Звезды серого неба

- Ваша помощь была очень кстати, мистер Талис, - советница мягко и довольно улыбается ему, устраивая свою теплую руку на его локте. – Боюсь, сама я не смогла бы объяснить детали работы ваших изобретений. - Что вы, - Джейс улыбается в ответ, довольный произведенным на очередных потенциальных инвесторов эффектом и похвалой, - говорить о хекстеке – одно удовольствие. Он почти не лжет: выставки, благотворительные вечера и прочие социальные мероприятия становились куда более терпимыми в тот момент, когда кто-нибудь отвлекал его разговорами о науке. Мэл Медарда быстро поняла это и сводила его с нужными людьми ровно в тот момент, когда заканчивались все положенные случаю расшаркивания. Он был ей за это очень благодарен. - Со своей стороны замечу, что увлеченного своим делом специалиста слушать не менее приятно, - откликается советница. – Жаль, что ваш коллега... - Партнер, - педантично поправляет Джейс. - ...конечно, - она снова улыбается ему, а серьги в ее ушах издают мелодичный звон, так подходящий богато одетой женщине. – Жаль, что он не радует нас своей компанией. Вы утверждаете, что он ничуть не уступает вам во вкладе в общее дело. - Верно, - Джейс энергично кивает. – Дело в том, что Виктор предпочитает уединение, вкладывая все свои силы в то, чтобы продолжать работу. Уверен, что и сейчас найду его в лаборатории. - Вот как, - его собеседница кажется не слишком заинтересованной разговором, - в таком случае я рада, что вы не следуете его примеру. У любого проекта и изобретения должно быть лицо, мистер Талис, и ваше... вполне подходит. Джейсу чудится некоторая нотка игривости в ее словах, но он отмахивается от этой мысли. Советница – птица слишком высокого полета для такого, как он, и ее частое внимание он расценивает исключительно в профессиональном ключе. - Да, я знаю, - он тянет ладонь к волосам привычным жестом, но тут же неловко одергивает себя и опускает руку. – Идея с рекламными плакатами была несколько... неожиданной. «Человек Прогресса», надо же... - Но вы заслуживаете внимания, Джейс, - Мэл Медарда разворачивается к нему, бросая косой взгляд из-под ресниц. – Выдающийся ученый, инноватор, вы принесли этому городу процветание и, надеюсь, еще не закончили вносить свой вклад. - Конечно, - он весь подбирается, всегда готовый говорить о новых разработках. – Прямо сейчас у нас готовы чертежи и планы несколько разработок, которые в будущем изменят жизнь каждого человека в Пилтовере. Хекстек – идеальный, безотходный и долговечный источник энергии, и на его платформе можно создать аналог любого устройства или даже нечто принципиально новое... - Хекс-врата были прекрасным стартом, - отзывается советница, - надеюсь, у вас в планах есть нечто настолько же выдающееся. - У Виктора есть целый дневник идей, - тепло улыбается Джейс, вспоминая толстую потрепанную временем папку с кучей листков, которую партнер бережет больше собственной трости. – Уверен, там описан даже дирижабль, способный доставить вас на саму красную луну! - Масштаб его воображения потрясает, - сухо отзывается женщина. – Нельзя ли сказать того же о вашей ассистентке, мисс Янг? - Скай очень способная девушка, - нейтрально отзывается Джейс, удивленный переменой темы, - однако она только начинает разбираться, тогда как мы с Виктором стоим у истоков хекстека как технологии... - Надеюсь, - снова мягко перебивает его советница, - она вскоре станет достойным специалистом наравне с вами. - Ну... – Джейс теряется, не понимая, к чему ведет женщина – он все еще не был достаточно подкован в словесных кружевах, - мы ведь справляемся все эти годы. - Конечно, мистер Талис, - Медарда на секунду приподнимает брови в легком изумлении, но быстро возвращает благодушное выражение лица, - ни я, ни кто либо еще не сомневается в вашем профессионализме. Он провожает советницу к выходу из здания и возвращается домой, пытаясь понять, был ли у этого диалога подтекст. Так ничего и не придумав, Джейс засыпает, чтобы забыть о прошедшем разговоре. Очевидно, он смотрел, но не видел, и Джейс будет корить себя за невнимательность всю оставшуюся ему жизнь – долгую и, возможно, полную счастливых моментов. Полную противоположность тому, что, как выяснилось, ждало Виктора. И о чем знали, кажется, все, кроме него – если Виктор вообще собирался ставить партнера в известность. - Это потрясающие идеи, господа! – восторженно восклицает профессор Хеймердингер. – Однако я должен уверить вас, что прежде, чем вы соберетесь пропустить подобное на производства, вам следует тщательнейшим образом исследовать каждую мелочь! - Но профессор, - возражает Талис, воодушевленный картиной того, как в скором времени устройства и машины на базе хекстека будут внедрены повсеместно в Пилтовере и на производствах в Зауне, - ведь людям нужны эти вещи уже сейчас! Конечно, они показывали йордлу лишь выверенные чертежи, не доведя разработку даже до стадии прототипов – идей было много, а реализовать все одновременно у них даже с посильной помощью Скай не хватало рук. «Особенно учитывая, что в присутствии Виктора она становится условно бесполезна» - думает Джейс со смесью сочувствия и злорадства. Он быстро заметил, что с появлением мисс Янг клуб почитателей Виктора пополнился, однако... со Скай заунит был далеко не так мил и благодушен, как с Талисом. - Ну что вы, мой мальчик, это не так уж задержит полет вашей гениальной мысли, - профессор умело мешает снисходительность с благожелательностью. – Всего лишь пять, может, десять лет кропотливых и вдумчивых исследований, и – пуф! – ваши разработки станут частью обычной жизни каждого! Это ли не здорово? - Звучит великолепно, - голос вмешивающегося в спор Виктора сочится ядом. – Позвольте пригласить вас на экскурсию на Линии или в Сточные Ямы, профессор. Посетите тех, кому предлагаете подождать те десять лет, которых у них нет. Джейс, кажется, бледнеет – все то время, что он представлял себе полные хекстековых устройств улицы Пилтовера, Виктор, очевидно, в первую очередь думал о родном городе, в котором, по слухам, дела шли чуть лучше прежнего, но... Ему становится стыдно: он сам и думать забыл о Зауне. Но такой взрыв эмоций... Произошло что-то, о чем ему еще не известно? Выброс, авария на производстве? Никто в Академии не говорил ни слова о подобном происшествии. - Ты забываешься, мальчик мой! – пышные усы йордла возмущенно подрагивают. - Простите, я предвзят, - огрызается заунит, отворачиваясь от удивленно глядящего на него Джейса. – Мне осталась максимум пара лет, и лекции о терпении от бессмертного существа бередят мою нежную душу. В груди будто обрывается стальной трос, что держал Джейса на плаву с тех пор, как в темноте разрушенной лаборатории сверкнули янтарем чужие глаза. Пульс ускоряется, воздуха не хватает, он с судорожно хватается за стол и неотрывно смотрит на разозленного Виктора. Его партнер выглядит так, будто... будто не сказал ничего необычного, и это пугает Джейса еще больше. Хеймердингер также не кажется удивленным: сконфуженно, но непримиримо мотает головой, собираясь вновь вступить в спор, но Талис обрывает его, не дав даже начать: - Что? – шокированно выдыхает он. Виктору остались максимум два года жизни, и это переворачивает все с ног на голову. Самое, пожалуй, жуткое – мужчина, кажется, не видит в этом ничего ужасного. Морщится от недовольства, когда Джейс снова и снова требует от него пояснить свои слова, ответить, почему не рассказал об этом раньше, но... и только. Будто Виктор смирился с этим заранее, еще до того, как они познакомились, будто... готовился к этому всю жизнь. До Джейса запоздало доходит намек советницы о том, что мисс Янг – не просто ассистентка, а будущая замена умирающему Виктору, которого никто и не пытался спасти. И Виктор, судя по его отношению, знал – знал и злился, но тоже не стал ничего делать, никто не стал... - И тебе не стоит, - обрывает его Виктор, стоило Джейсу только заикнуться о продлении его жизни. – Мне уже не помочь, Джейс, и я пытаюсь потратить оставшееся время с пользой. Давай вернемся к работе. - Но ты не можешь просто... – «взять и сдаться». - Не тебе указывать мне, что делать с собственной жизнью или... – Виктор запинается, вздыхает тяжело и хрипло и продолжает, - или смертью. Это не твое дело, Джейс, и ничье больше. Вернемся к работе – мы снова отстали от плана. Сердце Талиса обливается кровью – Виктор выглядел... нормально. Да, он хрипло дышал и выглядел уставшим, но он проводил все свое время в лаборатории, часто пропуская даже выходные и засиживаясь допоздна. Не единожды, и даже не десяток раз Джейс находил его утром, дремлющим за рабочим столом, и только накрывал плечи пледом, стараясь вести себя тише. Он украдкой любовался чертами спящего, делал ему кофе, каждый раз пытался поговорить об отдыхе и каждый раз получал усталую виноватую улыбку в ответ, с тоскливой нежностью понимая, что ничего не изменится. Бледность и болезненность Виктора оказались признаками не усталости, но смертельной болезни, подтачивающей силы мужчины изо дня в день, пока игнорирующий все возможные сигналы Джейс с упоением разглядывал знакомые черты, представляя, как однажды все же решится признаться партнеру в своих чувствах... А теперь было поздно. Поздно мечтать, поздно продумывать реплики, поздно признаваться – поздно спасать Виктора от смерти. Она уже дышала ему в затылок. Виктор выглядел хуже день ото дня, будто пропавшая необходимость скрывать от Талиса свое увядание только ускорила процесс. Он тяжело заваливался на трость при ходьбе, почти повисая на правой стороне тела, когда стоял – теперь он делал это редко. Он кашлял, сначала сухо и коротко, затем все тяжелее, и сердце Джейса болезненно сжималось в такт этим рвущим душу звукам. Виктор выглядел откровенно погано, даже его чудесная внешность, тонкая красота блекла – он болезненно осунулся и похудел, острые скулы, казалось, грозили порвать пергаментно-серую кожу лица, глаза ввалились... Но не потеряли прежнего блеска. Джейсу казалось, что в конце от Виктора только и останется, что его глаза. Джейс все еще смотрел в них – и не мог насмотреться. Мысли о том, что болезнь забирает у него Виктора, выворачивали его наизнанку каждый день, когда он оставался в тишине своей спальни. Хекстек, работа, встречи с инвесторами и членами Академии, разговоры с расточающей благожелательное внимание советницей Медардой – все это стало блеклым и незначительным, он не хотел заниматься этим, по утрам вытаскивая себя из кровати через силу. Он хотел укутать Виктора в плед, усадить на диванчик в лаборатории с чашкой горячего чая, который немного ослаблял тяжесть приступов страшного кашля, свернуться рядом и держать его за руку, неотрывно глядя в глаза. Хотел слушать его голос, и не важно, о чем бы хотел рассказать Виктор – Джейс слушал бы его со всем вниманием, на которое был способен. Может быть, Виктор позволил бы партнеру уложить голову себе на колени – аккуратно, так, чтобы не нагружать больную ногу, едва-едва обозначить касание, перенапрягая шею до тех пор, пока она не взвоет от боли... Может, это помогло бы забрать у Виктора хотя бы часть, десятую долю процента от того, что он чувствует день ото дня, угасая. Джейс сделал бы это с радостью. Но Виктор лишь упрямо мотал головой, отказываясь от перерывов и настаивая на возвращении к работе. Он был так сосредоточен на хекстеке, что Джейсу пришла в голову мысль – и он, дурак, ее озвучил – записать все проекты, в которых Виктор поучаствовал, только на его имя. Он предлагал зауниту оставить наследие, что-то, благодаря чему его запомнят, чтобы он получил признание хотя бы так, но нарвался на злобный сверлящий взгляд и длинную перемежающуюся приступами кашля отповедь. Виктор заставил Джейса вымарать свое имя отовсюду, и Талис сделал это, стараясь смотреть вверх и смаргивать стоящую в глазах влагу. «Я заунит и всегда им буду, Джейс. Не смей портить нашу работу неуместными приступами благородства! У Прогресса есть лицо, и оно твое, вот и подписывай страницы, как привык». Ночью того же дня он так и не смог заснуть, а подушки были насквозь мокрыми. Конечно, он жалуется Кейтлин – ожидать понимания от дружно игнорирующей состояние своего ведущего сотрудника Академии глупо, а с юной Кирамман они успешно восстановили связь, когда советница отменила свой запрет на их общение. - Я не знаю, что мне делать, Кейт, - понуро говорит он, сидя на краю ее кровати, свесив голову вниз и закрывая лицо руками. – Он не позволяет мне помочь, не позволяет заботиться, на все один ответ – «вернемся к работе, Джейс». Девушка укладывает голову на его сутулое плечо и прижимается боком, поглаживая бедро в попытке утешения. - Может, он не хочет чувствовать себя слабым? – неуверенно предполагает она. – Я не знаю, как бы я чувствовала себя на его месте, но... ты не думал, что он просто хочет запомнить вашу работу такой? Ты же говорил, что он горит хекстеком чуть ли не больше тебя... Вдруг это – самое важное для него? Джейсу хочется кричать и швыряться вещами в стены. Он знал, что Виктор не испытывает взаимности, что для него Джейс коллега, с натяжкой – друг, но прятать чувства в себе перед лицом скорой смерти партнера становилось сложнее день ото дня. Особенно с тех пор, как Виктор, поддавшийся на уговоры Талиса, умолявшего его позаботиться о себе, взял недельный отпуск на «отлежаться» - и вернулся еще более усталым, чем был, а в его кашле появились кровь и натужная нотка. Сердце мужчины рвало на части от этих звуков, от одного взгляда на умирающего от болезни Виктора, который ничего не собирался с этим делать. Его кто-то лечил – Джейс видел спрятанное в столе врачебное заключение с неутешительным диагнозом, который ничего толком не прояснил – но Виктор не желал попробовать что-то кроме традиционных микстур, которыми от него постоянно пахло. Джейс не был уверен, что хекстек поможет справиться с отказывающими легкими и всем остальным, что тянуло Виктора в могилу, но он пытался: тайком делал расчеты, пытался ставить эксперименты, но настолько ничего не понимал в физиологии и органике, что все это было больше бесполезным метанием, чем реальными попытками помочь. Он продолжал все равно, спешно наверстывая упущенные знания, отказываясь верить, что к тому моменту, когда у него что-то получится, спасать будет уже некого. Виктор отдалялся, все чаще плавно отстранялся от прикосновений, утекал, как вода сквозь пальцы, как песок в стеклянной колбе. Как время, которого у них оставалось все меньше. - Кейт, он же... Виктор всегда там, в лаборатории, он едва ли вообще уходит, но у меня постоянно такое чувство, что он отдаляется, - он пытается объяснить, борясь с косноязычием и выступающими на глазах слезами. – Будто пока я снова и снова пытаюсь помочь, само пространство комнаты увеличивается, и я никак не могу за ним угнаться, как бы ни пытался. Я схожу с ума, падаю от усталости, а он просто сидит там, смотрит на меня этими невозможными глазами и отдаляется, тает на глазах. Это невыносимо, Кейт. Видеть, как он уходит. Расплавленный янтарь стоит перед глазами всегда, одновременно выдирая из Джейса душу и удерживая ее. Виктор отдаляется, исчезает, заставляя Талиса оставаться на месте. - Мне жаль, - только и говорит она и тянется, чтобы обнять. Он не выдерживает и тихо плачет, уткнувшись ей в волосы, а Кейтлин гладит его по спине, снова и снова повторяя: - Мне жаль, Джейс. Он проводит все возможное время в лаборатории, стараясь хотя бы оставаться с Виктором столько, сколько сможет. Он отказывается от необязательных мероприятий, извиняясь перед понимающе сощурившейся советницей, переносит крайние сроки презентаций – делает все, чтобы у них с партнером было как можно больше времени наедине в их лаборатории. Вдвоем против тайн хекстека – все, как раньше. Он даже отправил мисс Янг в отпуск, потому что смотреть не мог на ее страдальческое лицо и навязчивые попытки заботы. Виктора они, кажется, раздражали даже больше. - Стоит все-таки разобрать ее заметки, - фыркает ему Виктор, указывая тонким пальцем с выделяющимися косточками суставов на стопку. – Займешься? - Конечно, - кивает ему Джейс, вовсе не вдохновленный затеей. – Мисс Янг оставила нас на целых две недели, нужно уметь быть благодарными. - Думал, ты называешь ее Скай, - Виктор слабо фыркает, внимательно глядя на него. - Называл, пока не понял почему нам ее навязали, - Джейс не видит смысла скрывать свое отношение. – Это... это было низко со стороны профессора. - Старые кадры обучают новых, Джейс, - тон Виктора наудивление благодушен для человека, чье лицо искажено неприязнью. – Это привычная политика Академии. Джейс знает, что Виктора никто не обучал – он самостоятельно разбирался что в своих ранних проектах, что в работе ассистента декана, что в хекстеке. Его партнер был выдающимся ученым, и никакая мисс Скай Янг не сравнится с ним в этом. Не говоря уже о том, что к ней Джейс не чувствовал ничего. - Не говори об этом так, будто ты просто собрался увольняться, - с болью в голосе произносит он. – Это... это не одно и то же. - Итог все равно один, - резко бросает Виктор. – Я не хочу говорить об этом. Когда подошедший Джейс мягко устраивает ладонь на его плече, Виктор сбрасывает ее дерганым движением, не отрываясь от работы. Это больно, так больно, что он не может выдержать. Он так хочет, чтобы Виктор понял, чтобы он знал, как ему дорог. Быть может, тогда он позволит хотя бы попытаться помочь? - Я хочу говорить об этом, - свистящим шепотом произносит он. – Я не могу просто смотреть, как ты угасаешь, Вик. Это невыносимо. - Так возьми отпуск, - грубо отвечает коллега. – Это все равно скоро закончится. - Не говори так, Виктор, - он тяжело сглатывает ком в горле, - не надо. Ты же знаешь, что я не это имел в виду. Виктор упрямо дергает головой и склоняется ниже над столом, игнорируя его. Джейс тяжело вздыхает, заранее мирясь с вероятностью получить металлической тростью по голове или кулаком в челюсть, и опирается бедрами на стол сбоку, наклоняясь к партнеру. - Я не могу смотреть, как тебе становится все хуже, и ничего не делать, - говорит он замершему мужчине. – Я не могу притворяться, что все в порядке. Не могу просто продолжать работать, Вик. Я... ты дорог мне. Пожалуйста, позволь мне хотя бы попытаться помочь. Пожалуйста, не отдаляйся, я не могу... Он закусывает губу, стараясь не всхлипнуть. Джейс столько раз представлял себе, как он решится признаться Виктору в своих чувствах, во всем том, что росло и крепло внутри него годами, пока партнер просто работал рядом, не подозревая ни о чем. Джейс и в кошмарном сне не мог представить, что между ними все обернется так. - Джейс, я благодарен тебе за участие, но это излишне, - сухо отзывается Виктор, не поднимая головы. – Я умираю, и ни ты, ни я, ни кто-то другой во всей Рунтерре ничего не может с этим поделать. Так что тратить на это силы и эмоции я счита... кх-х... Джейс молниеносно бросается за спину, поддерживая партнера в очередном приступе кашля, приобнимая за плечи и успокаивающе поглаживая, пока Виктор выплевывает воздух и кровь в зажатый в пальцах платок, покрытый бурыми пятнами предыдущего приступа. Когда Виктор затихает, Джейс прислоняется к его затылку лбом, судорожно вдыхая чужой запах – мужчина пахнет лекарствами, металлом и почему-то анисом поверх теплого и невероятно притягательного уникального запаха собственной кожи, и Джейса ведет от сворачивающейся в груди тугим узлом болезненной нежности. Виктор поводит плечами, но Джейс не отпускает, не может отпустить. Не сейчас, когда кажется, что все нервы – оголенные провода, и сама душа стонет и воет, бьется в клетке из ребер, пытаясь вырваться и скрутиться вокруг слабеющего тела заунита, обнять и укрыть собой в тщетной попытке исцелить болезнь. - Джейс... – хрипло зовет его Виктор. – Что ты... - Я не могу тебя потерять, - судорожно шепчет склонившийся над ним Талис куда-то ему в загривок. – Не могу, Вик, я просто... В чем тогда смысл? Его шепот вокализован сдерживаемыми эмоциями, что пытаются прорваться наружу через глаза, но он еще держится – не выпускает. Виктор не заслуживает видеть, как Джейс оплакивает его, пока он еще жив и может быть рядом. - О чем ты? – слабее, дрогнувшим от растерянности голосом спрашивает заунит, наклоняясь вперед, лишая его контакта с собственным затылком. Возможно, Виктор совершает ошибку, хватаясь за кромку стола и разворачиваясь к Талису лицом. Он ослаб, похудел и осунулся, он кашляет кровью, но он все еще невозможно прекрасен. И он так близко. - Я... – слова застревают в горле Джейса под настороженным и непонимающим взглядом янтарных глаз. В уголке сухих губ осталась капля свежей крови, и это так больно и отвлекающе, что лежащие на худых плечах ладони саднят от желания прикоснуться, стереть этот след или размазать его по щеке еще больше. Он сглатывает, потерявшийся в своих эмоциях и чувствах, смущенный и... решительный. - Виктор, - сил хватает только на то, чтобы выдохнуть имя. Ладони саднят от противоречивых желаний, и он наклоняется еще ближе, чтобы убрать кровь губами. Джейс мягко притягивает партнера к себе за плечи, сухо прижимается к уголку губ ртом, потом еще и еще, пока Виктор застыл, шокированный и выбитый из колеи. Он отрывается на миг, вставая на колени перед сидящим на стуле мужчиной, и снова тянется к нему, накрывает губы своими, целуя снова и снова, совсем целомудренно, просто прижимаясь своим ртом к чужому, такому желанному, что горечь проливается внутри него, выплескивается изо рта. - Я... я не могу потерять тебя, Вик... Ты мне так нужен, - шепчет он прямо в сомкнутые губы. Заунит отмирает, вцепляется в его плечи, и Джейс застывает на миг, одновременно испуганный и окрыленный. Виктор так редко касается его в ответ, всегда еле ощутимо, что это прикосновение пьянит сильнее, чем целая бутылка ионийского шампанского. Даже если его оттолкнут, Джейс будет грезить этим моментом еще долго... Но Виктор не отталкивает. Он легко приоткрывает рот и делает одно небольшое движение навстречу его губам, позволяя, давая деятельное разрешение, и Джейс вздыхает, отвечая, проводя языком по кромке нижней губы и углубляя поцелуй. Он перемещает руки, притягивая Виктора к себе за шею, цепляется пальцами за воротник, и партнер обхватывает его запястье ладонью, поддерживая движение. Губы Виктора сухие и тонкие, у них вкус дряного остывшего кофе и свежей крови, они – самые сладкие и нужные. Заунит обхватывает другой рукой его спину, поглаживая лопатки, зарывается ладонью в волосы и тихо хмыкает, когда Джейса ведет от его действий и он сдавленно стонет в поцелуй. В их лаборатории никогда не происходило ничего важнее. Руки Виктора везде: они очерчивают плечи Джейса и его спину, будто изучая, зарываются в короткие волосы на затылке – он хочет попросить вдавить пальцы сильнее, так это приятно, но рот занят, и слова того не стоят – гладят углы челюсти и лицо, скользят по груди, цепляясь за украшения на вырезе жилета... Джейс вздрагивает особенно сильно, еще ближе притягивая партнера – ладони Виктора прямо напротив его сердца, там, где больше всего нужны, и он накрывает их своей рукой поперек, прижимая. Виктор понимает его неверно – или слишком верно. Пальцы вдавливаются в грудь крепче, сжимая, и поцелуй перестает быть таким нежным и полным трепета. Они прижимаются друг к другу теснее, двигают губами жадно, сталкиваются языками и Джейс, не выдерживая накала, стонет в поцелуй. Он отрывается от губ и тянется к тонкой бледной шее, мягко целуя те места над воротником, что когда-то заставили его так ревновать. Ему плевать на возможного партнера Виктора, кем бы он или она ни был – мужчина целует его, льнет к его груди, обнимает за плечи цепкими пальцами, и это так сладко, хорошо и правильно, что весь мир Джейса сужается до крохотного пятачка пространства вокруг крутящегося стула, где расположились они вдвоем. Он растворяется в этих ощущениях, снова накрывает рот едва отдышавшегося Виктора губами, гладит его плечи и руки, перебирает волосы, опускает ладонь на лопатки, тянется к пуговицам рубашки у ворота... Виктор вдруг внезапно отталкивает его, отстраняется, глядя на него с горечью и каким-то странным пониманием в глазах с расширенными зрачками, и Джейс замирает на месте, пригвожденный к полу этим янтарем. - Ты не представляешь, насколько ты опоздал с этим, Джейс, - с горькой улыбкой говорит он Талису. – Слишком поздно.