Связаны в Пограничье

Тишина. Она тяжелее, чем любой звук. Нираги идёт по коридору, а в ушах всё ещё звенит. Ему кажется, что он до сих пор чувствует в руке холодное лезвие, хотя оно осталось там, за закрытой дверью ванной. Кожа на шее покалывает, но не от боли — от мысли, что он так и не смог её стереть. Его мутит. Он не смотрит по сторонам, не видит, как на него косятся, не замечает, кто проходит мимо. Голова гудит от собственных мыслей, и каждое движение даётся с трудом. Он идёт куда-то — сам не знает куда. Главное — подальше. Но она всё равно рядом. Нираги чувствует её шаги, даже если не поворачивается. Акира не касается его, не говорит ни слова, но не уходит. И это бесит. — Чего ты хочешь? — голос хриплый, будто его самого сто раз разрезали изнутри. Сайто молчит. — Не надо со мной так, — он останавливается и встаёт лицом к стене, так и не осмелившись развернуться к ней. — Не смотри на меня. Тишина. Потом — осторожный вдох. — Тогда повернись, — её голос ровный, спокойный, но внутри есть что-то такое… что пробирается под кожу. Он сжимает пальцы, чтобы не дрожать. — Уйди. — Нет. Нираги зажмуривается. Чёртово упрямство. Он не хочет, чтобы она видела его таким. Но Акира не двигается. Она просто остаётся рядом. Минуты тянутся. Он не понимает, почему она не уходит. Он ведёт себя как кусок дерьма, так почему она не делает то же самое? — Мне не нужна жалость. — Это не жалость, — спокойно отвечает она. Он сжимает челюсти. Злость не проходит. Тошнота не уходит. Но почему-то он всё ещё стоит здесь. Всё ещё слышит её дыхание рядом. Впервые за долгое время он не чувствует себя совсем пустым. Всё происходит будто само собой. Они не договариваются. Не решают ничего заранее. Но проходит день, другой, и Нираги замечает: Акира рядом. Не навязчиво. Не специально. Просто так. В очередной день вместе они сидели на крыше. — Ты опять куришь, — она прислоняется к стене рядом с ним, глядя куда-то в пустоту. Нираги лениво затягивается и выпускает дым, не глядя на неё. — И что? — Ничего, — пожимает плечами. — Просто замечаю. Он скептически хмыкает. Раньше такие разговоры раздражали бы его. Злили. Он бы скалился, усмехался, бросал колкие слова. Но сейчас… Сейчас он просто делает ещё одну затяжку. Акира молчит, но не уходит. И он ловит себя на том, что ему даже спокойно. Внизу слышны голоса, кто-то смеётся, кто-то спорит. Нираги сидит, закинув одну ногу на другую, в зубах сигарета. Акира рядом — её рука медленно рисует узоры на пыльном бетоне. — Давно не было тихо, да? — негромко говорит она. Нираги смотрит на неё, но не отвечает. Он думает о том, что раньше не замечал, как по-разному может звучать тишина. Раньше она была давящей, пустой. Как в ту ночь. А сейчас — просто тишина. Спокойная. Он переводит взгляд на небо. — Да, — вдруг соглашается он. Нираги не знает, что именно изменилось. Просто замечает: слова, которые он раньше бы бросил с насмешкой, теперь звучат мягче. Резкость в голосе сглаживается, когда он отвечает ей. Акира тоже изменилась. Она чуть меньше держит оборону, чуть свободнее смеётся рядом с ним. Они не обсуждают это. Не называют словами. Но что-то между ними происходит. Что-то, что заставляет Нираги забыть, почему он так привык отталкивать всех вокруг. Чишия замечает как их отношения изменяются вновь.  Не сразу. Сначала — мельком, не в деталях, не придавая значения. Акира сидит рядом с Нираги, легко касается его плеча, что-то говорит — и он не отшатывается. Нираги бросает в её сторону нечто похожее на шутку — и в его голосе нет привычного яда. Может, это случайность? Шунтаро не думает об этом всерьёз. Но потом начинает вглядываться. Он сидит на диване, держа в руках книгу, но взгляд время от времени лениво соскальзывает с букв. Через всю комнату Нираги и Акира сидят у стены. Ничего особенного — она что-то говорит, он насмешливо усмехается, тянется за сигаретой. Обычный Нираги. Но блондин видит больше. Видит, как пальцы Сугуру сжимают зажигалку чуть дольше, чем нужно. Как он смотрит на неё не так, как на всех остальных. Как мягче. Что-то внутри Чишии неприятно дёргается. Он не говорит прямо. Не спрашивает. Просто в нужные моменты замечает. — Что-то ты тихий, — бросает он, когда остаётся с Нираги наедине. Тот раздражённо хмыкает. — С чего ты взял? — Ну, — Шунтаро лениво пролистывает страницы, даже не глядя на него. — Обычно ты всех достаёшь своим громким ртом. Нираги щурится. — А теперь ты беспокоишься обо мне? — Беспокоюсь? — Чишия поднимает брови. — Смешно. Они смотрят друг на друга. Блондин улыбается уголком губ, но в его взгляде скользит что-то острое. — Просто наблюдаю. Нираги молчит. Он чувствует: Чишия видит. Ему это не нравится.

***

Но первая сцена ревности случается внезапно. Акира смеётся — негромко, но свободно. Нираги лениво щурится, что-то бросает в ответ, и его голос звучит слишком легко. Чишия не выдерживает. — А ты забавно меняешься, когда рядом она, — произносит он почти лениво. Воздух меняется. Нираги резко смотрит на него. — Чего? Чишия безразлично пожимает плечами, закрывая книгу. — Ничего. Просто наблюдение. Он улыбается — спокойно, расслабленно, но в этой улыбке скрыт нож. Нираги чувствует, как внутри неприятно сжимается. И это злит. Заставляет чувствовать себя неуютно.

***

Чишия и Нираги сталкиваются лоб в лоб. Это неизбежно. Они оба знали, что рано или поздно пересекутся вот так — без людей вокруг, без шума, без возможности отвернуться и сделать вид, что ничего не происходит. Но происходит. И это невозможно игнорировать. Шунтаро находит его поздно вечером. Нираги сидит у стены, курит, а рядом валяется пустая бутылка. Пахнет дымом и чем-то ещё — чем-то едким, таким же, как он сам. Чишия останавливается рядом, прислоняется к косяку. — И снова один. Сугуру не поднимает глаз. — Не твоё дело. — Я и не лезу. Но он остаётся. И этого достаточно, чтобы брюнет начал злиться. — Ты стал скучным. Нираги чуть напрягается. — Чего? — Ты слышал. — Чишия прищуривается. — Скучным. Что-то меняется. В воздухе нарастает напряжение, будто в комнате стало душно. Нираги стряхивает пепел, смотрит на него исподлобья. — Давай, скажи прямо. Блондин лениво улыбается. — Ты мне нравился больше, когда был яростным. Сугуру фыркает. — Ну извини, что не соответствую твоим ожиданиям. — Просто наблюдаю. Это злит. — Ты ревнуешь? Чишия моргает. А потом усмехается. — Смешно. Нираги сжимает сигарету. — Да нет, правда. Ведёшь себя так, будто тебе есть дело. — Я просто не ожидал, что ты будешь таким… мягким. — А ты ожидал чего-то другого? И вот здесь Шунтаро чуть меняется. На мгновение. — Может, — пожимает он плечами. Они стоят близко. Так близко, что это почти… Но нет. Никогда нет. Ведь Нираги мог бы полюбить Чишию, если бы это не значило полюбить парня. А Шунтаро мог бы полюбить парня, если бы это не значило полюбить Сугуру. Они оба знают. Но не говорят. И тут появляется Акира. Она застаёт их в самый острый момент. Секунды напряжения между ними. Нираги резко отшатывается, будто его поймали на чём-то постыдном. Чишия переводит на неё ленивый взгляд. — О, а вот и твоя новая спасительница. Сугуру резко встаёт, на его лице злость. — Ты бы лучше заткнулся. — Зачем? Разве не это ты ищешь? Нираги сжимает кулаки. Это провокация. И он почти на неё ведётся. Но в этот момент Сайто медленно подходит ближе. Она смотрит на них обоих — оценивающе, глубоко, так, будто видит что-то, что они сами не могут осознать. И неожиданно… Просто качает головой. — Вы оба идиоты. Нираги напрягается. Чишия приподнимает бровь. — Ого. И почему же? Акира вздыхает. — Потому что ни один из вас не говорит то, что должен. Она стоит между ними, но не выбирает сторону. — Ты провоцируешь, но не признаёшь, что тебе не всё равно. — Она смотрит на Шунтаро. — А ты до сих пор бежишь от самого себя. Нираги сжимает челюсть. — Не твоё дело. — Знаю. — она пожимает плечами. — Но мне не всё равно. Она делает шаг назад. — Разбирайтесь сами. И уходит. Нираги остаётся. Чишия остаётся. И что-то в этом разговоре изменилось. Что-то меняется в целом. Это незаметно сначала. Просто мелочи. Акира больше не смотрит на него с осторожностью. Она просто рядом, спокойно, уверенно, так, будто всё уже решено. Чишия больше не говорит ничего колкого. Просто наблюдает. И это хуже. Сугуру не может находиться в одном месте. Он ходит, курит больше обычного, заводится от любого слова. Они оба — Шунтаро и Сайто — остаются в его голове. Только по-разному. С Акирой — тишина. Она ничего не требует. Не тянет из него слова, не лезет в душу. Просто есть, и рядом с ней не так тяжело дышать. С Чишией — хаос. Он ничего не говорит, но в глазах что-то есть. Что-то, что Сугуру не хочет видеть. Но видит. Он не спит почти всю ночь. А когда выходит из комнаты, девушка уже там. Она не удивляется. — Долго решал? Сугуру молчит. Она вздыхает. — Пойдём. Чишия не смотрит на них, когда они проходят мимо. Только кидает короткое: — Ну и дурак. Сугуру останавливается. Акира — нет. Она не оглядывается, не вмешивается. Это его выбор. Он должен его сделать. Сугуру идёт за ней. Не потому что хочет. Потому что должен.