Звезды серого неба

Левое предплечье тянет и дергает, и он вздрагивает, резко приходя в себя. - Паудер! – восклицает Виктор. Но маска только издает неприятный скрежет, докладывая о поломке системы воспроизведения звука. Однако он не задохнулся, значит, вышел из строя только динамик голосового модулятора. Перед глазами слева маячит незнакомая тень, слишком маленькая и медленная, чтобы быть пожирающим его руку монстром Синджеда, впереди горит большой фонарь, освещая своды, но это не то, что ему интересно. Виктор дергается, вырывая руку из чьей-то хватки, и, пошатываясь и опираясь на стену, встает. Рядом с ним невысокий человек в объемной одежде и чем-то, закрывающем лицо. Незнакомец отступает, и Виктор может увидеть. - Паудер! – он на ходу срывает маску и со всех сил бросается к лежащей на покореженных путях девушке. Он едва может идти, падает на колени возле заунитки и, не удержав равновесия, заваливается на живот, упираясь руками так, чтобы не задеть ее. Волосы девушки разметались, в них застряли остатки украшений и мелкий щебень. Ее глаза закрыты, она лежит неподвижно и истекает кровью из порезов, впитывающихся в ткань неизменной шахтерской куртки, но удивительно не повреждена для той, кто находился в эпицентре взрыва. Виктор роняет голову ей на грудь и прислушивается. - Держись, птичка, только держись, - шепчет он, осторожно ощупывая едва дышащую девушку, думая, как поднять ее так, чтобы не навредить еще больше. На плечо опускается чужая рука, и он вздрагивает снова, дергается, разворачиваясь, злобно глядя на прикрытое маской с изображением совиной головы лицо незнакомца, неизвестно как очутившегося здесь. Виктор ранен и контужен, но он не даст ему навредить Паудер. - Кто ты? – напряженно спрашивает он. Незнакомец тянется рукой за спину и поправляет нечто вроде большой доски из металла так, будто это что-то поясняет. - Перетяни руку, - доносится из-под маски приглушенный молодой голос. – Ты истечешь кровью. - Она пострадала сильнее, - спорит заунит. - Как ты здесь оказался? Ты хотел помочь? Фигура в маске снова пожимает плечами. - Я Механик, а это – единственная дочь Силко, - говорит Виктор то единственное, что, как он думает, может помочь. – Если ты поможешь, мы найдем способ отплатить. Его руки все еще гладят Паудер, не глядя он убирает закрывающие ее удивительно безмятежное лицо синие волосы. - Куда мне ее отвезти? – глухо, с сомнением спрашивает незнакомец. - По следам когтей отсюда, - выдыхает Виктор, осознающий, что доверить Паудер незнакомцу будет лучшим решением, чем пытаться вытащить ее на себе, боясь, что монстр вернется на запах крови, когда оправится от нанесенных взрывом повреждений. – Ты найдешь подземное озеро и выбитую дверь, ведущую в пещеры. Там ждет человек, который сможет помочь. Он не видел поблизости еще одного тела, и это значило только одно – то, чем стал Вандер, даже не было оглушено, в отличие от них двоих. Оно там, в глубине шахты, и оно вернется за ними. «Сова» медленно кивает и, вытащив из-за спины доску, наклоняется над лежащей девушкой, забирая ее из рук Виктора, который прилагает усилие, чтобы отпустить. Когда невысокий человек с Паудер на руках поднимается и шагает на металлическую доску, то, что оказалось необычным средством передвижения, поднимает их в воздух, светясь химтековыми двигателями, и удаляется по направлении ко входу в шахты, набирая скорость. Виктор остается один в свете фонаря и оглядывается, пристально отслеживая игру теней в ведущем на глубину проходе. Хекс-коготь покачивается за спиной, неповрежденный, и это – отличная новость. Ему предстоит поработать, чтобы завалить проход, запирая монстра в шахте, отрезая ему выход и, если повезет, обрекая на голодную смерть. Доктор вылечит Паудер, а он сам... он еще может двигаться, значит, подождет. Он опускает глаза и подносит руки к лицу, судорожно и неверяще выдыхая – человек в маске, прямо сейчас обремененный бесценной ношей, был прав. Из обрубков нескольких пальцев на левой руке толчками вытекала кровь, пачкая землю шахты и одежду Виктора. Он сильно пострадал от контузии, если умудрился этого не заметить. Заунит вздыхает и, перетянув руку прямо поверх рукава найденным бинтом – не иначе как оставленным здесь незнакомцем на летающей доске – тяжело поднимается на ноги, опираясь на стены шахты. Начинать подрыв сводов отсюда слишком опасно – его может завалить камнями, и он не выберется. Однако Виктор подрезает все увиденные по пути к выходу балки, держащие своды, и, когда он наконец добирается до входа, разворачивается, усаживаясь прямо на разрытую монстром землю лицом к темноте. - Прощай, - произносит он и запускает первый пульс лазера, обрушая своды так глубоко, как только может. Грохот каменной породы перемежается паузами, необходимыми для отдыха перегруженной и перегретой системы. Один выстрел, другой, третий, четвертый... В разные точки, с трехсекундным интервалом, так много, что он забывает считать. Грохот, пыль и запах раскаленного камня – все, что окружает его, борющегося с контузией и головокружением, сосредоточенного только на том, чтобы как можно эффективнее завалить проход. Паудер будет в порядке, никто в своем уме не навредит дочери Ока Зауна – так он убеждал себя. Не верить незнакомцу было непродуктивно, это только распалило бы его тревогу. Он дышит через раз и снова почти отключается, когда чей-то оклик заставляет его повернуть голову на звук. «Сова» снова здесь. - Человек из пещер попросил привести и тебя, - поясняет незнакомец. – Идем. Ты уже все тут разрушил. Он приглашающе указывает на свое средство передвижения и потягивает руку, но Виктор только скептически хмыкает: - Я тяжелее, чем выгляжу, - он стучит остовом маски Механика, что отказался бросать в шахте, по металлическому бедру. – На какой вес рассчитана эта штука? - Мой ховерборд поднимает где-то полторы сотни килограмм, - пожимает плечами незнакомец. - Без шансов, - вздыхает Виктор, понимая, что придется ползти к Синджеду своими силами. – К тому же я даже стоять не могу, а ты меня не поднимешь. - Тогда хорошо, что я прихватил по пути это, - фыркают из-под совиной маски и протягивают ему железный шест. Виктор хмурится, принимая из чужих рук свою палку – и как он умудрился ее не заметить? - Идем, - говорит ему «сова», и он поднимается, осторожно повисая на опоре шеста. - Как ты нашел нас? – спрашивает борющийся с тошнотой и головокружением Виктор, переставляя ноги с опорой на палку и чужое сильное плечо. - Я следил за тобой, - спокойно отвечает попутчик. – Хотел поговорить с Механиком, но... сначала решил присмотреться. Виктор кивает: понятно. Зауниты в большинстве своем были настороженными, а этот, судя по всему, обладал паранойей, схожей с таковой у самого ученого – капюшон и маска были узнаваемыми чертами Механика, но обычные жители Линий так сильно с конспирацией не заморачивались. Он остерегается продолжать разговор, стараясь экономить силы – подъем не слишком крутой, но довольно тяжелый, а в его состоянии сохранение сознания играет ключевую роль. Если они успели, и Доктор вытащит Паудер, то он еще сможет найти и поблагодарить спасителя, отплатив ему за помощь, а пока... Он способен разве что считать шаги. Они идут долго, больше часа, но, когда Виктор наконец переставляет ноги через разбитый порог наполовину разрушенной лаборатории в пещерах, Синджед едва ли удостаивает его взглядом: он со страшной скоростью вертится вокруг хирургического стола, вооруженный неизменным автоматическим инъектором. Паудер, пристегнутая к металлической поверхности теми же многочисленными ремнями, с которыми Виктор дважды сводил тесное знакомство, бьется и вырывается из пут и кричит так, что ему становится не по себе. Он инстинктивно хватает за предплечье дернувшегося было незнакомца и тут же морщится от боли – левая рука еле отзывается, а оставшиеся в его распоряжении безымянный и большой пальцы не могут обеспечить даже пародию хвата. - Не мешай, сядь или ляг, - бросает ему алхимик, не отрываясь от своего занятия, загружая очередную запаянную капсулу с розовым переливающимся содержимым в опустевший инъектор. - Раз дошел, не умру, - нервно хмыкает Виктор и плетется к ближайшему стулу, на котором несколько часов назад оставил алхимика. Он падает на сидение и, со стоном облокотившись о спинку, готовится наблюдать. Паудер больно и тяжело, он и предположить не может, что задумал для нее Синджед, но верит ренегату больше, чем выполнившему обещание незнакомцу. Видеть ее страдания ужасно, но его птичка не дрогнула, когда он сам едва не умер на ее глазах, и раз уж Виктор не может ничем помочь, он хотя бы будет рядом. - Это мерцание? – хриплый голос достаточно громок, чтобы перебить страшные крики девушки. – Зачем вы обкалываете ее наркотиком?! - Это ее единственный шанс, - говорит Виктор, который очень хочет верить, что этот шанс у Паудер действительно есть. - Получить зависимость и загнуться от опухолей в переулках Ям?! – взрывается «сова», отходя от стола и приближаясь к его стулу. Синджед игнорирует что запальчивые крики не бывавшего ранее в его обители гостя, что едва удерживающего вертикальное положение контуженного Виктора, что судороги и истерику Паудер, и заунит рад этому – не хватало еще отвлекать Доктора от его занятия. Синяя птичка счастья должна выжить. - Если бы это был тот наркотик, о котором ты говоришь, эффект бы уже был заметен, - хрипло отвечает Виктор и все же обращается к Синджеду. – Какие шансы? - Не мешай, - обрывисто откликается алхимик, продолжая свое занятие. Предполагая, что эта необходимая пытка длится все то время, что он с поддержкой мрачно настроенного незнакомца возвращался в пещеры из шахт, Виктор тщательно взращивает в себе надежду в то, что Паудер вынесет это. Она все еще жива, Доктор, видимо, подлатавший ее раны ранее, каким-то одному ему известным образом отслеживает необходимое количество доз – пустые вскрытые ампулы с мерцанием множатся у его ног с некоторой регулярностью, и заунит все никак не может отследить последовательность. Голова кружится, в ушах по-прежнему стоит противный писк, он едва ли чувствует свою посиневшую от перетяжки руку, но он жив и в сознании – ему ничего не угрожает, он справится. Крики не затихают, но пронзительные, полные боли и ужаса вопли становятся реже. Он отстраненно замечает, что Паудер только кричит, не пытаясь что-то сказать, и это непривычно – он видел, как девушка реагирует на боль, и она всегда только втягивала в себя воздух, пережидая, никогда не крича. Повышение голоса и вопли были ее реакцией на стресс и галлюцинации, и Виктор не знал, что она может сейчас видеть, накачанная мерцанием и никак не проваливающаяся в блаженное небытие. Он бы хотел забрать себе часть того безумия, что терзало привязанную к хирургическому столу девушку. Может, это позволило бы синей птичке отдохнуть. - Žanno, pomoz jí... – снова просит он. Спасший их человек никуда не уходит, но и маски не снимает, пристально следя за Синджедом и девушкой, будто желая удостовериться в результате его действий. Виктору, честно говоря, наплевать на него и его реакцию – он радуется только тому, что крики становятся реже и тише, что Паудер уже не так яростно дергается в путах. Что она все же дергается и кричит, значит, жива. То, что взрыв не разворотил ее тело, превратив в ошметки плоти на стенах, кажется ему чудом. К горлу от мысленной картины подкатывает тошнота и он роняет голову на руки – руку – борясь с приступом. Он оказался слишком немощен и слаб, и синяя птичка счастья пожертвовала собой ради его защиты. Если Паудер выживет – она выживет! – он согласится таскать на себе любое вооружение даже по пути от кровати до сортира, лишь бы всегда быть способным постоять за себя, лишь бы ей больше не пришлось делать этот выбор, давшийся ей с чудовищной для осознания легкостью. Бежавшая впереди него Паудер, которая легко выбралась бы из пещер, отвлекись монстр Синджеда на него, взвесила жизнь Виктора и свою собственную и сделала выбор. Заунит был рад, что для них все обойдется – обойдется! – но понимание того, на что не моргнув глазом пошла молодая девушка, жгло его гораздо больше тошноты и боли. Паудер выбрала его, она выбрала бы Доктора, выбрала бы Силко – не себя, и это было страшно. Очевидно, все его методы борьбы с внутренними демонами помогли девочке лишь поверхностно, и в глубине души она все еще ценила свою жизнь куда меньше тех, кто ценил ее. Виктор не сдержал всхлип, поднимая расширенные от ужаса глаза на затихающую на столе Доктора девушку. Он исправит это, когда она придет в себя. Он понятия не имел, что и как собирался сделать, но он сделает. Ради Паудер, маленькой птички, до сих пор с восторгом слушающей на десятый раз пересказанные сказки. Ради той, что без сомнений согласилась обменять его жизнь на свою. - Она стабильна, - сипло оповещает Синджед. - Когда она очнется? – севшим от переживаний голосом спрашивает Виктор. - Не знаю, - устало опускает руки алхимик, роняя пустой инъектор на пол к хрустящим под его ногами капсулам, - не знаю, очнется ли... Виктор поднимается с места и, шатаясь, ковыляет к столу, опирается о холодный металл и шипит от боли в поврежденной руке – он снова забыл о своем увечье, но это не важно. Он самолично отгрыз бы себе руку, лишь бы Паудер было легче. Лежащая на столе, перетянутая ремнями заунитка представляет из себя пугающее зрелище, но он не отводит взгляд, игнорируя тяжесть в груди. Синие волосы свалялись и потемнели от застрявшей в них пыли и грязи, ее кожа бледнее обычного и почти синюшная, а из закрытых глаз, носа, рта, ушей и порезов на теле вытекают ручейки мерцания и крови. Синджед зашил и перевязал неизвестным образом полученные раны, и вся правая сторона тела закрыта пропитанным кровью белым – на изящном теле останутся шрамы. Виктор сглатывает ком в горле – сильная и красивая, гениальная молодая девушка сейчас похожа на сломанную куклу. - Она сильная, - говорит он, глядя на бледное безмятежное лицо, - сильнее нас обоих. Она справится, слышишь? - Я сделал все, что мог, - Синджед хмурится и потирает лоб тонкими дрожащими от усталости пальцами. – Идем, я осмотрю тебя... Они устраиваются неподалеку, и Доктор помогает Виктору снять испорченные накидку и свитер и молча осматривает. Ему снова достается сидячая капельница с мерзким обессиливающим раствором, но ничего непоправимого с ним не произошло – даже ребра не сломаны. А пальцы... он сделает себе новые, встроив в них страховочный управляющий контур и систему наведения для хекс-когтя. И соберет хекс-ядро, создавая из своего посоха грозное оружие, такое, что замуровало бы монстра в заброшенной шахте еще до того, как он сумел причинить им вред. - Как это возможно? – напоминает о себе тот, кто вытащил их из этого кошмарного места. – Я видел тех, кто принял мерцание, и от одной только дозы они... менялись. Синджед не выглядит заинтересованным в обсуждении своего magnum opus – он, потерянный и сломленный, будто постаревший за день на десяток лет, отходит к разрушенной части помещения, лениво перебирая обломки. Виктор вздыхает и размыкает губы, и это не дается ему легко из-за побочного действия препарата и общей усталости: - Мерцание куда больше, чем простой наркотик, - вздыхает он, повисая на вцепившейся в металлический шест руке. – Это лишь собирательное название эссенции, основа, из которой можно получить наркотик, стимулятор, топливо и, потенциально, множество других растворов. Ничего больше, насколько ему известно, алхимик создать не успел, но потенциал его изобретения поражал своим разнообразием. Виктор подозревал, что полученная Паудер в огромных дозах жидкость являлась именно стимулятором, но замеченный золотистый отблеск на насыщенной розовой жидкости говорил, что это – нечто новое, адаптированное и дополненное. Либо у него были галлюцинации, чего тоже нельзя было исключать – Доктор упомянул, что его основательно контузило взрывами поверх других повреждений и временного истощения поддерживающего аугменты заряда хекс-кристалла в его груди. - Топливо? – замирает на месте незнакомец. - Нетоксичное в производстве, - устало кивает Виктор, не заботясь поисками ответа на вопрос, зачем вообще он проводит эту ликвидацию безграмотности. – Я лично изготовил несколько аугментов и протезов на его основе. Мерцание позволяет обойтись упрощенной системой трансдукции сигналов из нервных волокон к металлу и обратно. Таким образом вариативность способов распознавания стимулов может... - Я ни слова не понял, - скептически замечает «сова». - Ну, в технике ты, кажется, разбираешься, - Виктор указывает перебинтованной левой рукой на закрепленную за спиной незнакомца летающую доску. – А то, о чем я говорил, это передовые проблемы протезирования, что весьма иронично. Курс преподается в пилтоверской Академии, а зауниты решают эти проблемы способами, которые снобам-пилти и в голову бы не пришли. - Академия? – «сова» очень характерно, по-птичьи наклоняет голову на бок, пристально смотря на него. – Откуда Механическому Вестнику известно о том, какие лекции читают в Академии Пилтовера? Без прикрывающей лицо маски его прозвище с Линий звучит, как издевка. В этих пещерах никогда не было ни Механика, ни Механического Вестника – сейчас под капельницей сидит обычный заунит, может быть, ученый и изобретатель Виктор... начинка из аугментов которого стоит, как полноценная фабрика по соседству с его мастерской. - Запрашивал некоторые данные через знакомых, ничего необычного, - делано равнодушно пожимает плечами он, ругаясь про себя. – Сам-то ты кто такой? - А по мне не видно? – склоняет голову на другой бок незнакомец, но тут же выравнивает, глядя на мотающего головой Виктора, окинувшего его фигуру коротким взглядом. – О, правда? Меня зовут Экко, я... - Экко?! – Виктор впивается глазами в маску на его лице и только теперь обращает внимание на темную, почти черную кожу шеи и торчащие из-за декоративного «оперения» маски светлые пряди. – Коротышка из лавки Бензо? Потерявшийся давным-давно ребенок, которого он и не чаял встретить живым, осторожно снимает с лица маску тем же движением, что и еще пользовавшийся ремнями Механик. Большие карие глаза подозрительно сощурены, плечи под объемной курткой напряжены, но он не двигается с места. - Я знал тебя? – настороженно спрашивает он. - Меня зовут Виктор, - хмыкает заунит, глядя на расширяющиеся глаза и вытягивающееся от удивления лицо. - Механик с фильтрами, пожелавший восстановить лавку Бензо, - еле слышно шевелит губами парень. – Как я не понял?.. - Ты был ребенком, - пожимает плечами Виктор, снова прислоняясь к спинке стула и вздыхая от накатившей тошноты – снова, - и я бывал в лавке не так уж часто. - Ты работаешь на Силко, вы оба, ведь так? – хмурится Экко. – Иначе ее не было бы здесь, и это мерцание... Ты его создал, верно? Синджед поднимает на него взгляд жутких глаз – к внешности Доктора было сложно привыкнуть – и кивает, тут же возвращаясь к своему занятию. Он чаще смотрит на хирургический стол с затихшей девушкой, чем на них двоих. - Я сотрудничаю с несколькими химбаронами, производствами и общинами, - устало поправляет его Виктор. – Но Силко входит в их число. - Он убил Бензо и Вандера! Убил Вай, Клаггора и Майло – и это только за одну ночь! Почему ты помогаешь ему?! Почему Паудер называют его дочерью?! - Большая часть этих смертей случайна, - вздыхает Виктор и трет переносицу, жестом останавливая взвившегося было подростка. – Он заботится о Паудер, как родной отец. Я же... я знал его до того, как Силко вышел из тени и, хоть я тоже далеко не в восторге от его методов, наши основные цели совпадают. Если бы это было не так, я бы с ним не сотрудничал. Как и Доктор. - Он просто жадный до власти мудак, прибравший к своим рукам весь Нижний город! – восклицает Экко. - В том числе, - не спорит Виктор. – Однако ты согласился помочь только услышав, что этот жадный до власти мудак будет за это благодарен. Что ты хочешь за свою помощь, Экко? - Гарантию безопасности для меня и еще нескольких людей, - морщится парень, бросая на него недружелюбный взгляд. - Я не могу обещать за него, но думаю, что за спасение Паудер он будет крайне благосклонен к тебе и твоим людям, - настороженно отвечает Виктор. – Чем вы успели ему насолить? - Ты и правда не знаешь, да? – хмыкает Экко. – Слышал что-нибудь о Поджигателях? - Не думаю, - хмурится ученый, бросая быстрый взгляд на не прислушивающегося к разговору Синджеда, который пытался исправить нанесенный его обители ущерб. – Звучит не слишком мирно. Кого вы подожгли? - Мы не вредим людям, - вскидывается подросток. - Его производства тоже в порядке, иначе там бы уже побывал я, - лениво откликается Виктор, борясь с накатывающей апатией. – Так что это было? - Парочка дирижаблей с мерцанием, - бурчит Экко, но он его слышит. - Что?! Даже химикаты Синджеда не могут остановить аналитический разум, разогнанный этими словами. Дирижабли химбароны использовали только для экспортной торговли, через подкуп шерифа и таможни хекс-врат торгуя с Билджвотером – в основном. Виктор считал эту стратегию слишком рискованной, но она приносила Зауну столько денег, что альтернативы были отброшены Силко еще в самом начале. Если Экко и его товарищи, кем бы они ни были, устроили уже два пожара, то Око Зауна потерял не только корабли и всю их команду, но и рисковал привлечь внимание миротворцев, и один только Маркус не мог сдержать расследование чего-то настолько вопиющего... - Эй, он пытается залить наркотой не только Линии, но и всю Рунтерру! – взвивается парень, отвлекаясь от рассматривания бессознательной Паудер. – Он запудрил мозги ей, тебе и всему городу, но он просто очередной полоумный химбарон! - Три вопроса, - жестко обрывает его гневную тираду Виктор. – Во-первых, как вы подожгли дирижабли и при этом не навредили людям? Они были пустыми, вы нашли его базу? Потому что даже я не знаю, где она. - Мы обездвижили его команду и спустили вниз до того, как пожар распространился, - отвечает Экко, с полной уверенностью в своей правоте сверля его упрямым взглядом. – Обычно мы гасим пожар, когда весь груз поврежден, но в последний раз не вышло. - Обычно – это громкое слово для пары раз, - отстраненно замечает из своего угла алхимик и крадет второй вопрос Виктора. – Хорошо горело? - Не очень, - хмыкает Экко. - Тогда не наркотик, - осаживает его Доктор. Виктор хмыкает, бросая быстрый взгляд на невозмутимого Синджеда. Они оба досконально разобрались в формуле топлива на основе мерцания, и что-что, а при наличии доступа к воздуху полыхало оно знатно. Экко и его Поджигатели запалили партию стимулятора и, возможно, к лучшему. Виктору стоило обсудить с Силко целесообразность экспортной торговли «наркотиком последнего шанса» – некоторые их соседи с континента не были особенно разборчивы в средствах достижения цели. Хотя химбарон его, скорее всего, просто пошлет вместе с претензиями, настоятельно попросив заниматься своим делом, но... попытаться стоило. - Третий вопрос, вытекающий из первого, - напоминает Виктор о себе, краем глаза отмечая, что капельница почти пуста и его мучения скоро закончатся. – Где были дирижабли, когда вы их подожгли? Где вы оставили людей Силко? - На таможне, у подножия хекс-врат. - Do prdele, - выдыхает Виктор, осторожно вынимая иглу из вены и пережимая локоть. - Что? – переспрашивает парень. - Я понимаю, что тебя и прочих... Поджигателей никто не поставил в известность о проводимых мероприятиях, но я все равно скажу, - Виктор вздыхает и, как может расправив плечи, моментально срывается на крик. – Вы – сраные кретины, из-за которых в Заун может вот-вот нагрянуть толпа миротворцев! Как думаешь, куда делись все те, кому вы «не навредили»? Они в Стиллуотере, идиот, и одна Жанна знает, сколько пыток они вынесут прежде, чем расколются! Все пути, вся контрабанда, все скрытые базы и доки, через которые в экономику Зауна наконец попали независимые от пилтоверских пошлин деньги, будут разрушены и закрыты! Ты совсем с ума сошел?! Тебе нравились полные миротворцев улицы и получать прикладом в лицо в качестве пожелания доброго дня? Тебе нравилось не иметь денег на еду и не иметь возможности их заработать, потому что единственным способом были шахты и производства пилти, которым до сих пор плевать на то, что будет с этим городом? Нахрена, Экко? Что мы все, блядь, такого тебе сделали?! Он закашливается, выпуская из легких никак не мешающий ему воздух – случившийся срыв помог выпустить не только гнев, но и весь ужас от произошедшего за этот проклятый долгий день, и горло саднило от каменной пыли, пороха и эмоций. - Я прошу прощения, - спокойно произносит он, поднимая голову и глядя на застывшего парня. – Много всего навалилось. Я все еще благодарен тебе за спасение и предоставлю тебе информацию, подтверждающую мою точку зрения, которую смогу, но... позже. Парень сводит брови к переносице и заносит вперед руку с выставленным указательным пальцем, готовый ответить на его отповедь, но напряженную тишину разрывает слабый голос: - Экко? Все трое замирают и поворачивают головы к хирургическому столу. Синджед неверяще выдыхает и устремляется к Паудер, но стоящий ближе подросток успевает первым. - Как ты тут очутился, Коротышка? – слабо хихикает девушка, протягивая руку к нему. – Я помню боль и... полет? Я летала... Это был ты? Мальчик-спаситель... Замерший истуканом юный революционер смотрит на нее ошалевшими глазами, неуверенно поддерживая прижавшуюся к его щеке тонкую бледную руку. - Паудер, - Виктор поднимается со своего места и, покачиваясь, движется к ней, - как ты, птичка? Застывший рядом Синджед выглядит бледным и неживым, но все же тянется к ремням, освобождая заунитку из крепкого захвата. - Вик, ты в порядке, - всхлипывает девушка, переводя взгляд на него. - Как ты... как мы... как? - Я расскажу тебе все, когда мы убедимся, что ты поправилась, ладно? – он облегченно и ласково улыбается, щурясь от пощипывающих глаза едва сдерживаемых слез облегчения. Он отпускает опору и аккуратно сжимает тонкие пальцы другой ее руки, поддерживая и одновременно убеждаясь, что Паудер жива, и благодаря Жанну, ответившую на молитвы. Доктор щурится, глядя на них, и начинает задавать вопросы, одновременно осматривая девушку. Неловко застывший Экко отпускает ее руку и отходит от стола, наблюдает за ними троими какое-то время и, перехватив взгляд Виктора, кивает, уходя. Они еще продолжат этот разговор.

***

Возможно, таким обескураженным он не видел химбарона никогда. Силко сидел в кресле, боком приставленному к массивному рабочему столу, заваленному бумагами. Паудер устроилась на краю стола, перекинув ноги через бедра отца и пригнувшись на высокую спинку рабочего кресла, прислоняясь головой к его виску. Она все еще выглядела уставшей и немного осунувшейся, но добралась сюда своим ходом, как и Виктор. Синджед, что удивительно, решил пойти с ними, и заунит не спорил – после произошедшего оставлять Доктора одного казалось ему неправильным. Синджед выглядел так, будто вот-вот полезет в петлю. - Это место должно быть залито цементом, - бросает Силко мрачно кивнувшей Севике. – Сейчас! Женщина выходит, и Виктору становится резко неуютно – еще хуже, чем было до этого. По спине ползет липкий страх, влажными пальцами сковывающий его, обхватывающий горло. - Любой экспериментальный образец, который жизнеспособен или в состоянии вырваться из условий содержания, должен быть уничтожен, - получает в свой адрес апатичный Синджед. – Ты не расплатишься со мной до конца своей жизни, Доктор. - Не вини его за это... – начинает Виктор, удивляясь слабости своего голоса. - Замолчи, - резко обрывает его химбарон и снова поворачивается к алхимику. – Ты не впервые становишься источником проблем, и я не уверен, что ваш чудный дуэт достаточно выгоден мне для того, чтобы не утопить обоих в проливе... - Пап, - тихо зовет усталая Паудер, - не надо. Они спасли меня... - Если бы не они, ты бы не пострадала, - устало отвечает моментально умеривший гнев Силко, погладив ее тонкую руку, накрывшую его грудь. – Однако я все же не могу не признать, что вы не позволили... о боги, я даже выразить не могу, как мне хочется отправить вас на корм рыбам... не позволили ей умереть. Не то, чтобы это хоть немного умаляло ваши «заслуги». Паудер мягко сжала его плечо и потерлась щекой о висок. - О монстре ты позаботился, - поджав губы и сглотнув, снова заговаривает Виктор. – Мы найдем Орианну, она в шоке и не могла далеко уйти, а не заметить ее... - Именно, - цедит химбарон, впиваясь глазами в его лицо. – По Зауну бродит хекстековый механический голем с сознанием маленькой девочки, для которого вчера было сорок лет назад и уверенный, что ее похитили страшные зауниты и где-то за мостом ждет любимый папочка... Одни из самых многообещающих соратников поставили под угрозу столько моих планов, сколько и не снилось худшим моим врагам. Я пущу на поиски всех свободных людей, и хоть разберите ее обратно на запчасти, но девчонка должна быть тихой и послушной, иначе дно залива станет вам ближе, чем когда-либо. Ты меня понял, Доктор? Синджед кивает и поднимается со своего места, направляясь к выходу. Виктор переводит взгляд от сутулой высокой фигуры на химбарона и поднимается тоже, но его останавливают. - С тобой я еще не закончил, - говорит Силко и обращается к дочери, аккуратно проводя пальцами по ее перебинтованной руке. – Дорогая, оставь нас на несколько минут. Девушка настороженно смотри на Виктора и вздыхает, поднимаясь со своего места. - Я буду неподалеку, - бросает она от двери. Виктор хмыкает, не отводя от своей защитницы глаз так долго, как только сможет – оставаться с взбешенным Силко наедине в принципе чревато последствиями, а он даже не уверен, что способен защищаться. В конце концов, он действительно виноват в случившемся даже больше Синджеда. - Я надеялся, что высокий интеллект подразумевает способность просчитывать последствия своих решений, - говорит ему химбарон, когда молчание затягивается. – И я хочу, чтобы ты помнил об этом, Viktor – ты все еще жив только потому, что не знал о проекте Доктора. - Он создал его ради нее, - тихо откликается ученый. – И это его кровь сделала мерцание способным спасти Паудер. Ты не единственный, кому она дорога. - Он создал его ради собственных амбиций, - морщится химбарон, - и я все еще рассматриваю вариант уничтожить как Орианну, так и ее отца. Он уже выработал собственный ресурс, Viktor, и ты сам это знаешь. Он стар и совершает ошибки, с которыми не может справиться самостоятельно. Виктор не слишком понимает, почему Силко так легко сменил гнев на усталое раздражение и начал разговор не с ограничений, которые стали бы частью его повседневной жизни, а с обсуждения Синджеда, но внутри снова просыпается липкий страх. Он не просит за алхимика только потому, что знает – не имеет права просить, Силко не прислушается к нему, виноватому в случившемся ничуть не меньше, а только взорвется гневом еще больше. Однако, как это ни иронично, у их жизней есть куда более весомый в глазах Ока Зауна страж: его собственная, бледная и болезненная, но живая дочь. - Ты потеряешь Паудер, - замечает он, сопротивляясь страху. Химбарон сардонически хмыкает, опуская голову на руку, и тянется к неизменной коробке с сигарами на столе. - Есть ли в этом мире что-то столь же разрушительное, как отцовство? - Ты любишь ее, но ты не один в этом, - сглотнув, негромко продолжает Виктор. – Она важна для меня, важна для Синджеда. Все случившееся – трагическое совпадение, и ты не можешь снова закутаться в мнимый заговор и заявить, что все здесь против тебя. - Почему облажался ты, а отчитываешь меня? – хмыкает Силко, выпуская изо рта кольца дыма. - Потому что я не хочу снова спорить и откладывать наши цели, - Виктор трет лицо. – Я мог бы нахамить тебе и надавить на больное, как в прошлый раз, мог испугаться и повиниться во всех существующих грехах, но ни то, ни другое не поможет нам исправить ситуацию. Монстр заперт в шахтах и сдохнет от голода и, если нам повезет, полученных ран, мы найдем Орианну и придумаем, как ограничить ее передвижения до тех пор, пока она не смирится с реальностью, Паудер станет легче, она восстановится... - Хотел бы я жить в том мире, что порождают твои грандиозные планы, Viktor. Ученый усмехается – грандиозные планы? Он спускался в Заун второкурсником, толком не знающим, с чего начать, потерянным и бьющимся за свои идеи, проекты, но план... То, что у него было, не шло ни в какое сравнение с человеком, сидящим за широким столом в шикарном офисе на Променаде. Око Зауна был жесток, но все же разбрасываться активами и людскими жизнями не было ему характерно, и этот диссонанс до сих пор удивлял Виктора, хоть после стольких лет сотрудничества резкость его эмоциональных реакций и сгладилась. Он, как это ни странно, по-своему привык к Силко, его манипуляциям и методам. Он мог бы возненавидеть этого человека, если бы не верил в его цель. Он мог бы возненавидеть этого человека, если бы не ценил Паудер так же, как ее приемный отец. Свободный Заун, развивающийся, пестрый и шумный, поющий сотнями голосов и смотрящий сотней глаз – в том числе и для нее.

***

- О боги, Виктор! Что ты делаешь, зачем... – Скай бежит от входа к его верстаку и пытается оторвать зафиксированную руку хекс-когтя, чтобы изменить траекторию пайки. Выходит не слишком удачно – из-за прочной фиксации инструмента в рабочем состоянии на плечевом поясе девушка разворачивает всего Виктора, сидящего на крутящемся стуле, и выставленный в режим высокотемпературной сварки лазер пропарывает металлическую поверхность стола рядом с его рукой. Что не очень удобно, так как его новый указательный палец вполне способен пристать к низкокачественной стали верстака. Однако Виктор, вздрогнувший от окрика, отдергивает руку за миг до того, как случится... сложно поправимое. - Привет, Скай, - вздохнув, здоровается он и, деактивировав лазер, снимает маску, - я тоже рад тебя видеть... - Почему ты... ох, - взгляд девушки застывает на его левой руке. – Что произошло? - Небольшое столкновение с реальным положением вещей, - криво улыбается он и шевелит новыми аугментами, позволяя рассмотреть. Скай, конечно, успела заметить пластины металла на его висках, челюсти и шее, слышала, как он постукивает инструментами по бедрам и коленям, чтобы догадаться, что и там это далеко не просто аксессуар. Знала – после очередного вопроса Виктор доверил ей эту информацию, однако не распространялся об источнике питания – о его механических легких, однако впервые его аугментации были не скрыты под одеждой. Перчаток при работе он не носил, да и новыми обзавестись не успел – те единственные, что были на нем во время встречи с монстром Синджеда, были безнадежно испорчены. Паудер обрезала их на пальцах и забрала себе, как замену тем коротким, что обычно носила. - Ты в порядке? – взволнованно спрашивает девушка. - Уже да, - Виктор морщится, вспоминая поднятую событиями в день ее последнего визита волну... да что уж там, дерьма. Синджед совершил чудо – Паудер была жива, она была в порядке и даже почти здорова, однако изменения, внесенные в ее физиологию модифицированным мерцанием, было невозможно скрыть. Ни от самой девушки, ни от окружающих. Повышенная регенерация, невозможная для даже очень тренированного человека скорость и реакция, превышающая нормальные показатели сила... Изменившие свой цвет радужки глаз, на глубине темного розового цвета которых прятались золотые искры... И, основной побочный эффект, особенно заметный – повышенная эмоциональная нестабильность. Паудер, и до модификации бывшая несколько нервной и дерганой, стала... Ей стало хуже. Она боролась с этим, его храбрая синяя птичка, но Виктор видел, как ей тяжело, и его окутывало чувство вины. Если бы не сказанное необдуманно слово, если бы не его неспособность защитить себя и близких, она была бы прежней, ей было бы проще справляться со своими внутренними монстрами, не было бы ни взрывов безумного беспричинного хохота, ни приступов слез, ни голосов, что стали громче и появлялись чаще. - Я могу чем-то помочь? – спрашивает Скай, обрывая его случайный цикл размышлений. Не то, чтобы он не думал об этом постоянно на протяжении всех прошедших недель. - Не думаю, я уже... – он замирает и внимательно смотрит на девушку. – Вообще-то, мисс Янг... прошу прощения, Скай, ты могла бы мне помочь. В профессиональном ключе, если желаешь. - Да, конечно, - хитро улыбается девушка. – Ты же все еще интересуешься хекстеком? - Давно ты заметила? – спрашивает он, потирая лоб. Честно говоря, он столько раз прокалывался в конспирации, эмоциях и действиях за последние несколько месяцев, что его даже не удивляет очередное «о, я о тебе кое-что знаю». Севика, «пчелки» Бабетты, Силко – это всегда он – Скай, Вандер и то, чем он стал, Экко, снова Силко... Когда он думал, что с возвращением в Заун его жизнь станет существенно проще, он ожидал чего угодно кроме этого постоянного напряжения и несущихся галопом событий. Раньше он, что иронично с учетом его двойной жизни, мог расслабиться хотя бы за закрытыми дверьми лаборатории, но теперь... теперь он решал настоящие проблемы, а не пытался обрадовать пилтоверских толстосумов в попытке выбить необходимое финансирование. Как он и говорил Скай, он не жалел. Это не было просто, но он не жалел. - В твоих записях полно рун, - улыбается девушка, - таких же, как и на «клюве» твоей третьей руки, да и я не уверена, что внутренний аугмент можно запитать чем-то кроме хекс-кристалла без наличия внешнего вывода для топливных трубок. Я знаю, Виктор, и это ничего не меняет. Хекстек спас тебе жизнь, так или иначе, и это все, что имеет значение. Он снова теряется, каждый раз, когда в ее голосе или выражении лица проскальзывает это теплое, нежное чувство – он не может на него ответить, но Скай стала ближе, чем когда-либо, приходя к нему уже в... пятый, шестой раз? Легкое, пока ненавязчивое чувство приязни на раз сбивается, когда он осознает, что девушка ждет от него того, чего он никогда ей не даст. Не сможет – и не захочет. Того, кто мог бы претендовать на подобные эмоции с его стороны, он не впустил бы и на порог мастерской. - Виноват, - неловко фыркает он, - но тогда мне будет проще объяснить тебе проблему. Он показывает ей записи, касающиеся хекс-ядра, предложенного Паудер. Девушка заперлась в собственной мастерской где-то неподалеку от Линий и теперь приходила проведать его куда реже обычного, и они так и не продолжили мозговой штурм – большую часть проведенного вместе времени они болтали и шутили, пытаясь справиться с пережитым и его последствиями. Виктор, заталкивающий осознание собственной слабости, трусости и вины, как мог, пытался облегчить состояние Паудер, но пока результаты были слишком незначительны. Доктор, пожираемый той же виной, настаивал на необходимости адаптации к новому уровню чувствительности психики и тоже не мог дать однозначного ответа, и Виктор, посоветовавшись с Севикой, решил дать заунитке время. Скай смотрит на «клавиатуру» управления огромными глазами, так же, как смотрел и он, впервые познакомившись с идеей Паудер, но энтузиазма не теряет и от попыток помочь не отказывается. Она уходит за свободный стол, захватив стопку кальки, блокнот и пару карандашей и просит несколько часов на раздумья. Виктор не спорит – он так и не успел закончить работу с собственным аугментом, а после его ждет заказ от очередного последователя Механического Вестника. Заниматься обучением Блицкранка и доработкой оружия Силко при Скай он все еще считал несколько... излишним, к тому же ему не слишком хотелось заниматься этим без Паудер. - Ты прочитал газеты? – через некоторое время спрашивает Скай, чертя что-то на кальке. - Да, - он замирает, возвращаясь мысленно к тем тезисам, что возникли в его голове после ознакомления с подборкой новостей. – Сочувствую, что тебе приходится существовать в таких рабочих условиях. - Все не так плохо, но спасибо, - отвечает девушка. – Что-нибудь неожиданное? - Нет, - качает головой Виктор, - нет, все именно так, как я и предполагал. Совет, не принимающий никаких по-настоящему важных решений – мелочные суды, увеличение пошлин, тысяча бесполезных пафосных заявлений – продолжал существовать как вещь в себе. Светская хроника пестрела фотографиями – зачем Скай отобрала их для него? – увешанной украшениями ноксианки Медарды под руку со своим протеже. Человек Прогресса, затянутая в тесный пиджак с гербовыми символами массивная фигура, с широкой улыбкой вещающая об инновациях и помощи обществу, подарившая это самое благо исключительно высшим слоям Пилтовера. Предсказуемо, но не для него, а для Силко и Синджеда. Ему почти жаль, что Джейс Талис оказался просто очередной марионеткой сильных мира сего. Широкая, искренняя улыбка с заметной щербинкой меж передних зубов – ему просто жаль. Виктор надеялся, что после прочтения новостей из Пилтовера в моменты уединения ему перестанут мерещиться крепкие плечи под ладонями, но и это неправда. Вероятно, его физиологии плевать на то, во что верит его сознание. - Я могу спросить зачем это тебе? – снова подает голос со своего места Скай. - Я оказался неспособен защитить тех, кто мне дорог, - он рвано вздыхает, оборачиваясь и внимательно смотря ей в глаза. – И им пришлось защищать меня. Люди чуть не погибли, Скай, наши люди. Я обязан предотвратить подобный исход, обязан стать сильнее и, раз с физическими данными мне не слишком повезло, я собираюсь использовать это. - Конечно, - она задумчиво поджимает губы. – Если тебе нужны еще камни, я смогу достать. Насчет стабилизированных хекс-кристаллов я не уверена, но... - Не стоит рисковать и привлекать внимание Академии к пропаже дорогостоящего источника энергии, - останавливает ее Виктор. – Есть новости насчет разработок Феррос? - Нет, - она мотает головой, - я найду способ вырваться, если получу подтверждение своей информации, Виктор. - Не стоит рисковать, - повторяет он. – Как прошел День Прогресса? Я, стыдно сказать, пропустил даже фейерверк. - Джейс давал речь, - хмыкает девушка, - довольно яркую, честно говоря. Он почти накричал на профессора, когда тот пытался настоять на предварительных исследованиях, и представил незаконченную разработку, но запуск прошел гладко и публика была в восторге. - Полагаю, его покровительница была довольна, - чуть более ядовито, чем собирался, откликается Виктор. - Госпожа Медарда сияла, - хмыкнув, подтверждает Скай. – Она не отходила от него весь вечер, представляя Джейса высшим кругам. Это уже не те инвесторы, с которыми ты имел дело. Задействованы не только Кирамманы, но и Джиопара, и Ковентри... Других фамилий не помню, но мне было неуютно в этой компании, и я ушла в лабораторию разбирать презентационный стенд. - О, она проигнорировала тебя? – спрашивает Виктор. – Мне казалось, что мисс Медарда была той, кто протолкнул тебя на мое место. - Мне жаль, Виктор, - Скай болезненно жмурится. – Я не хотела занять твое место, я хотела быть ближе... - Это не имеет значения, - прерывает он, не желая слышать продолжения. – Сейчас ты здесь и помогаешь Зауну. Ну, пока что только мне, но эти новости отнюдь не излишни. Спасибо, Скай. Я ценю это. - Ты всегда можешь на меня рассчитывать, - тихо откликается девушка. – Я не подведу, Виктор. - Теперь я это знаю. - Почему ты не сказал ему про Экко? – спрашивает Паудер, разглядывая вырезанные им детали. Помощь Скай оказалась действительно на руку – сам Виктор хоть и имел схожее направление мыслей, но до замены пластин хекс-ядра октаэдрами с нанесенными на грани рунами не догадался. Они соберут сердечник за пару дней, и испытать его можно будет совместно с прототипом оружия: проблем было слишком много, задач – еще больше, и он старался экономить время. - Потому что хотел сначала поговорить с ним сам, - жмурится заунит, - но он так и не появился. Если он ждет обещанного уже сейчас, то мне придется получить хоть какие-то положительные результаты прежде, чем идти к твоему отцу с очередной просьбой. Паудер нервно хмыкает, скосив на него глаза – то, что они с Силко вполне мирно побеседовали в прошлый раз, не умаляло его вины перед мужчиной и как подопечного, и как причины случившегося. Однако девушка совсем не винила самого Виктора в произошедшем. - Блицкранк готов, - пожимает плечами она, - ты нашел место? - У меня есть на уме пара заброшенных районов, - задумчиво кивает он. – Сначала проверю его силы, потом... - Ты не отвертишься от меня, знаешь? – хмыкает Паудер. – Мы пойдем вместе, хочешь ты или нет. Это и моя работа тоже, и ты не можешь спрятать ее от меня, Вик. - Я не хочу рисковать, - говорит он. – Ты... - Прекрати! – подпрыгивает она со своего места и с разбегу налетает на него, хватая за плечи и разворачивая к себе. – Я в порядке, слышишь, в порядке, и ты не можешь просто закутать меня в одеяло и запереть в безопасности, ясно?! Я не слабая, я могу... - Ты чуть не умерла, птичка, - он, морщась от боли в стиснутых плечах, поднимает ладонь и кладет на ее щеку, стирая дорожки злых розоватых слез. – Я знаю, какая ты сильная и храбрая, я всегда знал, но я чуть не потерял тебя по собственной глупости. Я никогда не прощу себе, если ты снова пострадаешь по моей вине, ринувшись защищать того, кто должен был оберегать тебя. - Меня не нужно защищать, - зло и надломано смотрит на него Паудер, жмурясь на миг от накатывающих слез. – А тебе мы соберем оружие, вот прямо сейчас, и с нами будет твой голем, и мы возьмем Севику, и все предусмотрим, понял? Не смей меня защищать, Вик, не смей винить себя за случившееся. Это я поверила, что, раз внутри этого... этого... внутри него было что-то от Вандера, то он не тронет меня. Вы с Доктором были правы, а я... - Не надо, птичка, - чувствуя, как хватка на его плечах ослабевает, он осторожно притягивает плачущую девушку к себе, сползая со стула и устраивая их обоих на полу мастерской. – Никто не виноват, ладно? Это просто совпадение, такое случается, хоть и нечасто. Мы можем постараться, предусмотреть все, но иногда и тысячная доля вероятности, нечто невозможное становится тем, что ломает выстроенную логику. Он был виноват, Доктор был виноват, но Паудер не хотела этого слышать, и он мог ей этого не говорить. - Я такая дура, Вик, - всхлипывает заунитка, зарываясь лицом в его грудь и обхватывая руками. – Я так хотела верить, что он там, а он даже говорит не так, как Вандер... Я... наверное, я просто надеялась, что это – мой шанс все исправить, ведь это я убила его, я убила их всех, и... - Прости нас, птичка. Мы с Доктором были теми, кто пожелал сохранить его, вернуть его к жизни, и мы облажались. То, чем он стал, не должно было появиться на свет, не должно было навредить тебе, - говорит он, успокаивающе гладя ее по спине. – Если бы я знал, я бы сам отпилил ему голову, лишь бы ты была в порядке. - Все беспокоятся обо мне, все защищают, а я не слабая! – зло дергается в его руках девушка, но головы не поднимает. - Мы защищаем тебя не потому, что ты слабая, птичка. Это нормально – защищать тех, кого любишь, даже если они не просят этой защиты, - Виктор вздыхает, отмахиваясь от воспоминаний о том, кто именно вложил эти мысли в его голову. – Это часть человеческой природы, то, что отличает нас от машин. Любовь и ненависть, страх и ярость, зависть и забота. Я не техномагический голем, Пау, и я буду заботиться о тех, кто мне дорог. Девушка вздыхает, понемногу расслабляясь, и плачет в его руках еще всего минуту, после отстраняясь и вытирая щеки, со слабым любопытством осматривая бледно-розовые разводы на руках. - Я тоже тебя люблю, Вик, - неуверенно улыбается она и поднимается на ноги, протягивая ему руку. – А теперь давай скорее соберем твою новую пушку и пойдем ее тестировать! Он невесело хмыкает, принимая помощь – теперь она действительно достаточно сильна, чтобы ей удался этот фокус. - Что, мне теперь дожидаться твоей компании для любого теста? – спрашивает он, дразнясь в попытке поднять им обоим настроение после этого срыва. - А ты когда-то делал по-другому?!