Звезды серого неба

- Это проеб, парни, - хмыкает Севика, выбрасывая карты. На стол ложатся Башня и Суд, и женщина с ехидной улыбкой двумя пальцами поворачивает карты лицом к игрокам, фыркая и затягиваясь сигариллой, по привычке касаясь металлического мундштука кончиком языка, слизывая горечь. Пересчитывая выигрыш, она бросает еще один взгляд на недовольных расходящихся мужчин – сегодня она сорвала неплохой куш, и можно будет заглянуть к Бабетте еще раз в конце недели, может, даже расщедриться на чаевые кому-нибудь особенно ласковому. Взгляд соскальзывает на хлипкий столик, усеянный ворохом брошенных карт. Вастайи, продавшая ей эту колоду, что-то говорила про положение карт, сочетания и то, как по ним можно предсказать будущее, но Севика не верила в подобную ворожбу – магией пользовались только те, кто с ней рождался. Остальные баловались, и расположение цветных картинок с туманным значением интересовало ее только в одном случае: в случае, если рука оказалась слабой и пора было сделать прикуп. Поджидающий у входа мальчишка весь дрожит, но все равно подходит, наклоняясь и шепча. Севика усмехается и собирает в кармане мелочь, чтобы рассчитаться за сплетню. Мальчишке приходится собирать монеты с земли, когда она срывается с места, бормоча цветистые ругательства себе под нос.

***

Без привлечения внимания в поход к гроту неизвестного алхимика удалось взять всего лишь шестерых миротворцев-новичков для поддержки и обеспечения порядка. Джейс двое суток судорожно дорабатывал вооружение, не большую часть времени промучившись с винтовкой Кейтлин, старался мелькать в публичных местах и с героическим терпением выносил неторопливые разговоры с Мэл. Совет и шериф, вяло обсуждающие стратегию по выкуриванию из Зауна неизвестных изобретателей, породивших чудо в лице той, что упорно называла себя не иначе как Орианной Ревек, не должны были узнать об их плане – Силко, по обмолвкам сестры Вайолет вполне оправившийся от последствий нападения, не должен получить предупреждения и успеть переместить алхимика в такое место, где они не смогут его достать. Даже готовый предпринимать жесткие меры Джейс был согласен с советницей Медардой в одном: они не могут довести ситуацию до открытого вооруженного конфликта. К счастью, шантаж и силовое давление на пожилого ученого-ренегата в эту категорию не входил. Вайолет помогла залечившей рану Кейтлин сделать грамотную поддерживающую перевязь и выбраться из дома, и он не собирался задавать вопросов о том, как им это удалось и как подруга собирается вернуться в поместье до утра. Он волновался за девушку, но в одном она была права – есть вещи, которые необходимо сделать, и никто кроме их троицы не выглядел готовым взяться за растущую в Нижнем городе проблему всерьез. Шериф и, вероятно, приближенные к нему миротворцы подкуплены, Феррос затаились, Совет медлит и пытается решить, насколько гуманно будет попытаться разобрать девочку-голема на запчасти и поставить технологию на вооружение Пилтовера – Талис голосовал за жесткое «нет» не столько из сочувствия, сколько из нежелания быть причастным к широкому распространению чего-то подобного. Пока Верхний город молчит и выжидает, разозленные потерей своего шпиона зауниты, должно быть, копят ярость и вооружение, сплачиваясь под рукой Силко и обращая полные едкой зависти глаза через пролив. Джейс игнорировал нарисованные взгляды слишком долго. Они выступают в сумерках, хоть Вай, удовлетворенно поигрывающая хекстековым «Атласом», и повторяла, что внизу нет смысла отслеживать время по солнцу – оно не заглядывает так глубоко, не достигает пространства ниже первых уровней Антресольного. Однако Джейс и Кейтлин прекрасно понимают необходимость скрыться в первую очередь от своих, и график спуска остается неизменным. Даже внизу они кутаются в одинаковые плащи, стараясь не привлекать внимания, но, очевидно, группа из девяти людей с решительными лицами не могла остаться незамеченной заунитами. Джейс не смог бы ответить, чего ожидал сам после того, как их раскроют, но точно мог бы сказать одно – не этого. Не затихающего многоголосого шума, не почти вакуумной, некомфортной тишины в городе, где нарисованные и выкрашенные трафаретами слова занимают каждый свободный уголок пространства, а музыка звучит из каждого окна. Не пестро, хоть и бедно разодетых людей, что при виде переставших кутаться в накидки миротворцев не прятались в дома и хибары на сторонах улиц, не сворачивали в переулки, а вставали с боков, провожая процессию пристальными взглядами и гробовым молчанием. Им не преступают дорогу, не бросаются оскорблениями, не спрашивают, что забыла здесь группа жителей Верхнего города и одна заунитка, которую за шесть лет все наверняка успели позабыть. Нет – Заун просто стоял и смотрел, самые любопытные шагали за ними в отдалении, сверля взглядами и иногда скалясь, кривя губы, но не проходили и сотни метров, вливаясь в толпу, уступая место другим. Какофония визуального шума и контрастирующая с ней абсолютная тишина нервировали, заставляли обращать внимание на собственное дыхание, стук сердца и шорох шагов по грунтовой дороге. - Идем, - бормочет в ткань замотанная по глаза Вай, но в этой тишине ничто кроме тяжелых шагов и шороха одежды не перекрывает звук ее голоса. Джейс и представить не может, как под этими взглядами чувствует себя Кейтлин, едва унесшая ноги из Нижнего города в прошлый визит. Ее фигура сбоку не дрожит и не горбится, девушка держит спину прямо, и он сам, наплевав на излишнюю теперь необходимость конспирации, разжимает пальцы и опускает руку, стягивающую вместе края плаща. Вторая сжимает рукоять тяжелого молота, который он несет непривычно опущенным вниз, на манер зонта, и эта ладонь разожмется только когда все будет кончено. Только когда он вновь ступит на мост через пролив, и рядом с ним будет восемь человек. Описания пути к месту пробуждения Орианны путанные – голем-девочка не знала Зауна и несколько раз терялась на пути к цели, в итоге и вовсе попав на улицы Пилтовера ночью, добравшись вплавь от Доков до пляжей Верхнего города. Металл ее тела, эти сплавы были превосходны – ни следа коррозии или попавшей внутрь воды, полированные и прочные пластины сходились стык в стык при каждом движении, распаляя у Джейса интерес пообщаться с тем, кто выковал исходники и подрезал детали, с тем, кто создал ее в этой превосходной и абсолютно безжизненной форме, парадоксально уверенной, что жизнь в ней все еще есть. Однако сейчас он идет за уверенно двигающейся по переулкам и дорожкам у скал Вай, которая подобрала для них сразу несколько маршрутов к предполагаемому местонахождению грота. Заунитка кажется ему опасно-бесстрашной: рвется вперед не успевшей сработаться, но уверенно выполняющей положенные случаю инструкции группы миротворцев, заглядывает в узкий провал прохода, упомянутого запомнившей все в идеальных, невозможных для человеческого сознания подробностях Орианной, и двигается вглубь, маня людей за собой рукой в светящейся хекстеком перчатке. То, что «Атлас» и безымянная из-за спешки винтовка Кейтлин вышли в синей с золотом гамме, было случайностью. То, что ртутный молот был раскрашен цветами его дома – нет. То, что не имевший времени и адекватной альтернативы Джейс спустился в Заун в том же костюме, что надевает, посещая заседания Совета и официальные приемы, было смесью того и другого: он говорил себе, что в этой миссии ему все же может понадобиться очевидный намек на его статус, если что-то пойдет не по плану, однако подозревал, что все куда проще – он получит удовлетворение, случайно испачкав или надорвав дорогую ткань набившего оскомину облачения, сейчас прячущегося под простым темно-синим плащом, таким же, как у остальных. Проход заканчивается, перед глазами больше не маячит спина молодого безымянного миротворца – Джейс откровенно поленился разучивать имена состава группы поддержки этой однократной миссии – и перед глазами предстает неожиданно крупный грот, дно которого более чем на две трети занято подземным озером с мутноватой, резко пахнущей водой. От того места, где застыл их небольшой отряд, ведет короткий спуск из небрежно вырубленных в породе ступеней, переходящий в тропу, тянущуюся вдоль косы серого, будто присыпанного пеплом и золой пляжа к дальней стене грота. Там, в выпуклом скальном образовании, вытесана более-менее ровная стена с врезанной в нее деревянной дверью и горящим у входа газовым фонарем. Вай, не теряя времени на то, чтобы тщательно осмотреться, спускается к подобию пляжа, вновь оттесняя нервничающих миротворцев, и машет одетой в огромную перчатку рукой, блистая голубым светом, разгоняя вечный заунский полумрак, превращающий весь окружающий мир в бесконечную серую дымку. В гроте совсем мало света, но все же он есть – просачивается из свода сквозь дыры в породе и тут же рассеивается в газовом мареве, падая мягким мутным облаком на отражающую его непрозрачную воду. Дело в природных минералах или вода заражена химикатами, как и все в этом месте – Джейс не может сказать точно. На лицах Джейса, Кейтлин и миротворцев тускло блестят хромированными деталями лучшие респираторы из возможных, однако заунитка отказалась от подобного девайса – «я выросла здесь, красавчик, и Серое Небо – не главный мой враг». - Выглядит приглашающе, - кивает на дверь Вай. - Слишком много пространства, - напряженно говорит Кейтлин и осматривается, знаком показывая, что предпочтет остаться в стороне и занять удобную для обстрела позицию. Талис кивком отправляет с ней одного из миротворцев – здесь тихо, они справятся. Джейс, поддавшись настороженному настроению подруги, скидывает плащ и активирует тихо загудевший от напряжения молот, за ним примеру следуют и миротворцы, разоблачаясь и беря в руки оружие. Вай уже освободилась от накидки и сбросила ее прямо на сероватый грунт, уверенным пружинистым шагом двигаясь к двери в обитель алхимика. - Ты бывала здесь раньше? – спрашивает Талис, нагоняя. - Нет, - мотает головой она, напряженно оглядывая следующих за ними вооруженных миротворцев, тускло поблескивающих синей с золотом униформой в свете все приближающегося фонаря. – Эй, не заходите за спину, я не... Стук тяжелой двери о косяк заставляет всех повернуть головы ко входу в грот и замереть на месте. В проходе, перед открывшейся тяжелой и, как теперь видно, обитой металлом с внутренней стороны створкой стоит далеко не искомый алхимик, но одно из действующих лиц предполагаемого заговора заунитов. На самом деле, они могли бы ожидать его здесь – Орианна упоминала этого... человека. Джейс напрягается и заводит руку с тяжелым молотом за спину, готовый сделать замах, хоть до противника – противника ли? – слишком далеко для прямого физического столкновения. Пальцы скользят по ручке, настороженно перебирая контрольные колки и уступы. Он провел так много времени с этой своей разработкой, что даже при отсутствии моторного навыка мог легко управлять своим оружием, ориентируясь по памяти. Дверь за спиной заунита лязгает автоматическим запором, закрываясь, отрезая алхимическую лабораторию от пространства грота. - Советник Талис, - раздается синтетический, полный шумов и помех безжизненный голос, - Вайолет, господа. Позвольте, я покажу вам короткий путь к проливу. Лязг сжимающей кулаки заунитки становится первым ответом, который получает удивительно учтивый с учетом ситуации Механический Вестник. Несколько обескураженный Джейс сжимает пальцы, вцепляясь в рукоять молота до боли в кисти. - Мы пришли поговорить с человеком, известным как доктор Корин Ревек, - говорит он, отводя свободную руку в сторону и надеясь, что Вай сможет сдержать свой порыв и не броситься в бой с тем, кто пока не нападает. - Доктор не может уделить вам время, - все тем же безэмоциональным тоном отвечает динамик маски, закрывающий лицо застывшего в неестественно ровной позе человека, закрывающего собой вход в обитель алхимика. – Я провожу вас. Он делает шаг навстречу, переставляя зажатый в руке металлический посох с сегментированным крупным шаром в навершии. Приводы Атласов гудят, и Джейс мысленно вздыхает – ситуация стремительно ухудшается. Он бы согласился уйти и вернуться позднее, если бы девушки в один голос не уверяли его в том, что Вестник работает на того же человека, что и Ревек, если бы он не видел доказательств этому прямо перед глазами. - Уйди с дороги! – выкрикивает Вай, шагая вперед. Миротворцы вскидывают ружья, наставляя дула на заунита. Джейс скрипит зубами и перехватывает рукоять двумя руками, нашаривая пальцами нужные регуляторы. - Я искренне хотел избежать этого, - раздается сквозь помехи. Сегменты шара в навершии складываются вниз меньше, чем за мгновение, обнажая то, чего Джейс боялся и ожидал увидеть – яркий, почти режущий глаза в сумраке, до боли знакомый электрический голубой свет хекстека. Светящийся шар хищно ощеривается, вздыбливается шипастыми сегментами, и ему слышится механическая злорадная трескотня неизвестного оружия, полная превосходства над противником. В самом деле, они должны были подготовиться лучше: Механический Вестник, судя по всему, единолично создавший Орианну – чем бы она на самом деле ни была – имеющий по меньшей мере еще одного механоида в запасе, освоивший совершенно новый для Пилтовера потенциал хекстека за рекордно короткие сроки, должен был быть вооружен лучше, чем кто-либо из заунитов. Это было закономерно, логично и – по роковой случайности – совершенно ими упущено. Мерещащийся треск занимает всего мгновение, оканчиваясь еле слышным лязгом, похожим на звук механического замыкания цепи, и Джейс не успевает отреагировать – никто из них не был по-настоящему готов к этому. Никто, кроме бросающейся к Вестнику в прыжке Вай, которая кажется человеком, склонным действовать прежде, чем думать. Слепящая вспышка голубого света взрывает тусклую атмосферу грота, с силой толкает в грудь, на бесконечно долгий миг лишает слуха и зрения, выбивает из колеи и будто заставляет мир вокруг исчезнуть, но вопреки ошеломляющему эффекту не давит, не разрушает – заставляет Джейса мельком порадоваться тому, что он успел согнуть колени и немного развернуть плечо, а не по обыкновению застыл истуканом – иначе этот удар повалил бы его наземь, а в итоге всего лишь протаскивает на метр назад, заставляя подошвы сапог скользить по рассыпчатому грунту тропы. Он невредим, всего лишь шокирован. Однако того же не скажешь о миротворцах, не успевших даже нажать на курки ружей – вспышка, не слишком затронувшая его самого, раскидала их, как кукол, по гроту. Сбоку из-за спины послышался плеск воды и сдавленный стон. Джейс усилием воли удерживает взгляд на противнике, разметавшем большую часть их небольшого отряда единственным ударом, но глаза на миг соскальзывают, показывая ему, вероятно, наименее удручающее последствие пронесшейся сквозь них кинетической волны. Не достигший цели прыжок Вай оканчивается неудачей, но и она не пострадала: всего лишь падает на землю там, где ее застала вспышка, и успевает приземлиться на руки, тут же подскакивая. Джейс заносит молот и почти успевает нажать на контролеры, но вторая волна настигает их раньше, и в этот раз он успевает сощуриться, сфокусировать взгляд, и завороженно прослеживает все то, что спряталось в ослепляющей вспышке в прошлый раз. Как прятавшийся в навершии посоха механизм на невероятной, невидимой глазу скорости крутит заостренные детали, держащие в клетке сияющий хекс-кристалл, собирая комбинацию; как заряд проходит по рунам и зажигает куполообразную кинетическую волну, расходящуюся полукружным радиусом от посоха, искрящуюся перегрузкой и отталкивающую от Вестника любой объект; как его собственный молот искрит в ответ и формирует вокруг него похожий, маломощный изогнутый эллипсом купол, вступая в резонанс и гася инерцию, сияя высвобожденной энергией; как такой же, но двуверхий купол формируется вокруг Вай и ее поставленных в блокирующую позицию Атласов. Значит, Кейтлин, даже если до нее вообще доходит волна энергии, тоже в порядке под защитой новой, запитанной хекс-кристаллом винтовки. Джейс дергает головой и резко, коротко выдыхает: подруга в безопасности. Вестник не отходит от двери, защищая вход в лабораторию алхимика, и в этом его слабость – Вай, судя по всему, думает о том же и бросается вперед, пытаясь попасть в промежуток, который требуется зауниту для генерации еще одной волны. Успевает – почти, застывая в «блоке» всего в паре шагов от задрапированной в плащ с капюшоном фигуры. Заунит, казалось, только и ждал, чтобы к нему приблизились: волна едва покидает ядро, как он быстрым и четким движением бьет острым наконечником посоха девушке прямо в коленную чашечку, заставляя ее упасть на колено в попытке блокировать кинетический удар, и тут же, без замаха, вторым толчком плашмя попадает в ее плечо, заваливая в сторону так, что ее протаскивает энергией купола на несколько метров от Вестника. Из-за его спины ровным быстрым движением вылетает, почти катапультируется знакомый Джейсу манипулятор, на ходу раскрывая лопасти и выпуская горячий оранжевый луч под ноги, заставляя девушку подбирать конечности и отползать, морщась от боли в суставе. Собственные пальцы зажимают нужные колки, пластины молота расходятся, рукоять вибрирует в руках, и хекс-кристалл фокусирует луч, стреляя в Механика и – промахиваясь. Тот запоздало дергает головой, делает неуверенный, слишком широкий шаг в сторону и поднимает холодные визоры ничего не выражающей маски на Джейса. В ту же секунду случается две вещи: лязгающий, громкий выстрел и высокий, короткий вскрик позади. Джейс дергается, не оборачиваясь, и смотрит, как выстрел, что заставил бы череп любого лопнуть, как переспелый фрукт, лишь заставляет Вестника неестественно резко дернуть головой сквозь металлический скрежет. Усиленная и ускоренная хекстековой энергией массивная пуля сбивает с него маску, а рывок заставляет капюшон его мантии упасть с головы, открывая густые каштановые волосы, собранные в небрежный пучок на затылке. Из затянутой в перчатку ладони вываливается рукоять активированного посоха, что откатывается по земле от владельца, а сам заунит сгибается в плечах и прижимает руку к лицу. Они не собирались убивать, от одной мысли о смерти разумного от собственных рук, собственного оружия Джейса мутит почти до тошноты. - Стоп! – во всю мощь легких выкрикивает Талис, опуская молот на метр ниже и вместе с Вай оборачиваясь к месту, откуда был произведен выстрел. Он ожидает увидеть Кейтлин – или, если она заняла хорошую позицию, камни – но там, откуда был произведен выстрел, возвышается высокая крупная женщина, та, что переводила речь Вестника на мосту несколько дней назад. Он вздыхает, не зная, как отреагировать и что ей сказать, какую отдать команду, но... - Ты! – практически взвыв, Вай бросается с пляжа к камням у стены грота, позабыв о противнике и цели. Женщина делает шаг по камням и спокойно спрыгивает с чуть ли не пятиметровой высоты, приземляясь на ноги так, будто в этом прыжке нет ничего особенного. Она срывает с себя прикрывающий тело кейп и обнажает механическую, сияющую розовым топливом руку, отбрасывающую такой же непривычно-яркий отблеск на темную кожу и даже отражающуюся в ее глазах, зажигая их в полумраке неестественным светом. Джейс хватается за молот, переворачивает его, наводя, и вновь стреляет, снова промахиваясь и заставляя стену грота осыпаться каменной щепкой возле вступивших в жесткую, в полный контакт битву зауниток. До него тут же доходит, что где-то там сейчас должна быть и Кейт, если ему повезет – если им всем повезет – все еще вооруженная, и он опускает оружие. Слишком опасно, выстрел из молота недостаточно центрирован и может задеть своих. Сквозь металл и тяжелые выкрики-вздохи, сопровождающие удары, он слышит движение за спиной и оборачивается, скользя взглядом по разбросанным – дай боги, бессознательным, а не мертвым – телам миротворцев. Глаза наконец цепляются за фигуру Механического Вестника, и Джейс на миг удивленно замирает, впрочем, тут же наводя на него Ртутный молот: заунит прижимает сорванную маску с пустыми темными провалами визоров вплотную к лицу и тихонько клацает ей обо что-то металлическое, словно... пытается вернуть себе отнятое метким выстрелом лицо. Словно эта его задача - куда важнее битвы. Следом за громким, раздраженным, вполне человеческим вздохом его пальцы разжимаются, и маска падает на серый, вздыбленный кинетическими ударами грунт. Молот Джейса падает головой в песок в ту же секунду, а его собственный вздох тихий и судорожный, неверящий. Это невозможно. Первая вспышка все-таки отключила его? Он без сознания? Это не реально – это не может быть реальным. - Виктор? Острое, оправленное в металл скуластое лицо с бледной кожей удивительно правильное, такое, что не вызывает желания подтереть нарисованные черты и перенести большинство линий на полмиллиметра левее или правее. Такое, каким должно быть, если бы не его выражение – пустое, холодное, жесткое. Отчужденное. - Не буду лгать, что рад нашей встрече, - сухо произносят знакомые губы с тем самым акцентом. Джейс болезненно кривит лицо, осознавая, что не забыл. Ни голос, ни черты лица, ни янтарь прищуренных глаз, золотой в электрическом голубом свете хекстека – просто не был способен воспроизвести, доверить бумаге столь тщательно оберегаемый в сердце образ. Это почти жестоко – видеть его сейчас, видеть его таким. Видеть, что за этой безжизненной маской пряталось столь дорогое его сердцу лицо. - Но ты умер... – потерянно, на вздохе произносит Талис, разом забывший об окружающем мире. Где-то там сквозь лязг металла и рваные выдохи обмениваются ударами и оскорблениями Вай и незнакомая заунитка, где-то там без признаков жизни лежат шесть миротворцев, где-то там прячется за камнями Кейтлин, где-то там – Заун и Пилтовер, Силко и Маркус, заговоры и интересы Совета, где-то там они все стоят на огромном каменном шаре, вокруг которого вращаются солнце и красная луна. Все это далеко и неважно, ведь прямо перед ним, всего в нескольких метрах, стоит живой и здоровый мертвец, похожий на самого себя, как ни в одном из уродующих его снов. Ни в одном – кроме самого первого. Джейс рвано и болезненно улыбается, сухо всхлипывая с приоткрытым ртом и часто моргая, зная, что вот-вот его глаза предадут его, скрывая желанный образ за соленой влагой. - Вам не место здесь, господин советник, - цедит сквозь зубы Виктор, сжав челюсти так, что его скулы выделяются сквозь кожу еще больше, и на них играет свет пребывающего в постоянном движении навершия выроненного посоха. – Зря вы привели сюда своих людей, это не... - Виктор, - Джейс отпускает рукоять молота, позволяя ей упасть на землю и делает два шага вперед, замирая, когда заунит повторяет его маневр, отступая к двери в лабораторию алхимика. – Виктор, я... Это же ты, это наконец-то ты, я так рад... Он протягивает к нему руку и тут же одергивает себя, сжимая дрожащие пальцы в кулак: ему нельзя, прикосновение всегда все заканчивает, он не может, ведь это невозможно... Он просто видит сон, галлюцинацию, видит то, что хочет видеть – и это уже куда больше, чем он мог просить. И это так жестоко со стороны его собственного мозга: давать надежду, чтобы забрать ее после пробуждения. Манипулятор за плечом Виктора приходит в движение, раскрывая лопасти и наставляя разогретый центр прямо ему в грудь. Джейс сглатывает и отступает на полшага – он не готов заканчивать это, не так. Реальность вокруг движется и закручивается, тревожа края поля зрения, звуки драки за спиной сливаются и растворяются в гуле крови в ушах. - Вы пришли в Заун с миротворцами, советник, - почти шипит тот, кто скрывался под маской Вестника, и падающие на его лицо каштановые пряди отбрасывают зловещие тени в голубом свете кристалла, искажая образ, неуловимо меняя, и Джейс болезненно вздыхает, понимая, что приносящая столько боли и счастья четкость чужого лица вот-вот расплывется, ломаясь и исчезая. – Пришли в наш город разрушать, принесли свою «мирную технологию», вставив ее в оружие... - Вик, - теперь он отступает, а заунит делает навстречу шаг, и еще один, - я не... Слишком реалистично, слишком возможно, заставляет усомниться в себе, если бы не одна деталь – Виктор мертв. Он шагнул в пропасть, он сделал выбор, и никто не остановил его, он... он... Джейс закусывает губу и кривит лицо, но взгляда не опускает – пока его сознание хочет показывать ему это видение, он будет смотреть. Он так скучал, он так хотел снова его увидеть... - Вы убили Скай Янг, - злобно шипит Вестник, и из его груди доносится почти утробное, звериное рычание, которое его спокойному и ехидному партнеру никогда не было характерно, - вы посмели стоять там и смотреть, вы пришли снова – что еще вы собираетесь у нас отобрать на этот раз? Еду? Кров? Свободу? Он должен оправдаться, он должен сказать ему – хотя бы такому – что все произошедшее лишь совпадение, что он не виноват в этом, что... Что он винит себя за это стократ меньше, чем за то, что не помог, за то, что не оказался рядом, за то, что не остановил. За то, что позволил ему исчезнуть. - Виктор! – Джейс с трудом выпрямляется, с болью и радостью глядя в лицо тому неземному, что так важен – всегда был важен, больше всего на свете. – Это трагическая случайность, я понимаю твой гнев... - Ты не понимаешь наш гнев! – орет на него заунит, и кажется, что золотой свет его глаз вот-вот нагреется высокотемпературным лазером, уничтожая Талиса, выбрасывая его из этого момента так далеко, чтобы больше не посмел тревожить образ партнера даже во снах. Он пригибается, и рука нашаривает рукоять молота за миг до того, как ему в грудь устремляется оранжевый поток яростной энергии. Лазер из манипулятора разбивается о спешно, машинально выставленный силовой щит, напряжение от борющегося с зарядом молота передается его рукам, плечам и груди, Джейс стискивает зубы, с болью глядя на разъярённого Виктора – такого живого, такого настоящего, что он почти верит, что на этот раз сон сжалится и простит ему прикосновение, всего одно, легкое, как перышко, нужно только успокоить его, приблизиться... Тупая боль от удара в затылок прекращает его мучения, сменяя чудный сон плоским ничем.