыть охватившее её волнение. — В конце концов, это всего лишь игра! — Гермиона, — покачал головой Гарри, — ты просто не понимаешь, что такое квиддич. — Возможно, — сердито ответила она, снова погружаясь в руны, — но моё настроение, по крайней мере, не зависит от того, поймает ли Рон мяч. Как раз в этот момент в гостиную зашли Джинни и Рон — видимо, только что переодевшиеся после тренировки. — Опять обсуждаешь мои провалы? — обиженно спросил Рон, бросая взгляд на Гермиону. Та лишь выразительно закатила глаза. — Ну и как прошло свидание, Гарри? — Совсем забыла тебя спросить об этом! — воскликнула Гермиона, скользнув взглядом по Джинни. Та сдержанно поджала губы, но осталась на месте. — Ужасно! Всё было просто отвратительно… — Гарри сгорбился в кресле. — Мы пошли в это розовое кафе мадам Паддифут, и оно напоминало один сплошной кабинет Амбридж. Рядом целовался Роджер Дэвис со своей пассией, потом Чжоу вдруг сообщает, что он приглашал её на свидание на прошлой неделе, и она ему отказала. Потом вспомнила, что была там в прошлом году с Седриком… заговорила о нём… О его смерти… Я предложил сменить тему, а она вдруг разрыдалась, все стали на нас оглядываться, а я не мог понять — то ли ей хочется поцелуя, то ли просто поддержки… В конце концов я ляпнул, что ты, Гермиона, ждёшь меня в «Трёх мётлах», и тут она вообще взбесилась! Вскочила, бросила: «Всего хорошего, Гарри!» — и умчалась прочь! Что это было? Что с ней не так? Подруги переглянулись. Джинни едва сдерживала смех, Рон смотрел на всех с полным недоумением, почесывая затылок, а близнецы лишь коротко хмыкнули — они явно думали о чём-то своём. — Ах, Гарри, — с лёгкой грустью произнесла Гермиона. — Прости, но тебе немного не хватило такта. — Мне не хватило такта? — возмутился Гарри. — Сначала всё шло прекрасно, а потом она вдруг начинает рассказывать, как Роджер Дэвис приглашал её на прогулку и как она целовалась с Седриком в этой розовой мерзости! По-твоему, вот это — «тактично»? — Понимаешь, — терпеливо объяснила Гермиона, — не стоило посреди свидания заявлять, что тебе нужно встретиться со мной. — Но… — попытался возразить Гарри, — но ты же сама просила меня встретиться с тобой! Как бы я это сделал, не сказав ей ничего? — Нужно было сказать иначе, — продолжила она. — Ты мог бы сказать, что, к сожалению, дал мне слово заглянуть в «Три метлы», и хотя ты мечтал провести с ней весь день, тебе придётся ненадолго отлучиться и добавить, что не составит ли она тебе компанию, чтобы поскорее от меня избавиться? И, пожалуй, не помешало бы упомянуть, что считаешь меня уродиной и занудой, — после паузы добавила Гермиона. — Но я не считаю тебя уродиной или занудой! — искренне удивился Гарри. Гермиона усмехнулась. — Гарри, ты хуже, чем Рон… Хотя нет, — она вздохнула и бросила взгляд на Рона. — Пойми: ты задел Чжоу, упомянув о нашей встрече, и она пыталась вызвать в тебе ревность. Так как она хотела понять, насколько ты к ней неравнодушен. — А, так вот в чём дело! — воскликнул Гарри. — Но разве не проще было бы прямо спросить, кто мне нравится больше — она или ты? — Девушки редко задают такие вопросы напрямую… — А зря! Я бы просто ответил, что она, и ей не пришлось бы снова плакать из-за Седрика! — Я не говорю, что она вела себя разумно. Я лишь пытаюсь объяснить, что она чувствовала. — Напиши книжку, — флегматично предложил Рон. — Растолкуй там, что творится в головах у девушек, когда они выкидывают такие фокусы. Может, хоть тогда парни начнут что-то понимать! — А ты не думаешь, Рональд, что парни тоже способны на глупости? — язвительно бросила Гермиона. — А я вот скажу, что девушки в тысячу раз заковыристее и непонятнее! — тут же вставил Фред, до этого молча наблюдавший из своего угла. «Ещё и его философские откровения!». — О, а парни, конечно, верх логики и последовательности? — закатила глаза Гермиона. — Особенно те, кто готов бросить школу из-за сиюминутной прихоти! Парень спрыгнул с подоконника, на его лице играла провокационная улыбка. — А ты не задумывалась, что некоторые из нас, возможно, видят дальше школьных стен? Не всем же быть такими правильными, как ты, Гермиона. — Правильными? — она фыркнула. — Я просто не хочу, чтобы вы наломали дров! Хотя, судя по всему, это ваше любимое занятие. — О, а мне кажется, ты просто обожаешь всех поучать, — возразил Фред, делая шаг вперёд. — Особенно когда дело касается определённых рыжих. Странно, не находишь? Гермиона покраснела, понимая, про кого он говорит. — Не все могут позволить себе роскошь быть такими… непредсказуемыми, как некоторые, — с трудом подбирая слова, ответила она. — Непредсказуемыми? Это вы, девчонки, непредсказуемые! То плачете, то смеётесь, то обижаетесь на пустом месте, а то и вовсе подходите слишком близко и… — А вы, парни, ведёте себя как первокурсники, которые не в состоянии разобраться в простейших вещах! — вспылила волшебница. — Может, если бы вы иногда слушали, то… — Ой, правда? — Фред скрестил руки на груди. — А может, если бы некоторые девушки смотрели не только прямо перед собой, то заметили бы, что… Джордж тихо хихикнул в стороне, а Джинни с Гарри переглянулись, стараясь скрыть улыбки. Рон же смотрел на них с нарастающим раздражением. — Да что вы сегодня всё ссоритесь и ссоритесь! — наконец не выдержал Рон, вставая между ними. — То Скитер, то Чжоу, то теперь какие-то ваши штуки! Может, хватит уже? Фред и Гермиона резко замолчали, но продолжали обмениваться красноречивыми взглядами. Гермиона чувствовала, как учащённо бьётся её сердце. Это поведение Фреда выводило её из себя. Она прекрасно понимала, что он намекает на её чувства к Рону, но что давало ему право так открыто этим манипулировать? — Может… — неуверенно начал Гарри, — может, вернёмся к моему неудачному свиданию с Чжоу? Мне всё ещё нужны советы. Гермиона медленно перевела взгляд на Гарри, с трудом переключая внимание. Она заметила, как Фред нервно провёл рукой по волосам, и почему-то это движение вызвало в ней странное беспокойство. — Конечно, Гарри, — сказала она через силу, присаживаясь рядом с ним. — Прости, что отвлеклись. Через несколько минут с лестницы спустились Анджелина Джонсон и Алисия Спинетт. — Джордж, ты готов? — весело спросила Анджелина, приближаясь к близнецам. — Ты же не забыл про наше свидание? — Как можно забыть? — улыбнулся Джордж, беря свою девушку за руку. Алисия, заметив Фреда у камина, игриво подмигнула: — Как настроение? Гермиона взбесилась ещё больше. Перед её глазами внезапно всплыл тот вечер, когда она случайно застала Алисию и Фреда в страстном поцелуе здесь же, в гостиной Гриффиндора. Она помнила, как тогда быстро отвернулась. Почему этот момент до сих пор вызывал в ней такую болезненную реакцию? Фред и Алисия расстались, но… Фред ответил Алисии лёгкой улыбкой. «Наверное, строят планы на вечер», — подумала она с внезапной горечью. — Знаешь, Гарри, я лучше поговорю с тобой о Чжоу позже, — сказала она холодно и, демонстративно развернувшись, направилась к выходу. Каждый шаг давался ей с трудом. Она чувствовала на себе взгляды — Гарри, Рона и особенно Фреда. Но больше всего её бесило собственное смятение. «Прекрасный День Святого Валентина! Все парочки строят глазки, а я вынуждена наблюдать этот цирк». — Гермиона? — удивлённо позвал её Гарри. Но она уже шла к двери в спальню девочек, высоко подняв голову и стараясь не показывать, как сильно болит у неё сердце. «Это просто раздражение!», — пыталась убедить себя Гермиона. Сегодня она ненавидела День Святого Валентина больше всего на свете.

***

— Гермиона, дай сюда, — настойчиво забрала браслет из рук старосты Лаванда. — Основу нужно закреплять по-другому, иначе всё распустится. — Но это же я должна была сделать тебе подарок, а не ты мне… — слабо запротестовала Гермиона, с тоской глядя, как соседка нанизывает на розовую резинку очередное алое сердечко. — Я именинница, значит, правила устанавливаю я, — без тени сомнения заявила Лаванда, ловко управляясь с бусинами. — С тобой что-то случилось? Ты вся на нервах. Гермиона поджала губы. Рассказывать Лаванде, что её весь день выводит из себя это всеобщее романтичное настроение? Или, того хуже, признаться, что Фред Уизли довёл её до белого каления своими намёками? Ни за что! — Сегодня у Гарри брали интервью… — О, ничего себе! Для какого журнала? Для «Ведьминого досуга»? Или, может, для «Юного чародея»? — Нет, Лаванда, это скорее хитрый ход против Министерства, а не материал для каких-нибудь легкомысленных журналов. «Хотя интервью будет опубликовано в «Придире», так что мои слова звучат довольно лицемерно…». — Ты просто не листала последние номера! — оживилась Браун, добавляя к композиции серебристую звёздочку. — Там столько полезного! Как подчеркнуть линию скул, какие оттенки сейчас в тренде, как себя вести на первом свидании и… — Пожалуйста, прибереги эти разговоры для Парвати, — поморщилась Гермиона. — Меня они не интересуют. — Знаешь, тебе повезло, — Лаванда на секунду оторвалась от браслета, изучающе глянув на неё. — Ты от природы симпатичная. Тебе не приходится часами колдовать у зеркала, как некоторым из нас. Гермиона скептически хмыкнула, машинально пытаясь пригладить непослушную прядь. — Не говори ерунды. Эти волосы — просто катастрофа. Глаза — самые заурядные карие, а про косметику я и не говорю — вечно в книгах копаюсь, когда тут краситься? — Да брось ты! — Лаванда с искренним возмущением тряхнула головой. — У тебя такие выразительные глаза и идеальная кожа. А твой интеллект — это же вообще козырь. Парней это всегда привлекает. — Ты явно переоцениваешь их способность замечать что-то кроме квиддича и дешёвых розыгрышей, — отрезала Гермиона, но почувствовала, как по щекам разливается тёплый румянец от слов соседки. — Вот! — торжествующе воскликнула Лаванда, указывая на её лицо. — Даже когда краснеешь — это выглядит естественно и мило. А я вся в пятнах, будто меня облили фурункульным зельем! Она прикрепила последнюю бусину — лиловое сердечко, и пёстрый браслет, переливаясь всеми цветами радуги, был готов. Недолго поколебавшись, Лаванда бережно повязала его на запястье Гермионы. — Раз уж с браслетом ты справилась так себе, значит, твой подарок будет куда масштабнее! — с весёлым блеском в глазах объявила блондинка, вскакивая с кровати. — Я сделаю тебе полноценный вечерний макияж! И подберу что-то из моих сокровищ! Не могу позволить, чтобы в День всех влюблённых ты щеголяла в этой серой кофте, когда у твоей соседки — и, между прочим, именинницы! — целая коллекция стильных вещей! — Ну и зачем мне на ночь глядя всё это на себя напяливать? — вздохнула староста, с ужасом разглядывая розово-сердечное великолепие на своей руке. — Я сделаю колдофотку! — хихикнула Лаванда, уже раскладывая кисточки и блёстки. — И буду использовать её как компромат, если вдруг понадобится помощь с домашкой по Зельеварению. — Ну и тупость… — Возражения не принимаются! Браун с профессиональным видом принялась за макияж. Она нанесла тональную основу, искусно выделила скулы, добавила мерцающих теней, нежных румян и блестящей помады. — Не шевелись, — мягко попросила она, когда выводила стрелки и наносила тушь. — Готово! Лаванда подвела соседку к зеркалу: — Ну посмотри на себя! Ты просто конфетка! Гермиона осторожно прикоснулась к своему лицу. Кожа под пальцами была гладкой и бархатистой, но при этом она не чувствовала тяжести тонального крема. Она провела кончиками пальцев по скулам, где лежали румяна, затем коснулась век, где подводка идеально подчёркивала разрез глаз. — Я… совсем другая, — тихо сказала она, всё ещё изучая своё отражение. — Другая, но всё та же самая умница, — улыбнулась Лаванда. Гермиона повертела головой, наблюдая, как при свете люстры мерцают блёстки на её губах. Она чувствовала себя одновременно и собой, и кем-то новым — более уверенной, собранной, даже загадочной. «У Лаванды точно есть дар — делать из дурнушек красоток». — Спасибо… — О, это только начало! Теперь самая интересная часть — наряд! У меня есть кое-что особенное для такого случая. Лаванда с азартом принялась перебирать содержимое своего шкафа, один за другим предлагая соседке различные варианты. — Примерь это! И это! О, а это просто создано для тебя! — восклицала Лаванда, но Гермиона лишь морщилась, разглядывая предлагаемые вещи. Все они были разных оттенков розового и фиолетового. — Я же говорила, что розовый — это не моё, — попыталась возразить она, отодвигая очередную блестящую кофточку. — Но это же твой день! Вернее, мой день! — не унималась соседка. Она извлекла из глубины шкафа что-то и вскрикнула: — Вот! Это именно то, что нужно! Она протянула Гермионе кружевную блузку кремового оттенка с глубоким V-образным вырезом. Гермиона нерешительно примерила её и подошла к зеркалу. Лёгкая ткань мягко облегала фигуру, а откровенный вырез открывал больше кожи, чем она привыкла. — Я не знаю… Это как-то слишком… — смущённо пробормотала она, пытаясь приподнять блузку. — Слишком шикарно! — закончила за неё Лаванда, с восхищением разглядывая подругу. — Ты выглядишь так же изящно, как во время Святочного бала в прошлом году! Гермиона невольно улыбнулась, вспомнив тот вечер. Да, его омрачила выходка Рона, но… Слова Фреда, сказанные тогда: «Ты стоишь того, чтобы тебя замечали, Гермиона. Чтобы тобой восхищались. Чтобы относились к тебе так, как ты заслужила…». Именно его утешения заставляли вспоминать тот бал с особой теплотой. Лаванда снова нырнула в недра своего шкафа, предлагая юбки разных фасонов. — Вот эта! Или эта? О, а эта с пайетками просто волшебная! — Они все такие… короткие, — с тревогой произнесла Гермиона, глядя на предложенные варианты. — В этом-то и вся прелесть! — пищала Лаванда, размахивая юбкой-плиссе. — У тебя красивые ноги! К тому же, мы никуда не выходим из спальни. — Именно поэтому это кажется мне ещё более бессмысленным. Но Браун уже протягивала ей тёмно-бордовую юбку с цветочным принтом. — Примерь! Гермиона с неохотой надела юбку, которая едва доходила до середины бедра. — Идеально! Теперь волосы… — Лаванда ловко собрала непослушные кудри старосты в небрежный пучок. — Так, теперь всё готово! Отступив на шаг, Лаванда окинула подругу восхищённым взглядом: — Бегу к Колину Криви за камерой! — Она уже мчалась к двери, но обернулась: — Жди меня в коридоре, хорошо? Гермиона всплеснула руками: — Погоди! Ты не говорила, что придётся выходить из комнаты! — Она смущённо оглядела себя, чувствуя, как жар разливается по телу от мысли, что в таком виде её могут увидеть. Короткая юбка и глубокий вырез казались ей теперь настоящим кошмаром. — Пустяки! — отмахнулась Лаванда и выскочила в коридор. Гермиона нерешительно вышла за дверь, нервно поправляя блузку, когда из гостиной снизу поднялся Фред. Увидев её, он замер на месте. Его взгляд медленно скользнул с её уложенных волос к лицу с аккуратным макияжем, задержался на вырезе блузки, а затем опустился ниже… Надолго задержавшись на её оголённых ногах. Гермиона непроизвольно вздрогнула под этим пристальным вниманием, чувствуя, как начинает краснеть ещё больше. Она судорожно попыталась опустить край юбки, хотя понимала, что это бессмысленно. — Грейнджер… — выдохнул Фред. — Ты выглядишь… совершенно по-другому. Гермиона, пытаясь скрыть охватившее её смущение, высокомерно подняла подбородок. — Иди куда шёл, Уизли! Фред закатил глаза, но вместо того чтобы пройти мимо, сделал шаг вперёд и замер всего в паре дюймов от неё. Он наклонился, опустив голову на уровень её глаз, и его взгляд стал невыносимо пристальным. Он молчал, изучая каждую черту её лица, и это молчание звенело в ушах Гермионы даже громче, чем бешеный стук её сердца. «Вот оно, — панически пронеслось в её голове. — Сейчас он скажет что-то язвительное про эту дурацкую блузку, про то, что я выгляжу как дура…». Но вместо насмешки Фред нежно коснулся её волос. Пальцы скользнули к заколке, удерживавшей пучок, и освободили упрямые кудри. Тёплая волна шевелюры рассыпалась по её плечам и спине. — Так… лучше, — прошептал он, всё так же глядя на неё сверху вниз. Время остановилось. Гермиона не могла вымолвить ни слова. Не могла сделать вдох. Не могла отвести взгляд от Фреда. Она впивалась в его лицо с незнакомой ей до этого жаждой — потому что сейчас его рыжие волосы, всегда такие озорные и непокорные, лежали идеальными волнами, обрамляя скулы и лоб. Потому что его голубые глаза, обычно искрящиеся шалостью, сейчас были полны сосредоточенности — и смотрели только на неё, будто в целом мире не существовало никого, кроме неё. Но больше всего её внимание привлекли губы — те самые, что так часто растягивались в насмешливую ухмылку, а сейчас были приоткрыты в растерянном изумлении. Она изучала каждую деталь: крошечные родинки под нижней губой и заметила новую — у самого подбородка. В голове всплыл тот рождественский вечер, когда она чмокнула его в щёку, и он тогда так нелепо покраснел. Но сейчас её тянуло не к щеке… Именно в этот момент дверь в дальнем конце коридора распахнулась, и появилась Лаванда с колдокамерой в руках. Увидев застывшую пару, она хитро улыбнулась. — О, Фред! — воскликнула она с преувеличенной радостью. — Ты как раз вовремя! Сфоткаешь нас! — Кто сказал, что я умею обращаться с этой штукой? — пробурчал он, но уже протягивал руку за камерой. Лаванда весело подпрыгнула к Гермионе, обняла её за плечи и широко улыбнулась в объектив. Парень навёл камеру и сделал снимок. — Отлично! — воскликнула Лаванда, выхватывая у него камеру. Её глаза блеснули с новой хитринкой, когда она оглядела стоящих напротив друг друга Фреда и Гермиону. — А теперь ваша очередь! Встаньте вместе, вы так… гармонично смотритесь! — Нет! — вырвалось у них одновременно. — Ой, перестаньте! — Лаванда сделала обиженное мордашку. — Это же всего один снимок! На память! Вы же не хотите омрачить мой день рождения?! Она надула губки, сделав вид, что вот-вот расплачется, хотя оба прекрасно знали, что это всего лишь спектакль. Фред неохотно сделал шаг к Гермионе, оставляя между ними почтительную дистанцию. Лаванда вздохнула, нетерпеливо жестикулируя камерой. — Уизли, что это за поза? Подойди ближе! И… можешь обнять её за талию! — она нахмурилась, оценивая композицию. — И пригнись немного, а то ты слишком высокий и не влезаешь в кадр! Фред закатил глаза, но всё-таки положил руку на талию Гермионы. Тёплое прикосновение заставило её вздрогнуть. Он осторожно притянул её ближе, одновременно наклоняясь так, что его щека почти коснулась её виска. — Довольна, фотограф-тиран? — проворчал он. Гермиона не понимала, что сейчас происходит. Она только чувствовала, как бьётся её сердце — громко, тревожно, но почему-то радостно. Прямо как в Рождество. И не могла перестать думать о том, как сейчас его пальцы слегка сжимают её бок, и о лёгком запахе пороха, цитрусов и горького шоколада. — Идеально! — пропищала Лаванда. Вспышка погасла, и Гермиона резко отпрянула от Фреда. Лаванда тут же встряхнула проявившийся снимок и волшебной палочкой создала дубликат. — Держите! — она протянула им по фотографии, сияя довольной улыбкой. — На память о… моём особенном дне. Оба схватили свои экземпляры и мгновенно спрятали за спину. — Ладно, мне пора! — Браун подмигнула им и поспешила в спальню пятикурсниц, оставив их в коридоре одних. Гермиона хотела было броситься следом за соседкой от этих странных радостных чувств, но Фред мягко перехватил её за руку. — Постой, Грейнджер… — серьезно начал он. Фред тут же отпустил её запястье и начал накручивать прядь своих огненных волос. — Послушай… Мне нужно извиниться. За сегодня. За то, что я ссорился с тобой на пустом месте. — Всё в порядке… — Нет, не в порядке. Я действительно перегнул палку… Просто… Этот чёртов день святого Валентина… Все эти амурчики, глупые валентинки, влюблённые парочки… Свидания… — Да, ужасный день, — согласилась девушка, хотя где-то глубоко внутри уже не была согласна с этим. — Ага… — Фред замер в неловкой позе, покачиваясь с пяток на носок. Гермиона тоже опустила взгляд на каменный пол, не понимая, почему её ноги отказываются уносить её прочь. — Тогда… Спокойной ночи? Они переглянулись, а потом одновременно кивнули и развернулись, чтобы разойтись в разные стороны. Гермиона уже дотронулась до ручки двери, когда Фред снова окликнул её: — Гермиона, ты это… — Да? — нетерпеливо обернулась она. — Ну короче… — Фред сделал глубокий вдох. — Видишь ли… Ты сегодня… — он запнулся, сглотнув. — Ты красивая… то есть твои глаза… Они красивые сегодня! Ну… из-за этой вот всей косметики! Вот! Всё! Спокойной ночи! Выпалив это на одном дыхании, он развернулся и почти побежал по коридору, его рыжие волосы мелькнули в последний раз перед тем, как он скрылся за поворотом. В тишине прозвучал счастливый смешок. Возможно, День Святого Валентина оказался не так уж и плох — интервью Гарри с Ритой Скитер тому подтверждение.

***

Слово «красивая» засело в голове Гермионы на всю следующую неделю. Ни тот факт, что многие в школе как-то прознали, что Гарри дал интервью Скитер, ни ежедневные проверки Амбридж и вечное ворчание Присциллы Гуди — ничто не могло перекрыть эту радость от слов… «Мерлин! От слов Фреда Уизли!». И пусть он уточнил, что речь именно о глазах, а не о ней в целом… Всё равно было приятно. Чёрт возьми, очень приятно. «Вот что делает с человеком Лаванда Браун, — философски размышляла Гермиона, направляясь в субботу на квиддич вместе с Гарри и Невиллом. — Одного её вечера с блёстками и розовыми сердечками хватило, что я теперь тайком улыбаюсь, вспоминая комплимент от того, кто специализируется на глупых шуточках!». Она искоса посмотрела на трибуны, где две одинаковые рыжие макушки выбирали себе самые лучшие места. Сердце неловко затрепетало, и Гермиона, не осознавая своих действий, поправила непослушные волосы и решительно потянула Гарри и Невилла за рукава в сторону близнецов. «Пусть уж лучше они рядом сидят, чем я буду пялиться на них через полстадиона. Мало ли что эти двое выкинут», — попыталась она убедить себя, хотя внутренний голос ехидно заметил, что это слабая отмазка. И почему её внутренний голос вечно отдаёт интонациями её соседки-блондинки?! В итоге все расселись в таком порядке: Невилл, Гарри, Гермиона, а на самом краю устроились Фред и Джордж. Внизу на поле команды Гриффиндора и Пуффендуя выстраивались для традиционного рукопожатия капитанов. Ли Джордан уже вовсю разгонялся: — Приветствуем всех на этом историческом матче! Впервые за пять лет Гриффиндор выходит без своего легендарного костяка! Как говорится, новая метла… э-э-э… метёт по-новому! — Мистер Джордан, так никто не говорит! — немедленно поправила его Макгонагалл. — Точно-точно, профессор! — бодро отозвался Ли. Фред толкнул локтём Джорджа: — Сто лет не смотрел квиддич с трибун! Помнишь тот легендарный матч, когда Чарли ещё играл? — Ага, — протянул Джордж, не отрывая взгляда от Анджелины. — А потом он объявил отбор и взял нас, второкурсников. Анджелина тогда чуть не взлетела до небес от восторга! — Как, собственно, и мы сами, — подмигнул Фред Гермионе, вызывая у неё лёгкую улыбку. Она перевела свой взгляд на Рона, который завис перед кольцами. «Ну как он не поймёт, что он хороший игрок и квиддич у него в крови! Интересно, мистер или миссис Уизли играли в квиддич в школьные годы?». — Рон опять позеленел от страха, — заметил Гарри. Фред, перегнувшись через Гермиону, бросил Джорджу: — Спорим на десять сиклей, что он пропустит первый же мяч! — Спорим! — не раздумывая ответил тот. — Первый-то он как-нибудь поймает, а вот второй — точно мимо. Гермиона фыркнула, но тут же сделала вид, что поправляет шарф. Фред повернул к ней голову, и его рыжие брови поползли вверх. — Что, Грейнджер, не согласна с нашей оценкой? — Он просто нервничает, — ответила она. — Да мы все сейчас нервничаем, — усмехнулся Фред. — Каждый раз, когда этот Уизли стоит на воротах, это испытание для нервной системы всего факультета. — И Анджелина Джонсон завладела квоффлом! — гремел голос Ли Джордана. — Обводит одного… второго… Ох, почти попадание! Но вратарь Пуффендуя в форме! — Видишь? — Фред наклонился к Гермионе. — Вот как надо играть! А наш Ронни… Смотри, смотри! Рон на своей метле выполнил настолько сложный и абсолютно бессмысленный пируэт, что квоффл спокойно пролетел в кольцо. Гермиона закатила глаза. — Он демонстрирует энтузиазм. — На одном энтузиазме квоффл не поймаешь, — философски заметил Джордж. И тут же произошло неизбежное: Джек Слоупер, заменивший Фреда на позиции загонщика, вместо того чтобы отбить бладжер, умудрился попасть битой по лицу Анджелины. — Прямо в симпатичную мордашку капитана Джонсон! Не сдавайся, красавица! — завопил Ли. — Прости, Джордж, само вырвалось! У меня нет никаких чувств к твоей девушке, честное слово! Трибуны взорвались смехом и одобрительными возгласами — Ли только что публично подтвердил слухи о романе Джорджа и Анджелины. Влюблённая парочка переглянулась, заливаясь краской. — МИСТЕР ДЖОРДАН! ВАША ЗАДАЧА — КОММЕНТИРОВАТЬ ИГРУ, А НЕ ОБСУЖДАТЬ ЛИЧНУЮ ЖИЗНЬ СТУДЕНТОВ! — гневно проорала Макгонагалл. — Но, профессор, это же мой фирменный стиль! — ЕЩЁ ОДНО ЛИЧНОЕ ЗАМЕЧАНИЕ, И ВЫ БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ПОЛУЧИТЕ ДОПУСК К МАГИЧЕСКОМУ РУПОРУ! — Что ж… Э-э-э… Какая неудача — и снова Рон Уизли пропускает мяч! — мгновенно переключился Ли, демонстрируя чудеса импровизации. За следующие десять минут Гермиона поняла, что исчерпала весь запас оправданий для Рона. Каждый раз, когда он пропускал мяч (а их набралось уже семь), она невольно сжимала кулаки, чувствуя странное желание то поддержать несчастного вратаря, то присоединиться к возмущённым возгласам окружающих. — Ну как можно было пропустить этот мяч?! — Гарри схватился за голову, когда восьмой квоффл влетел в центральное кольцо. — Он же летел прямо в руки! — И снова блестящий… э-э-э… промах Уизли! — комментировал Джордан, явно стараясь подобрать подходящие приличные слова. — Надо признать, он демонстрирует замечательную последовательность! Произошла новая неприятность. Эндрю Керк, заменивший Джорджа, увидев, что на него на всей скорости несётся Захария Смит с квоффлом, от ужаса так завопил, что выпустил из рук биту и свалился с метлы. — О МЕРЛИН! — заорал Ли. — Наш загонщик предпочёл элегантно самоустраниться! Видимо, решил, что лучше грациозно парить в воздухе, чем мешать Смиту демонстрировать свою… э-э-э… впечатляющую скорость! — Впечатляющую тупость, он хотел сказать, — проворчал Джордж, с ужасом наблюдая, как Смит забивает десятый гол. Невилл сильно заёрзал на месте, что чуть не свалился с трибуны. — Может, ему просто не хватает поддержки? — робко предложил он. — Я бы на его месте тоже нервничал… — Невилл, — устало вздохнула Гермиона, — если бы игра зависела от поддержки, то Рон уже получил бы Кубок мира. Увы… Фред, услышав шутку от старосты, тут же повернулся к ней и удивлённо вытаращил на неё глаза: — Ты что, шутишь? Вот так просто? Шутишь над Роном, которого вечно защищаешь? — Он потряс её за плечи с притворным ужасом. — Грейнджер, ты в своем уме, а? Может, у тебя жар? — Его рука коснулась её лба, и щёки Гермионы мгновенно вспыхнули. «А вот теперь и правда жар!». — Ой, отстань, Уизли! — Гермиона отпихнула его от себя и придвинулась ближе к Гарри. Гарри и Невилл синхронно выгнули брови. — Что такое? — Да ничего, — усмехнулся Гарри, наблюдая, как Рон пропускает очередной мяч. — Теперь вся надежда на Джинни… Хотя… Кажется, мы уже точно не победим! — И… ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ! — продолжал комментатор. — Квоффл снова в воротах Гриффиндора! Кажется, Рон Уизли устанавливает новый стандарт гостеприимства — наши ворота открыты для всех! С трибуны Слизерина донёсся знакомый мотив:

Рональд Уизли — наш король,

Рональд Уизли — наш герой,

Перед кольцами дырой

Так всегда и стой!

Гарри побледнел, а Невилл съёжился, словно песня была о нём. Даже Джордж перестал улыбаться. Но Фред вскочил на ноги с такой бесшабашной ухмылкой, будто услышал лучшие новости в жизни. — Слышите? — крикнул он через шум трибун. — Нашему брату посвящают гимны! Вот это я понимаю — настоящие фанаты! — Он обернулся к бледному Гарри и дрожащему Невиллу. — Эй, расслабьтесь! Если бы я так играл, а мне пели дифирамбы, я бы считал это высшей формой лести! — Смотрите! — вдруг воскликнул Невилл, указывая в небо. — Джинни увидела снитч! Все разом подняли головы, забыв на мгновение о провальной игре Рона. Золотой снитч мелькнул прямо над головами зрителей, а за ним уже неслась Джинни Уизли, развивая невероятную скорость. — Вот это да… — прошептал он. — Кажется, в нашей семье всё-таки есть один прирождённый игрок в квиддич. — НЕВЕРОЯТНО! — взревел Джордан. — ДЖИННИ УИЗЛИ ВЫХВАТЫВАЕТ СНИТЧ ПРЯМО ИЗ-ПОД ПАЛЬЦЕВ САММЕРБИ! ЭТО… ЭТО ПОБЕДА ВОПРЕКИ ВСЕМУ! Трибуны взорвались. Гриффиндорцы вскочили с мест, не веря своим глазам. Пуффендуй выиграл, но с перевесом всего в десять очков — 240 против 230. — Вот это да… — прошептал Гарри, медленно опускаясь на скамью. — Она… она фактически спасла нас от полного унижения. Ли подвёл итог: — ЗАПОМНИТЕ ЭТОТ ДЕНЬ! ПУФФЕНДУЙ ПОБЕДИЛ, НО ГРИФФИНДОР НЕ СДАЛСЯ! БЛАГОДАРЯ ДЖИННИ УИЗЛИ — НАСТОЯЩЕЙ ЗВЕЗДЕ, КОТОРАЯ ДОКАЗАЛА, ЧТО ДАЖЕ КОГДА СТАРШИЕ БРАТЬЯ… — МИСТЕР ДЖОРДАН! — прервала его Макгонагалл. — ПРОСТИТЕ! ПРОСТО НЕ МОГУ СДЕРЖАТЬ ЭМОЦИИ ПЕРЕД ТАКИМ ПРОЯВЛЕНИЕМ… ГРИФФИНДОРСКОГО ДУХА! Рон покидал поле под хор слизеринцев, с новым энтузиазмом затянувших свою издевательскую песню. Их трибуна ликовала — теперь Слизерин выходил в фавориты Кубка, и каждый промах Рона был им лишь на руку. Фред молча смотрел вслед сгорбленной фигуре брата. — Знаете, когда он пропустил четырнадцатый мяч… — он заболтал руками, изображая тонущего щенка, — у меня даже шутка в голове не родилась. Ладно, приберегу остроумие для более весёлых поводов. Вся компания двинулась к замку, окружив сияющую Джинни. — Отличный манёвр, — сказал Гарри, болтаясь рядом с рыжеволосой преемницей. — Снитч был твой с самого начала. — Просто удача, — скромно ответила Джинни. — Снитч летел медленно, а у Саммерби был насморк — он чихнул в самый ответственный момент. Но когда ты вернёшься в команду… — Джинни, мне запретили играть. Навсегда. — Пока здесь сидит Амбридж, — поправила его Джинни. — Это большая разница. А когда ты вернешься, я попрошусь в охотники. Анджелина и Алисия выпускаются, а мне больше нравится забивать голы, чем гоняться за блестящей букашкой. Анджелина, шагавшая рядом с Джорджем, сказала Гарри: — Я не стану исключать Рона, честно. В нём есть задатки. — Джордж коснулся её руки, и она добавила: — В следующем году, когда нас не будет, ты как капитан сам всё решишь. — Если я вообще ещё когда-нибудь выйду на поле… — мрачно буркнул Гарри. — Гарри, хватит! — твёрдо остановила его Гермиона. — Амбридж не останется здесь навечно. Никто не позволит ей превратить Хогвартс в свою личную тюрьму. И ты будешь играть в квиддич! Все согласно закивали, и Гарри немного воспрял духом. Джинни тут же принялась обсуждать с Гарри каждый момент игры. — Если бы я развернулась на полсекунды раньше, то поймала бы снитч прямо над центральным кольцом, — с жаром говорила она, а Гарри, отогнав мрачные мысли, внимательно слушал, изредка задавая вопросы. Чуть в стороне от всех Джордж и Анджелина шагали почти в унисон, склонившись друг к другу так близко, что рыжие волосы Джорджа касались тёмных кудрей подруги. По тому, как их плечи невольно соприкасались при каждом шаге, а уголки губ Анджелины взмывали вверх в улыбке, было ясно, что их разговор далёк от квиддича и неудач Рона. Фред, до этого неотступно следовавший за близнецом, неожиданно сбавил темп. Пара шагов — и он уже шёл рядом с Гермионой, подстраиваясь под её ритм. Невилл, до этого сопровождавший её, метнул проницательный взгляд и с хитрой улыбкой ускорился, чтобы присоединиться к оживлённому обсуждению тактики между Гарри и Джинни. Так Гермиона оказалась в хвосте небольшой процессии наедине с Фредом. — А ты никогда не думал о карьере загонщика? — нарушила молчание Гермиона. — Что, подыскиваешь нам с Джорджем работку? Да будем мы сдавать эти экзамены, не парься. — Я вовсе не об этом, просто… интересно. — Ну, в детстве мы с Джорджем, конечно, мечтали о квиддиче, — признался Фред, засунув руки в карманы. — Особенно когда Вуд нас хвалил. Но это скорее Рон грезит о славе профессионального игрока. — Работники Министерства? — О нет, — рассмеялся Фред. — Ты точно составляешь для нас список вакансий! — Я просто не понимаю, как вы сможете накопить деньги на собственный магазин, если отвергаете все нормальные варианты! Фред наклонился ближе и прошептал: — А что, если я скажу тебе, что нам копить, собственно, и не надо? — О чём это ты? Неужели ваши школьные продажи уже принесли такой доход? — недоверчиво покосилась на него Гермиона. — Вы же не заняли у кого-то? Или того хуже — не связались с сомнительными личностями? — Успокойся, — усмехнулся он. — Всё абсолютно легально. Просто… скажем так, нам улыбнулась удача. Один очень выгодный контракт, о котором я пока не могу рассказать подробнее. — Загадочный ты, Фред, — улыбнулась Гермиона, слегка толкнув его плечом. — И что это за привычка такая — толкаться! — протянул он. — А вообще… иногда мечты сбываются самыми неожиданными способами. Главное — верить в невозможное. Как, например, в то, что ты когда-нибудь перестанешь всех организовывать. — Очень смешно, — фыркнула Гермиона. — Просто… Я действительно переживаю за вас. Открыть бизнес — это так рискованно… — Риск — благородное дело! Лучше попробовать и рискнуть, чем жалеть о нереализованных возможностях всю жизнь. Мы с Джорджем твёрдо это решили. Он замолчал, глядя на удаляющиеся фигуры друзей, потом снова повернулся к Гермионе: — Ладно, хватит обо мне! Теперь моя очередь допрашивать! В конце года все пятикурсники должны определиться с профессией. Уж у тебя-то наверняка всё распланировано с первого курса. Кем же мечтает стать наша глубокоуважаемая староста? Наверное, как Перси — в Министерство? Гермиона замедлила шаг, её взгляд стал задумчивым. — На самом деле я не знаю… Фред застыл на месте, его брови поползли вверх, почти скрываясь под рыжими прядями. — Постой-постой… — он даже приостановился. — Гермиона Грейнджер, которая знает ответ на любой вопрос и имеет план на все случаи жизни… не знает, чего хочет? — Он медленно покачал головой, и по его лицу расползлась удивлённая улыбка, быстро перешедшая в смех. — Прости, но это… это исторический момент! Надо срочно сообщить в «Ежедневный пророк»! — Да перестань ты! — фыркнула Гермиона и снова толкнула его в бок, на этот раз чуть сильнее. — Ай! Ну вот, опять за своё! — рассмеялся Фред, потирая бок. — Ладно, ладно. Хотя я понимаю. Министерство — отстой. Вдруг там окажется очередная Амбридж в розовом? Сидеть с ней в одном отделе — с ума сойти можно. — Именно! — воскликнула Гермиона с неожиданной горячностью. — Я не хочу работать в системе, где такие люди могут иметь власть. Где правила важнее здравого смысла. — Ну, тогда… преподаватель! — предложил Фред. — Ты же обожаешь учиться и всё знаешь! Представляю, как бы ты замучила студентов домашними заданиями… Профессор Грейнджер! Звучит солидно. Но Гермиона покачала головой. — Нет, Фред, это не для меня. Учить других — это особый дар. Нужно не просто знать предмет, нужно уметь… вдохновлять. Как профессор Люпин. Или… терпеть, как профессор Снейп, — она скривилась. — А я… я слишком нетерпелива. Меня будет раздражать, если кто-то не поймёт что-то сразу. — Вау, — только и смог выдохнуть Фред. — Мисс Всезнайка признаёт, что что-то может быть ей не по силам. Сегодня полнолуние, что ли? — Он снова рассмеялся. — Знаешь, а это… даже удивительно. Они продолжили путь по коридорам. Фред, воодушевлённый неожиданным открытием, с азартом принялся перебирать варианты. — Магозоолог! Как Чарли! Ты же любишь книги о всяких существах. Представь, как ты наводишь порядок в румынском заповеднике — драконы будут строем ходить! — Любить читать о существах и работать с ними — разные вещи. Я не уверена, что хочу проводить дни, убегая от драконов. — Журналистка! Будешь разоблачать несправедливость, как наш любимый обозреватель… — он намеренно сделал паузу, — Скитер. Только, знаешь, без выдумок. — После того, что она написала о Гарри? Нет уж, эта профессия для меня опорочена. — Целительница! В Мунго! С твоими знаниями зелий и заклинаний… Ты бы стала прекрасным специалистом! Но Гермиона снова покачала головой: — Это… благородно. Но я не уверена, что смогу каждый день сталкиваться с чужими страданиями. От нашего Рождественского похода в больницу до сих пор мурашки. — Писательница! — воскликнул Фред, хлопнув себя по лбу. — Напишешь энциклопедию всех заклинаний! Или учебник, который наконец-то заменит эти скучные книженции, от которых мы все засыпаем! Гермиона на мгновение задумалась, и в её глазах блеснула искорка интереса, но почти сразу же погасла. — Возможно… Но писать в одиночестве, в тишине кабинета… — она вздохнула. — Нет, это тоже не совсем то. — Ты сегодня для меня самая настоящая загадка. Гермиона Грейнджер, которая знает ответы на все вопросы в мире… не может найти ответ на самый главный — о себе самой. Гермиона покраснела и опустила глаза. — Просто… мне всегда казалось, что к этому возрасту я уже должна всё понимать. А выходит, что нет. — Да наслаждайся же неопределённостью! — провозгласил Фред, бросив на неё взгляд, в котором внезапно промелькнула теплота. — И знаешь… Мне нравится эта твоя сторона. Немного растерянная, но честная. Когда они наконец вошли в гостиную Гриффиндора, Гарри и Джинни уже устроились у камина, Невилл присоединился к ним с кружкой горячего чая, а Джордж и Анджелина тихо смеялись над какой-то своей шуткой. Гермиона посмотрела на одинокое кресло. Там сидел Рон. Он сгорбился, уставившись в пустую бутылку сливочного пива. Привычное желание подойти, утешить, сказать что-то ободряющее — знакомое чувство шевельнулось в груди, но… не сдвинуло её с места. Вместо этого она обернулась к Фреду, который уже сделал шаг к лестнице. — Фред, — сказала она, и он остановился. — Спасибо. Он ухмыльнулся: — За что? За то, что окончательно запутал тебя насчёт твоего будущего? — Нет, — Гермиона слабо улыбнулась. — За то, что… я тебе не кажусь скучной. Со всеми этими своими сомнениями и неопределённостью. Фред смотрел на неё несколько секунд, и его озорные глаза стали неожиданно серьёзными. — Грейнджер, — произнёс он так тихо, что слова едва долетели до неё сквозь шум гостиной. — Ты для меня скучной никогда и не была. Не добавляя ничего лишнего, он развернулся и направился к лестнице, где его уже поджидал нетерпеливый Ли. Гермиона застыла на месте. «Никогда? А как же все эти годы подтруниваний? Бесконечные шутки про мою любовь к правилам? Постоянные комментарии о том, что я слишком серьёзна? И та ссора, когда он прямо назвал меня скучной — это что, был завуалированный комплимент?». Она мысленно перебирала их бесчисленные споры, свои попытки остановить шалости близнецов и его насмешливые взгляды в ответ. Разве всё это не было доказательством того, что он считал её скучной? Неужели всё это время он так… странно высказывал своё одобрение? Гермиона почувствовала, как её щёки заливает румянец, и она механически опустилась на свободное место рядом с Роном, полностью сбитая с толку. — Будешь? — угрюмо протянул он ей бутылочку сливочного пива. — Тоже расстроилась из-за матча? Из-за меня, да? — Ага, да-да… — рассеянно пробормотала Гермиона, бессмысленно хлопая ресницами. — Так и знал… — вздохнул Рон, принимая её отстранённость за сочувствие к его спортивным неудачам. Но в голове у Гермионы продолжало крутиться: «В смысле, я никогда не была для него скучной? В СМЫСЛЕ?!» — заставляя её сердце биться чуть быстрее, а разум — пересматривать каждую шутку, каждый спор и каждый взгляд Фреда Уизли под совершенно новым углом.