Звезды серого неба

- Мы выживаем за счет добровольной неосведомленности Пилтовера, - подытоживает он, выключая конфорку и снимая с нее кастрюльку с молоком. – Честно говоря, я понятия не имею, почему Совет еще не пошевелился. - Мне порой кажется, что у них вместо вида на Заун огромное слепое пятно, - мягко хмыкает Скай и принимает из его рук эмалированную кружку. – Это характерная черта всех жителей Верхнего города, даже мои родители едва ли вспоминают о жизни здесь, да и сама я спустилась только потому, что вы... - Не стоит, - он делает глоток. – Я бы никогда не рассмотрел в вас заунитку, мисс Янг. Вы хорошо адаптировались, куда лучше, чем я сам. - Я чувствовала себя предательницей, - признается девушка. – А теперь, догадываясь, сколько вы сделали на благо Зауна, я просто... Я чувствую себя еще хуже. Вы уверены, что я ничем не могу помочь? Он сжимает губы в тонкую линию, раздумывая. Рассказывать мисс Янг об оружии Силко, его политических планах и прочих грандиозных и опасных вещах он не имел ни желания, ни права. Его сторонние проекты обойдутся без ее помощи, как и Синджед с Орианной. Ментальные матрицы в сочетании с хекстек-технологиями – его личная разработка, однако стоит лишь представить поставленную Пилтовером на вооружение артель големов-миротворцев, как он относит эту идею в категорию запретных. Кристаллов ему пока хватает, так что... мисс Янг может выполнять для него те же функции, что он сам когда-то выполнял для Силко. - В научном смысле, мисс Скай, боюсь, что нет, - он как может покаянно разводит руками. – Хекстек не пригодится в Зауне, у нас есть куда менее дорогостоящие и простые в производстве альтернативы. Однако если у вас есть идеи улучшений, которые могут работать на мерцании, химтеке или простой механике, я с удовольствием рассмотрю их. Не так, как в Академии, обещаю. Он бросает извиняющийся взгляд на недоверчиво хмыкнувшую девушку. - Я должен извиниться за свое отношение и недоверие, - говорит он, старательно пытаясь наладить взаимодействие – если она и предаст его, то это будет стоить ей усилий, что в свою очередь выиграет ему время и дополнительный доступ к информации. – Я счел вас приставленным соглядатаем Совета и сознательно отстранялся. Простите мою грубость, Скай. - Вы правда думали, что это – игра? – удивленно переспрашивает она. – Но Виктор, я ведь и правда... - Не стоит, - повторяется он, обрывая то, что могло бы стать неуместным признанием. Хоть мисс Скай Янг и оказалась одной из них, он не доверял девушке и собирался манипулировать ей. Однако Виктор не настолько низко пал, чтобы использовать чужую влюбленность в своих интересах – если она действительно искренна, это будет слишком жестоко, и носить на плечах такой груз ему не хотелось. К тому же у него не было никакой уверенности, что он смог бы ради поддержания легенды хотя бы поцеловать ее, не поморщившись. Следовать совету Севики было ошибкой, игнорировать полученное в результате этого действия озарение – единственно верным выбором. - Я могла бы делиться информацией... – предлагает чуть погрустневшая девушка, отвлекая его. - Это было бы любопытно, - откликается заунит, довольный, что собеседница сама вспомнила об этом. – Новости о производствах Феррос кажутся мне достаточно важными. Ни в одном из пилтоверских заводов здесь не стоят наши фильтры, и это – большая проблема, для которой у нас пока нет решения. Их вклад в Серое небо не столь высок, но, если изготовление искусственных хекс-кристаллов окажется токсичным, я предпочел бы узнать об этом заранее. Как и о том, как к этому факту отнесется основной их потребитель. Он не рискует называть имя первым, и Скай любезно помогает ему в этом: - Мистер Талис скорбел по вам вместе со мной. Он... ваша смерть его изменила. - Неужели? – мышцы лица застывают, препятствуя проявлению любых эмоций. - В следующий раз я постараюсь принести газеты, - говорит она. – Там есть несколько важных для вас новостных статей, подборка отчетов о принятых Советом решениях и... светская хроника. - Человек Прогресса сияет в свете софитов? – мрачно усмехается Виктор. – Прошу, не позволяйте ему сбрасывать всю работу на вас, мисс Янг. - Скай, Виктор, - мягко поправляет она и смущенно улыбается, предлагая. – И на «ты», если можно. У меня не лучшие воспоминания о нашем сотрудничестве в Академии, и я хотела бы это изменить. Виктор удивленно хмыкает, глядя на сжавшую в тонких пальцах кружку девушку – и она, оказывается, умеет давить. - Конечно, Скай, - покладисто отвечает он. – Я буду благодарен, если ты сделаешь для меня подборку прессы. Что же касается светских новостей... не стоит утруждаться и нести сюда лишнюю макулатуру, отбирая место у чертежей. - Я выберу те, где есть полезная информация, - понятливо фыркает она. – Все же госпожа Медарда порой слишком давит на своего протеже, и некоторые его заявления расходятся на цитаты и влияют на взгляды горожан в Пилтовере. - Ноксус умеет подбирать кадры, - Виктор резко выдыхает, старательно разжимая челюсти. - Думаешь, советница – агент Ноксуса? – Скай удивленно смотрит на него. - Она и сама может об этом не знать, - пожимает плечами Виктор, глубоко убежденный в своей правоте. – Но ее известят, когда она станет полезна. Он видел ноксианских беженцев и выселенцев на Линиях, и Мэл Медарда отличалась от них так же, как он сам отличался от пилти. - Ты так убежденно судишь людей по происхождению, - качает головой девушка. – Неужели взгляды не могут измениться? - Я надеюсь, что место, подарившее нам жизнь, влияет на нас до самой смерти, - жестко замечает он. – Думай я иначе, мы бы с тобой сейчас не разговаривали. - Мне повезло догадаться надеть капюшон и быть достаточно убежденной в своих словах, - невесело хмыкает Скай, кивая. - Я хочу верить тебе, Скай, - подтверждает он, - однако мне понадобится время. - Я не подведу, Виктор, - эхом откликается она. Он на это надеется – проводит Скай инструктаж по безопасности и скрытности, стараясь чуть ли не дословно повторить указания, полученные от Севики. Заунит вздыхает, запирая за девушкой двери шлюза и блокируя люфт на ночь, запуская систему безопасности. Он не расскажет об этой сделке никому, пока не будет достаточно уверен – если Скай Янг все же окажется предательницей, пострадать должен только он сам.

***

- Три пятых переноса завершено, четыре матрицы заполнены, ввожу пятую в систему, - ровно отчитывается Виктор, глядя на медленно ползущий по схемам голубой энергетический след. Механическое тело со всеми сочленениями функционировало на потреблении энергии всего одного стабилизированного шуримского камня, однако установка для переноса включала в себя еще два – настолько сложным и затратным выходил процесс. Он надеялся, что перенос памяти и сознания девочки не заставит устройство перегореть – лишиться сразу двух камней из ограниченного запаса было бы неприятно. Он, подсоединяющий к сложносоставной установке из шлема, энерговода и слота для физических носителей ментальных матриц очередную пластину, был единственным в пещерах, кто работал. Сгорбленный Синджед, которого они с Паудер все-таки заставили выйти из апатии совместными усилиями, сидел на стуле в дальнем углу, впившись взглядом в приоткрытую капсулу с телом дочери и суетящимся над ней Виктором, а его неизменная ассистентка сидела рядом прямо на земляном полу, успокаивающе поглаживая его перебинтованные обмотками руки и что-то нашептывая. Их работа здесь закончена – физическое тело и мозг Орианны будут стабильны еще несколько часов, и теперь дело за Виктором, ответственным за перенос сознания. Он не тестировал этот прототип на людях и едва ли смог справиться с последствиями теста на крысах, проведенного ими с Паудер в тайне от Доктора. Руки заунита едва заметно тряслись, пока он отслеживал плавность проходящей трансмиссии – перенос перегружал мозг животных, и он осознавал, что другой попытки у него не будет. Голем-крыса из тестового эксперимента получилась стабильной и сохранила поведенческие особенности, интуитивно разобравшись с управлением механизированным телом, однако то, что случилось со здоровым и, из-за их недосмотра, не седированным животным, уничтожило что-то внутри Виктора. Он еще больше возненавидел плоть за то, какие муки она может доставить своему владельцу. К счастью, Орианна уже была скорее мертва и, по словам Синджеда, ничего не чувствовала. Виктор надеялся, что это так, каждый свободный миг ожидая, что тело девочки дернется в капсуле, широко раскроет глаза и завопит во всю глотку, забьется в конвульсиях, выгибаясь под невозможными углами. Виктор не боялся боли, он прожил с ней большую часть жизни, но не мог с точностью сказать, согласился бы на механическое бессмертие ценой такой пытки. Ученый осознавал, что его ответом рано или поздно станет «да», однако его время еще не пришло – не ему суждено стать первым техномагическим големом с сознанием живого человека. Блицкранк все же не сможет эволюционировать настолько, чтобы стать полноценной искусственной личностью, навеки застревая в рамках директив, ограничивающих его сознание чем-то аналогичным исполнительному ребенку, но Орианна... Если у них получится, она будет такой же, как и до своей смерти. Она будет расти – скорее всего, просто менять запчасти на больше по размеру – и развиваться, вести философские беседы и учиться. Если у них получится, Доктор вернет свою дочь к жизни. - Ввожу шестую, - механически проговаривает он, чуть морщась от отзвуков динамиков маски. Направленный свет и выставленная на максимум резкость визоров помогали ему куда лучше справляться со своей задачей, так что его соучастникам в этой абсолютно аморальной операции по первому в истории возвращению человека из мертвых – путем науки, а не некромантии – стоило потерпеть механический скрежет его голоса до тех пор, пока работа не будет закончена. - Седьмая и последняя, три запасных слота в разъеме, - говорит он и вставляет в центр груди механического тела хекс-кристалл, отслеживая постепенную активацию частей... он не мог назвать это аугментом. – Замыкаю цепь через три... два... один... готово! Он максимально сосредоточен, пальцы не дрожат, в голове тихо и пусто, а перед глазами выстраивается четкая последовательность необходимых действий. Страха больше нет, только цель. Привычно затянутые в грубую кожу перчаток руки защелкивают зажимы, соединяя вынутые из слота установки матрицы в специальные держатели непосредственно вокруг хекс-кристалла, осторожно выстраивая соединенные трансмиссионными каналами пластины в единую цепь, окружающую источник хекстековой энергии. Последний щелчок, три пластины корпуса встают на место, защищая мозговой центр, заменяющий Орианне разум. Мозг в голове – это такая банальность... - Время смерти... – начинает Паудер по старой привычке. - Почти сорок лет назад, - хрипло прерывает ее Синджед. - Сегодня она докажет, что смерть мозга не означает смерть сознания, - говорит Виктор. – Подойдешь, Док? Я думаю, будет лучше, если она увидит тебя первым. - Я изменился, - несмотря на свои слова, Синджед тяжело поднимается со своего места и подходит, немного шатаясь. Виктор сочувственно поджимает губы, но ничего не говорит – только кладет руку на худое плечо, коротко сжимая, пытаясь выразить поддержку. У также подошедшей Паудер это выходит лучше – она обнимает алхимика за длинную руку и переплетает с ним пальцы, доверчиво заглядывая в лицо. Силко приходится делить внимание дочери с Виктором и ее наставником, и такой собственник, как он, вряд ли сильно этому рад, но все же терпит. Если что-то и объединяет их небольшую заговорщицкую компанию, то это взаимное расположение к Паудер. И, пожалуй, здравый прагматизм Севики. От размышлений о том, что все сущее держится на хрупких – и не очень – женских плечах, Виктор отвлекает тихий лязг, заставляющий всех присутствующих замереть и уставиться в одно и то же место. Всех, кроме одной. - Орианна? – в голосе Синджеда было столько надрыва, что Виктор почувствовал себя неуместным, лишним в этой знакомой до последней выбоины в породе пещере. У механики были некоторые изъяны – она не передавала мимику с той же точностью, на которую было способно человеческое лицо. Изящные брови из позолоченного сплава дрогнули и изогнулись с тихим шелестом, веки закрылись и открылись. Абсолютно кукольное, пилтоверское излишество, детали для которого Виктор кропотливо выверял собственными руками, коротая бессонные ночи в Верхнем городе – ему казалось важным, чтобы сознанию было, за что зацепиться при переселении в новое тело. Мимика, моргание, движения губ в пародии на ненужную артикуляцию, три фаланги каждого пальца, ушные раковины и декоративная прическа... Динамики – куда лучше тех, которыми он пользовался сам – проскрипели непонятный набор шумов и затихли. Он обошел стол с другой стороны и склонился ниже, осторожно обводя рукой металлические пальцы, перебирая их по одному, фокусируясь на поиске малейшей реакции. - Ты меня слышишь, - он старается говорить размеренно и безэмоционально, чтобы динамики маски не искажали его собственный голос. – Ты ощущаешь неидентифицируемый сигнал – это твое осязание. Ты меня чувствуешь. Ты можешь говорить – не думай, просто делай. - Кто вы такие? – тут же раздается из динамика во рту механического тела. Виктор мельком смотрит на застывшего Доктора и повисшую на его руке Паудер и, мысленно вздохнув, продолжает вести эту пародию на диагностику. С крысой было проще – она, кажется, побежала раньше, чем очнулась. - Ты – Орианна. Однажды ты заболела и не проснулась, - он сокращенно пересказывает факты, ища отклик. – Прошли годы, но мы нашли способ тебя разбудить. Я – Механик. Он не трогает Синджеда, не упоминает Паудер, справедливо решив, что, если девочка сосредоточится только на нем, будет проще объяснить ситуацию и не вызвать шока или ступора. - Я заболела, - в механически выверенном, мелодичном голосе проскакивает намек на интонацию, и это хороший знак. – Папа лечил меня, но у него не получалось. - Орианна, - узкая и худая, перетянутая бинтами до самых пальцев ладонь осторожно берет ее вторую руку. – Это я, моя дорогая. Мы снова встретились, как я и обещал... Чувство неуместности, неправильности от собственного присутствия почти заставляет Виктора отвернуться и выйти, но он не может оставить ситуацию без контроля. Синджед хорош в инженерии, ему досконально известно, как именно функционирует каждая деталь нового тела его дочери, но он явно нестабилен, и оставлять их одних опасно. Они не могут допустить, чтобы содержимое матриц было повреждено в процессе адаптации. Орианна тоже может представлять опасность – они с Паудер никак не могли проверить, остался ли голем крысы в своем уме. - Папа? – в механическом голосе проскальзывают испуганные нотки, но истерики не случается. – Что с тобой случилось? - Время, - грустно усмехается Синджед. – Но это не важно, моя дорогая. Он аккуратно и нежно гладит прохладный металл, отвечает на вопросы дочери – по меньшей мере шокированной, но по всем признакам пребывающей в своем уме. Виктор и Паудер переглядываются и все же оставляют их наедине, растерянные и довольные проделанной работой. - Не хочешь заняться доработкой прототипа? – неуверенно предлагает ему Паудер. – У меня есть несколько идей. - Почему бы и нет, - пожимает плечами заунит, кивая на прощание и направляясь в сторону мастерской. Девушка нагонит его еще до того, как он успеет вернуться. Принесенные Паудер чертежи по обыкновению нарисованы чем Жанна послала и по краям заляпаны лаком для ногтей, но несмотря на это – точны. На этот раз она приготовила для него идею... он даже не уверен, как обозначить функционал того, что увидел. - Я думал, ты хотела заняться оружием, - задумчиво говорит он, водя пальцем по кальке, пачкая подушечку в цветной пыли мелков. - Это тоже оружие, - пожимает плечами заунитка, - просто, ну... не такое мощное. Зато никаких больше стационарных установок! Виктор хмыкает, разглядывая исписанную уравнениями оборотную сторону – указанные характеристики и впрямь были впечатляющими, однако после того, что они рассчитали для Силко, он, кажется, утратил способность удивляться поражающему потенциалу хекстека. - И зачем нам этот... мультитул? – спрашивает он. - Думаешь, переусложнила? – отвечает вопросом на вопрос девушка, наклоняясь ближе и перегибаясь через его плечо. - Пока не могу сказать точно, - он увиливает от ответа. – Расскажи, чего ты хотела добиться? - Без проблем, - фыркает девушка и отбирает у него чертеж, случайно толкая приставленную к столу железную палку. – Если ты прав насчет управляющих рун – а ты прав, я проверяла! – эта штука, я пока назвала ее ядром, позволяет буквально на ходу кодировать нужный эффект. Вручную, прямо на месте, Вик! Никаких платформ, пластин и энерговодов, никакой потери энергии при передаче, абсолютный эффект! - Я даже представить себе не могу подходящую систему контроля, - он качает головой в замешательстве. – Ты предусмотрела управляющий контур? Паудер с полным энтузиазма возгласом роется в карманах, выуживает оттуда какой-то огрызок чертежного листа и хлопает им по столу, расправляя поверх предыдущего эскиза. - Это скорее идея системы, чем готовая сборка, – немного смутившись, объясняет она, - но я надеялась, что ты поможешь с планом реализации. Виктор поднимает брови и трет лоб, пытаясь охватить взглядом испещренную сочетаниями рун разделенную на секции небрежную схему. Из-за расположенных столбцами сочетаний управляющих рун матрица больше всего напоминает ему клавиатуру рояля, виденного однажды на одной из посвященных культуре Рунтерры выставок в Академии. - В таком виде это не сработает, - тут же заявляет он. – К тому же я не понимаю, как ты собираешься передавать сигнал от рун хекс-кристаллу. - Может, сделать сферу, как шарик головоломки? – предлагает Паудер. – Чтобы кристалл был посередине, а поверх него – плитки с матрицами. Заунит мысленно рисует в воображении предлагаемое устройство и качает головой: - Центрирование собьешь при переборе, да и стабилизация, необходимая для передачи сигнала, таким образом выйдет неполной. Здесь подойдет постоянное движение по хаотичной траектории, но центр кристалла должен оставаться в одной и той же точке устройства, так что... - ...центрифуга не подходит, - заканчивает за него девушка. – Может, попробуем ограниченно воссоздать эффект невесомости, который захватит пластины с матрицами, но не выйдет за пределы сферы ядра? - Выходит слишком большое количество сочетаний, - вздыхает он, вглядываясь в «клавиатуру». – Смотри, всего рун восемь, управляющих – шесть, в итоге мы получаем... - От одной до сорока тысяч вариантов, - вздыхает заунитка. – Я знаю, но проверка всех займет не так уж много времени, и если мы сядем за это сейчас, то... - ...потратим на это больше месяца, и не факт, что не взлетим на воздух после первой же неудавшейся комбинации вместе со всем городом, - скептически замечает ученый. – Я предпочитаю выверять каждое сочетание математически, но расчеты обычно занимают еще дольше. Паудер умна, даже гениальна, и он завидует легкости ее подхода и встроенному в голову генератору идей, но иногда и у нее случаются тупики. Обычно он мог с этим помочь, но, похоже, это «ядро» - тот редкий случай, когда и их вдвоем мало для решения задачи. Пальцы в поиске успокоения поглаживают ткань свитера под межключичной ямкой, бездумно обводя знакомые грани. - Тебе так нужна эта разработка? – спрашивает он. - Я думала о чем-нибудь небольшом и универсальном, чтобы модернизировать твою палку, - она полным сарказма взглядом косится на его металлический шест, - но в итоге меня немного... занесло. - Ты хотела предложить мне разгуливать по Линиям с самым опасным оружием в городе? Поскольку даже прототип оружия Силко еще не был ими испытан, технически его утверждение являлось верным. - Самое опасное оружие в городе – это я, - вдруг совершенно спокойно отвечает девушка, и от хриплого подтона ее голоса у Виктора по спине опускается холод. – Ты предсказуемый, как и Севика, как и все остальные. Я же... кто знает, что придет в мою сумасшедшую голову в следующую секунду? - Это было жутко, птичка, - признает он, сглотнув. – Но да, ты права – я предсказуемый. Если быть точным, у него часто случается перегрузка информацией и он застывает, как пойманный в свет фонаря таракан – недвижимый и совершенно неопасный. Севика хвалила его навык быстро и точно бить палкой противника по голеням, но этот подход работал только на близком расстоянии и позволял потенциальному атакующему всадить ему что-нибудь острое в живот или шею. Против даже очень плохого стрелка забывший надеть хекс-коготь Виктор был беззащитен, но... теперь он редко выходил без него на Линии, перешив накидку так, чтобы по центру располагался разрез, в кармане которого пряталась «третья рука». - Коготь хорош, - Паудер будто знает, о чем он подумал, - но эта твоя палка поразительно нефункциональна. Ты таскаешь с собой лишний груз просто потому, что привык к нему, так пусть он начнет приносить пользу! А если мне нужна будет помощь, чтобы кому-нибудь навалять? - Тебе нужна будет помощь? – недоверчиво фыркает Виктор. – Да тебя по стенке обходят все, кто имеет хоть малейшее понятие о том, кто ты такая. - Ну, на мне же не написано, что я не просто хрупкая милая девочка, - резонно замечает заунитка. – Так что не заговаривай мне зубы, надо придумать, как доработать хекс-ядро! Ядро становится хекс-ядром, а третья рука – хекс-когтем так же, как стабилизированные шуримские камни стали хекс-кристаллами, а телепортационная установка получила название хекс-врат. - Nemůžete utéct sami před sebou, Viki, stejně jako nemůžete utéct před minulostí, - говорила ему мать, пытавшаяся если не воспитать своим примером, то хотя бы успеть поделиться мудростью. Обводящие края подвешенной на шнурке на шее шестеренки пальцы мелко вздрагивают, когда он натыкается на внимательный взгляд не слепых и закрытых бельмами, а пронзительно-синих глаз. - Ты прячешь это, - тихо замечает Паудер. – От меня или от себя? - О чем ты? – его первой реакцией в попытках защититься все еще была ложь, и Виктор морщится от недовольства. - Это ведь не память о хекстеке, Вик, - вздыхает девушка, – тебе его и здесь хватает. Ты сам говорил мне, помнишь? Оставить все там, где оно случилось. - Это хорошее воспоминание, - сглотнув, произносит он, не зная, солгал ли. Иногда ему кажется, что даже прошедший через спонтанный портал стабилизированного шуримского кристалла кусочек металла все еще помнит прикосновения чужих пальцев. Совсем крохотное, легкий толчок, отправивший шестеренку навстречу ему. - Не все хорошие воспоминания заслуживают того, чтобы напоминать о себе ежечасно, - пожимает плечами Паудер и сводит брови, глядя ему в глаза. – Я не хочу, чтобы тебя тянуло туда, Вик. Я боюсь, что однажды ты снова решишь уйти, что ты бросишь меня здесь, как... как... - Не смей обвинять меня в этом, птичка, - жестко отвечает он. – То, что я хочу помнить, не делает меня перебежчиком. - Я же не отбираю ее у тебя, - она меняется в лице, подходит близко, укладывая руки ему на предплечья и заглядывая в глаза, - просто я... я ревную, Вик. Иногда я очень боюсь, что ты уйдешь, и каждый раз, когда ты тянешься к ней, я думаю об этом. Ты дал мне эту фигурку, и я тянусь к ней каждый раз, когда мне нужна помощь или когда думаю о том, что мне дорог, а у тебя на шее висит что-то такое же важное, и оно никак не связано со мной. - Иди ко мне, - он раскрывает объятия и аккуратно прижимает ее к себе, упираясь подбородком в макушку. – Я никуда не уйду, Пау, моя птичка. - Ты мне как брат, Вик, - всхлипывает девушка. – И я уже потеряла сестру, и я так боюсь, что и мы с тобой можем поссориться, и ты уйдешь туда, бросишь меня здесь... - В жизни не назову Силко своим отцом, - кривится он, слушая неуверенное, приглушенное мантией Механика хихиканье, - как насчет странноватого дяди? Желательно, по другой линии. - По Севикиной, - хмыкает Паудер, сжимая обхватывающие его руки еще крепче. - Согласен, - фыркает он в ответ. - Влюби-ился, - противно тянет заунитка. - С первого взгляда, - вздыхает он. – Я избавлюсь от нее, если это для тебя так важно. Он не уверен, не лжет ли девушке, и ему стыдно за это чувство, за то, как ревниво металл обжигает его грудь тем сильнее, чем крепче стискиваются на его талии девичьи руки. - Не надо, просто... давай сделаем ее частью ядра? – Паудер снова поднимает голову, уткнувшись подбородком в грудь. – Это будет даже символично – она будет связана с хекстеком навсегда... - Хорошо, - соглашается он, сдерживая глубокий вздох. – Но сначала нам придется придумать, как. Он провожает Паудер, решив на обратном пути прогуляться до лавки Бензо и выходя из дверей шлюза в полном облачении. Маска Механика защищает тайну его личности от простых наблюдателей, а его выражение лица – от пытливых глаз девушки, и он как никогда благодарен прошлому себе за это прикрытие. Виктор заглядывает в бывшую лавку Бензо, но похожей детали не находит и бредет к себе с твердым намерением изготовить точную копию памятного кусочка металла – на случай, если тестовый образец фатально пострадает. На случай, если он не сможет расстаться с обжигающей кожу шестеренкой.