Звезды серого неба

- Куда мы идем? – спрашивает Паудер, прыжками скача по небольшим улочкам перед их скромной делегацией. - Понятия не имею, - делано пожимает плечами Виктор, старательно приноравливаясь к новому расположению своего оборудования. В его правой руке зажат длинный посох с закрепленным в навершии хекс-ядром, в неактивном состоянии спрятанном за шестилепестковым куполом из прочного сплава, того же, что Горнильщики создали для его третьей руки. Хекс-коготь перемещен ближе к левому плечу и немного давит на лопатку с непривычки, но именно такое его расположение оказалось наиболее удобным. Он доработал и пострадавшую в заброшенной шахте маску, встроив куда более эффективные фильтры и адекватный, хоть и по-прежнему узнаваемо поскрипывающий динамик в синтезатор голоса. Акцент все еще не бросался в глаза, но теперь его куда меньше поглощали сторонние шумы, а визоры запитанной рунами и хекс-кристаллом в его груди новой версии маски из белых стали чуть голубоватыми, едва заметно для постороннего наблюдателя изменив оттенок свечения. Серо-синяя накидка с капюшоном была покрыта стилизацией с выдавленным рисунком в тон - приглядевшись, заунит рассмотрел в принте шестерни. Ему преподнесли новую мантию в качестве части оплаты заказа, и он не имел ничего против, однако позже самостоятельно устроил на спине знакомый карман для хекс-когтя, хоть его собственные навыки шитья и были куда хуже таковых у неизвестных умельцев. Однако если третья рука и ее система контроля и наведения, скрытая в трех механических пальцах, маска и даже часть потенциала хекс-ядра были испытаны ими с Паудер в его мастерской, радиус поражения оружия Силко требовал куда большего пространства для тестов даже при редукции потенциала. Он присовокупил к необходимости наконец преподнести химбарону положительные результаты их работы апробацию Блицкранка и, выспросив у Севики несколько локаций с потенциально возможными площадками, заваленными всяческой дрянью, выбрал одно место. Но Паудер придется умерить приступ любопытства – она не рассказала ему, как прошел их недавний разговор с Экко, и Виктор мог позволить себе немного побыть мстительным. Девушка вернулась скорее задумчивой, чем злой или расстроенной, и он не стал давить - Паудер уже была в том возрасте, когда наличие секретов от близких было важной частью жизни - однако это не значило, что ему не было интересно и что он за нее не переживал. Отказавшаяся отпускать их одних – втроем с неиспытанным еще големом с потенциалом к формированию зачатков личности – Севика шла следом с таким красноречивым выражением лица, что вода, должно быть, тухла в радиусе километра. Сбоку от нее катился на гусеничном ходу Блицкранк, нагруженный всем необходимым: сборку оружия они предпочитали проводить вдали от посторонних глаз на случай, если прототип сработает с первого раза и им будет предстоять заказ и конструирование куда более крупной версии. - Он – часть конструкции? – скептически вопрошает женщина, косо поглядывая на невозмутимого механоида. - Он – часть экосистемы Зауна, - в тон отвечает Виктор, стараясь ободряюще посмотреть за плечо, не сбавляя хода, и тут же чертыхаясь – на нем была маска. Ученый точно знал – проверил детекцию сигналов нескольких компонентов матрицы – что его детище способно различать самые простые интонационные и мимические выражения. Блицкранк учился, он эволюционировал, и это наполняло грудь заунита невероятной гордостью. Даже механическое тело для дочери Синджеда и успешный процесс переноса сознания на кодировку матриц не были столь великим открытием, как этот голем. Он не просто продлил жизнь, он создал Блицкранка – нечто, доселе несуществующее. Чудо технологии, революция Прогресса, поставленного на служение обществу. Орианна же оказалась скорее разочарованием: алхимик чах на глазах, не вылезая из апатичного состояния продолжал проводить опыты с мерцанием для Силко, но в его и без того, казалось бы, мертвых, рыбьих глазах окончательно потух огонь. Несколько пустивших корни веток шуримского гинкго, принесенных Виктором из общины Поджигателей после очередного визита, едва ли всколыхнули исследовательский интерес Доктора. Ему пришлось надавить, и, кажется, это вышло успешно, но Паудер подтрунивала над ним целую неделю. - «Думаю, когда твоя дочь вернется, ей понравится зелень на Линиях,» - смеется девушка. – Ты был та-ак похож на старика! Вот уж чего он не хотел, так это походить на Силко. Однако на лице Синджеда мелькнуло нечто знакомое еще с тех времен, когда Виктор посещал его ребенком, и он счел это хорошим знаком. Они навещали алхимика каждые несколько дней, иногда поочередно, иногда вместе с Паудер, и саженцы с каждым днем выглядели хоть и все более странно, но оставались живыми. Если не взбунтовавшаяся Орианна, то сами зауниты однажды увидят листья за окном. Третье детище Синджеда, подарок всему городу, хоть и созданный из привычно эгоистичных порывов – так или иначе, Виктор добился своего. - Окраины, - восхищенно шепчет Паудер, вытягивая его из раздумий. – Последний раз я была тут маленькой! Ну... мы были. Она хмурится, переходя на шаг, и Виктор обнимает ее левой рукой, нагоняя. - Здесь неподалеку выработанный угольный карьер, - он моментально забывает о мелочном желании скрыть от нее подробности. – Если остался хоть какой-то кратер, то мы можем и протестировать Блицкранка, и установить прототип. Места должно быть много. - Почти четыре сотни метров в ширину, - откликается из-за их спин Севика. – Ты говорил что-то про дальность, но поняла только, что в шахты с вашей бандурой лучше не лезть. - Разве что в одну, - хмуро бормочет Паудер и кисло улыбается, позволяя Виктору на миг крепче прижать ее к себе плечом в попытке поддержать. Для нее это чересчур, и он понимает девушку, как никто другой – и его жизнь однажды будто сошла с ума и не собиралась сбавлять обороты даже спустя столько лет. Паудер справлялась со слишком многим – присутствие на мосту во время восстания и смерть обоих родителей; катастрофа и массовое убийство по неосторожности, которыми обернулась лишь наивная детская попытка защитить; две смены опекунов; одиночество, галлюцинации и чувство вины; радость обретения, тут же сменившаяся болью потери; дышащая в затылок смерть от собственной руки в попытке, опять же, защитить; ухудшение и без того слабого самоконтроля; воскресший друг, ставший если не врагом, то недругом; собственное лицо в окружении мертвых; апатичный, не реагирующий ни на что наставник... Виктору было больно за нее, его маленькую птичку, но он так гордился тем, как Паудер справлялась со своими демонами – он был уверен, что не смог бы так же. Она была такой сильной, эта маленькая девочка, до сих пор иногда просившая рассказать полюбившуюся сказку снова и снова. Он приложит все усилия для того, чтобы путь к Звездному Дракону начала дряхлая старуха без единого синего волоса на голове, с улыбкой желающая поделиться своей счастливой историей, а не молодая девушка с болью в темно-розовых с золотом глазах. Карьер оказывается даже больше, чем ожидался по рассказам Севики. Блицкранк с приличной скоростью откапывает им площадку для теста, сноровиcто очищая пространство засыпанного мусором кратера и не запрашивая уточнений – Виктору хватило короткого указания требуемой площади и уточнения глубины. Его голем был совершенством, ежедневно становящимся все лучше. - Совсем скоро его будет достаточно просто попросить о помощи, - объясняет он по-прежнему скептичной Севике, в пять рук собирая прототип с сосредоточенной Паудер. – Он уже в состоянии оценивать ситуацию и даже мимику, тембр голоса и локализовать источники катастроф. Я уверен, что, если, не дай Жанна, где-то случится выброс или обвал, он самостоятельно придет на помощь, не дожидаясь моих указаний. - Он слушается только тебя? - Я в приоритете, - кивает заунит, - однако он воспринимает и другие источники. Севика переводит задумчивый взгляд на закопавшегося в очередную яму механоида. - Эй, железяка, принеси-ка мне вон тот камень! – вдруг громко выкрикивает она, указывая на самый край засыпанного карьера. Блицкранк отслеживает направление, кивает, скрежеща пока не освоенным синтезатором голоса – он научился издавать различные по интонации звуки, но почему-то не заговорил, и Виктор не хотел вмешиваться в его развитие, предпочитая с восторгом наблюдать за каждым его шагом в самопознании. Механоид смотрит на Виктора и, дождавшись кивка, обозначающего отмену предыдущего приказа, катится-шагает в указанном направлении. - Ты кивнул, - удивленно говорит женщина, - не сказал «отмена», а просто кивнул, и он понял? - Именно так, - гордо выпячивает грудь ученый. – Я же сказал тебе, что он уникален. И не называй его железякой, а то он... - Он может обидеться, - со смехом заканчивает фразу Паудер, глядя на него. - Твой голем различает эмоциональный окрас? – поднимает брови Севика. - Я не уверен, но потенциально он на это способен. Я всегда хвалю его за помощь, и мне кажется, что он рад, - Виктор снимает маску и трет пальцами бровь, - матрица записывает такие действия куда увереннее, чем те, что остаются без положительного подкрепления. - Ты собрал самоосознанного голема и собираешься свободно выпускать его на Линии? Ты с ума сошел, Механик? - У него интеллект ребенка, - хмурится ученый. – Он очарователен и очень удобен, к тому же я прописал в директивах невозможность причинить вред людям... - И как он выберет между мной и миротворцем, а? – хмыкает женщина, глядя на карабкающегося по сыплющемуся под его весом склону голема. - Он выберет того, кто прав, - задирает подбородок заунит и тут же добавляет, - а как мы знаем, миротворцы правыми не бывают. Севика качает головой, а Паудер хихикает сквозь зажатую в зубах отвертку, и он понимает, что удачно «съехал с темы». Возможно, этот момент тоже стоит прописать отдельно – в отличие от вооруженных пилти, местные далеко не всегда способны защитить себя сами. Севика получает запрошенный камень как раз когда он закрепляет последний болт в прототипе. Небольшая, всего-то ему по колено установка сложна даже на вид: урезанная ради стыка с опорным блоком окружность испещрена рунами и несет в себе два гнезда для хекс-кристаллов – несмотря на статичность, тут тоже лучше использовать стабилизированные шуримские камни ради уменьшения погрешности наведения. Еще одно гнездо в центре, в недрах похожей на гротескную копию осадной пушки детали, выполняющей функцию сбора заряда, фокусировки и, собственно, выброса. Однако механизм существенно отличается: эта вещь по действию больше похожа на бомбу, нежели на ружье – по их с Паудер задумке выстрел должен накрывать конкретную область с четким радиусом вокруг точки наведения, использовать первый известный эффект хекстека с отменой гравитации с несколькими другими, только до части которых он додумался в Академии. У невинно поблескивающих голубым пустынных камней был поистине гигантский потенциал нанесения вреда ближним. Виктор тайком дорабатывал «контрольный» механизм для полноразмерной версии прототипа – то, что они создавали, было чудовищно... На бумаге. - Запуск на счет три, - полным энтузиазма к будущим разрушениям голосом оповещает Паудер, - два, один... треть, пятая часть, одна стотысячная... ла-адно, пуск! Третий хекс-кристалл встает в гнездо по центру, панель закрывается, прототип прогоняет энергию по цепи из кристаллов, зажигая руны по всему кольцу окружности... Виктор сжимает зубы и повисает на посохе: в груди тянет, кожа будто копит рассыпанный в воздухе заряд, наэлектризовывает все его тело, но больше никто ничего не чувствует. Паудер, Севика и даже созданный на основе хекстека Блицкранк лишь недоуменно поворачиваются к нему, но уже поздно – изящный палец с обломанным с краю ногтем подцепил переключатель, разогрев и фокусировка прошли в штатном режиме и, пока они поворачивают к нему голову, прототип разряжает десятую долю и без того уменьшенной относительно центрального замысла мощности в противоположную стену заброшенного карьера. Виктора выгибает дугой, в виски будто впивается штырь – словно покрывающие голову пластины пропустили между собой сравнимый по мощности заряд, заставив мир перед глазами вспыхнуть взрывом сверхновой и осесть шумом в ушах. Из ослабевших пальцев выпадает посох, он валится на колени и сразу же следом – на землю, как мешок с костями, хрипя исправно работающими насосами легких, прижимая подрагивающие руки к груди, туда, где мелькнула и пропала эта всасывающая, пустотная боль, столь страшная, что, казалось, расщепит его на мельчайшие частицы, превратит в хекстековую пыль, осыпающуюся тающими на воздухе голубыми блестками. - Вик! – сквозь звон в ушах доносится голос Паудер, мелькает размытый розовый с золотым след, на щеку ложится тонкая рука. Ему больше не больно. Чем бы это ни было, аугменты продолжили работать исправно, не дав ни мгновения сбоя, и он тяжело перекатывается на спину, расставляя колени и просто дыша, глядя в вечные серо-сизые тучи, заменяющие каждому зауниту небосвод. - Какого хрена, Механик? – склоняется над ним Севика. – Живой? - Да, я... – он кашляет, пытаясь прочистить горло, запоздало вспоминая, что этот прием не работает уже больше года и не будет работать никогда. – Я в порядке, такое уже бывало, просто... давно. - Что это такое? – Паудер, поняв, что умирать он не собирается, падает рядом с ним на землю и задумчиво хмурится. – Это было довольно жутко, знаешь ли. Я жму на запуск, ты хрипишь, дергаешься, у тебя глаза светятся таким жутким голубым светом и тут пуф! – ты упал. - Глаза светятся? – удивленно повторяет заунит, поворачивая к ней голову. - Может, встанете? – недовольно поджимает губы Севика. – Хочу убедиться, что все действительно в норме, Механик. Он кивает и с трудом, прибегая к помощи Паудер и опоре посоха с хекс-ядром, поднимается на ноги. Он в порядке – настолько, что это даже странно: будто ничего и не было, будто внезапной высасывающей душу боли, худшей, что он испытывал за всю жизнь, вовсе не случалось. Словно он все это выдумал. Севика наклоняется, всматриваясь в его лицо, и хмыкает со странной интонацией: - И правда, ни следа голубого. Он вздыхает и, по привычке цепляясь пальцами за край пристегнутой к поясу маски, оглядывает прототип, отмечая вернувшийся в неактивное состояние переключатель. Отмахнувшись от настороженных его поведением и этим странным инцидентом зауниток он бредет по шаткой поверхности покрывающего карьер мусора к противоположной стене, оглядывая нанесенный урон. Он, признаться, ожидал большего... - Вышло слабо, - фыркает догнавшая его Паудер. – Даже если применить твою формулу и перевернуть ее, то у нас выйдет максимум... ну, на зал Совета хватит, если что. - Это было бы приемлемо, принимай они хоть какие-то по-настоящему важные решения, фыркает ей в тон Виктор, мысленно обмирая от представленных последствий «обезглавленного» Верхнего города. Ученый проводит пальцами в перчатке по ровному краю выдранного из реальности куска породы. Хоть в этом прототип не разочаровал – камень был холодным, а его часть, находящаяся в радиусе поражения, просто... перестала существовать. - Потрясающий эффект, - бормочет он, поглаживая ровный срез породы, - абсолютная аннигиляция, ни теплового выброса, ни звука, абсолютное ничего... Однако координаты наведения придется доработать, как и всю систему: не хотелось бы случайно разрушить баланс ландшафта и смыть оба города в море. - Может, расскажешь, что это был за приступ хекстековой аллергии? – пытливо заглядывает ему в лицо девушка, совсем не заинтересованная в поддержании темы. - Не знаю, - он хмурится и смотрит на оставленную возле прототипа курящую Севику и копающегося в обломках неподалеку Блицкранка. – Как я и сказал, такое уже было однажды, еще в Академии, и больше никогда не повторялось... Тогда мне хватило просто отойти подальше от двигателя и все закончилось. - Я просто сдерживал кашель, - он говорит то, что должен, чтобы отвести от себя подозрения. – Было бы неловко заплевать кровью такой дорогой пол. Беспокойство в чужих глазах легко заметно, оно яркое, болезненное... опасное. - Это странно, знаешь ли, - Паудер закусывает губу и смотрит на него с жалобно-просящей гримасой, заставляя мозг Виктора провести неочевидную параллель, а его самого – вздрогнуть, сбрасывая наваждение. – Лучше разобраться в этом, может, спросить Дока... - Не надо, - обрывает он, - мы просто выясним, как далеко я должен стоять, чтобы эффект пропал, и это терпит до тех пор, пока мы не соберем новый прототип. Этот... явно не годится, быть может, стоит запитать цепь большим количеством кристаллов и добавить парочку энхансеров в центр, однако я не... - Вик, - она вцепляется в его запястье с такой силой, что он с щелчком сжимает челюсти от дискомфорта, - прости, но это было жутко, слышишь? Я... мы должны знать, в чем дело, ладно? То, что сейчас ты в порядке, не значит, что и дальше будет так же, и я не хочу... Ты же сам говорил мне, ну! - Извини меня, птичка, - он морщится, аккуратно разжимая ее пальцы – скорее намекая на это девушке, ведь у него самого не хватило бы сил, - это просто привычка. Тело подводит меня большую часть жизни, так что я просто забыл, как это – адекватно реагировать на что-то подобное. Это даже не вершина айсберга, на самом деле. Виктор прекрасно осведомлен, что его отношения к своей физической оболочке далеко от нормального – он ценит свое тело как инструмент, дорабатывает его и адаптирует, однако потеря деталей и сбои в работе беспокоят его исключительно в функциональном смысле. Он не видел ничего страшного в том, что Синджед отрезал ему ноги и заменил большую часть костей корпуса, металлические пальцы даже удобнее обычных – нет смысла носить перчатку с направляющими для хекс-когтя, да и крепления для маски на челюсти и висках удобнее путающихся в волосах ремней... Пожалуй, донесенная Силко весьма неординарным способом мысль о том, что физиология важна – и приятна – была как нельзя кстати, иначе он бы и вовсе отрешился от органики, фанатично заменяя части тела металлом. То, что он принял нормально функционирующие части своего тела, было большим достижением. - Пойдем пульнем из этой штуки еще раз, - предлагает заунитка, утягивая его обратно к прототипу, - на полную мощность. Ты отойдешь подальше и будешь делать шаги к нам, и остановишься, когда появится тот самый эффект, хорошо? Убьем двух чаек одним выстрелом! - Конечно, Пау, - мягко улыбается он, выбрасывая посторонние мысли из головы, - но я все же считаю, что разработанной нами цепи недостаточно. - Если понадобится, разберем все наши игрушки и зарядим в аннигилятор, для такого-то дела, - фыркает девушка. – Ну, кроме Блицкранка – кто еще потащит такую дуру? - Действительно, - хмыкает он, глядя на маячащего у края карьера механоида. - ...слушай, я понятия не имею, в чем может быть дело, - сидящая на краю стола Паудер чиркает что-то в одном из его блокнотов, болтая ногой и возбужденно размахивая руками. – Мощность была достаточно высокой, но кристаллов так много из-за проблем с распределением заряда, а не потому, что они вырабатывают полный потенциал, и тогда это имеет не больше смысла, чем твой... эй! - Зарядишь мне карандашом в глаз, - цедит Севика, схватившая ее за руку и наклоняющаяся, чтобы проникновенно заглянуть в глаза, - сдам Силко твои милые татушки. - Да откуда ты все знаешь? – наигранно возмущается девушка и без труда вырывает запястье. – Как будто у Зауна есть не только Голос и Око, но еще и Ухо. Огро-о-омное ухо! - И заноза в заднице, - поднимает бровь женщина. Виктор, не выдержав, прыскает, откладывая отвертку, которой только что подтягивал пластины протеза. - Татуировки? – спрашивает он, прекращая шутливую перепалку. Паудер не выглядит человеком, который недоволен открывшимся секретом – она выглядит так, будто с нетерпением ждала возможности поделиться. И хмурая Севика, неплохо изучившая девушку за эти годы, предоставила ей идеальный шанс. Виктор мысленно улыбается и внимательно изучает вынутую из рукава неизменной шахтерской куртки тонкую руку с выступающим рельефом мышц, покрытую красочными пятнами с проблесками привычной бледной кожи. - Перья? – полувопросительно уточняет он, аккуратно прикасаясь к голой коже и разглядывая кажущиеся небрежными мазки. - Я хотела перекрыть шрамы, - фыркает заунитка, - думала, может, клубами дыма или взрывами, но тот парень отговорил, сказал, все равно разрезы будет видно, а так... Виктор кивает, проходя подушечками пальцев по закрывшимся рубцам. Неизвестный ему мастер – он не знал ни одного из многочисленных татуировщиков Зауна – проделал потрясающую работу. Руку и плечо Паудер покрывали несколько больших, графичных синих перьев с вкраплениями розового и золотого. Стержни перьев были точно в тех местах, где он видел кровоточащие порезы в свете фонаря; в пещере, где они запечатали монстра Синджеда. - Еще и одно на ребрах набила, пигалица, - хмыкает Севика. - Думала и там порез оставить, чтобы отвертеться, так он не такой глубокий оказался, падла, и следа не оставил, - в тон ей отвечает Паудер. - Очень красиво, - хвалит работу Виктор, действительно имея это в виду. – Тебе идет, птичка. - Линять не начни, - портит момент Севика и стучит по столу механическими пальцами, напоминая о работе. Он не успевает снова взяться за работу, как от дверей доносится мерзкий оповещающий сигнал. Паудер машет ему рукой и подбегает к иридоскопу, заглядывая в окуляр. - Какая-то женщина твоего возраста, - пожав плечами, заявляет она. – Одета хорошо, наверное, заказ. Кудрявая такая, в очках... Виктор замирает, отвертка бряцает о крепление. Севика поднимает бровь. - Открывай, - сипло произносит он, ради успокоения поглаживая пальцами кромку маски на поясе. Приход Скай был не вовремя, однако она обещала дать знать, если у нее появится важная информация, да и задерживать ее в Зауне, пряча от внимания Севики и Паудер, было нецелесообразно. Они поддерживают связь уже несколько месяцев, он уверен в ней – возможно, стоило перестать хранить этот секрет. Когда после взаимного представления и объяснения ситуации правая рука Силко смотрит на него матом, он решает, что все-таки зря это затеял. Однако он изо всех сил старается, чтобы они поладили, и даже хмурая Севика получает свою кружку со сладким молоком, к которому, тем не менее, не прикасается. Ученый тихо хмыкает – он в ней и не сомневался. - Подождите, я не понимаю, - поднимает ладони Скай, - у Виктора случился приступ рядом с хекстековым устройством и вы все просто спокойно сидите здесь? Это же... это же резонанс, необходимо немедленно... - Для тестов придется снова вскрыть мне грудную клетку, - напоминает заунит. – Легко не дамся – в прошлый раз меня спасло буквально чудо. Он улыбается на миг нахмурившейся Паудер и та кивает, улыбаясь в ответ. Ученого немного расстраивает, что ей все еще приходится напоминать о том, что она – его личная удача, однако Виктор уверен, что однажды девушке больше не понадобятся подтверждения. - О боги, - Скай трет виски, неловко приподнимая дужки очков и снова поправляя их, - давай я хоть осмотрю тебя! Это же... это может быть чем угодно, но такая реакция нетипична, и я не могу понять, как... - Тише, Скай, я в порядке, правда. Это случалось всего дважды и эффект пропадает, если между мной и устройством достаточное расстояние. - Какое? – любопытно склоняет голову на бок девушка. - М-м, навскидку десять метров для хекстековго двигателя из Академии, - он смотрит на нее и она понимающе кивает, - и около тридцати для некоего секретного прототипа. - Я не лезу в ваши тайны, - она приподнимает руки, глядя на заинтересованных зауниток, необычно не пытающихся влиться беседу, - однако было ли что-то общее между этими двумя случаями? Ведь ты, я имею в виду, единственный здесь, кому досконально знакомы оба устройства. Паудер вдруг подскакивает и, молниеносно подхватив со стола забытый блокнот, подлетает к ним, игнорируя уставившуюся на нее Скай – та, должно быть, заметила искры в глазах девушки. - Точно, я ведь не спросила! Сколько хекс-кристаллов было в том двигателе, Вик? Он и сам немного оторопел от ее напора – к этой скорости сложно было привыкнуть – но не задумываясь ответил в унисон со Скай: - Два. - Цепь! – восклицает Паудер. – В обоих случаях кристаллы не работали самостоятельно, а объединяли заряды в цепь! Это нетипично, на самом деле, подходит только для случаев, когда необходима постоянная... Севика резко прокашливается, и девушка захлопывает рот, оборвав фразу посередине. - Я этого не слышала, - понимающе кивает Скай. – Но тогда... остальные кристаллы в лаборатории не притягиваются к двигателю, Виктор. Мы... я бы заметила этот эффект. - Возможно, что-то не так именно с тем, который я стабилизировал первым? – задумчиво стучит он металлическим пальцем по губе. – Стекольная печь, куда меньшая температура... Чушь, на самом деле – он стабилизировал остальные в точности так же, и ни один не выдавал похожей реакции. Блицкранк и его сердечник с хекс-кристаллом в окружении ментальных матриц не выдал никаких признаков сбоя. - Органика, - вздыхает он. – Это – единственный вариант. Кроме меня нет никого с вживленным в тело хекс-кристаллом, но он... он ведь не касается тканей напрямую, я не понимаю... Именно поэтому протезы и аугменты не выдали сбоя. Коротило не механизмы, коротило только его самого, и это было по меньшей мере неожиданно. Скай втягивается в обсуждение, они втроем, используя все возможные иносказания для того, чтобы скрыть участие в операциях Синджеда, обсуждают потенциальные побочные эффекты. Паудер напирает на мутагенное воздействие аркейна до тех пор, пока Скай, забывшись, не давит ее авторитетом, чуть ли не по памяти вычитывая характеристики хекстековых кристаллов и даже приводя примеры их реакции на органику, опыты с которыми проводила по собственной инициативе. Виктор на миг переглядывается с девушкой – скорее всего, они думают об одном и том же: Скай бы точно заинтересовала Доктора. Неподалеку Севика прислушивается к их разговору, самостоятельно подтягивая крепежи на протезе. Закончив, она с неприязнью глядит на полную кружку с остывшим напитком и все же не выдерживает: - Ты не по графику пришла, так ведь? – на Скай указывает острый наконечник отвертки. - Верно, - смущается девушка. – У меня есть новости, и я обещала, что приду сразу, как узнаю... - Короче, - давит женщина. - Несколько дней назад в Пилтовере видели хекстекового голема, но не смогли задержать, - выпаливает она и, хмуро покосившись на заунитку, продолжает. – Совет подозревает стороннего изобретателя и сходит с ума, считая, что голем – пробный экземпляр вражеской армии. Джейса Талиса на этом фоне сделали советником... честно говоря, я так и не поняла, почему. Он не слишком делится со мной информацией, но я притворилась напуганной тем, что нас могут подозревать в краже, и он сказал, что подозревает Феррос. Если верить слухам, в их разработке искусственного способа получения шуримских камней наметился прогресс. С момента назначения он зарылся в документы, почему-то отклоняя предложения шерифа помочь в расследовании, но зато я все время вижу эту девушку, Кирамман, хотя она тоже миротворец... - Он будет в восторге, - емко роняет Севика. Виктор складывает ладони перед лицом, закрывая рот и нос подобием кармана, и шумно и резко дышит. И с такими новостями Скай сочла приоритетом оценку его состояния? - Это ведь вы, да? – робко спрашивает Скай. Паудер дергает плечами, отворачиваясь, остальные и вовсе не реагируют – им нечего ей сказать.

***

- Поиск девчонки придется оставить на совести Маркуса, - резко бросает Силко, - своими руками мы не сможем сделать это незаметно. После подробного разговора – скорее, допроса – Скай Севика уводит девушку из его мастерской, обещая незаметно вернуть ее в Пилтовер и провести нормальный инструктаж. Разумеется, вернувшись, она тащит их к Силко. Виктор даже не сопротивляется – этот день, кажется, выдавил из него все соки. - Феррос... – задумчиво произносит химбарон с усиленной артикуляцией, словно пробуя, перекатывая фамилию на языке, и поднимает глаза на Севику. – Поговори с Карвиком о поставках, подними осведомителей – я хочу знать всю подноготную этих пилти к концу дня. Ты, - Виктор удостаивается недружелюбного взгляда, - проверишь их производства, выбери момент после закрытия. Доктору ни слова, ясно? Силко рявкает так резко, что заунит отшатывается, ударяясь аугментом позвоночника о спинку кресла. Сжатый паучьими пальцами стакан скрипит натужно, но не идет трещинами, сохраняя содержимое в целости. - Если я узнаю, нет, если мне просто покажется, - зловеще шипит химбарон, - что ты снова затеял свои эксперименты с переносом сознания в механоидов, Viktor... Ты пожалеешь, что выжил. Он кивает, прикусив щеку изнутри.

***

- Маркус или лжет, или недобросовестно выполняет свою работу, - произносит женщина, отпивая дорогой бурбон из бокала и показательно кривя губы. – Кажется, ты называл это злонамеренным подчинением. - Вероятно, ему перестало хватать мотивации, - Силко хмыкает, покачивая свой напиток, и расплывается в улыбке температуры жидкого азота. – Думаю, его очаровательная дочурка будет рада сходить в гости к своим друзьям через пролив. Севика кивает, зло фыркнув в ответ. - Собираешься предоставить Паудер новую игрушку? - Всего на день, - небрежно взмахивает рукой химбарон, отворачиваясь профилем к ней и поднимая глаза к потолку. – Если папочка окажется недостаточно расторопным, то, возможно, придется поискать ему замену... С потолочных балок доносится тихое фырканье, за ним следует певучий голос: - Или ему придется поискать замену... – синие косы качаются, и девушка напевает в такт. – Мой друг за темной речкой, печальна жизнь моя. Ты потеряешь гексы, а я - найду медяк...