Звезды серого неба

Страдающий жесточайшим похмельем и ломотой в теле после сна в лаборатории Джейс виновато смотрит на грациозно полулежащую на кушетке советницу Медарду, с любопытством изучающую документы с прошедшего заседания – того, после которого он сначала затеял безобразную свару с шерифом, а после отправился на мост, вооруженный заготовленной речью, чтобы впоследствии выбросить все дипломатические старания Мэл в пролив. Не то, чтобы у него не было причины так поступить. - Должна признать, что впервые и я сама не имею понятия, как лучше поступить, - говорит Мэл, отрывая взгляд от одной страницы и опуская ее на пол, поднося другую ближе к лицу. – Однако все мы согласны, что бездействовать более нельзя, более того, это преступно халатно по отношении к жителям этого города, доверившим нам свою безопасность... Джейс тихо хмыкает под нос, борясь с легкой тошнотой и головной болью – хоть он и привел себя в порядок, самочувствие от этого не улучшилось, а обезболивающая микстура, судя по всему, потеряла эффективность, растворенная в по меньшей мере паре литров воды. - Ты говоришь, будто все еще в зале Совета, - поясняет он свою реакцию под пронзительным взглядом зеленых глаз. - Кому-то придется выполнять твою работу, пока ты активно пытаешься утопить себя на дне бутылки, - сощурившись, резко отвечает женщина. - Хочешь сказать, ты на моем месте спокойно села бы за документы с чашкой вечернего чая? – вспыхивает он в ответ, не находя в себе сил на самоконтроль и вежливую обходительность. - Я понимаю, Джейс, - тут же смягчается она, - ты потерял уже вторую коллегу, которая – если верить словам шерифа, а у меня нет оснований для сомнений – оказалась шпионкой, но у тебя по-прежнему есть обязанности перед этим городом. Пилтовер нуждается в тебе, во всех нас, и погрязнуть в саморазрушении – не лучший выход. - Ты пришла к какому-то выводу? – он не желает погружаться в обсуждение своего поведения и пространные разговоры о призвании и необходимости вдохновлять своим примером. - Нет, - недовольно вздыхает Мэл Медарда. – У нас одновременно слишком много поводов обратить свое внимание на Нижний город и слишком мало связей между произошедшими событиями. Феррос не объясняют своих мотивов, но они, очевидно, не торопятся возобновлять производства в Зауне – я подозреваю угрозы, но кто внизу мог угрожать одному из сильнейших кланов Пилтовера? Скай Янг... шериф не может точно сказать, кому она передавала сведения. - Стрелявшего определили? – сухо спрашивает Талис. - Нет, - качает головой советница. – Мне жаль, Джейс, но в данном случае мы имеем дело с профессиональной солидарностью. Наказание понес бы весь отряд, но шериф защищает своих людей, и мы не можем потерять лояльность миротворцев, только не сейчас... Он зло и разочарованно вздыхает: он почти уверен, что люди Маркуса прекрасно осведомлены о том, что ситуация для него безвыходная, и Джейс так никогда и не схватит за руку того, кто прострелил голову прыгнувшей в воду мисс Янг. Остальные члены Совета не слишком поддержали его стремление к правосудию в этом конкретном вопросе. Он чувствовал себя чужим за этим столом в форме иссеченной шестерни, и это чувство не пропадало со временем, хоть Мэл и обещала, что с опытом он перестанет ощущать отчужденность. Она была одной из них, он – нет. - Неизвестно, кто сконструировал голема и где взял на это хекс-кристалл или хотя бы шуримский камень, - возобновляет обсуждение советница. – Ты утверждаешь, что ничего не пропало, мисс Янг говорила то же самое, но ведь отчетность... - ...вели мы оба, - кивает Джейс – он уже думал об этом. – Я не замечал пропажи, я уже говорил тебе об этом, и стабилизацией занимался только я сам... - Все еще нельзя списывать шанс кражи со счетов, - упрямо мотает головой Мэл, и он замолкает, не видя смысла в беспочвенных спорах. – На мосту был этот голем, Механик, дежурившие миротворцы рассказали, что он и проводил этот варварский акт сожжения, - она смотрит на него с укором, словно бежать к ней с отчетом было его обязанностью. – Я склонна думать, что все наши проблемы исходят от его создателя или того, кто его контролирует. Джейс уводит взгляд в сторону, сглатывая першение в горле – он так и не рассказал Мэл о том, что поведала ему Кейтлин, не стал рассказывать и о том, что почти уверен в человеческой природе Механика. Юная дочь дома Кирамман переживала апатию и депрессию из-за потери работы, последствий спуска в Нижний город, невозможности завершить расследование и усилившегося контроля со стороны матери. Джейс обещал себе навестить запертую дома подругу в ближайшие дни, чтобы поддержать и поделиться новостями: быть может, они с Кейт смогут придумать решение, притом не подвергая ее очередному витку материнского гнева. - Совет уверен, что, кем бы они ни были, их основная, гхм, база находится где-то в Зауне, - отвлекает его Мэл, продолжая размышлять вслух. – Я согласна и в другом – они создают оружие, Джейс, и это оружие основано на хекстеке. - Невозможно, - тут же вздергивает подбородок ученый и морщится от боли в висках. – Будь у них моя технология, мы бы уже видели копию хекс-врат на другом берегу! - Я не думаю, что основным интересом Зауна является торговля, - качает головой советница. – Ты сам видел, какими оттуда вернулись Кейтлин и та девушка. Нижний город говорит на языке насилия, и в первую очередь они создадут вооружение, Джейс. И, поверь моему опыту, любое оружие рано или поздно будет использовано – друг на друге или на нас. - Чего ты от меня хочешь? – сухо спрашивает он. - Не только я, Джейс, - она вздыхает и мягко смотрит ему в глаза, но он лишь щурится и стискивает пальцы на бедрах. – На следующем заседании, вот увидишь, Совет попросит тебя рассмотреть возможность создания контрмеры в кратчайшие сроки. - Глава Совета ни за что не согласится с этой политикой, – непримиримо мотает он головой. - Я не предлагаю тебе создавать оружие, - Мэл садится на кушетке и протягивает к нему руку, накрывая его ладонь своей. – Нам могут пригодиться устойчивые к хекстековой энергии сплавы и материалы, щиты и прочие оборонные механизмы. - Мы... я создавал хекстек не для войны, - хрипло откликается он, не поднимая глаза. - Я знаю, - Мэл встает с кушетки, не обращая внимания на рассыпающиеся по ковру листы, и подходит к нему, обнимая со спины его напряженные плечи, - Мы не можем позволить себе бездействие, Джейс – ты не помнишь, каким жестоким было последнее восстание Нижнего города и как плачевно оно закончилось. Я не хочу, чтобы мирное время подошло к концу, и уверена, что и ты сам не желаешь конфликта. - Я подумаю о том, что можно сделать, - говорит он, даже не задумываясь о том, что за все время исследований ему ни разу не попались на глаза материалы, устойчивые к хекстековой энергии. Он не говорит Мэл о том, что часть его сторонних проектов, о которых Скай Янг совершенно точно не имела понятия, можно использовать в качестве оружия. «Ртутный молот» - совершенно глупая задумка, призванная облегчить снос зданий - и комплект перчаток «Атлас» для упрощения работы в шахтах легко крошили не только камень, для которого были разработаны и процесс создания которых он не довел до конца только потому, что видел их несовершенство в качестве инструментов. Слишком сложно, слишком дорого, слишком уникально для ежедневно используемых механизмов, у которых были куда более дешевые и общеупотребимые аналоги. Слишком вычурные названия – сам он предпочитал просто добавлять приставку «хекс» к любому созданному устройству, но тот, от мыслей о ком он пытался отстраниться, заваливая себя работой, кажется, любил красивые названия. - Хекс-врата, серьезно, Джейс? – с саркастичным смешком спрашивает мужчина и поднимает на него блестящие весельем янтарные глаза. - Лаконично и отражает суть, - пожимает плечами Талис, стараясь не пропустить истинные эмоции на лицо, не смутить партнера, не дать ему понять о своих чувствах, не дать возникнуть рушащей все неловкости. – У тебя есть другие идеи? - Мы творим магию, - фыркает Виктор, отворачиваясь от него и полными восторга глазами прослеживая лаконичные линии функционального прототипа будущей колоссальной постройки. – Я думал, она заслуживает более... поэтического названия. - Все, что захочешь, - восхищенно выдыхает Джейс и тут же тушуется, но Виктор, кажется, не замечает неладного в его тоне. - Ничего не приходит в голову, - удрученно признает он и хитро смотрит на него из-под упавшей на глаза густой челки. – Твоя взяла, мистер Талис, будут хекс-врата.

***

Сидящая на прилавке лавки Бензо ссутуленная фигура выглядит напружинившейся и небезопасной, но в то же время ломкой и бесформенной. Что-то внутри Вай обрывается, когда она находит ее здесь – находит ее такой. Она ждала и надеялась увидеть сестру, встретиться с ней, объясниться, но оказалась не готова встретить ее здесь вместо так и не появившегося Экко – и слова застревают в горле вместе с комком из вины и горечи. Они пытаются говорить, но ничего хорошего из этого не выходит – не под тупым, направленным в разные стороны взглядом заводной обезьянки, держащей барабанные тарелки. К скорби и горечи примешивается злость, когда она замечает игрушку на прилавке. - Ты еще помнишь, как под костяшками пальцев ощущалась моя щека? – несмотря на болезненный, искрящийся взгляд, голос Паудер звучит равнодушно и даже зловеще. Она изменилась, ее маленькая сестренка, изменилась почти до неузнаваемости, и Вай винит в этом себя и того, кто лишь по случайному стечению обстоятельств избежал смерти под обломками. Ее вина, ее ответственность, и она должна это исправить. - Каждый день, - она прикусывает щеку изнутри. – Паудер, я... - Как ты назвала меня, Вайолет? – заунитка отклоняется, откидывает голову назад, смотря на нее свысока незнакомым взглядом не обиженного ребенка, но человека, владеющего ситуацией. Его жесты, его влияние, его ладонь мерещится у сестры на плече. - Паудер... – она вновь протягивает к ней руки, но находит лишь пустоту – сестра ускользает от нее с неестественной грацией, блестящей золотом на дне темно-розовых, незнакомых, полных мерцания и еще неизвестно какой дряни радужек. - Джинкс, - жестко обрубает девушка, поправляя свалившиеся с плеча длинные, тяжелые косы, увешанные гильзами, шестеренками и острыми кусочками металла. – У тебя больше нет права называть меня по имени, Вайолет, да и зачем бы тебе это понадобилось? Перед глазами снова, в бесчисленный раз встает залитый заревом пожара переулок в Доках, изменившееся тело Вандера и рыдающая девочка со сбитыми в кровь локтями и коленками, с наливающейся синяком опухшей щекой. Она рыдает в голос, умоляет не бросать ее, но больше не тянет к ней руки – не после второго, почти в полную силу удара, опрокинувшего ее на землю. Боится, что у сестры хватит сил ударить ее в третий раз. Она испугалась и устала, ее сердце разрывалось от ужаса и горя, и в тот миг Вай обвинила во всем Паудер, поверила, что без ее вмешательства все бы обошлось, и все были бы в порядке. Она накричала на нее и ударила, оторвала от себя вцепившуюся девочку и ударила снова, роняя такую же напуганную и рыдающую сестру в лужу с разводами странной фиолетовой жижи и крови их отца, и ушла, на самом деле не собираясь возвращаться. Вай каждый день заключения уверяла саму себя, что не проделала бы и половины пути до Линий, если бы не схвативший ее шериф. Что она бы вернулась, что забрала бы Паудер, извинялась бы перед ней всю жизнь. Что они были бы вместе, справились бы с этим, может, нашли бы Экко и вернулись в их заброшенный дом в Ямах... Она закусывает губу, сдерживая всхлип: изо всех сил пытается выдавить, что каждый миг своей жизни хотела вернуться и не могла, что ее схватили и заперли в изолированной камере Стиллуотера, что лязг решеток стал со временем даже худшим звуком, чем выстрелы винтовок и надсадный крик «не бросай меня!», но слова застревают в горле, и выговорить ничего не выходит. - Ты бросила меня там, - холодно говорит Паудер, - бросила и исчезла, и не тебе теперь лезть в то, чем стала моя жизнь. Вай сглатывает и старается спрашивать сестру о том, что с ней происходило, раз уж у нее никак не получается рассказать самой. Паудер на вопросы отвечает скупо и недовольно щурится, когда Вай не говорит ни слова о том, где провела эти годы. «Стиллуотер» - страшное слово, непроизносимое. В нем сырость каменных стен и запах соли, лязг ржавого железа и стылые сквозняки. - Я могла бы простить тебе то, что ты сказала тогда, но не то, что ты сделала с моим отцом. Вай хочется кричать, что это Вандер был их отцом, что именно он воспитал их такими, какими они были, но Паудер только рассмеялась ей в лицо, когда она впервые подняла эту тему. Мелькнувшие татуировки перьев на ее руке скрывали шрамы, и сардонический смешок после непонятного «о да, он тоже... сделал меня мной» остается без контекста. - Я думала, ты останешься с ней, - мягко говорит Кейтлин, укладывая руку ей на плечо, и Вай даже не вздрагивает. - Она прогнала меня, - вздыхает заунитка, не слишком довольная собственным выбором компании, но радуясь возможности выговориться – шесть лет в одиночной камере ей этого не хватало. – Сказала, что могла бы простить мне желание защититься от Силко, но не... не попытку отомстить, – «не то, что я сделала с ней, не то, что сама толкнула ее к нему». Кейт аккуратно укладывает и вторую руку ей на плечо, следит за реакцией и подползает на кровати ближе, в конце концов прижимаясь к боку. Вай тихо хмыкает – кто бы знал, что строящая из себя мисс Суровость бывшая миротворица попытается проявить чуткость. Они совсем размякли, эти пилти, и она в их обществе размякла тоже: утыкается затылком в тонкое плечо и жмурит глаза, и холодный камень отступает, забирая с собой ржавое железо. Ребенком ее всегда касались – обнимали, гладили по голове, держали за руку... Пау любила цепляться за нее везде и всюду, ревнуя сестру к каждому, претендующему более чем на миг ее внимания, и Вай было приятно такое обожание – она была слишком мала, чтобы понимать последствия такой привязанности. Годы одиночества изменили ее восприятие жизни, лишили физического контакта и личных бесед, и она уже было решила, что не скучает, что ей это больше не помнится, а, значит, не нужно, но даже вовремя подставленное плечо вчерашней незнакомки будило забытое желание вжаться в кого-то, кто поддержит, и позволить себе быть слабой хоть пару секунд. Но она не могла себе этого позволить – только не слабость. Даже если Паудер прогнала ее, а больше во всей Рунтерре не было никого, кто просил бы ее быть сильной ради него. Не могла, потому что это сломало бы ее так, как не сломала тюрьма. Она будет сильной потому, что это – единственный способ оставаться собой. - Хочешь рассказать? – тихо спрашивает Кейт, стараясь не позволить звукам тихого разговора потревожить других жильцов шикарного поместья. Вай банально пробралась на второй этаж дома аристократов по отвесной стене – это было не так уж и сложно, а больше ей, так и не нашедшей Экко, было некуда идти. Играть в прятки с Силко на его территории было глупо и небезопасно, но, если бы Кейтлин не обрадовалась ее появлению, она безропотно вернулась бы на Линии в поисках приюта. - Какая-то ты слишком милая, - фыркает она, закатывая глаза и не отстраняясь, - для той, кто по моей вине вылетел со службы. - Без тебя я бы осталась в переулке, истекающая кровью, - неожиданно уверенно отвечает девушка и мягко проводит по ее плечу вверх и вниз. – Ты спасла мне жизнь, и меньшее, что я могу предложить – приют и свободные уши. Вай хмыкает, не собираясь спорить, и рассказывает. Про родителей и бедную, хоть и наполненную любовью жизнь в Ямах, где некоторые дни им было совсем нечего есть, а вода на помывку была чем-то из разряда фантазий. Про восстание, смерти и песню, по которой их нашел воин, впоследствии заменивший отца. Про полное дурацких шуток и авантюр детство на Линиях, про братьев и сестру, про попытку ограбления, закончившуюся трагедией, такой весомой и до сих пор болезненной, что ничто не могло ее затмить – и уже вряд ли сможет. Про шесть долгих лет в тюрьме и единственную мысль, единственного человека, ради которого она держалась, не позволяя отчаянию и постоянно появляющимся в гулкой темноте образам захватить ее сознание и заставить сдаться. Про Экко, с которого все началось и которого она так и не смогла больше отыскать. Про разговор, принесший в начале столько облегчения и радости и закончившийся непониманием, болью потери и запахом пороха и старой замши от детской игрушки, прижатой к груди. Про то, что она не знает, что делать дальше, но никогда не согласится покинуть сестру, ведь столько раз обещала быть рядом и так и не смогла простить себе тот единственный момент страха и слабости, заставивший бросить рыдающую Паудер под дождем возле трупа второго отца. - Кто такой этот Силко? – спрашивает устроившаяся полусидя Кейтлин, на коленях которой уставшая от долгого рассказа Вай устроила свою голову. Вопрос застает врасплох – ей одновременно слишком много и почти нечего рассказывать. - Кто такой Вик? – встревает она в монолог Паудер, зацепившись за незнакомое имя. – Вик – это Виктор, Механический Вестник? Его упоминал Экко. Паудер, расслабленно бродящая нарочито заплетающимся детским шагом по помещению лавки, собирается в настороженную позу и вся напружинивается, глядя на нее с угрозой в блестящих в пламени свечей золотом темно-розовых глазах. - Твои дружки-пилти задают вопросы о нем, м-м, Вайолет? – тянет она гласные, не слишком удачно подражая говору жителей Верхнего города. – Коротышка Экко, мальчик-спаситель, ему бы держать язык за зубами... В следующий раз я отстрелю ему яйца. - Человек с изувеченным глазом, который напал на нас, - размыкает губы она, отвечая на вопрос. – Он... «Это он убил Вандера» – технически правда, фактически... неизвестно. То, что обронил походя сам Силко и так же мельком упомянула Паудер, не вязалось с известной Вай историей, и дополнить картину мира, рассказать о происходившем в Зауне эти годы было некому. - Он держит в руках власть в Нижнем городе, - в конце концов говорит она, пересказывая слова Экко и дополняя тем, что казалось ей правдой. – Подмял под себя химбаронов, распространяет мерцание... Она рассказывает Кейт все, что может припомнить – то ли желая выговориться, сбросить этот груз с плеч и если не расслабиться, то хотя бы разделить с кем-то всю тяжесть ситуации, в которой оказалась. Выход из тюрьмы позволил ей начать действовать, но волшебства не случилось и накопившиеся за годы заключения проблемы не исчезли по мановению руки, а способ решить их своими силами все никак не находился. Вай не была стратегом, ей не было близко планирование, а решить что-то настолько сложное действием она уже попыталась – неудачно. Когда Кейтлин, внимательно вслушивающаяся в ее речь и даже задающая вопросы, пытается приподняться, Вай с усталым хмыканьем поднимает голову с ее коленей, сворачиваясь боком на кровати – момент единения закончен, и теперь ей пора подумать о том, куда идти и что делать. Однако бывшая миротворица пытается подняться с постели, и заунитка удерживает ее – неглубокая, по счастливой случайности не задевшая внутренние органы рана в ее боку еще не до конца затянулась, а они не в Зауне, и, раз уж есть возможность лежать... - Я тоже хочу тебе кое-что показать, - поясняет девушка, откидываясь на подушки, неспособная противостоять прижавшей ее к кровати куда более сильной Вай. – Может, ты согласишься помочь мне с расследованием... - Ты еще не забросила это дело? – удивленно приподнимает брови заунитка и тут же впечатлено фыркает. - То, что меня уволили со службы и заперли здесь, - недовольно вздыхает девушка и прижимает пальцы к вискам, - не значит, что я брошу это дело. Нижнему городу необходимо... исцеление, если все, что ты говоришь, реально... - Эй, я не... - Я не говорю, что ты врешь мне, - поднимает руку Кейтлин, недовольно хмурясь из-за того, что ее перебили. – Но если твоя сестра считает Силко своим отцом и выгнала тебя с Линий, как ты можешь быть уверена, что она не лгала тебе? - Твои дружки-пилти задают вопросы?.. Вай трясет головой и сдувает лезущую в глаза челку. - Помоги мне разобраться с этим, - Кейтлин заглядывает ей в глаза, накрывая ее ладонь своей и едва заметно поглаживая. – Если стоящий между тобой и Паудер Силко заслуживает наказания, мы можем удалить его с Линий, освободить Нижний город от его влияния, и ты сможешь вернуться. Вай понимает, о чем та говорит, и ощущение вечной сырости на лице заставляет ее вздрогнуть. Если кто-то и заслуживал Стиллуотера, это был Силко, но гад был слишком вертким, чтобы считать даже его заключение хорошим исходом. Скинутая в пролив голова с открытым мерзким черно-оранжевым глазом устроила бы ее куда больше. - Я не буду помогать миротворцам, - Вай сжимает губы, - никогда. - Я больше не миротворец, - резонно замечает Кейт, ерзая на постели и подбираясь еще ближе, - и мой друг в Совете тоже. Джейс – ученый, и у него есть повод помогать мне с расследованием помимо своих обязанностей. Один из самых близких ему людей был из Зауна. - Что с ним случилось? – с легким любопытством спрашивает Вай. - Он нашел Джейса тогда, когда тот больше всего в нем нуждался, они работали над хекстеком вместе, хотели сделать жизнь людей лучше, всех, не только жителей Пилтовера, но не успели, - вздыхает Кейтлин. – Виктор умер больше года назад, и с тех пор все пошло под откос. Но Джейс держится, он все еще не бросил ни науку, ни попытки сделать мир лучшим местом, просто... Теперь ему сложнее. - Виктор? – лицо Вай застывает. Виктор, мертвый друг советника и ученый из Зауна – вероятно, единственный из Нижнего города, кто удостоился пышных пилтоверских похорон, а не был по обыкновению дотащен до шахты и сброшен вниз. Виктор, вполне здравствующий Механический Вестник, подручный Силко и тот, кто близок с Паудер; тот, кто втерся в доверие Бензо и Экко годы назад, если не целое десятилетие... Девушка резко мотает головой – она никогда и не слышала, чтобы у двух заунитов было одинаковое имя или кличка. Это не значило, что такое совпадение невозможно, но все же... Она колеблется всего секунду, внимательно разглядывая замолчавшую и напрягшуюся, словно учуявший кровь зверь, Кейтлин: - Ты, наверное, не слышала этого, - осторожно начинает она, - но тот парень, Экко, назвал Механического Вестника по имени. Он сказал «Виктор». - Думаешь, Вестник – человек? – приподнимает брови девушка, но ее внимательный, острый даже взгляд не позволяет обмануться – это лишь первый из череды вопросов, она не отмахнулась от странного совпадения. Вай мысленно хмыкает: она действительно совсем не знала, кем стала Паудер за прошедшие годы, но все же сомневалась, что сестра всерьез подружилась бы с механизмом. К тому же Экко сказал «работает на Силко», сказал, что тот появлялся в лавке Бензо, когда они были детьми... Человек, определенно человек. - Уверена в этом, - кивает заунитка, - тем более он там явно не вчера появился, в отличие от вашего хекстекового механоида. Фабрика, эти рисунки повсюду, связь с Силко... - Тогда это всего лишь совпадение, - качает головой Кейтлин и поясняет, - Виктор... тот Виктор, что жил в Пилтовере, был заместителем декана Академии еще до встречи с моим другом. Его вряд ли вообще кто-то знал в Зауне, никаких упоминаний о семье или друзьях, ни единого намека... Всегда на виду, Джейс постоянно повторял, что он едва ли выходит из их лаборатории – так много работает. К тому же этот Виктор неизлечимо болел, долго и довольно неприятно, и когда оказалось, что он убил себя, немногие удивились. - Точно не Вестник, - поджимает губы Вай, - но он все же человек, этот живой Виктор. - Да, судя по словам твоего приятеля, - соглашается Кейтлин. – Лучше не упоминай его имя, если встретишься с моим другом – смерть его Виктора все еще очень болезненная для Джейса тема. То, как она отводит глаза, напоминает что-то старое, почти полузабытое, но Вай удается схватиться за воспоминание и вытянуть его наружу, осознать и провести параллели: - Оу, - с не подходящим ситуации насмешливым интересом тянет она и тут же заламывает брови, представляя, как, должно быть, переживала за друга Кейт, - несчастная любовь? - Я думаю, что так, - вздыхает девушка. – Он никогда не говорил об этом напрямую, но... знаешь, есть вещи, которых не скажешь о друзьях или членах семьи. - А вы с ним точно друзья? – поддразнивает заунитка. - Конечно! – тут же возмущенно восклицает Кейт. – Я и Джейс? Фу, просто... нет. - Судя по той вырезке из газеты, - тычет Вай пальцем в участок схемы на полу комнаты, - он вполне себе красавчик. Дай угадаю, твоя матушка очень хотела бы, чтобы вы были вместе? - Нет, - неловко смеется Кейтлин и заправляет темные волосы за ухо. – Он долго был под покровительством нашей семьи и еще тогда она наказала мне не сметь увлекаться, что-то там про мезальянс и прочее неравенство статусов... Как будто бы я могла! - О чем ты? – спрашивает Вай, когда девушка неловко замолкает. - Он замечательный и все такое, но... это не мое, - еще больше смущается Кирамман. - Советник? – Вай оборачивается к схеме и даже хочет еще раз взглянуть на фотографию слащаво улыбающегося Человека Прогресса, но замирает сразу, как слышит ответ. - Парни, - вздыхает Кейт, и по ее лицу расползается бледный румянец, но она не отводит непримиримого взгляда от Вай, - парни – это не мое. - Оу. Губы заунитки подрагивают в улыбке – картина смущенной пилти перед глазами доставляет неимоверное удовольствие, и та шутка посреди коридора борделя внезапно играет новыми красками. Это... это может быть интересно. - Расследование, - прикусив губу, Кейтлин отводит от нее взгляд и, не пытаясь подняться, переползает в центр кровати, - можешь принести мне часть схемы с желтыми пометками? - Конечно, - кивает Вай, не видящая препятствий в том, чтобы окунуться в это дело, способное помочь ей избавить Пау-Пау от влияния Силко и воздать ему по заслугам. – Кексик. - Что? – удивленно смотрит на нее девушка. - Кексик, - фыркает заунитка, еще раз наслаждаясь покрывающим бледные щеки пятнам румянца, - тебе подходит. - Расследование, - напоминает еще больше смутившаяся девушка в центре огромной кровати. - Ага.

***

- Профессор Хеймердингер? – мелодичный синтетический голос в тишине привычного кабинета застает его врасплох. Йордл подпрыгивает и издает испуганный вздох, а заливающийся визгливым лаем поро вертится у ног в попытке показаться грозным и защитить хозяина от вторженца. - Простите, - тихий механический перестук совершенной установки сопровождает каждое движение хекстекового голема, поднимающего руки вверх и отступающего обратно в тень неосвещенного угла, - я не хотела вас напугать, простите меня... - Не хотела напугать? – удивленно повторяет за големом Хеймердингер, всматриваясь в механическую фигуру. – Не хотела? Замершая в тени фигура шевелит отполированными золотистыми бровями и склоняет голову. Миротворцы то ли не рассмотрели механоида, то ли не пожелали донести до Совета полную картину ситуации – перед бессменным главой Пилтоверской Академии и председателем Совета, перед основателем Верхнего города стоял не просто функциональный голем, конспирации ради повторяющий черты ребенка, о нет. Хекстековый голем был сконструирован искуснее, чем любая заслужившая того же принципа работы установка – аккуратные, выверенные и заполированные детали корпуса двигались слаженно и четко, напоминая механических заводных кукол, что выставлялись на Дне Прогресса несколько лет тому назад. Механоид обладал подвижными деталями на лице, воспроизводящими хоть и простую и ограниченную, но – мимику, двигался, склонял голову и жестикулировал... Подобное произведение искусства никто не стал бы создавать ради нападения или диверсии, это – результат долгих лет кропотливой работы. Результат, способный хотеть – или думающий, что способен. - Помогите мне, - тихо воспроизводят динамики детский, но очевидно девичий голос, - пожалуйста, мне больше некуда пойти... - Присаживайся, - выпрямившись, говорит йордл и, потрепав по холке успокоившегося поро, усаживается за стол. – Как я могу тебе помочь? Первые же слова выбивают почву у него из-под ног: - Меня зовут Орианна, - ровным голосом представляется хекстековый голем. - Орианна Ревек.