Звезды серого неба

Скай вздыхает и поправляет очки: вид Джейса Талиса, общающегося с шерифом и еще тремя людьми в форме миротворцев в парке перед Академией, не предвещает хорошего начала рабочего дня. Что же, она могла надеяться хотя бы на то, что он работал весь прошлый вечер, ночь и это утро, которое она провела с родителями – тогда ей по крайней мере будет, от чего отталкиваться. Советник Талис окончательно погряз в интригах и новой должности, и, хоть она и не рассказывала об этом Виктору, совсем перестал походить на себя прежнего. Они едва ли разговаривали, на каждую идею или проект у него было свое мнение, которое Талис не считал нужным с ней обсуждать, и рабочие часы ученых также расходились все больше. Хотя, судя по лоску на холеном свыше всякой адекватной для человека науки меры улыбающемся лице, работающий ночами мужчина попросту спал днем – или проводил это время в объятиях советницы-ноксианки. Вероятно, он совмещал, но об этом Скай Виктору тоже не говорила. Она, хоть и признавала глупость и наивность своих мыслей, боялась, что заунит разочаруется в бывшем коллеге и расстроится, что оставил свой бывший проект на столь ненадежного человека. Виктор уже несколько раз шутил, что Скай в одиночку тянет на себе всю научную работу, и хоть это и не было правдой, именно так она себя и чувствовала, вновь и вновь проводя часы в пустом помещении, окруженная оборудованием и следами чужого равнодушного присутствия. Редкие случаи совместного с Виктором мозгового штурма в Зауне казались ей куда более успешной коллаборацией, чем месяцы постоянной работы с Человеком Прогресса – те результаты она видела четче и куда лучше понимала их цель. Виктор жаждал найти способ защищать тех, кто был для него важен, и она могла только восхититься его самоотверженным упорством. Таким – не замороженным, приветливым, иногда даже шутящим мужчиной она любовалась даже больше, чем тем, отчужденным и затянутым в форму Академии, впервые привлекшим ее взгляд. Она верила, что однажды он разглядит ее и, наконец, оценит – и была отчасти несправедлива, ведь он уже ценил. Каждое «спасибо за помощь, Скай» грело ее душу вместе с кривой полуулыбкой, которая сопровождала эти слова. - Мисс Янг, - окликает ее шериф, - не присоединитесь? Она вздрагивает, очнувшись, и, поправляя ремень тяжелой наплечной сумки, делает несколько шагов в их направлении. - Это невозможно, - слышит она слова мотающего головой Джейса, - мы работаем вместе несколько лет, это не может быть она. Скай застывает, и мир вокруг замирает, покрываясь в ее сознании хрупкой ледяной коркой, как кромка буферов в холодильной установке, на которые она смотрела долгими вечерами в лаборатории профессора Холли. Настороженные позы миротворцев, внимательный взгляд шерифа, ссутуленные плечи и задумчивые складки возле губ советника Талиса – все это разом сложилось в единую картину. Они знали. - Если тебя поймают, ты расколешься, - говорит хмурая и очевидно сомневающаяся в решении Виктора открыться ей Севика. – Ты знаешь про миротворцев и Стиллуотер то, что знают пилти, но, поверь мне, если ты попадешься – ты попадешься как одна из нас. - Я не попадусь, - она поджимает губы и твердо смотрит на возвышающуюся над ней женщину. Та лишь хмыкает и переводит взгляд на то, как ее собственные металлические, острые и гипертрофированные пальцы тянут за край кейпа, блестя полировкой в свете фонарей Променада. - Выучи карту города, - говорит женщина. – Если ты заметишь что-то, если тебе просто покажется, что за тобой следят – беги. Или они поймают тебя и, поверь мне, рано или поздно – скорее рано – ты выложишь все, и все равно никогда не выйдешь из застенков Стиллуотера. Зря ты полезла сюда, но об этом я поговорю с Механиком. - Я сама захотела, он не виноват... – запальчиво вскрикивает Скай. Женщина щурится и внимательно смотрит в ее лицо, ища там что-то известное только ей одной. Вероятно, находит – кивает, продолжая: - Ты его защищаешь. Это хорошо – он важен. Лямка тяжелой сумки спадает с плеча. Скай разворачивается на пятках и срывается с места. Под ногами словно горит земля и рушатся в Бездну камни мостовой. Выкрики миротворцев и топот форменных сапог за спиной лишь подтверждают ее подозрения, но Скай это больше не интересно – она бежит. Она должна бежать, бежать так, будто от того, насколько сильны и быстры ее ноги, зависит ее жизнь – ведь так оно и есть. Бежать не как пилти, которой она притворялась всю жизнь, потакая сбежавшим из Нижнего города родителям и их страху не прижиться на новом месте. Бежать, как заунитка, которой она родилась. Как заунитка, которой она должна была стать. Как заунитка, которой всегда была где-то глубоко внутри. «Я надеюсь, что место, подарившее нам жизнь, влияет на нас до самой смерти» - слова Виктора эхом звучат в ее ушах сквозь шум крови и стук сердца, сквозь резкое, раздирающее легкие дыхание и многоногий топот подкрепления за спиной. Она бежит не от них, она бежит к нему – и это придает ей сил, делает шаг быстрее, легче и пружинистей. Она ловко уворачивается, услышав свист, и мимо пролетает автоматическая стяжка из арсенала патрулей, знакомая по рассказу Севики. Скай знает, как происходит задержание, она знает, как увернуться. Ни один из тайных путей в Заун не подходит для побега – слишком осторожно, слишком медленно, да еще и раскроет тайну перед пилти, ломая выстроенную годами систему переходов. Мост перекроют, если еще не успели, но и он не подойдет – там ее слишком легко перехватить, да и на Променаде возле подъемников полно тех, кто с радостью сдаст бегунью пилти за пару десятков гексов. Остаются Доки, а значит... вода. Пролив близко, бежать здесь всего ничего, она справится, однако погоня не отстает, запускает еще пару стяжек, и Скай на бегу, не сбавляя скорости, нашаривает во внутреннем кармане продолговатый предмет и вынимает на свет металлический цилиндр с нарисованной кривой обезьянкой с жуткой оскалившейся рожицей. - Пользоваться просто, - говорит ей девочка с длинными косами, что помогает Виктору в его новой мастерской, - надо только поотрывать им бошки. Щелчок резьбы в пальцах действительно отделяет рисованную голову от косого тельца, и Скай не глядя швыряет под ноги дымовушку, краем глаза замечая оставшийся на потной ладони след смазанной краски. За спиной раздаются свист, хлопок и вскрики, и она обещает себе ухмыльнуться, когда будет в безопасности – бомбочка Паудер не подвела. Она бежит, ноги уносят ее вперед, подальше от закостенелой неповоротливой «колыбели Прогресса», от спонсоров и советников, от отчуждения и одиночества туда, где не принимают никаких ограничений. Она не будет первой – Виктор и Паудер упоминали некоего Доктора, что был рожден наверху и перебрался в Заун, когда его открытия перестали нравиться пилти. Ей будет даже проще: она не была одной из них, никогда не была – только притворялась. Скай все же нервно улыбается, «отрывая бошку» второй бомбочке, на этот раз слоненку. Еще один свист и хлопок, топот за спиной снова немного отдаляется, она уже может разглядеть ограждения в конце аллеи. Люди вокруг шарахаются от бегущей и следующего за ней небольшого отряда миротворцев, что швыряются друг в друга всяческой дрянью, и это просто замечательно – она видит цель, еще несколько десятков метров на гудящих от напряжения ногах, и она будет свободна. Крики за спиной не имеют значения, ничего не имеет значения, перед ней только парапет набережной, за ним – несколько метров полета и мутная вода пролива, которая обязательно вынесет ее к противоположному берегу, к Виктору, Севике, Паудер и неизвестному Доктору, прямо в Заун, глаза которого внимательно следят за ее последними шагами по земле Валорана. Она легко, на полной скорости запрыгивает на невысокий декоративный парапет и отталкивается со всей возможной силой, перебирая ногами в прыжке, широко улыбаясь свободе полета и открыто, радостно глядя в ответ на эти глаза, отвечая, принимая эту новую себя, ту, что отныне будет смотреть вместе с ними. Хлопок за ее спиной куда громче, чем бомбочка Паудер.

***

- Почему ты ее не удержала? – даже динамики маски не скрывают возмущения в его голосе, но Виктору плевать – он слишком раздражен. - Как ты себе это представляешь? – так же раздраженно звучит Севика, старательно приглушая тон. Он с усилием втыкает наконечник посоха в землю, ускоряясь. Времени на расшаркивания нет, сил на контроль тона – тоже. Слишком мало времени, слишком много проблем. Силко стабилен, и Виктор впервые видит его спящим, несмотря на все те ночи, проведенные в обществе химбарона, часто – в его постели. Он никогда не задумывался, что аугментированный – или просто поврежденный, он так и не разобрался, что именно являет собой то самое Око – глаз не способен не только моргать, но и закрываться. Жуткое чувство, что даже бессознательный химбарон все равно не спускает с него глаз, жгло между лопаток все то время, пока он выверял первичную поддержку для его грудной клетки. Конечно, Паудер узнала – ей даже не пришлось добираться до Доктора, чтобы наткнуться на еле держащихся в сознании подручных отца, что не посмели скрыть причину случившегося от дочери химбарона. Синджед еле оттащил ее от бессознательного, но живого тела, и не позволил трясущимися руками ассистировать в операции. Вероятно, именно это стало их ошибкой – не находящая себе места Паудер умчалась мстить, и теперь Виктор с Севикой разгребали последствия ее визита к Поджигателям вместо того, чтобы прямым ходом направиться к Горнильщикам за необходимым металлом для будущего аугмента. Доработанный сплав шуримской стали, используемой в хекстековых прототипах, сменил цвет на бледное золото и обладал кроме прочих приятных характеристик потрясающей биосовместимостью. К сожалению, собственные аугменты Виктора были собраны до того, как ученого осенила идея новой формулы, и его период адаптации затянулся. - Мы с Доктором поставим его на ноги за неделю, - четко и жестко проговаривает он, не сбавляя хода и не сбиваясь с дыхания. – То, что приходил Маркус, плохо, но ожидаемо. Продолжай в том же духе – никто не должен ничего знать. Химбароны переживут его отсутствие, он занят, шантажирует пилти или лежит на шлюхах, не важно, главное, что он в порядке. Ты меня слышишь? Тяжелый металл уложенного на плечо аугмента не просто останавливает его, а чуть ли не вжимает в землю. Виктор раздраженно шипит, чувствуя, как позвоночник гудит, вытягивая больше энергии из хекс-кристалла в его груди, и поворачивается, глядя в зло сощуренные глаза женщины через визоры маски. - Не рано корону примерил, Механик? – цедит Севика. Он раздраженно дергает плечом, и она позволяет освободиться. - Я не собирался тобой командовать, - говорит он после глубокого выдоха, с усилием расслабляя плечи и заранее кляня себя за эту вынужденную передышку. – Просто все это – слишком. Будто с моим переездом на Линии мир вокруг окончательно сошел с ума... - Разгребем это дерьмо, скинем город обратно на плечи Силко и нажремся, - кивает Севика, бросая косой взгляд поверх толпы в переулке. - Я и без того едва чувствую почву под ногами, - хмыкает он и кивком предлагает продолжить ходьбу, переводя тему. – Ты нашла Паудер? - С утра сидела и выла посреди разрушенной мастерской, - поджимает губы женщина и ускоряется, вынуждая подстраиваться под ее шаг. – Ты бы навестил ее, я не мастак в... душевных разговорах. Виктор с ужасом вспоминает зависший в пространстве кусок гигантского вентилятора-современника павшей Империи, окруженный мостками, едва ли способными удержать от падения в бесконечную тьму ущелья, уходящего вниз, казалось, до самой Бездны. - Надеюсь, она придет сама, - ежится он под мантией. Севика глухо хмыкает и бросает на него насмешливый взгляд – то, что она понимала причину его нежелания появляться в изобретательской обители Паудер, не мешало ей подкалывать Виктора при наличии малейшего повода. Дорогу им преграждает совсем еще мальчишка, оборванец лет одиннадцати с немного испуганными, но заметно расчётливыми глазами. Севика, будто ничего необычного в этом нет, наклоняется к пареньку, быстро и сбивчиво зашептавшему ей что-то на ухо. Когда она приподнимает голову и, видимо, знакомым движением изгибает бровь, тот несколько раз мелко кивает, не отрывая от нее взгляда. Виктор ждет неподалеку, для него подобная сцена – нечто новое. - Какой-то шухер наверху, - поджимая губу, поясняет она. – Иди один, я разберусь. Он пожимает плечами и, кивнув ей, разворачивается, продолжая путь почти бегом – он и без того непозволительно задержался, а то, что у правой руки Ока Зауна нашлось несколько часов на помощь ему в урегулировании некоторых конфликтов, и без того было чудом. Когда на подходе к мастерской его, уставшего и едва держащегося на ногах от постоянного напряжения нескольких бессонных суток, перехватывает Севика, вызывает лишь волну бессильного раздражения. - Паудер с Синджедом, - бледно сообщает он, и даже искусственный голос, кажется, звучит тише, - она успокоилась и взялась ассистировать, я ушел до конца операции, мне нужно... - Хорошо. Идем, - кивает и коротко бросает заунитка и дергает его за плечо, - без тебя никак. Виктор, только закончивший вырезать и конструировать довольно простой - слава Жанне! - аугмент для Силко из нашедшегося у Горнильщиков необходимого материала, со стертыми от работы подушечками пальцев и слипающимися глазами даже не возмущается, послушной марионеткой плетясь за женщиной. Раз уж без него никуда – дело плохо. Если бы он только мог предугадать, что столкнется с тем, что не сможет исправить – снова. Каждый последующий раз еще тяжелее предыдущего. У одного из причалов в Доках, совсем рядом с его местом обитания, стоит небольшая группа людей. В десятке метров от них море лениво облизывает волнорез, звуки заглушает крик чаек, воняет солью, птичьим пометом и лежалой рыбой. В отличие от очищенных пляжей Пилтовера здесь вряд ли кто-нибудь додумается устраивать романтические прогулки под светом едва вползшей на небосвод красной луны, хотя безветренный ясный вечер располагал. Тяжело опирающийся на посох со скрытым в навершии хекс-ядром Виктор подходит ближе и с резким вздохом замечает у ног собравшихся прикрытое чьим-то плащом с головой тело. - Мы ничего не смогли сделать, - с проступающей через привычную сухость неожиданной неуверенностью говорит Севика. Виктор замечает обувь и края штанин и понимает все раньше, чем она успевает договорить: падает на колени, впивается пальцами в ткань и сдергивает, обнажая сокрытое. Перед глазами зацикленная картинка - темные пальцы поправляют прическу, убирая за ухо прядь кудрявых волос и неловко задевая дужку очков, что съезжают из-за этого крохотного толчка немного на бок. Девушка сконфуженно и неуловимо привычно улыбается краешком губ и возвращает неудобную оправу на место, после вскидывая на него распахнутый взгляд теплых карих глаз, в которые так неловко смотреть из за наполняющей их надежды. Синтезатор голоса издает кошмарный, технический звук, перебарывающий даже крики испуганных чаек, но ему все равно – сна больше нет ни в единой частичке тела, усталость канула в небытие, изгнанная из вен хлынувшим адреналином. Тело мисс Скай Янг у его ног распухло от воды и успело частично подвергнуться окоченению, темная кожа покрыта грязно-серыми разводами соли, но первым бросается в глаза вовсе не это – верхняя часть черепа размозжена выстрелом, в провале страшной раны видны ошметки плоти и несколько обломков костной ткани. - Все вон, - хрипит Виктор и срывает с лица маску, наклоняясь в сторону от тела, зажимает рот рукой, прячась в тени капюшона и сдерживая тошноту. Люди не отходят, но над ним склоняется Севика, кладя руку на плечо едва ощутимым движением. - Закрой лицо накидкой и вдохни поглубже, - советует она, и он прислушивается, жмурясь изо всех сил и сдерживая рвотные позывы. Это помогает, Виктор непослушными пальцами выкручивает регулятор внутри маски и надевает ее снова, пряча лицо и судорожно вдыхая фильтрованный воздух, в котором нет ни резких запахов соли и птичьего дерьма, ни мерещащегося сладковатого смрада, до появления которого телу перед ним осталось несколько часов. Его все еще трясет, и он вцепляется в так и не выпущенный из захвата посох, оставаясь на коленях. - Ты можешь сделать то же, что и с ней? – полунамеком интересуется Севика и ему требуется несколько секунд, чтобы понять. Она думала, что он сможет исправить это, сделать из Скай еще одну Орианну, что до сих пор скрывалась где-то вне Зауна. Она надеялась на еще одно рукотворное чудо, они все надеялись, но было поздно – с той секунды, как мисс Скай Янг перестала существовать, с той секунды, как чей-то выстрел уничтожил ее мозг. С той секунды, как Виктор решил открыться ей. Это все его вина. - Нет, - судорожно вдохнув раздражающий ноздри сухой фильтрованный воздух, отвечает он. – Нет, я... не могу. Не могу это исправить. Женщина вздыхает и поднимается, вполголоса раздавая указания остальным, но он не вслушивается, не поворачивается к вновь накрываемому тканью телу Скай, только бездумно пялится в истертый сотнями ног камень причала. - Что произошло? – спрашивает он, все же поднимая голову. - Она спрыгнула с парапета на набережной пилти, - отвечает ему один из мужчин, - ее подстрелили в воздухе, она упала в воду уже такой, да... Пока нашли способ сообщить, пока искали, как выловить, пока вытаскивали... Вот... - Миротворцы? – сухо спрашивает Виктор, и его глаза сужаются – ему не нужен ответ. В Верхнем городе никто кроме людей в синей с золотом форме не носит с собой оружие, и это – общеизвестный факт, но ему все равно кивают. Он, шатаясь и опираясь на землю под ногами и на посох, поднимается, наклоняя голову и с болью глядя на лежащее на мокрых от волн камнях причала тело той, что погибла из-за него. Вновь подошедшая Севика удостаивается пронзительного взгляда, спрятанного за глухим металлом, и это, как всегда, к лучшему. - Ее раскрыли, - кивает она, понимая, о чем думает сам Виктор. – Будут последствия, и Бездна, как же невовремя... - Последствия будут не только для нас, - сухо и жестко откликается он. - Что ты задумал? – со смесью скептицизма и недоверия спрашивает женщина. – Механик? - Мы простимся со Скай Янг так, как она того заслуживает, - его челюсти сжимаются, аугмент позвоночника щелкает, расправляя его спину, повинуясь мысленной команде, ставшей настолько привычной, что уже не детектируется сознанием. – И Пилтоверу придется прийти на эти похороны.

***

Он зря поддался порыву и вышел на мост – Джейс понимает это как никогда ясно. За его спиной рядом с огромным прожектором стоит десяток миротворцев, тех, кого можно было оторвать от службы и кто не участвовал в погоне. Тех, кого точно нельзя обвинить в произошедшем. Все случилось так быстро, что он даже не сумел отреагировать, оставшись позади, в парке у входа в Академию, хватая ртом воздух. Он не поверил, не мог поверить в то, что мисс Янг была подставным лицом, шпионкой заунитов в Верхнем городе. Это даже звучало смешно, и он рассмеялся, услышав обвинение из уст шерифа, и упрямо продолжил спорить с ним, все больше раздражаясь и уставая от идущего по кругу обсуждения. Шериф давил на то, что у него есть некие доказательства, но отказывался их демонстрировать, настаивая на задержании и даже посмев требовать от Талиса содействия. Увидев подошедшую Скай Джейс немного расслабился, радуясь, что ситуация разрешится – он уж точно не позволил бы шерифу арестовать свою коллегу, для которой успел с раннего утра оставить несколько чертежей и указаний для тестов, но... Но приглашенная присоединиться к спору мисс Янг молниеносно развернулась и побежала прочь, бросив сумку, и Джейс только оторопело смотрел в след ей и помчавшимся вдогонку миротворцам. Последствия того, что произошло на набережной, на глазах у сотен свидетелей с обоих берегов, оказались чудовищными, и одно из них он наблюдал перед собой прямо сейчас. Как бы он ни хотел вернуться в зал Совета и продолжить кричать на шерифа, его заявление подтверждали многочисленные собравшиеся с той стороны моста через пролив люди. В паре метров перед его ногами лежит тяжелый даже на вид камень – Талис не был уверен, смог бы он сам поднять нечто настолько большое. Еще в нескольких метрах за ним мост, вернее, выход с него, опутан чем-то вроде колючей проволоки, увешанной заточенными гайками и шестернями, блестящими в ярком луче прожектора и всепоглощающем свете занявшей свои права на небе красной луны. За этими хаотичными мотками, перед неаккуратно сложенными в продолговатую, плоскую на вершине кучу дров, угля и вырванных из креплений досок собралась хмуро глядящая на него и противоположный берег разномастная толпа жителей Нижнего города. Джейс, когда-то спускавшийся на Линии несколько раз в поисках подходящего оборудования, думал, что знаком с местным колоритом Зауна – лохмотьями и обмотками, хмурыми неприятными лицами, вонью немытых тел и странной на вид едой, но что-то в этой толпе было другим, и он с удивлением осознал, что Нижний город не застыл в стагнации со времен его последнего визита. Заун менялся, и нарисованные на стенах граффити и пара неучтенных на таможне дирижаблей были не единственным фактором – лишь симптомом, намеком, который умудрилась рассмотреть лишь Кейтлин и от которого он сам небрежно отмахнулся. Сотни глаз, смотрящих из Зауна в Пилтовер, за миг обрели свои лица. Этот недружелюбный взгляд был живым, пробирался под кожу, раскладывал на составные части, изучал и запоминал, как сам Джейс разбирал незнакомые устройства и неудачные прототипы. Искал слабое место. Пока он неподвижно стоял посреди моста, расправив плечи, один против этой разозленной толпы, обряженный в парадный костюм советника, будто в насмешку над грязью и бедностью жителей Нижнего города, в глубине людской массы началось движение. Он застыл на возвышении, собственный рост позволял видеть дальше первых рядов, и Джейс с удивлением и неприятным, прокатившимся липким холодом по хребту пониманием смотрел, как зауниты расступаются, давая дорогу идущему. Обернувшийся советник Талис жестом приказывает миротворцам опустить оружие и выключить прожектор, и хоть и не сразу, но они подчиняются. Он сам отходит назад еще на несколько шагов, и вовремя – передний край толпы расступается, открывая его взгляду идущего. Удивленный возглас застревает в горле: если он не ошибся, прямо перед ним, всего метрах в двадцати, остановился тот самый полумифический Механик, но даже не это шокировало Джейса сильнее всего. Закутанный в плащ с капюшоном голем – Джейс был почти уверен, что это человек, а не машина, но не имел доказательств – держал на руках обмотанное блестящими от масла бинтами тело, безвольно свешивающееся вниз под собственной тяжестью. Очевидно женское, хрупкое тело. Облитые маслянисто блестящей жидкостью бинты, вероятно, когда-то были белыми, но красный лунный свет показывал их теперешнюю желтизну везде, кроме головы. Там масло смешалось с запекшейся кровью, проявляя черное, жуткое пятно, лишенное блеска, будто всасывающее в себя окружающий эту сцену и ее участников неяркий свет. Джейс с ужасом и трепетом смотрел, как Механик водружает тело Скай Янг на постамент из досок, поправляя свешивающиеся конечности и укладывая мертвые полусогнутые руки на груди. Визоры маски равнодушны, балахон скрывает движения, даже пальцы скрыты перчатками. Толпа заполняет прорехи за его спиной, подходя ближе. - Jmenovala se Skye, - исходящий от выпрямившейся фигуры механический голос разрезает тишину, и Джейс вздрагивает от того, как неестественно и неправильно звучит резкий выкрик в незаметно опустившейся на них тишине. Затих ветер, не слышно криков чаек, умолкла тихо переговаривавшаяся толпа, внимая словам на незнакомом, даже никогда не слышанном им языке. - Ее звали Скай, - вторит ему крупная высокая женщина с недобрым взглядом, и Джейс только сейчас замечает ее в паре шагов за плечом Механика. - Der Name war Skai, - звучит откуда-то из толпы зычный мужской голос, переводящий на язык Ноксуса. - Da nojm oz Skaj, - тут же отражает кто-то из Билджвотера. - Namae wa Sukai, - вероятно, Иония. Голоса звучат эхом, отдаляясь от центра площадки перед самым заходом на мост, от того, что могло быть только погребальным костром. Ужас и странное благоговение перед грядущим сковывает его плечи, едва позволяет вздохнуть. - Byla Zaunite. A přítelkou, - рублено произносит человек в маске. Джейс сразу же переводит взгляд на высокую женщину за его плечом. - Она была зауниткой, - не разочаровывает та. – И другом. - Sie war eine Saunitin, shi waz Frend... – переводы звучат быстрее, многоголосое эхо растворяется в давящей тишине, его отглас тонет в отдаленном шуме морских волн, водопадов плотины и крике чаек. - Sbohem a najdi si své místo mezi hvězdami, - тише, будто обращаясь лично, говорит человек в маске. - Прощай, - женщина чуть заметно хмурится, будто не ожидала или не поняла сказанного, и переводит не все. Заминка не прерывает странную, никогда не виденную Джейсом церемонию, дышащую ему в лицо фантомным жаром и сухим пыльным ветром. Когда эхо голосов, переводящих сказанное толпе, затихает, за спиной у человека в маске вырастает механическая рука манипулятора, покачивающаяся, словно опасная змея. Талис невольно вздрагивает, когда раскрывшиеся лопасти обнажают явно высокотемпературный инструмент, направленный прямо ему в грудь. Человек в маске поднимает руку в перчатке и гладит окровавленные бинты там, где была голова фигуры, лежащей на будущем кострище. - Je mi to moc líto, - в этот раз Джейс не дожидается перевода. Вырвавшийся из в последний миг наклонившегося манипулятора оранжевый лазерный луч обводит деревянный постамент кругом, подпаливая сухие, промасленные доски, разогревая уголь, и огонь тут же взвивается до небес, заставляя его отпрянуть от неожиданности. - Прощай, Скай, - звучит из-за ревущего огня и треска бревен звучный голос женщины. Толпа заунитов откликается, прощаясь разными голосами, разными фразами, но каждый десятый подходит к огню и бросает в него что-то, высекая очередной сноп искр. Щепочки, камешки, медные монетки, обрывки ткани... Странная традиция, чуждая его привыкшим к вылизанному пейзажу Пилтовера глазам, но эти люди скорбели о той, кого даже не знали – точно не вся эта разноголосая, разноязыкая толпа. Скорбели просто потому, что она была одной из них. Ему нет места здесь, первое слово запланированной речи застревает в горле, и он, хрипло и как может тихо прокашливаясь от саднящей в носоглотке едкой гари, разворачивается и покидает мост, вполголоса наказывая миротворцам не приближаться и не включать больше фонарь. Сегодня Заун горюет, и он мог это уважать. Мэл находит его в лаборатории, когда в бутылке остается всего лишь треть содержимого. - Мне жаль, Джейс, - присаживается она рядом и кладет ладонь ему на грудь, но он не поддерживает ее в этом, не прижимает к себе, как делает это почти всегда, - ты не виноват. Он трясет головой, отмахиваясь от ее внимания и пустых слов. Он должен сосредоточиться, обязан вспомнить еще хоть что-то о той, что только вчера работала с ним здесь. О той, кто оказалась шпионкой Зауна, той, что несмотря на все это не заслужила той смерти, что предоставили ей люди шерифа. Маркус настаивал, что произошедшее было лишь ошибкой, и прикрывал тех, кто участвовал в задержании. Позже Джейс еще подумает об этом, припоминая слова Кейтлин о том, что глава стражей правопорядка коррумпирован, но сегодняшний вечер не для этого. - Дай мне побыть одному, - вежливо просит он заплетающимся языком. - Я не знала, что вы были так близки. Эти ее слова дергают его пьяный мозг даже не за нити, а за стальные тросы, возвращают тщательно запихиваемую вглубь память о еще большей потере, о человеке, которого, в отличие от Скай Янг, едва ли кто-то знал на родном берегу. О том, кого даже не похоронили, кому те, которым он был по-настоящему важен, не смогли сказать «прощай» и добавить то пожелание на незнакомом языке, почему-то засевшее в его голове. - Как мало ты обо мне знаешь, - ядовито хмыкает он, снова прикладываясь к бутылке и игнорируя недовольство уходящей женщины. Что бы ни сказал Механик телу Скай, это должно было быть чем-то хорошим, и Джейсу казалось, что на дне бутылки он найдет перевод, получит возможность присоединиться. - Мисто меж хвездами... - бормочет он, укладывая голову на руки и забываясь пьяным сном в во второй раз опустевшей и, кажется, попросту проклятой богами лаборатории.