Звезды серого неба

- Proč? Виктор растерян – за последний месяц произошло слишком много всего, и он так устал от событий Верхнего города... только чтобы спуститься в Заун и найти там заколоченную безжизненную лавку Бензо. Когда он сунулся в «Последнюю Каплю», то нашел такие же заколоченные двери, а люди на Линиях шарахались, отказываясь что-либо объяснять хоть и примелькавшемуся, но все же чужаку. Они сказали только, что Бензо мертв, а Вандер и его дети – пропали. Новости были... чудовищными. Разговоренный с помощью пары серебряных шестеренок – грабеж, но он торопился – лавочник, торгующий острой лапшой на углу за пару кварталов от лавки Бензо, рассказал, что дети Вандера организовали то ли ограбление, то ли взрыв в Верхнем городе. Пока Виктор разбирался с Джейсом Талисом и его хекстек-мечтой, Нижний город наводнили миротворцы, буквально выбивающие информацию у кажого, кто не успел забиться в нору. Никто не понял, что произошло, но один из прохожих ночью несколько дней назад наткнулся на успевшее остыть тело Бензо, разорванное кем-то на неравные части. Вокруг, разумеется, было много крови, и некоторые лужицы были покрыты то ли зелеными, то ли синими разводами. Еще через день в доках на одной из заброшенных фабрик прогремел чудовищный по силе взрыв, сопровождавшийся голубой вспышкой и последующим пожарищем, от которого еле сбежала группа припозднившихся рабочих. Лавку и «Последнюю Каплю» заколотили местные доброхоты, которые надеялись, что вернется старый владелец или найдутся новые. Взрыв в Верхнем городе... ограбление... вещи из лавки Бензо в куче конфискованного у Талиса оборудования... миротворцы, аж четверо на развороченную квартиру, и шериф, что взяла дело под личный контроль... Хеймердингер, чем-то встревоженный после собрания Совета... мертвый Бензо – друг Вандера... цветные лужи крови... голубая вспышка и взрыв в доках... пожар – лучший способ избавиться и от трупов, и от следов... дети Вандера... девочка с синими волосами, что приходила за Экко... и никаких свидетелей. Коротышку с белыми волосами никто не видел: мальчишка бесследно испарился и, судя по следам, не возвращался в лавку – Виктор проверил перекрывающие дверь балки на следы подпила. Возможно, Экко стал случайным свидетелем происходящего, и испугался. Виктор надеялся, что он сбежал, но и представить не мог, где его искать. Ворвавшись с Линий в пещеры Синджеда Виктор понял, что здесь его поджидало соответствующее объяснение узнанному: алхимик увлеченно копался во внутренностях изуродованного человеческого тела, покрытого вздувшимися фиолетовыми венами. Прямо за его спиной покачивалась в контейнере потерявшая пигмент Рио с такими же фиолетовыми прожилками под сероватой шкурой. - Тебя долго не было, - вместо приветсвия заметил ученый. Виктора вырвало прямо под ноги – это было уже слишком. Хотелось упасть на колени, вцепиться в волосы и заорать, что есть мочи: его мозг рвало на части эмоциями и догадками, он пытался просчитать ситуацию и раз за разом проваливал попытки, дрожа от перегрузки. Последнее, что он помнил – покрытая чужой кровью и мерцанием худая рука, держащая автоматический инъекционный шприц, наполненный желтовато-бурой жижей. Он едва успел подумать, как легко Синджед принял решение избавиться от своего если не ученика или коллеги, то материала для исследований: недолог век лабораторной крысы... Когда голова перестает быть такой ватной, а ощущение собственного тела – и боль – возвращаются, он делает попытку продрать глаза. Лежать на твердой поверхности холодно и неудобно, а в лицо, кажется, светит что-то вроде... - Это последний раз, когда я терплю твои истерики, - глухо предупреждает его знакомый сиплый голос. – Не говоря о том, что ты снова нарушаешь мои рекомендации. - Что ты мне вколол? – Виктор накрывает лицо ладонью и пытается помассировать виски. Головная боль словно только этого и ждала: в затылок будто впивается ржавый штырь, под закрытыми веками расцветают желтовато-белые круги и его снова мутит, но желудок пуст, и горло только издает пару мерзких звуков. - Считай это успокоительным, - хмыкает Синджед, судя по звукам, продолжая свое прерванное занятие. Когда Виктор наконец продирает глаза и умудряется принять вертикальное положение – конечно, алхимик оставил его прямо на полу, не позаботившись освободить стол от мертвого тела – он обращает внимание на закрывающий нижнюю половину лица мужчины воротник. - Ты был там, - выдыхает он, щурясь и борясь с тошнотой, - в доках. Тебя задело взрывом. Теперь полностью лысая, покрытая ожогами голова приподнимается, и Виктор видит покрывающие нижнюю часть лица алхимика бинты, но не это важно – внимательные глаза, один из которых поврежден и залит кровью, сверлят его не хуже, чем головная боль от «успокоительного». - Ты уже знаешь? Виктор сглатывает горечь желчи во рту и вынимает из кармана форменный шейный платок, через который заметно голубоватое свечение. - Я нашел решение нашей проблемы, - говорит он, не до конца понимая, почему не прячет это от Синджеда, не пытается сбежать от него в безопасность Верхнего города, чтобы обдумать все произошедшее, - но мне нужно больше времени. Алхимик кивает, пристально следя, как его непослушные пальцы обнажают кристалл.

***

- Сохрани его. Сохрани его, как Орианну. Я знаю, что ты можешь. - Он слишком поврежден. - Все равно – нам нужно время, но мы что-нибудь придумаем. Если я правильно тебя понял, нам обоим нужен запасной вариант на случай, если... - Я тебя понял. А теперь спи. - Нет, я... Я должен пойти к нему сейчас, или это вызовет подозрения. Я слишком засветился на Линиях – он уже знает, что я здесь.

***

- Почему? Силко – конечно, он стоял за этим, планировал все с самого начала... Виктор не знает, когда он научился так хорошо понимать этого человека, но ему хватило одного взгляда внутрь наполовину разрушенного помещения с чудом сохранившимся стеклянным окном, одного вздоха, чтобы ощутить разлитую в воздухе атмосферу мрачного триумфа. Это не было вывернутой в свою пользу удачной ситуацией, как преподнес случившееся Синджед – о нет, химбарон продумал интригу до мелочей, и только взрыв в доках, пожалуй, пустил его выверенный план под откос. Виктор не поверил бы и в последнее, но рисковать жизнью алхимика Силко бы не стал. Однако ему все равно хотелось обвинить химбарона еще и в этом: покушение на его наставника даже терялось на общем фоне. Он пропустил заметку о смерти Грейсон и новом назначении на должность шерифа из-за недосыпа и общего нежелания хоть краем сознания касаться дел миротворцев. Синджед упоминал некоего Маркуса, и имя зажгло нейронную цепь у Виктора в голове. Маркус – новый шериф Пилтовера – неизвестно с каких пор был под каблуком у Силко. Этот... паук продумал все до мелочей. - Proč? – он повторяет свой вопрос на родном языке, будто ожидая, что это подарит ему хоть каплю понимания причин произошедшего. От бессонных ночей, проведенных им с Талисом в лаборатории Хеймердингера над хекстеком, от непривычно ярких эмоций, от боли потери, от бессильной ярости, обилия новых секретов, отвращения и «успокоительного» раскалывается голова. Он едва чувствует в себе достаточно энергии для того, чтобы не терять сознание, но все равно стоит в полуразрушенном подземном логове в Ямах и требует ответов на свои вопросы так, будто у него есть на это силы. Так, будто у него право требовать что-то от Силко – человека, который с легкостью расправился с десятками невинных одним из самых мерзких возможных способов. - Чтобы предотвратить, - ответил Силко, не оборачиваясь. Он снова наблюдал за глубоководными монстрами. Он часто делал так – то ли ради поддержания нужного образа, то ли желая найти в их мутировавшей чудовищности ответы на какие-то одному ему известные вопросы. Виктор всегда раньше подходил к нему и покорно пережидал несколько минут философских размышлений к явному удовольствию собеседника. Но сегодня у него не было настроения угождать химбарону, и вряд ли когда-то еще появится. Маски сброшены. - Что ты предотвратил, убив лавочника? Какие проблемы решила смерть zasrané шерифа пилти? Зачем, Бездна тебя побери, ты подорвал столько людей на том заводе?! – он орет на, скорее всего, самого опасного человека в Нижнем городе и не находит достаточно самоконтроля, чтобы остановиться. – Я был у Синджеда, знаешь, кого он разделывал?! Мертвых заунитов закапывали или, на худой конец, сбрасывали их тела в подземные озера и заброшенные шахты. Деккард – о нем самом и его промышляющей в районе доков шайке не слышали разве что пилти – был тем еще уродом, но никто не заслуживал посмертия в разобранном виде на дне очередной банки Синджеда. Еще одно знакомое лицо будет наблюдать за тем, как гнутся и ломаются принципы Виктора на пути к его мечте о лучшем будущем для Зауна... Был ли хоть какой-то смысл во всем, что он делал? - Замолчи, пока я не заставил тебя вспомнить, где твое место, Механик. Виктор заткнулся, но продолжил внутренне кипеть от ярости и боли. Трупы убрали с улиц, но он давно научился их видеть – еще до того, как собрал свой первый работающий механизм. Мертвые навсегда остаются на своих местах, если их не сжечь. - Мы оба хотим одного и того же, Viktor, - Силко все же оборачивается и медленно направляется к нему, привычно тягуче и плавно завлекая его в беседу, - но тебе пора понять, что не каждая проблема на свете решается с помощью твоих изобретений. Иногда насилие – это суровая необходимость. - Jdi ode mě kurva pryč со своими философскими рассуждениями, podivín, - огрызается Виктор и тут же с шоком смотрит в оказавшиеся неожиданно близко разные глаза. Привычная картина, непривычный контекст - Силко никогда прежде не угрожал ему так явно. - Думаю, ты не станешь переводить для меня фразу, о которой пожалеешь? Риторический вопрос оседает на лице, пока вполне материальная рука сжимает его горло. Виктор сглатывает вязкую горькую слюну и кивает. Он всегда зыбывал о разумной осторожности, когда его захватывали эмоции или терзала боль. Но Хеймердингера и Совет Пилтовера он боится куда меньше, чем застывшего перед ним как ни в чем ни бывало человека – у них есть причины сохранять гуманистичный образ даже перед лицом такой челяди, как он. Маленькой части его сознания интересно, испытывает ли он страх перед Силко потому, что теперь ему есть, что от него защищать. - Раз ты так хочешь знать правду, я расскажу тебе. Но тебе придется найти способ мне отплатить. Виктор сглатывает горчащую слюну и на миг задумывается – что он может предложить Силко? Очевидно, после заключения такой сделки его, знающего подноготную конфликта и собирающегося вернуться в Пилтовер, прижмут особенно крепко – не вырвется, даже вздумав отгрызть себе ногу. Но разве он не принял решение еще несколько часов назад, когда, пошатываясь от боли и усталости, помогал доктору заполнять еще один стеклянный гроб смесью мерцания, физраствора и крови Рио? С ценой он разберется позже – необходимо, жизненно важно знать, что именно задумал Силко. Он найдет способ вывернуться, оттянуть неизбежное, а если все же нет... ему все равно осталось недолго. Виктор сглатывает еще раз, загнанно, исподлобья глядя на невозмутимого химбарона, и кивает. - В первую очередь скажу, что мне жаль Бензо, - неожиданно отошел от темы Силко. – Хоть он и был трусливым лентяем, я собирался избавиться от него по-другому – без Вандера его голос не имел бы силы. Он всего лишь влез, куда не следовало, и погиб. Случайность. - Полагаю, похоронить его у меня уже не выйдет, - стискивает зубы Виктор, получая в ответ короткий кивок. Да, ни Бензо, ни Вандер не верили в его идею, в его работу. Но это не меняло того факта, что оба были хорошими людьми, которые помогли многим, которые удерживали порядок на Линиях. Теперь, со дня на день, там снова воцарится хаос... - Почему, Силко? – спрашивает он, когда молчание затягивается. Химбарон отходит от него, вытаскивает из беспорядка на одном из столов коробку. Длинные ухоженные пальцы выуживают нетронутую взрывом и пожаром сигару, надрезают кончик и поджигают. По комнате ползет запах табака, и Виктора мутит еще сильнее. - Сядь, - кивает химбарон на диванчик в углу. Заунит послушно присаживается – сил нет не то что кичиться своей самостоятельностью, но и держать глаза открытыми, однако он старается. Как всегда, впивающийся в тело корсет помогает ему немного прийти в себя. - Вандер... – наконец, размыкает губы Силко. – Непогрешимый Вандер, смотрящий на Линии с отеческим укором, заботливый герой, приведший Заун к миру. Он же – человек, заключивший сделку с миротворцами, согласившийся пустить этих... мясников в форме на Линии. Держать всех заунитов в постоянном страхе, и в обмен на что? Пилти теперь не лезут в наши дела? – химбарон распаляется, злится, таким взбешенным Виктор никогда его не видел. – Будто им когда-то было до нас дело! Люди на Линиях умирали от голода, не смея и дернуться в сторону, чтобы не получить пулю в лоб от пилти, и все это – под рукой обожаемого Вандера. - Сделка с миротворцами? – еле слышко переспросил Виктор. Десятки людей в одинаковом сине-золотом облачении, с лицами, закрытыми респираторами, пристально глядящие на него на Променаде и мосту, с откровенным отвращением – ниже, когда форма Академии прячется под бесформенным комбинезоном. Он думал, что этот невероятный наплыв силовых структур пилти связан с недавним восстанием, но ведь прошло несколько лет, а численность миротворцев не падала... - Ты не так уж наблюдателен, Viktor, - с досадой щелкает языком Силко. – А ведь я уже предупреждал тебя, насколько это опасная привычка. - Ты заключил сделку с новым шерифом, - так же блекло отозвался Виктор, от усталости не обращая внимания на его слова. – Что изменилось? - Вандер прогибался под Грейсон, которая во всем подчинялась Совету, - любезно объясняет Силко, не пряча удовлетворенности собственной интригой. – У Маркуса есть Совет, что платит ему деньги за работу и требует официальных отчетов, и я, способный разрушить его жизнь и всего лишь ожидающий некоторых уступок взамен на сохранение тайны. Нижние уровни Стиллуотера покажутся новому шерифу раем, если он решит предать нас. - Нас? - Ты ведь не собираешься трусливо сбежать к пилти, верно, Viktor? Теперь, когда мы еще на шаг ближе к цели. - Я не уверен, что у нас одна цель, - осторожно произносит Виктор, пытаясь собраться с мыслями. - Ты строишь фильтры, очистные системы, проектируешь безопасные производственные линии – делаешь все, на что способен, ради будущего этого города, - отзывается химбарон. – И ты прав. Зауну нужны воздух и вода, условия для процветания. Но еще Зауну нужна свобода, полное отсутствие внешних источников контроля, которые всегда – всегда! – преследуют исключительно свои интересы. Зауну нужна независимость. Голова еле соображает, перед глазами плывет, но Виктор все еще способен соотносить факты, хоть и несколько ограничен в ясности мышления. - Ты был тогда на мосту, верно? – спрашивает он, вскидывая голову и тут же морщась от прострелившей виски боли. – Ты участвовал в восстании, как и Вандер... - Я был тем, кто первым бросил камень, - Силко внимательно смотрит ему в глаза, и его лицо искажается, натягивая кожу вокруг шрамов, - и Вандер убил меня за это, повесив на меня каждого, погибшего в тот день. Думал, что убил меня, и я не спешил его разубеждать. - И теперь ты убил его. - Верно, - лицо химбарона искажает невеселая усмешка. – В отличие от этого мертвого глупца, я не боюсь пилти и их ружей хотя бы потому, что человек, который их боялся, все же умер на том мосту. Маркус стал отличным приобретением, и, в отличие от сделки Вандера и Грейсон, рычаг давления – в моих руках. У меня есть Синджед, у меня есть ты, Viktor. Вместе мы создадим оружие, которое заставит пилти считаться с нами. Химбароны перейдут на мою сторону, это всего лишь вопрос времени – они жадны до денег и выгоды, и я дам им и то, и другое. Мы обязаны получить независимость, иначе деньги и ресурсы Зауна так и продолжат кормить Пилтовер, заставляя людей на Линиях загибаться от голода и жажды, задыхаться от выбросов и молить о подачке, зная, что дальше обещаний дело никогда не пойдет. Это... слишком. Виктор слишком устал и перенервничал, он просто... - Тебе стоит отдохнуть, - замечает Силко, незаметно для расплывающегося взгляда Виктора подошедший совсем близко. – Мы закончим этот разговор позже. Опускаясь щекой на мягкую подушку в незатронутой разрушениями спальне, Виктор думает, что не сможет уснуть от переполняющих его голову мыслей и эмоций. Казалось, что череп трещит, грозясь разойтись по швам. Но усталость последних недель взяла свое, и он то ли потерял сознание, то ли наконец забылся глубоким сном. Утро, или день, или вечер, или ночь – так глубоко, на пересечении границ доков и Ям, было невозможно определить время суток – началось с неловкого движения, оборванного чужой рукой. Виктор моргнул, подавив зевок, и протер глаза рукой, оборачиваясь. Силко сидел на краю кровати и сжимал пальцами его плечо, просунув пальцы под переплетения эластичных лент корсета. Он смотрел прямо на него и молчал, будто раздумывая, и угадать его мысли у все еще сонного Виктора никак не получалось. - Что ты... – Виктор прочистил горло. – Что-то случилось? Химбарон едва заметно вздрогнул, будто ожив, и поднялся, освобождая его плечо из крепкой хватки. - Поднимайся, - бросил он через плечо, направляясь к выходу в основной, испорченный катастрофой зал. – У тебя есть время привести себя в порядок, затем мы продолжим. Виктор снова вытер лицо ладонью и кивнул равнодушной спине, скрывшейся за дверью. Было странно снова проснуться здесь после произошедшего – он никогда не оставался у Силко, если тот предварительно не разбирал его на части в постели настолько, что сил двигаться у ученого не оставалось. Он, к тому же, был одет – еще одна странность. Химбарон всегда, кроме самого первого раза в переговорной, с маниакальным упорством раздевал его, заставляя выпутываться даже из корсета, попутно шепча откровенно развратные вещи, от которых Виктор досадливо морщился, игнорируя поджимающиеся пальцы ног. Их связь до сих пор казалась Виктору нелепой случайностью, но куда более нелепым оказалось провести ночь у Силко без привычной на то причины. Он умылся и, как мог, очистил одежду от налипшей грязи и капель чего-то особенно мерзкого, подцепленного на каменном и земляном полу пещер Синджеда. Небольшое зеркало ванной комнаты продемонстрировало очередную причину, по которой алхимик был зол – Виктор и сам не стал бы терпеть такого вредного пациента. От бессонных ночей в лаборатории, забытых приемов пищи и нервного напряжения он осунулся, под глазами залегли глубокие тени, а щеки ввалились, превращая и без того не пышущего здоровьем молодого мужчину в полутруп. Неудивительно, что сегодня Силко не покусился на его тело – очевидно, извращенность химбарона имела свои пределы. Тем не менее, у него есть куда более насущные темы для размышлений. Необходимо еще раз прокрутить в голове объяснения химбарона и его вчерашнее заявление, проверить сказанное Силко на предмет соответствия формальной логике, отследить хотя бы первичные причинно-следственные связи и задать наиболее важные вопросы. Итак, Вандер ходил под миротворцами, вероятно, сдавал им своих – пока он примет это за факт. Его дети облажались: пошли по наводке Экко за наверняка сорившим золотом в Зауне Джейсом и влезли в лабораторию, подорвавшись на кристаллах. Раз никто на Линиях не упоминал украденное – или потеряли, или хорошо спрятали. Совет, возмущенный произошедшим сверх всякой меры, пустил за ними Грейсон, откуда-то зная, что следы ведут в Заун – потому та лично взялась за Талиса, чему сам Виктор был свидетелем. Потом миротворцы трясли Вандера, возможно, пытались вместе найти выход, но его не было – своих детей Гончая Улиц им не отдал, как ожидаемо... Бензо – почему там был он? Вандер расспросил детей и вышел на Экко? Экко, десятилетний мальчишка, пошел на дело с ними? Тогда его поисками стоит заняться в первую очередь – у Джейса, помимо прочего, пропало несколько крайне взрывоопасных камней, минимум один из которых, по всей видимости, ответственен за случившееся в доках. Бензо, по словам Силко, просто попался под руку, Экко ушел незамеченным, но сам Вандер и дети... Он молча жует найденные в сумке лежалые сэндвичи, пытаясь осознать масштабы ситуации, в которую ввязался по собственной воле. Интриги, убийства, научный шпионаж, двойная жизнь, хекстек, Орианна, химбароны и... политика? Вчерашние утверждения Силко теперь казались предсонным бредом, так это было невероятно: участник восстания, в общем-то, человек без имени и статуса, успел едва не умереть, за несколько лет успешно взобраться на вершину пищевой цепи Нижнего города и, ни много ни мало, замахнуться на идею свободного Зауна. Он был гением или безумцем, и Виктор все больше склонялся в сторону сочетания этих двух состояний. Силко был прожжённым интриганом, умным, цепким и эффективным – пожалуй, у него могло получиться задуманное, вот только его методы не были тем, с чем Виктор согласен мириться. Что же, если Силко так уверен, что нуждается в Викторе за плечом – он будет там, стараясь не допустить эскалации насилия и разрушений. А если он не преуспеет... у них с Доктором, вероятно, будет еще одна попытка. - Ты не торопился, - приветствует его Силко. Виктор неловко замирает возле открытой двери, опираясь на трость – он не ожидал, что у них будет компания. В конце концов, он не одет для встречи с новыми лицами: вчера он так торопился показаться химбарону на глаза, что не озаботился надеть маскировку Механика. Вероятно, он бы в ней попросту не дошел, свалившись на дорогу от усталости. Сидящая за столом женщина поднимается во весь свой немалый рост и пристально смотрит на него несколько секунд. У Виктора возникает ощущение, что он почему-то должен ее знать, но он не может вспомнить лица. - Это Севика, - представляет их Силко. – Она была столь любезна, что присоединилась ко мне незадолго до произошедшего. Он поднимает к губам руку с зажатой в пальцах сигарой, и женщина подносит к его лицу зажигалку, давая прикурить. Жест Виктору не знаком, но понять посыл нетрудно – она достаточно близкое доверенное лицо, но не равная, и подчиняется химбарону. Сам Виктор, пожелай Силко от него подобной услуги, лишь поднял бы бровь в ожидании вежливой просьбы. Как и Синджед... Подтекст стал яснее. Силко обещал ему свободу в обмен на сотрудничество, и это было неожиданно: слишком много авансов для того, кто появляется в обители химбарона раз в несколько недель и большую часть времени проводит на территории идеологического противника. - Механик, - коротко представляется Виктор и подходит к столу, присаживаясь на единственный ожидающий его стул. Женщина приподнимает брови, внимательно оглядывая его тощую изможденную фигуру, а затем неожиданно сухо и коротко хмыкает. - Студент из лавки Бензо, - говорит она, искоса глядя на него. – А ты непрост. Он недоуменно вскидывает бровь, молчаливо прося пояснить. Севика с видимой неохотой размыкает губы снова: - Вандер считал, что ты сдался – перестал просить о помощи и связях и только изредка появлялся в лавке. А в это время ты... - Продавал свои изобретения химбаронам, верно, - ухмыляется Силко, довольный невесть чем. Женщина снова кивает, опуская глаза в стол и расправляя плечи. - Мой старик говорил «не обещай, делай – люди заметят». Мысль о том, что Бензо не счел нужным поделиться крохами озвученного ему успеха даже с близким другом почему-то ранит. Вандер не знал - не знали и Линии. - Виктор, - подумав, представляется он заново. Севика поднимает глаза и коротко кивает. Эта женщина несмотря на отчужденное поведение чем-то неуловимо нравится Виктору. Напоминает кого-то... словно из прошлой жизни. - Nechlubte se, prostě to udělejte, - бурчит на их бахвалящуюся уже и не вспомнить чем компанию тетка Сесиль, - hlupáci… Он удивленно вздыхает – вспомнится же! – и переводит глаза на Силко. Тот кивает и, сделав затяжку, двигается с места: - Итак, теперь наши планы несколько изменились. После смерти Вандера и его детей Линии в хаосе, и необходимо перехватить контроль, пока кто-нибудь другой не попытался подмять под себя большую часть территории. «Последняя капля» была основным местом сосредоточения людей и информации – пусть так и останется. Однако... - Они все равно заметят, - качает головой Севика и поправляет рукой наброшенный на плечо плед. – Ты не Вандер, и пытаться подстроиться... - Не стоит, - согласно кивает Виктор. – Я был на Линиях вчера. Люди боятся - не каждый день за углом кто-то убивает шерифа. - Занять «Последнюю каплю» - все равно что сделать заявление, - Севика с прищуром смотрит на Виктора и недоверчиво приподнимает брови, продолжая его мысль. Силко раздраженно цыкает и снова прикладывает сигару к губам, не обращая внимания на пепел, оседающий на грязном полу. - Можно поручить «Каплю» кому-то из своих, - задумчиво предполагает он, - и остаться в тени, делая вид, что радикальных изменений не произошло. Химбароны будут знать, в чем дело, люди же... привыкнут и забудут. - Что дальше? – нетерпеливо спрашивает Виктор. – Это ты можешь провернуть и без меня, а мне нужно... - Так скоро? – поднимает брови Силко. - У меня тоже есть новости, и много, - Виктор вздыхает, откидываясь на спинку стула и устраивая трость у столешницы. – Тот взрыв в Пилтовере был той же природы, что и здесь, в доках. Дети украли не просто оборудование ученого, они... - Постой, - Силко останавливает его жестом ладони, - если разговор пойдет об этом, то есть еще один человек, которому следует присутствовать. - Ты же не собираешься?.. – Севика вскидывается, глядя в лицо химбарону. - Именно, - кивает он и, подойдя к одной из дверей из помещения, зовет. – Подойди сюда, пожалуйста. Не бойся. Когда Виктор видит прячущуюся за спиной Силко синеволосую девочку, у него на мгновение пропадает дар речи. В голове крутится множество вопросов, но он снова возвращается к одному, самому важному, вырывающемуся изо рта против воли: - Proč?