Звезды серого неба

- Я так горжусь тобой, детка, - тепло и мечтательно улыбается ей отец, потягивая чай из большой керамической чашки. Скай неловко улыбается, не зная, куда деть руки: каждый ее визит к стареющим родителям проходит в неизменной рутине, и с каждым разом ей все сложнее объяснить, как на самом деле непросто ей приходится в Академии. Отец сделал гордость успехами детей своей основной чертой характера, а их переезд с окраин Променада в Пилтовер считал главным достижением в жизни. Она не винила его за это, хоть и не считала свое проведенное в Зауне детство каким-то особенно плохим. У нее были теплый дом и любящая семья, двое братьев и достаточно друзей, чтобы не задумываться о том, как живут люди на Линиях и ниже, чем на самом деле было Серое небо и как тяжело многим из них доставать себе еду, что всегда была на ее столе. Семейство Янг, придумавшее себе фамилию ради удобства при работе на пилтоверскую компанию, принадлежащую клану Джиопара, было респектабельным даже по меркам Променада, и неудивительно, что отец в конце концов смог позволить себе перевезти семью в Верхний город. Скай никогда не жаловалась. Друзья и громкие уличные забавы остались внизу, будто в прошлой жизни, но место в ее сердце заняла наука – ежегодный День Прогресса она ожидала с куда большим трепетом, чем собственный день рождения, символически отмечаемый в середине весны. Родители тщательно замаскировали детей, вырастив из них приличных пилтоверских детишек, затирая в памяти низкое происхождение. Многодетное, по меркам Верхнего города небогатое семейство Янг выглядело образцовым и имело идеальную репутацию. «Мы приехали с окраин города, пришлось перебраться из-за новой работы» - раскланивалась ее мать с соседями по этажу. Вся семья повторяла одно и то же до тех пор, пока и сами они, наконец, не поверили в эту ложь. Братья с переменным успехом осваивали дело отца, поступив на службу к тем же Джиопара, что спокойно приняли в ряды своих сотрудников двоих темнокожих «пилтоверцев», она же со второй попытки поступила в Академию, выбрав делом жизни медицину, однако после сменив вектор работы на инженерию под влиянием момента. Одинокий силуэт на мостовой привлек ее внимание в страшный день восстания, когда все небо, казалось, пропитано жаром и красная луна вот-вот упадет на поверхность Рунтерры, сминая города и здания. Человек стоял в центре толпы будто в круге добровольного отчуждения, прямой и недвижимый, и пребывал там до тех пор, пока кроме него на набережной возле здания Академии не осталось никого. Сама Скай наблюдала за кошмаром Нижнего города из окон: очередной раствор для благосклонного к ней профессора не простил бы ей отлучки, а стажировку в Академии было слишком сложно получить – в конце концов, она была умна и дотошна, но никогда не блистала. Скай смотрела, как человек разворачивается и, едва заметно с такого расстояния хромая, уходит прочь к жилому корпусу. Его звали Виктор, и о нем в Академии шептались давно – заунит под покровительством аж декана академии Хеймердингера был неслыханным делом. За внимание профессора боролись несколько вполне достойных студентов, а тот выбрал второкурсника, за успехами которого пристально наблюдал. Скай – тогда лишь из смеси любопытства и зависти – решила присмотреться к парню поближе и... пропала. Виктор проводил все свое время за учебой, по вечерам пропадая в библиотеке Академии вплоть до ее закрытия. Узкая и обычно слишком обтягивающая плотные фигуры других студентов форма невероятно шла замкнутому парню с проникновенным акцентом, которого любой из чертежей или пыльных фолиантов интересовал куда больше внимательных взглядов окружающих, коих он даже не игнорировал, а вовсе не замечал. Скай, полюбопытствовав и взяв те же книги, что он только что вернул на полки, не поняла ни слова и расстроилась еще больше – хоть у нее и был другой профиль, но она надеялась, что, проучившись в Академии на целый курс дольше, сможет разобраться хотя бы в основах... Медицина тогда еще влекла ее, но девушка твердо решила разобраться в азах инженерии, чтобы иметь повод подойти к тому, кто так ее интересовал. Заунит, впрочем, не замечал ее неловкого преследования, сосредоточившись на собственной учебе. Скай еще больше зауважала протеже Хеймердингера, сунув нос в его курсовой проект: им оказалась система фильтров, и не нужно было долго раздумывать над тем, что и для кого он пытался построить. В отличие от старательно маскировавшейся под жителей Пилтовера девушки, Виктор совсем не стыдился своего происхождения, не прятал его – его пронзительные охристые глаза сверкали настороженностью при приближении любого незнакомца, плечи были ссутулены и напряжены, пальцы сжимали деревянную трость так, будто она была грозным оружием... Впрочем, возможно, так и было. Она наблюдала за Виктором до тех пор, пока он не исчез из поля зрения, закончив учебу с отличием. Скай знала, что парень занял место помощника декана и была за него очень рада, но ее собственная кое-как вымоленная стажировка у профессора Холли никак не позволяла ей случайно встретить заунита в коридорах или библиотеке – их расписания, очевидно, не пересекались. И она стала все чаще обращать взгляд на другую сторону пролива, разглядывая тающие в дымке тумана и испарений башни Променада. Она не была в Нижнем городе ни разу с тех пор, как отец перевез их в Пилтовер, и не знала, хочет ли нарушить обещание и пересечь мост еще раз, чтобы пройтись по знакомым улочкам и посмотреть, на месте ли их бывший дом. Ее стажировка подходила к концу как раз когда Пилтовер сотрясло взрывом энергии аркейна, а Виктор возник на горизонте вновь, присоединившись к молодому студенту инженерного факультета и основав проект, посвященный хекстеку – совмещению магии и механики. Скай наблюдала их победное выступление на конкурсе Молодых Инноваторов из первых рядов, поистине восхищаясь и представленной технологией, и Виктором. Ранняя влюбленность никуда не ушла, лишь затерлась в памяти, теперь отряхиваясь от пыли и снова занимая свое место в ее голове – радостно улыбающийся Виктор смотрел то на работающую установку, то на напарника, и она отчаянно пожелала разобраться в хекстеке, чтобы однажды он посмотрел так и на нее. Она заканчивала стажировку небрежно, старательно заполняя бланки для прохождения дополнительных курсов – репутация успешной аспирантки одного из профессоров играла большую роль в том, чтобы ей позволили продолжить обучение. Она даже добилась разговора с деканом Академии, объяснив свое желание изучить инженерию вдохновением от возможностей хекстека и его сочетания с медициной, и Хеймердингер поверил девушке, одобрив ее план, хоть и пожевал недовольно усами, прочитав целую лекцию об осторожности в обращении с аркейном. Скай было наплевать на его предостережения – она была вне себя от счастья, вгрызаясь в азы инженерии и механики, зубря константы и раскладывая по составляющим математические уравнения, находя неожиданную музыку и грацию в сочетании рун и формул. Она внимательно изучала каждую выпущенную Джейсом Талисом и Виктором статью, каждые правки к ней профессора Хеймердингера, стараясь узнать так много, как только сможет, чтобы наконец присоединиться к их работе, может, предложить пару скопившихся у нее идей. Она хотела, чтобы Виктор посмотрел на нее тепло и улыбнулся, сказав что-нибудь хорошее о ее работе. Место ассистента при их лаборатории, компенсированное дополнительной нагрузкой от декана Академии, было долгожданным и желанным призом, но... Виктору оказалось на нее наплевать. Он не улыбался ей радостно и тепло, он вообще едва ли обращал на нее внимание, одаривая им разве что свои бесконечные прототипы и, изредка, своего первого напарника. Скай старалась привлечь его внимание, пересматривала их заброшенные проекты и приносила свои, но они лишь складировались на краю стола, и стопка никогда не уменьшалась. Виктор чах на глазах, и Скай, забросившая медицину, искала пути помочь ему, предложить нечто стоящее, однажды даже набралась смелости и подошла к нему в тишине позднего вечера, рассказав о своих идеях модификации органики, предложив начать с растений, но он лишь внимательно выслушал ее, кивнул и обронил что-то об инвесторах, предпочитающих давать деньги на недавно достроенные хекс-врата и так продвигаемые Джейсом Талисом безотходные двигатели. Она попыталась найти подход к звездной части этого дуэта, но куда более мягкий и радушный пилтоверец только отмахнулся от нее, тут же переключившись на тех же самых инвесторов и их с Виктором успехи в инженерии. Скай не хватило смелости сделать то, чего ей на самом деле хотелось – схватить самовлюбленного павлина за грудки и встряхнуть, накричать на него, притащить в лабораторию и ткнуть носом в то, что его напарник выглядит болезненным и уставшим, что ему нужна помощь, что все его балы, инвесторы и дорогостоящие выгодные проекты подождут, что... Ей не хватило смелости, и когда Виктора не стало, она корила себя за это каждый день. Но у нее остался столь дорогой Виктору хекстек. Девушка безразлично восприняла повышение и помощь зачем-то протолкнувшей ее наверх советницы Медарды – та наверняка беспокоилась лишь о своем знаменитом протеже и наличии у него помощников, явно считая блестящего Виктора только подпоркой для Джейса Талиса. Последний же неожиданно провалился в глубокую депрессию, и Скай даже попыталась вытащить его оттуда из слабого чувства солидарности – ей и самой было непросто – но не дождалась ни особенного эффекта, ни благодарности. Все сливки, как всегда, собрала советница, а ей остались только холодная вежливость знаменитого Человека Прогресса и тонны работы. Джейс Талис снова с остервенением впился в хекстек, разве что не отбирая у Скай чертежи и записи, исписанные летящим почерком человека, ради которого они и продолжали эту работу. Она снова обращала свой взгляд через пролив, где на стенах зданий Променада и бесчисленных фабрик Доков постепенно появлялось все больше нарисованных глаз. Долгими душными вечерами ей казалось, что они заглядывают ей прямо в душу.

***

- Он выглядит стрёмно, - заявляет Паудер, разглядывая трехметровую фигуру получившегося голема. Виктор хмыкает – в целом, девушка права, но у него не было столько денег и времени, чтобы заказывать корпус для тестового образца у Горнильщиков и шлифовать каждый сварочный шов. Шарообразный корпус из фольги толщиной в два сантиметра обеспечит начинке механоида ударопрочность и безопасность, а их самих убережет от взрывной волны, если с встроенным стабилизированным хекс-кристаллом что-то все же пойдет не так. - Не обижай его, - фыркает ученый и обходит по кругу несуразного голема, блестящего голубым светом из встроенных в маленькую овальную голову визоров. – Если все пойдет как надо, я сварю Блицкранку более продуманный корпус. Хотя не понимаю, что может лучше подойти для разбора завалов в заброшенных шахтах и районах города... - Ты дал ему имя? – Паудер вздергивает брови так высоко, что они почти сливаются с линией роста волос. – А как же твои бесконечные «прототип номер четыреста двенадцать»? - Он особенный, - Виктор осознает, что звучит как сумасшедший папаша, но ничего не может, да и не хочет с этим поделать, - я же сказал тебе, что он учится! - Не поверю, пока не увижу подтверждения, - хмыкает девушка, тем не менее заинтересованно блестя синими глазами. - Помимо распознавания речи, реакции на среду и прочих необходимых вещей я заложил в ментальную матрицу программу повтора действий в качестве теста, - объясняет Виктор, бросаясь к записям, - и после уже на словах объяснил ему принцип и показал зеркало для наглядности. Возможно, он слишком полон энтузиазма, но Блицкранк был не только ответом на их с Синджедом вопросы – он был настоящим чудом. Несуразным, с бочкообразным корпусом, плоской усаженной в него головой, толстыми лапами с встроенным гусеничным ходом и огромными отстреливаемыми пятипалыми руками, но изобретатель считал его самым лучшим из всех своих творений. Элегантный пилтоверский подход был совершенно лишним в конструировании механического голема, созданного разбирать многотонные завалы. - И? – напоминает Паудер о себе. - Так вот, - он возвращается к застывшему в освобожденном от мебели и столов центре фабричного цеха, встает прямо перед ним на расстоянии около пяти метров. – Он научился различать эти команды, хотя я их и не прописывал! – он отворачивается от скептически сложившей руки на груди девушки и командует. – Блицкранк, повтор. Он с восторгом смотрит, как впившийся в него визорами механоид с секундной задержкой повторяет его движения: поднимает сначала правую, затем левую ногу, топает ими поочередно, вытягивает вперед левую руку – медленно, иначе Виктор не уверен, удалось бы ему снова так быстро увернуться от выстрела тяжелого кулака – начинает поворот вокруг своей оси и... застревает, потеряв его из виду. Впрочем, оклик заставляет голема повернуться обратно к своему создателю и застыть в прежней позе. - Над интерпретацией видимого я еще работаю, - объясняет ничуть не расстроенный Виктор. – А теперь другая команда. Блицкранк, зеркало. Теперь голем повторяет те же действия в зеркальном отображении, по возможности копируя движения заунита, но так же застывая на повороте. - Я не очень понимаю, почему это круто, - вздыхает Паудер. – Но, судя по тебе, это невероятное открытие. - Запрограммированные големы не способны обучаться, - терпеливо объясняет Виктор, отходя от механоида и подманивая девушку к столу, заваленному чертежами и расчетами, - только выполнять заложенные в них действия. Видела големов из Ям? Они сложные, но все равно зависают, столкнувшись с неизвестной ситуацией или противоречащими директивами приказов. Големы неспособны обучаться, все, кроме этого. Он снова с восторгом посмотрел на монументальную стальную фигуру. - Вик, - шепотом спрашивает Паудер, наклонившись к его уху, - а почему он тогда, ну... такой тупой? - В качестве эксперимента я внес только основные директивы, которые прописаны во всех мануалах, - отмахивается он. – Иначе пришлось бы попотеть, создавая для него нестандартные ситуации и отслеживая процесс обучения. Позже я добавлю еще, но хочу оставить минимум жестких рамок. Тебе не интересно, что из этого выйдет? И почему ты шепчешь? - Он учится, значит, запоминает, - пожимает плечами девушка. Заунит хмыкает: - Не переживай, основная его директива основана на помощи людям и невозможности нанесения фатального вреда, - он трет лоб, вспоминая летящий в лицо металлический кулак, - по крайней мере, нарочного нанесения фатального вреда. Пожалуй, я добавлю ему еще немного указаний об оценке ситуации... и голосовой модуль, если он будет хорошо справляться. - Это будет говорить? – Паудер пялится на голема, не скрывая шока. - Его зовут Блицкранк, - настойчиво поправляет Виктор. - Вот научится, сбежит от тебя, такого заботливого, и будет слоняться по Ямам, выкрикивая твое имя, - фыркает девушка и смеется. – Севика будет в восторге! - Поэтому я его и создал, - куда спокойнее реагирует Виктор. – Она не нашла ни одного подходящего места для испытаний, так что нам с Блицкранком придется поискать его самостоятельно. - Ты собрался лезть в зараженные районы в компании полоумного голема?! – восклицает Паудер. – Вик, аугменты не сделали тебя бессмертным, в тебе все еще куча химтековых токсинов! Он довольно ухмыляется и кладет руку ей на голову, легко трепля синие волосы. - Не переживай, птичка, я работал не только над ментальной матрицей и нашим оружием, но и еще кое-над чем. Паудер визжит от восторга, осматривая каждую деталь полноразмерного химтекового экзоскелета, который он собирался представить Силко и другим химбаронам. Его разработку могли безопасно использовать даже ныряльщики, не боясь сопротивления толщи воды и растворенных на глубине токсинов. - Я хочу такой же! – заявляет она, перепачканная в производственной пыли и перебирая растрепавшиеся косы, усаживаясь на его стол поверх чертежей и заметок. – И мой будет розовый! - Только если формулой краски ты займешься сама, - улыбается ей ученый. - Я назову его «Крушитель бошек», - мечтательно тянет заунитка. Паудер уходит, обещая навестить их с Доктором через несколько дней. Виктор расчищает пространство, собирая чертежи в стопки и распихивая по стеллажам у стен – правильно сворачивать каждый нет ни сил, ни желания. Работа над Блицкранком и успех проекта должны удостоверить Синджеда в безопасности их задумки и, как бы тот ни пытался подобрать раствор, стабилизирующий ткани Орианны, Виктор не верил, что у него выйдет – может, органика и была стабильна внутри герметичной камеры с питательным раствором, но заставлять девочку носить на себе аквариум с той же жидкостью ради сохранности остатков ее тела было бы жестоко. Ментальные матрицы в сочетании с хекстеком давали потрясающий результат, он успел продумать систему из нескольких для переноса ее сознания на механический носитель, и теперь монтировал подобное устройство в хекс-коготь, планируя связать его с собственным мозгом для увеличения контроля над съемным инструментом. Алхимику придется признать, что у них получится: Виктор не хотел и не мог больше смотреть на мающегося неопределенностью и страхами наставника. Он выполнит обещание – Орианна будет жить. Неуверенный стук в дверь шлюза отвлек его от работы, заставив отложить ставший неудобным после привыкания к хекс-когтю паяльник. Иридоскоп показал у входа завернутую в добротный плащ фигуру с наброшенным поверх капюшоном, и Виктор вздохнул – скорее всего, очередной заказ на аугмент, и как бы не на мерцании. Неплохие деньги, но у него совсем не было времени заниматься заработком, откладывая необходимые проекты. Внешняя дверь шлюза щелкает, вторя щелчку встающей в пазы маски. Он спокойно накрывает коготь лежащей неподалеку тряпкой – ни к чему демонстрировать, что Механик в своей обители безоружен. Вряд ли проситель собирается нападать, да и не так уж беззащитен был Виктор на своей территории, но лишним подобное действие не будет. Насосы глохнут, завершая свою работу, и проворачивается замок на внутренней двери, впуская посетителя в мастерскую. Он поднимается с места, по привычке беря в руки шест и со стуком упирая его в пол, обозначая свое присутствие. - Здравствуйте, я... – из под капюшона доносится знакомый голос. – Я ищу Механического Вестника. Он застывает на месте, оторопев, пока мысли вихрем проносятся в его голове – что забыла Скай Янг в Зауне, как нашла его, как могла узнать, что за маской Механика скрывается официальный мертвец, как решить эту ситуацию, как сбежать от миротворцев, как?.. - Вестника? – хрипло переспрашивает он, слушая неприятный отзвук динамика маски. Девушка морщится и снимает с головы капюшон. Блик отраженного от толстых линз света потолочной лампы на секунду ослепляет чувствительные сенсоры визоров маски. - Да, - она мнется, трогая дужку очков в точности так, как делала это во времена его работы в Академии. – Я из Пилтовера, но я... я родилась и выросла здесь, но долго не была, а когда спустилась, все такое... другое, и я увидела шестеренки, а потом мне сказали, что... - Зачем вам Механический Вестник? – он думал, что отвык от принятого в Пилтовере обращения. Мисс Скай Янг – заунитка? Он ни за что бы не подумал... - Я хочу помочь, - рвано вздохнув, заявляет она, вскинув подбородок. – Я инженер и работаю над хекстеком, и Академия ясно дала понять, что ни за что не отдаст технологию в руки жителей Нижнего города. - И зачем это вам? – спрашивает Виктор, переставая что-либо понимать и не веря в сюрреализм происходящего. Скай Янг, работающая с Джейсом Талисом над хекстеком, хочет тайно принести его в Заун, хотя сама давно не имеет с этим городом ничего общего – звучало, как абсурдная шутка. - Один человек, что раньше работал над тем же проектом, хотел бы этого, - тихо отвечает девушка. – Ну, я так думаю. Он был отсюда, но теперь... теперь его нет, и я хотела бы хоть так почтить его память. Это точно ловушка. - И чем Зауну поможет ваш хекстек? – спрашивает он, стараясь держать тон даже под прикрытием маски. – Не могу представить, кому здесь пригодится еще одна башня хекс-врат и как вы предполагаете сохранить это в тайне. - Телепортация и невесомость – не все, на что способны хекстек-технологии, - поспешно говорит девушка и делает два шага к нему, замирая в нерешительности, но речи не обрывая. – Мне рассказали, что вы делаете фильтры и пытаетесь улучшать жизни людей на Линиях, а хекстек – универсальное, чистое и безотходное топливо, я провела несколько тестов, и воздух и вода, проведенные через простые фильтры, основанные на его энергии, безопасны для употребления. Это может стать спасением для людей... - Не вижу в Зауне залежей хекстековых кристаллов, - обрывает ее Виктор, судорожно пытаясь понять, стоит ли ему покидать фабрику сейчас или подождать прорыва миротворцев и сбежать уже тогда, заблокировав все шлюзы снаружи. Хорошо, что маска как всегда спасает его от необходимости контролировать выражение лица и направление взгляда - единственное, о чем ему стоит беспокоиться, это не выдать нервозности положением тела, но для него, всегда замирающего в моменты стресса, это совсем простая задача. - Я слышала, что Феррос на своих производствах здесь работают над методом получения искусственного хекс-кристалла, - тем временем отвечает Скай. – Я могла бы передать вам технологию, они ни о чем не догадаются... - Чудесное предложение, мисс Янг, - снова не дает он договорить. – Однако я не заинтересован. Предложите свою неумелую провокацию кому-нибудь другому, а лучше соберите с собой миротворцев и убирайтесь из нашего города. Ни вам, ни хекстеку здесь не рады. Девушка смотрит на него с немым шоком, бегает глазами по его фигуре, пытается всмотреться в визоры маски и глухо сглатывает. - Я пришла сюда одна, - еле слышно шепчет она, поднимая подрагивающие руки к груди, - и правда хочу помочь. Сейчас еще больше, чем минуту назад. - Что заставляет вас настаивать? – он незаинтересованно прикрывает глаза. Если она и правда пришла одна, что в целом подтверждалось данными иридоскопа и датчиков вокруг его мастерской, отсутствием вторжения и тишиной снаружи, то все проще – он просто прогонит ее. Если понадобится, даже выставит за двери силой. - Я не представлялась, - всего три слова, произнесенные с неожиданным надрывом, выбивают почву у него из-под ног. – И я больше всего надеюсь, что мне знакомо лицо под этой маской. - Почему вы так решили? – он старается, чтобы голос звучал безжизненно, а поза все так же не изменилась. - Потому что я здесь ради человека по имени Виктор. Они стоят в тишине, недвижимые и едва дышащие – мужчина в маске и женщина с полными надежды глазами. Виктор растерян, не может понять, как умудрился так глупо проколоться, не может решить, как выйти из ситуации, не может поверить, что это не ловушка... - Боги, неужели вы и правда живы... - выдыхает Скай и делает несколько быстрых шагов вперед, замирая на месте, когда он отшатывается, не справившись с собой. – Я обещаю, что никому не расскажу, даже если вы прогоните меня, но, прошу вас, выслушайте! Я бы с радостью помогла и незнакомцу, но ведь это вы... Она частит и почти задыхается, проглатывая окончания слов, говорит что-то еще, а он слышит только бесконечное повторение своего имени и бессвязные просьбы. Скай Янг выглядит так, будто у нее вот-вот случится истерика - ее руки и даже плечи дрожат, он сгорбилась, наклоняясь в его сторону и протягивая вперед ладони, губы кривятся, словно девушка вот-вот разрыдается... Она внезапно напоминает ему ту, другую, чьи слезы и страх были сигналом о том, что мертвые снова окружили ее и кричат разными голосами, обвиняя, требуя возмездия. Виктор думает, что, возможно, у него выработался рефлекс - человека в таком состоянии бросать нельзя. Возможно, это ошибка. По его быстрым прикидкам – на девять десятых. - Будете сладкое молоко? – размыкает он губы, и резкость интонации модулятора голоса заставляет его мельком поморщиться. - Конечно, - рвано и болезненно улыбается ему Скай.

***

Экко недоуменно хмурит брови на скрытом капюшоном лице. Привет из прошлого и не думает исчезать – лавка Бензо точно такая же, как в его детстве. За прилавком сидит нисколько не похожий на прежнего владельца сутулый мужичонка с юркими, скрытыми стеклами очков глазами и металлической пластиной, закрывающей большую часть лысого черепа. Он говорит, что сохранить это место в первозданном состоянии пожелал некий Механический Вестник, обеспечив некоторым заунитам работу, а ныряльщикам и сборщикам металлолома – привычную точку сбыта. Экко оглядел знакомые, заваленные всяческим хламом полки и пару новеньких стендов с довольно сложными конструкциями. - Мы сами их мастерим, на досуге, - поясняет представившийся Хаком. – Вестник иногда смотрит, когда находит время. - Это используется где-то? – спрашивает Экко, прослеживая пальцем линию на уменьшенной модели огромного вентилятора со странным переплетением фильтров. - Это модель того, что стоит производствах Карвика уже лет... пять или шесть, наверное, но она продолжает использоваться до сих пор. Недавно что-то подобное установили в трубах, ведущих в самую глубину Сточных Ям, где серные источники, - Хак подходит ближе, щуплый и сгорбленный, сверкающий фанатичным огнем в глазах. – Работа Вестника и тех кузнецов с запада Антресольного. - Горнильщики? – Экко удивленно поднимает брови. Огромные, хмурые кузнецы сбились в общину с детьми и родственниками, молчаливые и обособленные, нежелающие идти на контакт с химбаронами, промышленниками или другими общинами. За свою, надо отдать должное, почти безупречную работу они брали невероятные по зауновским меркам деньги. - Верно, - Хак кивает. – Эта штука работает, но в ней нет смысла в домах – слишком дорогая и сложная. Говорят, фильтры приходится промывать вручную – кто-то должен был отхватить неплохую работенку. - Если это фильтрует пары химтека, то долго он на этой работе не продержится. - Вот тут, - Хак тыкает в часть модели сухим трясущимся пальцем, - перерабатывается яд. Получается мерзкая, но нетоксичная жижа. Выглядит отвратительно, я сам видел, но в ней хоть купайся. Вестник заботится о людях. - Кто он? – увиденное изобретение действительно достойно внимания. Конечно, он слышал об этой легенде Зауна, но считал простым мифом – такую работу должна была выполнять минимум артель из нескольких специалистов, работющих почти круглосуточно. Постройка всех этих фильтров и турбин, о которых сплетничали на улицах, протезирование – посредственное бесплатное из чудом работающей рухляди или продвинутое и баснословно дорогое... Однако все сплетники как один утверждали, что Механический Вестник не был только владельцем производства, но и единственным, кто был ответственен за многие случившиеся в Зауне улучшения. Экко считал это чушью, и некоторые другие Поджигатели были с ним согласны. Однако человек, способный придумать систему переработки ядовитых паров химтека в нейтральные отходы достоин как минимум похвалы, даже если конструировал их не в одиночку. Это решение, каким бы дорогим и сложным оно ни было, гениально – до него над проблемой бились несколько поколений изобретателей. - Никто не знает настоящего имени, - Хак снова трясет головой. – Механическим Вестником его прозвали на улицах, а он сам предпочитает называть себя Механиком. Так и повелось. - Где я могу его найти? - Следуй по указателям, не ошибешься, - хмыкает Хак и тут же заискивающе поясняет. – Его мастерская вся изрисована шестеренками, протезами и прочими штуками, сверху торчат воздуховоды. Это в Доках, налево от подъемника через переулок. Экко кивает, машет продавцу на прощание и выходит из лавки, останавливаясь сразу за входной дверью и поднимая голову, глядя на качающийся прямо над ним деревянный, обитый металлом знак с нарисованным сундуком, забитым сокровищами.