Звезды серого неба

Он пришел к нему ночью – сияющая в фиолетовом свете Бездны трехметровая искаженная фигура, покрытая черными, густыми и липкими разводами, сочащимися словно из корней длинных волос и из темных провалов глаз и рта. Искаженное, изломанное подсознанием Джейса изображение Виктора, эта карикатура, созданная болью и кошмарами, чудовищна, но он все равно протягивает руки в тщетной попытке приблизиться, хотя бы так получить подтверждение, что еще не забыл. Ему кажется, что черную жижу можно оттереть пальцами, обнажить бледную кожу, очистить прикосновениями, вернуть его себе, но... в глубине души он понимал, что ничего не выйдет, что он никогда не узнает, каково это – прикоснуться вновь. За миг до страстно желаемого касания всегда приходит пробуждение. Джейс бы сказал, что успел привыкнуть к рвущейся в груди боли потери, но это было бы ложью. К такому невозможно было привыкнуть. Прошло больше года. В начале он рисовал Виктора каждый день, рисовал, старательно доверяя бумаге каждую осевшую в памяти черту, проклиная себя прошлого, не додумавшегося сделать хоть одну фотографию. У него было столько возможностей, он мог бы завешать набросками и снимками одного лица всю их лабораторию, мог бы обнимать и касаться, мог бы... Рисунки становились менее четкими с каждым днем – Джейс ненавидел себя за то, что забывает. Иногда ему казалось, что больше самого себя он ненавидел только Виктора: за то, что не замечал, за то, что отдалялся, за то, что сделал этот выбор за них обоих. Ненавидел и любил, желал и отторгал, испытывал тысячу противоречивых чувств к человеку, которому уже больше года было все равно. Он снился, и никогда тот спокойный, тихий сон, прерванный появлением Скай, не повторялся – теперь Талиса мучили кошмары, но и к такому образу Виктора он тянулся, никогда не испытывая и малейшего желания проснуться. Он скучал, боги, как же он скучал... Джейс давно перестал его рисовать, но мысли о Викторе ничуть не реже терзали его уставший, загруженный работой разум, к постоянной сосущей боли в груди добавились режущие воспоминания, выскакивающее на свет в самый неподходящий момент, как нелюбимая детская игрушка на пружинке. Он избегал собственной спальни и, изматывающий себя день ото дня, спал либо в шикарной кровати Мэл, либо в собственной гостиной на диване, стараясь даже не думать об оставленном одеяле. Он не смирился – ни с тем, что забывал, ни с тем, что по-прежнему хотел касаться – но ежедневно с усердием доказывал окружающему миру, что все это в прошлом. Возможно, однажды он сыграет эту роль настолько блестяще, что и сам поверит в это. - Снова кошмары? – сонно спрашивает Мэл, кладя теплую руку ему на плечо. Он раздраженно дергает уголком губ и жмурится, пользуясь тем, что сидит на краю кровати спиной к ней и женщина не видит его лица. Пальцы на миг с силой впиваются в виски и тут же отпускают – он не смог сдержать тяжелого, усталого вздоха. - Вернись в постель, Джейс, - она пододвигается ближе и обнимает его за плечи, прислоняясь голой грудью к его спине, целует затылок, - еще так рано. Она пахнет цветами и пряностями, ее кожа мягкая и гладкая, а губы на вкус как мед – Мэл Медарда идеальна, и ее прикосновения обещают приятное, томное начало новому дню, но он мотает головой и, убирая ее руки с тела, поднимается. - Я пойду в лабораторию, - с натянутым извинением в голосе сообщает он. – Прости, что разбудил. Ладони горят от желания прикоснуться отнюдь не к темной шелковой коже, и он потирает их друг об друга, пытаясь избавиться от покалывания – тщетно, всегда тщетно, но он не перестает пытаться. - Ничего, - едва заметно поджимает губы она и смотрит, как он собирает одежду с пола. Коридоры Академии пустынны, и нет нужды в демонстрации бодрой и пружинистой походки Человека Прогресса. Джейс бредет знакомой дорогой, едва переставляя ноги и сутулясь – он плохо спит и много работает, новая должность в Совете и их с Кейтлин расследование подтачивают его и без того невеликие силы, и все чаще хочется запереть дверь лаборатории за спиной, бросить все, сбежать, уехать куда-нибудь на край света, забыть свое имя и то, кем он был. Может быть, тогда ему перестанет быть так плохо? Может быть, тогда он наконец сможет отпустить? Однако вплотную погрузиться в хекстек и подгонку новых чертежей Скай не удается – ближе к полудню его находит Элора и передает приглашение от Мэл. Та обычно находила время зайти за ним самостоятельно, и он, настороженный такой спешкой, уходит, оставляя привычную к подобным случаям мисс Янг продолжать работу. Исследования идут медленнее, чем еще пару лет назад, и Джейс не хочет думать, есть ли в этом хоть толика вины старательной девушки или все их задержки – только его ответственность. Прогресс, столько лет назад из идеи превратившийся в намеченный путь, за последний год стал лишь словом, пафосно декламируемым на потеху восторженной, блестящей украшениями толпе. Вместе с партнером ушло и видение – Джейс изо всех сил отказывался признавать, что давно потерял понимание того, что и зачем он делал, доверившись мнению Кассандры Кирамман, Мэл и профессора Хеймердингера. Скай безропотно выполняла свою работу, послушная указаниям Джейса и спонсоров, а ее собственные предложения все больше сходили на нет, уступая время и место тем изобретениям, что были бесконечно далеки от первоначальной идеи. Эксперименты с органикой ученый забросил в тот же миг, когда они потеряли потенциального реципиента. Он боялся, что у него не выйдет, куда меньше, чем мига, в который он добьется результата. Он был уверен, что успех этого проекта уничтожит то немногое, что осталось от него после смерти Виктора. Иногда, если он слишком всматривался, Джейсу казалось, что на дне равнодушного голубого укоризненно сияет янтарь. В такие дни он уходил из лаборатории раньше. - Ты уверен, что тебя разбудил кошмар? – вопрос Мэл обескураживает прямо с порога, но он уверенно кивает, прикрывая за собой дверь. – У меня тревожные новости, Джейс. Пожалуйста, присядь. Их статус формально равен, однако он все еще чувствует себя ниже этой женщины и не уверен, как к этому относиться. Они спят вместе, они оба советники, однако... покровительственный тон все еще заметен в словах и действиях Медарды, и, хоть Джейс ни разу не дал ей понять, что замечает это, он не мог его игнорировать. В отличие от нее, у него нет своего кабинета – только съемная, хоть и шикарная квартира с заброшенной спальней и лаборатория, и он разбирает бумаги где придется, тем же способом обращаясь с внезапными визитерами по делам Совета. К счастью, последних совсем мало, а Кейтлин ведет их расследование из поместья Кирамман, превратив личную комнату в штаб. - Посланник от Феррос сообщил, что их фабрика в Нижнем городе перестала существовать, - ровным, с едва заметным оттенком тревожности голосом сообщает Мэл абсолютную нелепицу, и он поднимает на нее изумленный взгляд. – На ее месте рабочие и начальник смены обнаружили огромный котлован с ровными краями. Феррос собирались послать миротворцев на расследование, но шериф пообещал заняться этим лично – он ушел в Заун всего с одним сопровождающим и до сих пор не вернулся... - Подозрительно, - откликается Джейс. – Стоит взглянуть на то место: если они занимались воспроизводством хекс-кристаллов, я могу предположить детонацию, однако такой силы взрыв мы бы услышали даже здесь... К тому же – котлован? Я не понимаю, как это могло произойти, нужно посмотреть их записи... - Это еще не все, - жестом останавливает его Мэл. – На рассвете, еще до того, как пришли новости от Феррос, пост миротворцев на мосту подобрал Кейтлин Кирамман и неизвестную девушку. Обе ранены, Джейс... - Где она? – подскакивает он со стула. - В госпитале, если еще не дома, - успокаивает его женщина, вставая и огибая стол, чтобы прислониться бедром к столешнице возле его стула и положить руку на его плечо. – Ты можешь пойти к ней сразу, как мы закончим, но это очень важно, Джейс – пожалуйста, дослушай меня. Он кивает, накрывая ее небольшую руку своей и привычно ощущая колющие мозолистую ладонь многочисленные украшения. - Кейтлин была почти без сознания, но девушка, что помогла ей добраться до моста... У нее с собой был обнаружен документ с твоей подписью, подтверждающий личный указ об освобождении из Стиллуотера. Я вынуждена спросить, - она наклоняется ближе, и ее глаза становятся такими понимающими, что он чуть не морщится от этой наигранности, - кто такая Вай и зачем ты отправил их в Заун, Джейс? Забывшись, он сжимает ладони, с силой стискивая ее руку и тут же, охнув, отпуская – он не хотел причинять боль Мэл. Глаза бегают по ее безупречно-белому, сложного кроя платью, пока он лихорадочно соображает. Кейтлин должна была сидеть дома и заниматься сбором фактов и доказательств, поддерживающих или опровергающих ее теорию. Он никогда не отпустил бы ее в Заун, он даже не знал, что она вытащила кого-то из Стиллуотера, и уж точно он не подписывал подобную резолюцию для незнакомой заключенной по имени Вай и... - Это ты попросил их уничтожить фабрику? – продолжает терпеливо спрашивать Мэл. – Джейс, Феррос – очень важные люди, если тебя не устраивали их исследования, ты мог бы... - Я ничего не знал, - сухо отвечает он, одним взглядом пытаясь передать, насколько он раздражен ее инсинуациями. – Я не впервые слышу, что у Феррос есть мануфактуры в Нижнем городе, знаю – благодаря тебе! – об их исследованиях, но ничего кроме. То, что Кейтлин была в Зауне, для меня сюрприз, как и то, что она была там в чьей-то компании... - Она подделала твою подпись, - выдыхает Мэл, догадавшись обо всем раньше, чем он решил, будет ли сообщать ей об этом. - И это останется тайной, - нажимает он тоном, внимательно глядя ей в глаза, но советница и не думает спорить. – Мы решим этот вопрос между собой, как и то, что именно Кейтлин забыла в Нижнем городе и почему без моего ведома взяла с собой эту заключенную. Мэл кивает, не возражая, и поглаживает его плечо – он позволяет, но не собирается так скоро льнуть к ней вновь, показательно вестись на этот жест поддержки. - Их ранил хекстек? – глухо спрашивает он, потирая спрятанный за манжетом браслет. - Наша хекстек-мечта, - теплая улыбка в ответ и внимательный янтарный взгляд снизу вверх, но – взгляд равного. Джейс морщится и трясет головой – не думать, не сейчас, у него нет и мгновения на меланхолию и возвращение к самоуничижительным мыслям о том, что он забыл что-то важное. Начни он разбирать стройную картинку из воспоминаний на составляющие, и все тут же развалится: не тот оттенок бледной кожи, не так лежит завиток у лба, неправильный разрез глаз – должно быть еще тоньше, еще острее – и трогательная, особенная родинка на шее то ли справа, то ли слева... Он даже старался как можно реже прикасаться к чертежам, боясь, что получившие доступ к карандашу и линованной бумаге пальцы снова попытаются исковеркать образ Виктора на полях. - Насколько мне известно, это последствия драки, - качает головой Медарда, стараясь поймать его взгляд. - Драки? – вздрагивает он. – О, боги, леди Кирамман... - Иди, Джейс, - похлопывает его по плечу советница и поднимается, возвращаясь на рабочее место. – Навести ее и после мы разберемся со всем вместе. Как раз должен будет вернуться шериф... - Спасибо, - сухо кивает он. Мэл не показывает, что ждет от него поцелуя или другого проявления привязанности, и он с легкой благодарностью покидает ее кабинет, спеша. Он не успеет зайти в Академию и предупредить Скай, но... она привыкла к его постоянным отлучкам еще до получения поста в Совете. Джейс широким шагом идет по мощеным улицам Пилтовера в направлении поместья Кирамман, стараясь отвлекаться на детали и не думать о том, как именно Виктор кричал бы на него за такое пренебрежение их общим делом – он боится признать, что забывает и его голос. Советница Кирамман встречает его оружейной сталью во взгляде, и Джейс в который раз задумывается, что Кейтлин куда больше похожа на мать, чем ей хотелось бы: леди Кассандра, чинно пьющая чай в роскошной гостиной, была противником куда более грозным, чем ее дочь-миротворец, каких-то пару лет назад с блеском сдавшая все необходимые тесты и поступившая на службу. - Вы вовремя, господин советник, - холодно приветствует его женщина и еле заметно кивает прислуге, указывая удалиться, - у меня есть к вам вопросы. - Прошу, скажите сначала, как себя чувствует Кейтлин, - говорит он, присаживаясь на кресло с ровной спиной, как виноватый юнец. Леди Кассандра хмурится: хоть их статус формально равен, она все еще смотрит на него свысока. - Я не приглашала вас сесть, - замечает она, но он не двигается с места, - Кейтлин в своей спальне, говорит с отцом. Вы сможете увидеться, если итог нашей беседы меня устроит, в чем у меня есть все основания сомневаться. Ее обвинения выражаются в форме холодных, морозных даже вопросов, четких и сухих, и Джейс ежится, отвечая, стараясь прикрыть подругу по возможности – он переживет вторую по счету потерю протекции дома Кирамман, а вот Кейтлин, и без того не ладящая с матерью, все так же продолжит жить в этом доме. Иллюзий на счет интенций леди Кассандры, стальной хваткой удерживающей дочь в пределах досягаемости, не питал никто из них. - Ваша попытка защитить Кейтлин передо мной весьма неплоха, - спокойно говорит женщина, провожая взглядом установленную на журнальный столик между ними новую чайную пару. – Однако я бы предпочла, чтобы вместо искусства лгать в пользу моей дочери вы освоили искусство пресекать ее неуместные деструктивные порывы, Джейс. - Я сказал вам правду, - резко мотает головой он, внутренне замирая – как много она на самом деле знает? - В том числе, - кивает Кассандра, - однако я знаю вас достаточно, чтобы заметить малейшие признаки лжи. Вам не тягаться со мной в манипуляциях, советник Талис – не сейчас, когда вы находитесь лишь в начале своего пути. Кроме того, я успела побеседовать с той... девушкой, что моя дочь избрала в проводники по Нижнему городу. Не лучший выбор, но и не худший, должна признать. В качестве благодарности за то, что она, вопреки, полагаю, своему воспитанию не бросила мою дочь в ближайшей канаве и не убила ее, получив освобождение, я позволила ей остаться в поместье на короткий срок. - Мне сказали, что у нее нашли документ с моей подписью... – неловко начинает Джейс. - Все так,- скупо ухмыляется леди Кирамман. – Я не стала забирать его – в конце концов, у меня нет на это формального права, однако вы можете попросить ее позволить вам ознакомиться с этим постановлением. Он едва заметно морщится, но она, конечно же, замечает: - Иногда я думаю, что мы с вами похожи в этом, Джейс – оба не имеем представления, что взбредет в голову Кейтлин в следующую секунду, - вздыхает она. – Именно поэтому в вопросе ее защиты я так надеялась на вас. Мне жаль, что я ошиблась. - Простите меня, - склоняет голову Талис. - Пустое, - резко взмахивает она ладонью, словно отбрасывая его неискренние извинения. – Я приму меры, чтобы подобного более не повторилось. Идите, Тобиас должен вот-вот закончить.

***

- Та, за кого ты просишь, Экко, - прерывает его сумбурные объяснения Абис, - кто она на самом деле? Парень вздыхает, одергивая подол расстегнутой куртки. - Мы дружили в детстве, - повторяет он. - Одну твою подругу детства я уже видел, - сухо отвечает глава общины, - и встреча была не из приятных. - Вай не такая, - вскидывается он, даже не представляя, как возможно сравнить двух настолько разных сестер. – Она хорошая, я уверен, она здорово поможет общине! - Вай как Вайолет? – щелкает челюстью мужчина и хмуро смотрит на него. – Дочь Вандера, сестра Паудер? Экко, ты держишь меня за идиота? Подросток фыркает, неловко отворачиваясь. Он не мог объяснить Абису всего – сам представлял только половину будущего плана, но... Вай спрашивала про сестру, она волновалась, и, хоть он по-прежнему не знал, что именно удерживало ее от возвращения на Линии все эти годы, мог попытаться помочь ей наладить контакт с Паудер. Та точно выберет сестру, за ней потянется и Виктор – он видел, как они близки – и Силко останется без двух важных людей в своем окружении. Он потеряет поддержку и позиции и, если немного подпилить ножки его трона, химбароны сами загрызут его в борьбе за власть. Силко слаб – Экко видел, как Механик вытащил едва живого мужчину из-под обломков – он не сможет вернуться к руководству быстро... Экко успеет отомстить за смерти близких, а по пути поможет трем неплохим людям, наконец, сделать правильный выбор. - Она ни в чем не виновата, - цедит он, сжимая пальцы и пряча кулаки в рукавах, - и она хочет вернуться. У нас есть место, я даже не привел ее, не спросив, что тебе стоит?.. Их разговор прерывает очередь пулеметных выстрелов, оглушающим эхом раздающаяся в колодце общины. - Коротышка-а-а... – звонкий, наполненный ядом и злобой голос звучит снизу, от входа, который Паудер никак не могла найти, но нашла, - выходи игра-ать! Невпечатленное, даже разочарованное лицо Абиса совсем не радует, но Экко, упрямо хмыкнув, сжимает кулаки и выходит на лестницу, спускаясь вниз – он уведет взбешенную неизвестно чем Паудер прочь, и никто не пострадает. Он только собирается открыть рот, выходя с поднятыми руками на площадь с деревом, возле которого его ждали, но Паудер не дает ему заговорить – Экко едва успевает увернуться от пятки массивного ботинка, который точно сломал бы ему скулу. То, что сразу после по плечу прилетает тяжелым пулеметом, скидывая его на землю, он почти считает везением. - Я знаю, что ты был там! – орет на него девушка. – Ты видел, ты все видел, и ты не помог! Ты... ты, ты, это всегда ты, мальчик-шпион, гребаный Коротышка, ненавижу тебя, ненавижу, ненавижу! Экко кое-как уворачивается от ее ударов, стараясь урвать хоть миг, чтобы выхватить из-за спины верную биту – так все же будет лучше, чем совсем безоружным против играючи удерживающей огнестрел заунитки, обвешанной гирляндами различного оружия. Он хотел увести ее из общины, теперь он просто пытается разорвать дистанцию – она ведь не будет в него стрелять, верно? - Силко заслуживает умереть после всего, что он сделал! – выкрикивает он в ответ, отпрыгивая и наконец запуская руку за спину, привычно обхватывая рукоять биты. Запыхавшаяся – как и он сам – заунитка смотрит на него с бешенством в глазах и яркой, неестественной улыбкой. До того, как девушка порывается к нему, вновь занося руку, без видимых усилий сжимающую ручку тяжелого пулемета, он успевает заметить, какой бледной и уставшей она выглядит. - Ну да, - она бьет и промазывает, но не замолкает, теряя в скорости ровно на ту долю, чтобы он умудрялся отбиваться и блокировать ее удары, - ведь Паудер такая смешная, что ей стоит потерять еще одного отца просто потому, что он не нравится тебе! Первый, второй, третий... Кто их считает, этих родителей, правда?! Он замирает на секунду и тут же расплачивается за это, получая удар в нос и неловко отступая. - Конечно, пусть все летит в топку, потому что великий Коротышка так решил! – продолжает разоряться Паудер, наседая, нанося столько ударов, что он не успевает выгадать момент и занести биту – лишь уклоняется, блокирует, отступает. – Ублюдок, мерзкий, пакостный ублюдок! - Хватит! – выкрикивает он, пытаясь схватить ее за плечо и развернуть и тут же падает на землю, банально получив коленом в живот и пропустив подсечку. Бита с нечеловеческой силой вырвана из его пальцев и отброшена куда-то в стену, бетонный пол площади бьет в затылок, заставляя зрение пропасть на миг и вернуться размытым, на грудь давит тяжесть, а щеку холодит дуло кустарного пистолета. Тонкие пальцы давят на шею, он вздрагивает, слыша отчетливый щелчок предохранителя. - Мы были так к тебе добры, - полным садистского предвкушения тоном сообщает сидящая на нем верхом девушка, склоняясь к его лицу, и Экко едва дышит, стараясь как можно незаметнее подтянуть к себе колени и переместить руки ближе к ее бедрам, борясь с тошнотой. – Но от тебя одни только проблемы, Коротышка. Если бы не ты – ничего бы не было, думал об этом? Его взгляд почти против воли на миг возвращается к мемориальному рисунку в центре площади, на которой понемногу собираются люди, вооруженные и не вмешивающиеся. Он хватает Паудер за бедра и отталкивается от земли, переворачивая их и тут же вбивая кулак в землю, туда, где миг назад было ее лицо. Она быстрая – такая быстрая и сильная, что Экко даже не успевает понять, как получает заряженным пистолетом по лицу и коленом в промежность, вновь оказываясь под ней. Перед глазами все кружится от боли, а кровь из рассеченной губы и прокушенной щеки заливает рот, но он все равно пытается вырваться, хватая ее и отдергивая от себя, пытаясь сбросить, хоть инстинкты и вопят просто свернуться в комок и сдаться. Паудер, избегая его рук, почти подскакивает сверху, в прыжке толкая его в бок ногой и переворачивая, роняя на живот и тут же приземляясь на спину коленом, метя куда-то в почки и, судя по вспышке боли, не промахиваясь. Она падает на него сверху, предплечьем вжимая за шею в землю, заставляя стесать кожу на подбородке о бетон в спешной попытке повернуть голову и избежать перелома. Он подбирает под себя колени, собираясь сбросить ее, но получает ручкой пистолета по крестцу. Заунитка сгребает его руки в замок за спиной, почти ложится на него, не слишком успешно пытаясь прижать его к земле своим птичьим весом, однако кое-что все же вынуждает его перестать дергаться и замереть – три выстрела в землю так близко к его уху, что в нем поселяется противный, очень громкий звон. Экко выдыхает и замирает, чувствуя, как горячее дуло прижимается к его затылку и почти не обращая внимание на ожог. - Пока? – хмыкают сверху. Звуки щелчков взводимого оружия Экко встречает с облегчением, а вот Паудер не только не пугается, но и громко смеется, сильнее вдавливая пистолет в его голову, переводя дуло ближе к виску. Парень заполошно дышит, ожидая. Хорошо, что у него не вышло увести ее из общины – ему точно пришел бы конец. - Не стоит, - спокойно, даже равнодушно говорит очевидно вышедший на звуки этой вакханалии Скар. – Мы не хотим ссориться с Силко, но... если ты убьешь его, у нас не останется выбора. - Его видели с миротворцем! – громко выкрикивает Паудер и смеется. - Я помогал твоей сестре! – хрипло говорит Экко, дергая головой. Исчезающий с его тела вес и ботинок, врезающийся под ребра, он принимает почти с улыбкой, самодовольно глядя на возвышающуюся над ним, поднявшуюся на ноги девушку, стараясь даже сквозь плывущее зрение и шум в ушах насладиться растерянностью на ее лице. - Повтори, - она пытается командовать и проваливается. - Вай вернулась, - хмыкает он, расслабленно растекаясь по земле и позволяя триумфу заглушить боль во всем теле. – Это она и та девка, миротворец, уронили на Силко перекрытия – я всего лишь не стал помогать. Давай, скажи, что ты не сделала бы того же! - Не сделала! – запальчиво выкрикивает девушка, снова наставляя на него пистолет. – Ты врешь, она исчезла, умерла - ты сам нарисовал ее! - Ошибся однажды, ошибся дважды, - он закашливается, не отводя от нее взгляда, - кто-то считает, Пау-Пау? Она вздрагивает, бегает глазами от его лица к стене с рисунками, обводит взглядом собравшихся Поджигателей. - Где она? - Придет через неделю к Бензо, - он расплывается в улыбке сквозь боль от саднящих губ. – Я все сделал за тебя, Паудер, и вот она – твоя благодарность? Судя по выдоху сквозь зубы стоящего неподалеку Скара, он перестарался. Экко едва успевает выставить голень как, чтобы снова не получить по яйцам, на этот раз окованным металлом ботинком. Он шипит от боли в кости – не дай боги сломала, психованная стерва – и тут же морщится и заваливается на бок, сгибаясь от боли в ребрах, по которым прилетает следующий удар. Взрывающаяся от выстрела прямо перед лицом бетонная крошка становиться отчетливым сигналом – он переживет этот день. - Чтобы я больше тебя не видела, ублюдок, - выплевывает девушка и, не попрощавшись, убирается к выходу в шахты так быстро, что ее силуэт размывается. Экко устало опускает голову на землю и позволяет телу расслабиться, стараясь не думать о том, как долго он будет отлеживаться после визита этой «подруги детства». Спокойные размеренные шаги он встречает с облегчением, ожидая помощи, но натыкается только на сурово сдвинутые брови главы общины. - Экко, - равнодушно смотрит на него Абис, - мой ответ отрицательный.

***

Ворвавшийся в офис химбарона Маркус удивленно застывает на пороге, рассматривая знакомую обстановку и не замечая того, кто, казалось, последние годы не существовал вне этого места – не для шерифа. Диван сбоку занят все той же хмурой крупной женщиной, однако она не безмолвно чистит оружие, будучи лишь свидетелем их с Силко разговора – сегодня она склонилась над бумагами, зажимая в пальцах сигару. Рядом с ней стоит изукрашенная детскими рисунками кружка с чем-то дымящимся и странно пахнущим, и шериф вздрагивает: точно такие же цветные каракули он едва отмыл с рук и лица дочери по возвращении в Пилтовер. Его дом теперь охранялся если не лучше, то на том же уровне, что и детище молодого советника – башня хекс-врат. - Чтобы передать твои оправдания боссу, - заговаривает женщина, не поднимая головы, - я сначала должна их услышать. - Где Силко? – гробо бросает он ей. Взгляд вскинутых на него необычно-серых глаз спокойный и отрешенный, женщина выглядит уставшей и едва ли ее лицо несет на себе хоть какое-то выражение. - Занят, - веско роняет она и снова опускает взгляд на документы. – Я слушаю, шериф. - Я буду говорить только с ним, - заявляет Маркус. Женщина вздыхает и, затушив сигару о подошву ботинка, бросает ее прямо поверх бумаг, поднимаясь на ноги и поворачиваясь к нему. Маркус отстраненно отмечает, что разворот ее плеч был бы впечатляющим даже для мужчины ее роста – молчаливая доселе помощница Силко обладает выдающимися габаритами. Очередное доказательство, что отбросы Нижнего города сами виноваты в своем бедственном положении – очевидно, желающие существовали во вполне сносных условиях. Он закатывает глаза и фыркает про себя, и это становится ошибкой – его за ворот втаскивают в комнату, прижимая к резко захлопнувшейся двери, а сверху нависает та самая женщина, ее ладонь придавливает его к деревянной поверхности с потрясающей силой, не позволяющей ровно вздохнуть. Маркус машинально хватается за ее запястье и замирает, не дотянувшись другой рукой до кобуры на поясе: пальцы чувствуют не кожу или ткань, но металл. Розоватый отблеск на темном лице с по-прежнему отрешенными серыми глазами не позволяет обмануться – протез руки, и, если судить по беглому осмотру, не просто функциональный. Он зло сжимает челюсти: зауниты с их тягой превращать части тела в оружие доставляли слишком много хлопот. - Ты не убьешь меня, - фыркает он, дергая ее за металл запястья и проваливаясь в попытке убрать держащую его конечность. Женщина пренебрежительно щурится и ухмыляется уголком губ: - Желание Силко посмеяться над еще одной твоей попыткой оправдать свою некомпетентность – единственное, что отделяет тебя от пули в голову, - проникновенно сообщает она. – И сегодня я решаю, насколько хороша история, шериф. - Я нужен Силко! – спорит он. - Зачем, если ты не выполняешь договоренностей? – приподнимает бровь заунитка, надавливая на него всем весом, судя по блеску в серых глазах, забавляясь. – Девчонка-миротворец на Линиях с беглой зауниткой, которую ты клялся, что убил... Я ведь тоже была там, Маркус – я слышала твои слова. Почему она до сих пор жива? - Я должен был закрыть расследование в глазах Совета, - хрипит он, цепляясь за ее протез обеими руками. – Силко убил шерифа и остальных, мне нужен был виновник, иначе на следующий же день Линии кишели бы миротворцами... - И ты скрыл это, - внимательно смотрит на него женщина, наклоняя голову. – Не смог организовать несчастный случай в Стиллуотере – что может быть проще? – и допустил ее возвращение. Не удержал своего же человека в узде. Проморгал освобождение той, что должна была гнить в камере вечно – ведь я снова права? Ты лажаешь, Маркус, раз за разом, а ведь мы предупреждали тебя... Испуганный взгляд дочери и рисунки на ее теле вновь встают перед глазами, и он сглатывает ком в горле. - Я все исправлю, - цедит он, отвечая на ее хмурый взгляд. - Подробнее, - невпечатленно кривит губы женщина. – Как показывает практика, доверять тебе планирование не стоит. - Миротворец уже уволена и мать заперла ее в поместье, - послушно отчитывается он, стиснув зубы. – Заунитка там же, я аннулирую постановление Талиса об освобождении и верну ее в тюрьму. Несчастный случай будет, - он скрипит зубами, на секунду жмурясь, - но позже, чтобы не поднять шума. Она никогда не выйдет, я обещаю. - Хорошо, - пожимает плечами заунитка, не отпуская давления, - иначе мертвую дочь Вандера придется заменить твоей. Силко бы сказал «в порядке компенсации нарушенного баланса» или как-то так. Он судорожно вздыхает, до боли впиваясь подушечками пальцев в металл протеза. - Вы подставили Феррос, - говорит он, чтобы отвлечь собеседницу от этой темы – страх еще слишком велик, он отправит дочь вместе с женой куда-нибудь подальше сегодня же, и они не вернутся, пока все не успокоится. – Неудачный выбор, они отмоются, и я... - Феррос были проблемой, и мы ее решили. Найди другое подставное лицо, и, Маркус... – она смотрит на него исподлобья, тонкий шрам на щеке будто светится ярче в блеске топлива аугмента, - ничто не должно вывести на нас. Никаких больше миротворцев на Линиях, ты меня понял, шериф? Он кивает, слушая щелчки приводов протеза и чувствуя усиливающееся давление на грудь, от которого, казалось, трещат кости. - Свободен, - отстраняется женщина, делая шаг назад и насмешливо смотря, как он едва ли не падает на колени от неожиданности. Глядя вечером на расползающийся по груди пятипалый отпечаток огромной ладони он мрачно кивает собственному отражению в большом зеркале в ванной – у него был подходящий вариант.