Звезды серого неба

Паудер врывается в пещеры, когда он сидит на земляном полу, привалившись спиной к ножке рабочего стола, и безразлично смотрит в пустоту. Она издает радостный звук, который тут же глохнет, когда она понимает – у него нет сил отреагировать на ее присутствие. - Ты чего? – тихо спрашивает заунитка, присаживаясь рядом и упираясь рукой в пол. - Кажется, я устал, - он едва размыкает губы, отвечая, и выходит так тихо, что предыдущий шепот Паудер кажется криком. - Взвалил на себя больше, чем стоило? – понимающе хмыкает она. – Это ничего, Вик. Скоро придет Док, вы опять пособачитесь, переделаете твои протезы, потом операция... - Операция... – он морщится от прошивающей голову боли. – Пережить бы ее, птичка. - Эй, - она тянется к нему и хватает за ладонь обеими руками, - ты никуда от нас не денешься! Виктору немного противно – он так расклеился за последний год, что ищет утешения в лице подростка. Однако в груди тепло: он привязался к Паудер, маленькой синей птичке, и ее поддержка приятна. Тем более, что он знает – она обязательно будет ассистировать Синджеду, заменяющему его отказывающие легкие, вшивающему сочлененные болты в позвоночник, внедряющему скобу в коленный сустав. В долгосрочной перспективе этих улучшений недостаточно, но они разгрузят его немощное тело, позволят пережить последние месяцы перед уходом из Пилтовера, а там... После смерти Виктора Механика будет ждать еще одна операция. И синяя птица счастья будет неотрывно следить за тем, чтобы он пережил и ее. - Спасибо, - шепчет он и наклоняет голову, благодарно глядя в синие глаза. - Хочешь капельницу? – предлагает девушка. – Я видела, как Док собирает, я справлюсь, вот увидишь! Когда он соглашается – терпеть сковывающую по рукам и ногам, тянущую вниз усталость нет мочи – Паудер наполняет пакет нужными растворами и подсоединяет к длинной трубке гибкую иглу. При взгляде на сгиб его локтя она морщится и переводит недовольный взгляд на его лицо. - Не успевает заживать, - виновато отвечает он, придерживая ткань рубашки непослушными пальцами. - Отказ в регенерации – серьезная проблема, - доносится от входа голос вернувшегося алхимика. – Я бы настоял на немедленной операции, если бы не твое идиотское прикрытие в Верхнем городе. - И что ты предлагаешь? – блеклый голос отражает его реальное состояние. Прямо сейчас Виктору так плохо, что ему уже все равно – умрет он на операционном столе или будет брошен пилти в Стиллуотер за шпионаж. Приступы были редки, но они уже случались: хрипы в легких и влажный кашель, слабость, дезориентация, мигрени и тремор... Он знал, что умирает, с подросткового возраста, но бешеный темп жизни последних лет добивал его и без того слабое здоровье с невероятной скоростью, которую ни Синджед, ни он сам предсказать не могли. К общей слабости добавилось предсказанное Доктором отравление химтековыми отходами, что все еще содержались в его организме, и потеря веса была фатальна. Изменил бы Виктор что-нибудь из содеянного, знай он, как тяжело и больно будет жить с последствиями своих решений? Мучимый сверлящей болью в висках и светобоязнью, иногда он малодушно считал, что это того не стоило, но каждый раз передумывал, едва становилось легче. Вина и зуд первооткрывателя толкали его вперед, навстречу рискованным операциям и скрытной жизни на два города, и он не противился – он должен был успеть. Виктору никак не давалась работа с ментальными матрицами, которые были, пожалуй, единственным способом вернуть Синджеду его дочь: каким бы прекрасным в своей универсальности раствором ни было мерцание, и оно не работало вечно – органы Рио едва выдерживали нагрузку последние годы. Они не проверяли, что происходит в внешне сохранным телом девочки – боялись повредить среду капсулы – но методичность обоих ученых не позволяла надеяться на оптимистичный прогноз. Синджед каждую свободную секунду посвящал опытам над регенерацией поврежденных тканей, Виктор – попыткам найти способ закодировать в матрицу не принципы или команды, а полноценное сознание. Оба проваливались раз за разом, оба злились и срывались на предметы или друг на друга. Как и говорит Паудер – собачились. Тем не менее, у него были новые идеи, и хекстек играл в них не последнюю роль. Метод было необходимо испытать, и он даже подумывал выпросить одного из механических големов, что помогали расчищать завалы в Ямах, чтобы не использовать готовое, ждущее хозяйку тело в качестве тестового субстрата, но... В нынешнем состоянии он не был способен даже симулировать научную деятельность. У Синджеда, как и у Силко, были причины приблизить его уход из Пилтовера и операцию по внедрению аугментов, у самого Виктора были причины хотеть того же, вот только... Вопреки всем рациональным причинам, он не хотел бросать Академию, исследования хекстека и своего коллегу. Он знал, что Джейс успел привязаться – видел это в нем так же, как и в самом себе. Очередной пилти, всего лишь один из сотен, незаметно стал ему дорогим другом, и выбросить на свалку истории несколько лет плодотворной работы требовало внутренних сил, которых Виктор пока не мог в себе отыскать. - У тебя есть месяц, - отзывается Синджед, выдергивая заунита из навеянных слабостью размышлений. - Я... – он собирается спорить, но умоляющие глаза Паудер моментально выбивают из груди весь воздух, - я найду оправдание отсутствию. - Три дня на восстановление и потом отлежишься в Пилтовере, сколько сочтешь нужным, - кивает ему Синджед. - Ты ведь понимаешь, что этим не ограничится? – спрашивает у него алхимик. - О чем ты? В одном из крупных ящиков на подкладке распологаются будущие части тела Механика. Блестят секционными боками насосов механические легкие, что предполагается облечь в органическую полупроницаемую мембрану, растущую у Синджеда в синтезаторе. Хищно изгибаются пластины хребта с тонкими ответвлениями для задней стороны ребер. Гладкий полированный корпус протеза ноги устроился рядом с гнездом, что будет перманентно вживлено в культю. Остальные детали мельче, незначительней, но и они найдут свое место внутри и снаружи тщедушного тела заунита, продлевая его жизнь. - Перекос напряжения тазового пояса на протезированную ногу продолжит подтачивать твой позвоночник, - невозмутимо объясняет Синджед. – С каждым днем будет все больнее, так же, как и сейчас. - Тебе есть, что предложить? – безразлично откликается Виктор. - Тела млекопитающих билатерально симметричны. Виктор фыркает – ну конечно. Человек, что настаивал на сохранении каждой незатронутой разложением части тела собственной дочери, тот, кто читал ему лекции о совершенстве плоти над механикой, предлагает ему отрезать обе ноги почти до середины бедер. Не то, чтобы ученый был против заменить части тела на металл, но... он не ожидал от алхимика подобных предложений – не сейчас. - Хочешь посмотреть, насколько далеко я смогу зайти? – сардонически ухмыляется заунит. - Хочу, чтобы ты был в состоянии закончить то, что обещал, - резко бросает ему Синджед и отворачивается, возвращаясь к своим образцам. – Начинай проектировать вторую. - Я почти закончил с матрицами, мне нужно только... - Я говорю не только об Орианне, - ошарашивает его мужчина, бросая острый взгляд поверх капюшона. – Ты обещал Силко оружие. - Я... – Виктор тушуется, не зная, как объяснить. – Я пообещал ему содействие, когда вернусь в Заун. Он пообещал мне финансирование, место для работы и связи. - То есть вы раздали друг другу обещаний и разошлись? – приподнимает лысую бровь алхимик. Виктор хмыкает – Севика наверняка была в ярости, раз новости дошли даже до Доктора. - Именно так. - И что ты сделаешь, когда он напомнит тебе об этом? Синджед не упоминает об их общем секрете, не намекает даже – ни взглядом, ни словом, ни жестом – но после стольких лет совместной работы Виктор понимает его почти так же легко, как и другого своего коллегу. Тело Вандера до сих пор сохранено во втиснутой в кладовую банке с питательным расствором, подлатанное умелыми руками алхимика и утыканное трубками с мерцанием. - Буду действовать по обстоятельствам, - он сжимает челюсти. Алхимик фыркает и отворачивается, так же, без слов говоря: «ты заигрался». Виктор знает это и без него. - Не переживай так, - пытается подбодрить его Паудер по пути из пещер к Докам. – Вы делаете что-то совсем невозможное, конечно, у вас не сразу выходит! Если бы ты не помог мне пересобрать дымовушки, может, я бы до сих пор с ними лажала... Виктор, пытающийся сосредоточиться на ходьбе в неудобном экзопротезе, только хмыкает: даже Паудер искренне пытается его подбодрить. Наверное, по нему с первого взгляда даже незнакомцам видно – расклеился. - Ты бы не лажала, птичка, - отзывается он. – Ты... фу-ух... ты абсолютно гениальна, тебе просто не хватает внимательности. Это приходит с возрастом. Он немного кривит душой – методичность и последовательность всегда были в нем, но, возможно, дело в том, что в ее возрасте у Виктора было только желание носиться кругами и лазать по стенам, но не было возможности. Если Синджед отрежет ему ноги, он сможет снова побежать? - Ты очень помог мне, Вик, - тон Паудер меняется на более серьезный, - если бы не ты, возможно, они бы до сих пор... Виктор останавливается и прижимает к себе всхлипнувшую девочку. Как бы хорошо она ни справлялась, эта тема все еще была самой болезненной для нее. - Их нет, птичка, - успокаивающе шепчет он ей в макушку. – Их больше нет. - Силко так же говорит, - с невеселым смешком отзывается она куда-то ему в грудь, обхватывая руками и стискивая Виктора. – Вы похожи, я тебе говорила? Виктор морщится, как от зубной боли, и хмыкает: - Это комплимент, оскорбление или угроза? - Всего понемногу, - хихикает Паудер и отстраняется. – Да и похожи вы не во всем. Ты симпатичнее, Вик. Заунит приподнимает бровь в недоумении – симпатичным его называла разве что мама, и то, после того, как ее глаза закрылись бельмами из-за химических ожогов, она больше не поднимала этут тему. Он – симпатичный? - Спасибо, птичка, - он отстраняется и берет ее за руку свободной ладонью. – А теперь давай поторопимся. Сегодня Силко не заставляет Виктора выбираться в его основной офис на Променаде. Они с Паудер бредут – с его проблемами с передвижением скорость у Виктора небольшая – по главной улице доков, и, конечно, минуют и ту самую фабрику. «Не потеряйся в том, чего нет» - белеют кривоватые буквы, непонятно как оказавшиеся на гладком, без единого окна или выступа фасаде, но сегодня Виктор замечает нечто новенькое: надпись обведена голубой краской, а вокруг скалятся схематичные рожицы того же цвета. - Ты все-таки нашла способ до нее добраться? – фыркает он, весело глядя на подростка. На лице Паудер написана такая гордость, что он почти смеется. Паудер оставляет его у входа, убегая по каким-то своим делам, и он удостаивается аудиенции у химбарона – в этот раз и Севика не заглядывает послушать сплетни Верхнего города. Виктор ожидает, что Силко не понравятся новости о сплетнях про Механика, но тот лишь безразлично дергает бровью. Однако вскользь упомянутые мероприятия, на которые Виктор все равно не ходит, настораживают мужчину вопреки всяким ожиданиям Виктора: - Я не в восторге от шевелений вокруг твоего напарника, - задумчиво говорит Силко после того, как Виктор заканчивает свой рассказ. - Ладно Кирамман, она, судя по всему, вливала деньги в его проект годами, не получая результатов, и теперь хочет получить свои инвестиции назад... Ты говоришь, ее дочь ошивается неподалеку? Виктор кивает и тут же досадливо морщится: лабораторию все чаще посещали люди, которых он предпочел бы вовсе не встречать на своем жизненном пути. Джейс Талис оказался магнитом для пилтоверской элиты – вокруг него кружились советники, профессора, инвесторы... Миротворцы. - Ее зовут Кейтлин, - припоминает он. – Судя по оговоркам, они с матерью не слишком ладят - девушка не хочет перенимать место в Совете, а других наследников у фамилии нет. - И что за путь выбрала для себя юная Кирамман? – Силко не выглядит заинтересованным, но Виктор знает, что это изменится после его слов. - Она миротворец, - выдыхает он, ловя на своем лице настороженный взгляд химбарона. – И, если верить Джейсу, ее натаскивала почившая Грейсон. - Нужно будет обсудить девчонку с Маркусом, - цедит Силко. – Ее не должно быть в патрулях. Виктор снова кивает – соглядатаев становится слишком много, он уже не уверен, что никто по прежнему не способен отследить его жилище из-за постоянных перемещений. Он старается реже появляться в Зауне, чтобы не примелькаться на постах и не насторожить мисс Янг, но дел здесь становится все больше, да и запланированная Доктором операция неумолимо приближается, а ведь он взвалил на себя еще несколько проектов... - Тебе нужно уходить, Viktor, - Силко снова напоминает о себе. - Что держит тебя в Пилтовере? - Я вытащил еще не всю информацию из Академии, - мотает он головой, - и я не решусь использовать хекстек до тех пор, пока не буду достоверно знать, чем это грозит всем нам. - У тебя достаточно информации, - спорит химбарон, - а также денег, камней для исследования и связей. Почему ты все еще возвращаешься в Пилтовер, ежедневно рискуя быть раскрытым? Ради чего ты ставишь всех нас под удар? - Я – наш единственный способ держать руку на пульсе, - хмуро смотрит на него Виктор. – Не будешь же ты утверждать, что Маркус искренне делится с тобой новостями? - Мои источники информации не ограничиваются тобой и шерифом. - И не имеют доступа к чему-то по-настоящему важному! – он мотает головой, не позволяя себе сорваться на эмоции. – Ты обеспечил мне договор с Горнильщиками? - Нет, - цедит химбарон. - Тогда я возвращаюсь в Пилтовер, - Виктор поднимается с места, подтягивая к себе ненавистную скобу экзопротеза. - Желаешь досмотреть шоу, как советники возносят твоего напарника, оставляя для тебя место в самом темном углу лаборатории? - ядовито интересуется Силко. - Глядишь, Медарда и Кирамман подерутся за право выдвинуть его кандидатуру в Совет, чтобы получить лояльного и вечно обязанного союзника. - Что? – он замирает, ошарашенный. - Неужели ты не понял, к чему все идет? – Силко ухмыляется, довольный, что вновь нашел нечто ему неизвестное. – Они почувствовали вкус больших денег и готовы носить на руках того, кто обеспечит им бесконечный поток, радостно танцуя под их дудку. И этот человек – не ты, Viktor. Им нужен твой легко управляемый напарник, и они уже окружили его со всех сторон. - Нет, Джейс никогда... - Последнее, что отделяет золотого мальчика Пилтовера от становления послушной марионеткой, - улыбаясь, продолжает Силко, игнорируя его слова, - это ты, Viktor. Но они уже почти заменили тебя - хватит одного сфальсифицированного дела, чтобы ты навсегда переехал в Стиллуотер, или тебя попросту убьют, списав исчезновение на пропажу без вести. Ты ведь умираешь, и они наверняка это заметили... - Хочешь сказать, они просто ждут, пока я умру? - Как великодушно с их стороны, - замечает человек, которому вряд ли бы хватило терпения на подобное. - И что ты предлагаешь? – глухо спрашивает Виктор. - Я даю тебе полгода на то, чтобы разобраться со всеми делами в Верхнем городе, - жестко отвечает химбарон. – Притворись еще более больным, оставь на видном месте поддельное врачебное заключение... Они не должны начать действовать, так убеди их в том, что им и не придется, а потом прибери за собой и исчезни. Брось им Джейса Талиса – его уже не спасти, но ты успеешь сбежать, пока Совет отвлечется. Виктор ошарашено смотрит на химбарона, бегая глазами по серьезному лицу. Он ведь... Он не может действительно предполагать, что этот несуразный план – то, что готовят для Джейса? - Он не глуп, - мотает головой заунит. – Джейс понимает, что ему не хватит знаний для того, чтобы влезть в политику. Он ученый! Пока Виктор пытается найти способ выразить свое возмущение, Силко поднимается с места и, обогнув стол, подходит ближе. - Я ценю тебя как союзника, Viktor, - говорит он, протягивая пальцы к его щеке и недовольно хмурясь, когда Виктор дергается, будто в последнюю секунду передумав отшатнуться. – Я говорю с тобой, объясняю цели и причины своих действий, иногда ты даже вынуждаешь меня оправдываться... Холодные, пахнущие табаком и тяжелым парфюмом пальцы все же ложатся на его щеку и легко оглаживают. Силко редко прикасается к нему не с целью перевести разговор в горизонтальную плоскость, и каждый раз это настораживает. - Я не уверен, что советники обеспечат Джейсу Талису подобные привилегии, - продолжает химбарон, отвлекая его. – Но они точно заметят и устранят того, кто посмеет портить им интригу. Выбери себя, Viktor, как бы ты ни ценил своего коллегу. Лицо Силко искажается на последних словах, и Виктор обещает себе найти время и проанализировать эту эмоцию – почему-то реакция химбарона на упоминание Джейса кажется важной. - Я... – собственный голос кажется хриплым. – Я подумаю над твоими словами. - Хорошо, - легко соглашается Силко. – Позаботься о себе, Viktor – ты ценен для всех нас. Для меня. Спокойный и даже целомудренный поцелуй в губы выходит за рамки необычного – он выбивает Виктора из колеи. Растерянность не мешает ему перед возвращением в Пилтовер заглянуть к человеку, который, пожалуй, понимает в научной деятельности и интригах Академии больше его самого. Синджед в ответ на его сбивчивый рассказ только пожимает плечами: - Я скорее похож на тебя, чем на него, - медленно говорит алхимик, взвешивая каждое слово. - Мы с тобой ученые, Виктор, а он – скорее изобретатель, но... Ты говоришь, «Человек Прогресса»? Пожалуй, тогда я склонен согласиться с мнением Силко.