Звезды серого неба

- Как твой прогресс? – спрашивает Синджед, едва заметными касаниями проверяя крепления металла к плоти. Виктор поджимает губы и немного ерзает, сидя на потертой поверхности хирургического стола. В пещерной лаборатории Доктора всегда было прохладно, но он, привыкший к укутывающему его тело плотному слою мантии Механика, во время осмотра чувствует себя неприятно. - Все по-прежнему, - вздыхает заунит, опуская взгляд на металлические протезы. – Я знаю, что ты предупреждал о долгом периоде адаптации без помощи мерцания, но это все еще странно. Я никак не могу к ним привыкнуть. - Смещение центра тяжести ниже паха – это серьезная нагрузка на опорно-двигательную систему и, соответственно, на мозг, - кивает Доктор. – Неудивительно, что тебе пришлось заново учиться ходить, но я бы не сказал, что ты восстанавливаешься медленнее нормы. - Только руки меня, кажется, и не подводят, - невесело фыркает заунит. – Но твои прогнозы сбылись: боли становится меньше с каждым днем, и крови не было уже... дней десять? Он сжимает в кулаке тяжелый металлический шест, который не выпускает из рук почти никогда кроме тех случаев, когда работает сидя или решает поспать – чувство равновесия после операции и правда сильно изменилось, и он, привыкший заваливаться на левую сторону и сгибать спину, пытается приспособиться привычным способом, постоянно терпя неудачу. Трость, оставленная в Пилтовере, гораздо больше подошла бы в качестве опоры, но... ее нет. Вместо этого Паудер откопала где-то эту тяжеленную зауженную на конце палку и с радостной улыбкой вручила ему сразу же, как стало понятно, что уверенная походка в первые несколько недель после операции ему не грозит. Она обещала научить его бегать, а Виктор вместо этого разбирался с поворотами корпуса и странным, будто щекочущим мозг ощущением от аугментов. Он чувствовал их, свои выполненные из стали, испещренные рунами, запитанные хекс-кристаллом в его груди, анатомически верные до полной дотошности конечности. Синджед после некоторого обдумывания настоял даже на сохранении пальцев на ногах, объяснив это привычкой мозга контролировать степень нажима стопы в зависимости от чувства равновесия, и Виктор послушался. Теперь заунит терялся: в отличие от привычных к статичному положению физиологических конечностей, что едва ли в последние годы реагировали на его вдумчивые сигналы, механика слушалась, пожалуй, слишком хорошо, а оттого непривычно. Вероятно, он был единственным в Зауне человеком, способным поднять только мизинец на ноге – у Паудер не получилось, а остальные отказались разуваться и участвовать в скрининге. - Позвоночник заживает хорошо, - отмечает Синджед, выходя из-за его спины и возвращаясь к записям. – Навскидку, проблема только в церебральной адаптации. Тебе необходимо увеличить активность, чтобы ускорить процесс формирования новых нейронных связей. - Предлагаешь начать уроки бега? – хмыкает Виктор. - Предлагаю начать с чего-то более простого, чем бег, но более подвижного, чем твоя нынешняя работа, - спокойно отвечает Доктор. – Какой смысл в новом теле, если ты им не пользуешься? Виктор раздраженно качает головой, слушая легкие щелчки аугмента, почти целиком заменяющего шейные позвонки. Он даже представить не может, какой дисфункциональный кусок плоти теперь представляет из себя его тело без поддержки механики. - Мне необходимо закончить с проектом адаптивной линии станков для фабрики Ренни, - напоминает он. Баронесса взяла его в оборот сразу же, стоило ему, опирающемуся на металлический посох, появиться в ее резиденции. Устроиться на новом месте помогли ее люди, также перетащившие все необходимое оборудование от пещер в новую мастерскую, но дальше он справлялся сам, решительно отказавшись от помощников: работать, не снимая маски Механика, было решительно невозможно, а светить лицом перед незнакомцами он все еще остерегался, не говоря уже о том, чтобы позволить себе проявить акцент. Вряд ли Ренни не сможет провести параллель между работающим на нее шуримцем-Механиком и недавно покончившим жизнь самоубийством Виктором, ученым и инженером из Пилтовера. О его существовании знали немногие, но отдавать в руки баронессе такую информацию опасно. Она нравилась Виктору своим энтузиазмом и вниманием к деталям, но ничто из этого не обеспечивало возникновения доверительных отношений. - Если она потребует от тебя конструирования линии, ты не справишься, - замечает алхимик. Виктор кивает: все так. Он занят в основном чертежами и сборкой небольших прототипов устройств и связных узлов, но работу с реальной моделью внутри производства едва стоящий на ногах Механик не осилит еще около месяца – именно такой срок адаптации обещал ему Синджед. - Как только я разберусь с этим, у нас появится возможность продолжить работу над телом для Орианны. Ты уверен, что не хочешь сразу исключить органику? - Я думаю, ей бы понравилось сохранить свое лицо, - тихо выдыхает алхимик, отворачиваясь к пустой стене. Заунит задумчиво пожимает плечами – его собственное отражение в зеркале давно перестало вызывать особые эмоции, кроме разве что легкого удивления и удовлетворения от проделанной работы. Пластины, порекомендованные Паудер, закрывали его виски и прятались под волосами, заходя за уши, дублируемые снизу металлическими углами, поддерживающими нижнюю челюсть и соединенными с аугментом позвоночника. Шею сзади обхватывали несколько сочленений, берущих начало от позвоночника, стабилизируя поворотный потенциал – каждое вращение головы, каждый кивок и пожатие плечами, почти каждое его действие, затрагивающее нечто помимо кистей и предплечий, сопровождалось тихим, едва заметным перестуком движущихся металлических пластин, собранных в сложные, подвижные системы аугментов, покрытые рунами энерговодов и трансмиссионных каналов, что передавали по цепи заряд стабилизированного хекс-кристалла. Чудесный продукт совмещения органики и инженерной мысли, первый в мире техномагический голем – Паудер была права. Он снова мало спит, но теперь оправдание другое: Виктор учится управлять собственным телом. Для выработки новых рефлексов, для появления машинальной уверенности в действиях требуется проведенное за физической активностью время, которого он не находил с детства, предпочитая заниматься наукой, конструированием и анализом различных устройств. Теперь устройством был он сам, и ему была необходима точная калибровка, которая помимо прочего заставляла его тратить немыслимое ранее количество калорий. Он часто был голоден – и он ел, понемногу набирая положенный вес после изнурительных лет двойной жизни, когда отвлекаться на физиологические нужды не было особенного желания. Однако невозможность от усталости переставлять тяжелыми металлическими ногами или оторвать спину от кровати были куда лучшей мотивацией, чем возможная смерть от отравления накопившимися в его организме химикатами. Виктор находил это противоречие забавным – возможно, с его ощущением времени что-то было очень не в порядке. Пока отражающееся в стекле лицо менялось, превращая тощий полутруп в более-менее живого человека, Ренни все больше наседала на него со своими требованиями, будто желая выжать из Механика все возможные изобретения и идеи за те, в общем-то, небольшие деньги, что платила ему еженедельно. Виктор стал куда холоднее относиться к женщине после того, как начал на нее работать – она, несмотря на обещания оставить ему свободное время для трудов на благо города, пыталась занять его целиком, посылая своих людей с запросами чуть ли не еженедельно, не позволяя ему даже отдохнуть от предыдущего проекта. Это нервировало, это бесило, это не оставляло ему выбора – и он обратился за помощью, ведь бросить Заун ради работы на Ренни и ее «Шлакобежцев» звучало, как абсурдный анекдот. Объяснить план Паудер не составило никакого труда – девушка с радостью навестила его в мастерской и внимательно выслушала задачу. - Ты не пойдешь со мной? – удивленно подняла тонкие брови Паудер. - У меня не хватает времени, птичка, - сокрушенно разводит он руками, - а к Горнильщикам должен пойти именно Механик. К тому же я все еще не слишком надеюсь на свое тело в ситуациях, где требуется некоторая доля ловкости. Он несильно стучит посохом по металлическому покрытию пола. - Ла-адно, я посмотрю, что там, - закатив глаза соглашается девушка. – Может, даже возьму с собой пару юрких ребят. - Лучше возьми Севику, - поспешно добавляет Виктор, вспоминая этих «юрких» ребят Силко. – Она тебя хотя бы вытащит, если что-то случится, а не закинется дозой какой-то дряни и вырубится прямо в шахте воздуховода. - Она сейчас занята, - хмурится Паудер. – Силко что-то устраивает, но... Сказал, что расскажет, если дело выгорит. Виктор заносит это уточнение в мысленный список вещей, о которых ему стоит беспокоиться – они с химбароном не пересекались с тех пор, как тот оставил их с Синджедом без запасного плана, но это не значит, что о Силко можно было со спокойной душой и чистой совестью забыть. Неофициальный глава Зауна был слишком умен и влиятелен, а оттого непредсказуем и, соответственно, опасен свыше всякой меры. - Будь осторожна, птичка, - говорит ей Виктор. - Не беспокойся обо мне, - фыркает Паудер, снова веселея от мысли о предстоящей авантюре. – Я справлюсь даже лучше тебя! - Не сомневаюсь в этом ни секунды, - мягко улыбается ей заунит. Паудер, легко противостоящую гравитации и тяжести шахтерской куртки с сотней набитых всякой всячиной карманов, не могли остановить резкие изгибы и покатые своды труб проекта Кирамман. Виктор с его нестабильным вестибулярным аппаратом был бы очевидной обузой, и Паудер, даже понимая это, все равно хотела взять его с собой. Исследование труб было очередным его планом по проверке вентиляционной системы Зауна – если проектная документация, еще в студенческие годы бегло изученная им в Академии, не врала, то в шахтах воздуховодов могли износиться старые вентиляторы, снабжающие глубины Зауна относительно чистым воздухом с поверхности, и он мог попытаться это исправить. Именно поэтому, пока Паудер будет лазить по трубам, изучая и зарисовывая строение и состояние систем забора и подачи воздуха, он пойдет к тем, кто сможет обеспечить его необходимыми для сборки рам, поворотных механизмов и лопастей деталями и запчастями. В конце концов, то, что Силко за несколько лет не сумел найти подхода к Горнильщикам, не значило, что у Механика не выйдет договориться с этой обособленной общиной. Шестеро невысоких, кряжистых мужчин в кожаных фартуках, загородивших проход к одной из основных площадей общины, быстро остудили пыл Виктора. - Ты еще кто такой? – презрительно вздернул голову один из них и сплюнул сквозь зубы. - Механик, - модулятор маски скрыл некоторую дрожь в голосе, а затянутые в грубую кожу перчатки пальцы покрепче обхватили посох. - Карим уже сказал Силко, что мы не будем на него работать, - грубо отрезал тот же мужик. – Проваливай, и передай своему боссу, чтобы не гонял сюда людей зазря. - Я никогда не работал на него, - отвечает Виктор, немного лукавя. – Я здесь, чтобы договориться лично, и Силко не получит от этого никакой выгоды. - Т-ца, и чего мы с тебя получим, а, Механик? - Я буду говорить об этом с... Каримом, верно? – не настолько ему нужно их расположение, чтобы трепаться о трубах Кирамман посреди улицы в присутствии высыпавших из домов свидетелей. Хотя у него, в общем-то, не было вариантов – других кузнечных артелей в Зауне не водилось. В полном монополий Зауне Горнильщики перетягивали под свое крыло всех мало-мальски толковых специалистов, кого успевали вытащить из лап химбаронов. - Механик, значит? – спокойный голос раздается откуда-то сбоку и Виктор двигает головой, щелкнув аугментом позвоночника. – Ну пошли, поговорим. Невысокий жилистый мужчина лет шестидесяти с лысой головой и прищуренными выцветшими глазами манит его за собой в один из каменных домов, поддерживаемых железными балками поверх облицовки. У двери покачивается вычурный, блестящий от полировки черный фонарь с травленным по стеклу изображением наковальни. Внутри пустовато – кроме железной печи-буржуйки и пары кресел по центру здесь стоит стол с одиноким стулом и рассохшийся шкаф, тоже обитый железными скобами. Наверх и вниз ведет кружевная металлическая лестница, легко дающая понять – дом куда больше, чем казался снаружи. Просто Виктора пригласили в местный аналог приемной комнаты. - Ну, Карим это я, - говорит ему мужчина, усаживаясь в одно из кресел и кивком приглашая его сделать так же. – Чего пришел? - Мне нужен договор с Горнильщиками, - так же просто отвечает Виктор, по привычке копируя манеру собеседника. - Хочешь свой завод, м? - Свой завод я и из металлолома соберу, - фыркает Виктор, скрежеща динамиками маски. – Да и не нужно это. Говорят, к вам приходил Силко? - Люди его приходили, - отвечает Карим, потирая лысину. – Бугай татуированный и баба. Хорошая баба, ручищи – во! Одна своя, одна из металла. Твоя работа? - Может, и моя, - Виктор пытается отгадать, как же развивался разговор, если Севика показала тщательно скрываемую под накидкой левую руку. - С металлом на аугменты мы можем помочь, - серьезнее смотрит на него предполагаемый глава общины. – Но ты тут не за этим, а, парень? - Верно, но это хорошее предложение. - Рассказывай, - машет ему рукой Карим. – Только забрало свое сними, кряхтит, как забившаяся печь. - Наблюдателей уберешь – сниму, - наугад отвечает Виктор. Карим смеется коротко, зло и настороженно, но кивает, ударяя кулаком по столу. На лестнице раздаются гулкие шаги, а ставни единственного окна резко хлопают, закрываясь. Рука немного дрожит, когда Виктор поднимает кисть к маске, зажимая пазы и отстегивая металл от креплений. Светящиеся равнодушным белым визоры гаснут, а он спешно натягивает на лицо менее растерянное выражение – он позорно отвык обходиться без защищенности, что предоставляла ему маска, теперь зажатая в руке. - Ну здравствуй, Механик, - серьезно говорит ему кузнец, кивая и внимательно разглядывая лицо. – И правда на Силко не работаешь, значит? - Раньше работал с ним вместе, теперь не пересекаюсь, - как может спокойно отвечает заунит. – Как я и говорил, мне нужны ваши услуги, и я готов за них платить. - Как тебя зовут, шуримец? – спрашивает мужчина. Виктор мысленно ругается: что бы он ни пытался обсудить или сделать, они всегда слышали в первую очередь не слова, но акцент. Будто хоть кто-то еще помнил, каково это – быть одним из них. - Это не имеет значения, - отвечает он, стискивая зубы. – Мне понадобятся составляющие для вентиляторов, лопасти могут достигать четырех метров, поворотный механизм... - Так это правда? – Карим меняется в лице. – Те фильтры для химтека, колонки и насосы, все это и правда сделал ты? - Как и протез, что тебе так понравился, - кивает ему Виктор. - Неужто один? - Разработка, тесты и прототипы мои, - отвечает заунит. – Строили бароны сами, что-то шло через Ренни и Смитча, что-то через мелких промышленников... - У нас пытались заказать запчасти для твоей работы, знаешь? – Карим задумчиво трет шею. – Ребята не сдюжили – сплав был полное дерьмо. - Если вы будете выполнять мои заказы, я согласен на пересмотр своих расчетов по содержанию и чистоте металла, но он должен выдерживать нагрузки... - Эй, не! – глава общины машет на него руками. – Они притащили сплав сами, уже готовый. То ли турбина от дирижабля, то ли еще что... Не разобрались. Виктор непонимающе моргает: о подобной самодеятельности он не слышал ни разу. - Тогда это не мой проект. Кто заказывал? - Да уж не пилти, - ржет Карим. – У этих долбоклюев и своих кузниц что грязи. Какие-то кретины из Ям, не упомню уже. - Если кому-то нужны мои фильтры, я дам им чертежи, - кивает Виктор, запоминая эту деталь. - За просто так? – удивленно смотрит на него собеседник. - Думаешь, я зарабатывал на своих проектах? – фыркает Виктор. – Свел меня с баронами Силко, у него же деньги и осели. - Вот прохвост, - хмыкает Карим. – И чем же ты платить собрался, Механик? - Расчетами высокопрочных и легких сплавов, - начинает Виктор, - автоматизацией, проектным планированием, фильтрами на угольные печи, чтобы вы тут не задохнулись от дыма и копоти... Протезами и аугментами, если понадобится. - За работу платить работой, а? – фыркает мужчина. – Приемлемо, шуримец, приемлемо. И что за проект ты притащил нам сегодня? - Ты слышал про шахты Кирамман? Наличие устного обещания Горнильщиков помочь с изготовлением запчастей для его собственных устройств было лишь вопросом времени с того момента, как Карим уверился, что Виктор – Механик – больше беспокоится о состоянии города, нежели о собственном заработке. С последним было не так уж плохо, если бы не постоянная загруженность: впервые в своей жизни заунит постоянно работал не потому, что сам испытывал горячее желание трудиться, а потому, что на него давили сверху. Работа на Ренни с каждым днем казалась ему все менее перспективным решением: даже на необходимый еженедельный поход к Синджеду для отслеживания своего состояния приходилось выкраивать часы поминутно, жертвуя сном и немногим свободным временем. Пожалуй, ему стоило подумать об альтернативном способе заработка – такими темпами он не то что до собственных проектов, но и до Орианны не доберется. А Синджед безмолвно ждал, не настаивая, и Виктор все еще не мог разобраться с тем, как он относится к внезапному страху алхимика перед возвращением к жизни единственной дочери. Но все это истаяло, исчезло из его мыслей, как только он посмотрел на принесенные Паудер зарисовки воздуховодов Кирамман. Девушка лазила в трубах больше недели и умудрилась прочесать каждый доступный без взрезания шлюзов и фильтрационных сеток сантиметр. - Я не понимаю, - сипло говорит Виктор, снова и снова пролистывая бумаги, - это ведь строили наши рабочие, они специально наняли заунитов в качестве «благотворительности», это было в проектной документации... Как они не заметили? Он резко поднимает голову, глядя в пространство перед собой. На той стройке была ужасная смертность, большинство рабочих погибло под завалами обрушившегося тоннеля... - Zasraná stvoření. Jací jsou to parchanti! – шипит он. - В чем дело? – спрашивает такая же мрачная Паудер, которой, конечно, хватило имеющихся знаний для понимания механизма, устроенного внутри системы шахт. - Я видел проектную документацию, - снова объясняет Виктор, - и еще тогда понял, что система оказалась на удивление... бесхитростной, простой, как палка. Шахты были слишком большими и широкими, строить такое в породе очень затратно, но это же пилти с их любовью к гигантизму и желанием сыпать деньгами... Я тогда решил, что это – результат их эго, помноженного на глупость. - Там очень легко пройти, - подхватывает Паудер. – Ты бы в одиночку справился, они даже скобы для лестниц оставили и перила. Если бы им пришло в голову... - Заун дышит воздухом из Пилтовера – слышала такое когда-нибудь? – дождавшись кивка, он продолжает. – Выходы труб располагаются на другом берегу пролива, как раз возле того мыса, где построена башня хекс-врат... - Ты позволил построить врата так, чтобы, если что-то взорвется, все унесет в Заун?! – восклицает девушка. – Вик, да как ты мог это допустить, ты же знал... - Погоди, птичка, - останавливает он рвущийся из Паудер поток возмущений. – Винты расположены так, чтобы все выдувалось наружу, а воздухозабор работает по принципу шлюза. Что бы там ни взорвалось, оно не уйдет вниз, не говоря уже о том, что хекстековые взрывы безопасны для человека, если только он не стоит слишком близко... Он спохватывается, глядя на побледневшее лицо заунитки, но Паудер только мотает головой и стреляет глазами – «я знаю, что ты не специально». - Прости, птичка, я не хотел напоминать... - Ничего, - сглатывает девушка. – Ничего, я поняла. Но вот результаты взрыва... не ушли бы, если бы не это. Тонкий палец с обломанным ногтем утыкается в схематичное изображение аристократического герба с двумя ключами. Он – на каждом шлюзе, каждом рычаге запуска вентилятора, каждой решетке. Снобизм пилти, прикрывающий нечто куда более практичное и жуткое: систему абсолютного контроля одной аристократической семьи над жизнью каждого жителя Нижнего города. - А вот об этом я и не знал, - вздыхает Виктор. – Но, видимо, догадались рабочие, которых перед самым окончанием стройки крайне удобно завалило камнями, похоронив прямо под проложенными в породе трубами. - Пиздец, - ругается Паудер, и он ее не одергивает – девушка права. - Он самый, - соглашается Виктор. – Но теперь мы знаем об этом. Как насчет испортить пилти их диверсионный план? Он был более чем на это способен, у него даже были идеи как не просто заблокировать систему контроля, а замкнуть ее на управляющий пункт, выпуская газ малой порцией прямо на решившегося воткнуть гербовый ключ в гнездо. О, он бы хотел посмотреть на это. Возможно, стоило подумать над установкой систем оповещения – что-нибудь простое и незамысловатое, что легко можно будет укрыть внутри самих механизмов... - У тебя не хватит ресурсов, - очень по-взрослому замечает заунитка, отвлекая его от мстительных рассуждений. – У нас не хватит ресурсов. Даже с твоим договором с Горнильщиками и если Ренни согласится дать тебе отпуск, сохранив финансирование, у нас просто не хватит рабочих рук. Плюс все это надо будет сохранить в тайне на случай, если кто-то стучит пилти за пару лишних гексов... - Кажется, я уволюсь со службы раньше, чем предполагал, - вздыхает Виктор и сжимает губы. Ренни, что клещом вцепилась в его мозг, заставляя безостановочно генерировать идеи и решения для своих производств, точно не облагодетельствует его бессрочным отпуском даже если он поделится с ней информацией – просто сбросит работу на кого-то еще, не позволяя ему поучаствовать... У них уже был похожий разговор, когда в колонках на нижних уровнях Антресольного из-за износа конструкции испортилась вода. - Силко пойдет тебе навстречу, знаешь? – тихо говорит Паудер. – Это не вопрос личного, это – проблема для всего города. Если они развернут потоки, на Линии хлынет газ, и одного только вклада производств пилти и серных источников хватит, чтобы все здесь если не мгновенно поумирали, то свалились на землю от удушья. Серое небо все еще сильно, Вик, как бы ты ни старался - нужно время, прежде чем все взвеси осядут, а туман развеется. - Знаю, - он сжимает пальцы в кулаки от бессилия. – Знаю. - Поговори с ним, пожалуйста, - Паудер кладет узкую ладонь ему на предплечье и аккуратно сжимает. – У нас – у тебя – будут деньги и время, ты снова сможешь заниматься фильтрами, а Доку не придется ждать, пока ты сможешь помочь ему с Орианной. Пожалуйста, Вик. - Он едва не убил меня в прошлый раз. – и Виктор все еще не знал, что остановило Силко. - Я ему не позволю, - серьезно кивает девушка, до сих пор знающая об их конфликте лишь то, что он был. – Я это нашла, а ты предложил, и говорить мы пойдем вместе. - И возьмем Севику? – с грустной ухмылкой спрашивает он, зная, что согласится. - И Севику, - серьезно смотрит на него Паудер. – Она тебя точно защитит. Но, серьезно, Вик – тебе нужно какое-то оружие. Или хотя бы научиться быстро бегать. Он самоуничижительно хмыкает, глядя на покрытые схемами Паудер чертежи для Ренни. - Мне нужно не оружие, а третья рука, чтобы закончить все это в срок, - вздыхает он. - И пистолет, чтобы отбиваться от новой работы, - хихикает заунитка. - Ну, или так. Паудер притащила его к Силко на той же неделе, попросту оторвав от работы и подталкивая неустойчиво бредущего заунита в спину. Виктор не был готов к разговору с тем, кого на Линиях все чаще называли Оком Зауна: у него не было ни детального отчета о состоянии вещей, ни удобоваримого плана действий, ни чертежей и схем будущих нововведений. Он никогда не приходил к Силко с одними идеями – только с пошаговым планом их реализации и, чаще всего, небольшим прототипом нужного устройства. Несмотря на все его резонные замечания, синеволосая девушка потащила его на Променад чуть ли не за руку. Севика поджидала их у двери – Паудер, конечно, все спланировала, просто не поставив Виктора в известность. Он бы разозлился на ее спонтанность, но был слишком привязан к девушке и, к тому же, нервничал перед встречей с ее приемным отцом. Силко лишь движением брови продемонстрировал свое удивление их демаршем, закурил и спокойно выслушал, ни единым жестом не выдав истинного отношения к появлению Виктора в своем офисе. - Ты сегодня же уходишь от Ренни, - размыкает губы химбарон, когда он заканчивает импровизированный отчет. – Я найду для тебя место, мои люди займутся отправкой оборудования... Ты должен приступить к разбирательству с этими шахтами немедленно – у Пилтовера не должно быть ни единого рычага давления на нас. - Ублюдки, - зло роняет Севика. - Мы разберемся с этим, - запальчиво заявляет Паудер. - У вас нет выбора, - жестко говорит Силко и устало трет переносицу, - у нас всех его нет. Какой смысл в шантаже Верхнего города, если они в любой момент могут пустить по Линиям газ? - Я сомневаюсь, что этот проект был одобрен Советом, - тихо замечает Виктор. - Еще меньше верится в личную инициативу Кассандры Кирамман, - огрызается Силко, поднимая на него взгляд. – Думаешь, она решила оставить такой рычаг давления внутри семьи и собралась при случае лезть в шахты самостоятельно? Виктор отшатывается в кресле – прямая агрессия химбарона все еще пугает его, не забывшего горящий злобой взгляд тогда, возле пещер. Он снова нужен Силко, тот определенно опять перетянет его на свою сторону, заставит заниматься оружием, но теперь Виктор не дал бы за свою безопасность столько же, сколько в прошлом. Ему придется быть осторожнее. - В Совете происходит постоянная грызня за власть, - размеренно, регулируя тон речи отвечает он. – Если бы о подобном рычаге давления было известно остальным в правящей верхушке, они давно бы нашли способ сбросить Кирамман с ее кресла, и раскрытие стратегической тайны их бы не испугало. Показательно положительная репутация играет для Совета куда большую роль, чем силовые методы – они вполне справедливо считают, что деньги смогут купить им все. - Они настолько недооценивают Заун? – Силко поднимает бровь, и шрамы на его лице тянутся вверх, реагируя на мимику. – Не знаю, стоит ли мне воспринимать это как оскорбление или быть польщенным. - Насколько мне известно, и я доносил это мнение до тебя раньше, среди членов Совета хватает хитрых, умных и безусловно богатых личностей, однако не каждый из шестерых отвечает всем этим характеристикам, - Виктор смотрит прямо на химбарона, вскидываясь. - Предпочитаю перепроверять информацию, - холодно отвечает ему мужчина. Виктор скрипит зубами: Силко намеренно выставляет напоказ свое недоверие, тычет его носом в то мнимое предательство, от которого избавился с чудовищной, мясной жестокостью, тут же обернув пальцы шелковым платком и стерев с них кровавые ошметки. Что бы Силко ни сказал ему тогда о Вандере, сам химбарон был ничуть не меньшим монстром. Жанна очевидно была духом ироничным, раз за разом сталкивая Виктора с тем, от кого ему стоило держаться подальше, будто заставляя выбирать между достижением своей цели и моральными принципами. Будто он к своим годам не сделал достаточно, чтобы убедить покровительницу Зауна в том, как сильно дорог ему этот город и люди, его населяющие... О. Возможно, все дело в этом. Заунит замирает на секунду от прошившего его осознания, а затем с усилием расслабляется и равнодушно пожимает плечами, глядя Силко куда-то меж бровей – мол, делай как хочешь. Химбарон настороженно щурится, оглядывая его завернутую в накидку Механика фигуру, расслабленно устроившуюся на кресле. Возможно, закидывать ногу на пристроенный в изгибе бедра шест было чересчур провокационно, но Виктор привык не выпускать свою искусственную опору из хватки. - Понадобятся еще люди, - напоминает Севика, - кого ты предлагаешь? - Тот парень, что работает в бывшей лавке Бензо, - Паудер замечает легкий болезненный излом бровей Виктора и посылает ему извиняющуюся улыбку, - Джерри, кажется... Он довольно толковый и точно никому ничего не скажет. - Без осмотра, замеров и проекта я не смогу сказать, сколько нам понадобится людей, - останавливает планирование Виктор. - Займись этим сегодня же, - командует Силко, раздувая ноздри. – С Ренни я договорюсь сам, твои вещи доставят... скажем, во второй переулок на Котельной. Тебя проводят, когда вы закончите. Виктор кивает и, подхватив шест, поднимается из кресла, тут же цепляя маску на лицо – оставаться рядом с химбароном у него нет ни малейшего желания.

***

- Ты выполнила свою часть договора, - холодно улыбается химбарон. - Не понимаю, зачем тебе все это, - женщина поджимает тонкие губы, блестящие черным в отсветах наполненных химтеком трубок на своем лице. - Я дам тебе либо производства, либо объяснения, - сверлящий взгляд разных глаз впивается в аугмент на ее лице, - и что-то мне подсказывает, что ты легко проживешь без этой информации. - Так и есть, - она недовольно смотрит в ответ. – Когда я получу свои мастерские обратно? - В течение недели, - отвечает заунит. – У меня приготовлено кое-что получше склада на границе с Ямами, дорогая Ренни. - Это тоже было твоим условием, - напоминает баронесса, - и он не жаловался. Силко мелко и резко дергает плечами в подобии равнодушного пожатия. Баронесса даже не щурит внимательно глаза – это не ее дело. Если этот человек пожелал себе Механика, безопаснее всего было оказать содействие, получив от интриги что-то и для себя, а затем молча отойти в сторону. - Ты можешь приходить к нему со сторонними проектами, - говорит ей мужчина, опуская взгляд к лежащим на столе бумагам. – Я не собираюсь препятствовать. - Я воспользуюсь этим знанием, - «когда все поутихнет и я удостоверюсь, что это безопасно». - Было приятно иметь с тобой дело, Ренни. Она не отягощает себя взаимной фальшивой любезностью, покидая дорогой офис в одной из башен Променада.