Звезды серого неба

Сидящая на корточках на крыше одного из торговых домов Променада Паудер вскидывает руку с зажатым в ней пистолетом, не отрываясь от окуляра вычурной подзорной трубы. Экко закусывает щеку, хмурится, но не отступает – подлетает достаточно близко, чтобы не кричать, зависая над улицей на почти десятиметровой высоте. - Я же говорила тебе не появляться, - раздраженно произносит девушка, щелкая предохранителем. - Выстрелишь – сорвешь переговоры, - со всем возможным спокойствием напоминает он. – А от прыжка я увернусь – полетишь на мостовую и все пропустишь. Еще и трубу выронишь, а она, поди, дорогущая. - С-сука, - шипит заунитка, бросая на него косой взгляд и опуская руку с пистолетом на крышу, упираясь пальцами в разномастную черепицу. – Надо было отобрать у тебя эту херню, когда была возможность. Экко хмыкает: она права, без преимущества в воздухе он бы, пожалуй, и впрямь не рискнул к ней сунуться. - По губам читаешь? – отвлекает он. - Нет, - раздраженно трясет головой девушка и снова удостаивает его косым взглядом, - отслеживаю подход к мосту и заодно запоминаю лица золотозадых пилтошек. - Думаешь, они рискнут напасть? – поднимает брови заунит. – Сейчас? - Не знаю, - скрип зубов Паудер слышно даже сквозь шум работающих двигателей ховерборда. «Она боится, – вдруг понимает Экко – боится за Силко». Он знал, что химбарона быстро поставили на ноги – община стояла на ушах из-за возможности пристроить мелких на неопасную и сравнительно легкую работу в строящемся пока крематории – но, оправившись от нанесенных Паудер повреждений, он вытерпел долгий и обстоятельный разговор с Йиржи, и его итоги несколько... обескураживали. Шуримец не ругал и не пытался вправить мозги, только посадил его рядом, заварил почти безвкусный чай с сильным запахом чего-то нестерпимо сладкого и долго объяснял, что на самом деле значила для такого, как Механик, вся эта муть Силко про свободный город. Рассказал легенду про становление Зауна как части империи, про катастрофу и спасшую людей Жанну, и объяснил, что Паудер тот воспитывал так же, как и его самого когда-то воспитала община. Экко не слишком проникся – ему все эти отсылки к славному прошлому претили – но то, что для Пау-Пау шуримская муть значила многое, запомнил. - Это, – кивает ему шуримец через окно на белый бок опоры Древа – не только твоя zeď... как оно... стена памяти, вот. Для девочки это личное кладбище, а ты в лицо ей заявил, что не против добавить туда еще одного человека. - Он убил тех, кто был для меня важен, - хмурится парень. – Я перестану себя уважать, если не отомщу. - Убив Силко, ты не отомстишь, - философски пожимает плечами Йиржи и набивает табаком закопченную трубку. – Если рассуждать логически, ты должен убить тех, кто ему дорог – Механика, девочку, кто там у него еще, tato žena... - Я не... – он теряется, бегает глазами по помещению под пытливым взглядом старика, - это не то же самое. - А за это, - продолжает шуримец, будто ничего такого в его словах не было, - он прикончит тебя каким-нибудь особенно жутким способом, дав тем самым возможность соединиться с теми, за кого ты мстил, где-то за гранью понятного мира. Вот это – месть, мальчик. А ты, судя по всему, пытаешься отомстить ей. - Я не хочу ей мстить, - хмурится заунит, потирая плечо, - но и оставить все как есть не могу. Драка с Паудер была болезненной и унизительной, фактически – избиением, но вот что странно: у него не было не то что серьезных повреждений внутренних органов, но и переломов, только куча крайне болезненных синяков по всему телу. Помогавший осмотреть тело Скар только скалился и фыркал, но так и не пояснил причину веселья, оставив Экко отлеживаться в противно воняющих примочках на теле. - У меня нет для тебя решения, мальчик, - пожимает плечами шуримец, - я всего лишь предупредил о последствиях. Она убьет тебя за отца, и никто ее не остановит – даже не столько не захочет, сколько не сможет. Подумай, стоит ли оно того? - Можно мне? – пряча неуверенность за нахальством, спрашивает Экко, протягивая руку к подзорной трубе. - А пососать не завернуть? – бурчит в ответ Паудер. - Чего?! – таких заворотов он даже на Линиях не слышал. - У Севики научилась, - забывшись, гордо фыркает девушка и тут же хмурится, глядя ему в лицо. – Чего приперся, мальчик-спаситель? Нарываешься на реванш? - Нет уж, - морщится он, против воли напрягая бедра – рискнуть лишиться этой части тела больше не хотелось, впрочем, как и любой другой. – Я случайно тебя заметил, вот оттуда. Он машет рукой в сторону одного из пилонов моста, и Паудер завистливо присвистывает. - Я хотела залезть, - вздыхает она и морщится, - но Севика сказала, пилтошки запсихуют. - Я только чуть-чуть покрутился, - поживает плечами заунит, - Абис меня нахер изгонит, если я испорчу переговоры. Он обещал. - Пора переименовывать тебя в мальчика, который все портит, - фыркает Паудер. - Я не сунулся к Бензо, как ты и хотела, - он немного морщится – человек мертв, а имя осталось, и он не мог решить, как к этому относиться. – Как прошел разговор с Вай? - Хуево, - огрызается девушка. - Я слышал, что... - Что ты слышал? – раздраженно выдохнув, Паудер опускает руку с подзорной трубой и смотрит на него. – Ну что еще ты успел подслушать, Коротышка? Тебе не хватило всего, что ты уже успел натворить? - Эй, - он поднимает пустые ладони, - не вешай все это на меня. - Она была в Стиллуотере, - девушка роняет голову на подставленную руку, - все эти шесть лет, Экко. Да, она дерьмовая сестра и она бросила меня там, но она была в, мать ее, сраной тюрьме! Я понять не могу, как она могла после такого спутаться с миротворцами и пилтошками, ну как?! Заунитка потеряно зарывается пальцами в волосы, не роняя ни подзорной трубы, ни снятого с предохранителя пистолета, и утыкается лбом в коленки. Это так напоминает знакомую с детства Пау-Пау, что ему приходится сглотнуть неприятный комок в горле. - Если я приземлюсь, не будешь драться? – спрашивает он и, не дождавшись реакции, аккуратно приземляется на крышу в метре от нее, укладывая ховерборд под руку. – В каком смысле в тюрьме? За что? - Маркус... ну, шериф пилтошек, запихнул ее в одиночку за то наше ограбление, - убито отвечает Паудер, не поднимая головы. – Никто не знал, я думала, она просто бросила меня и сбежала, а она все это время сидела там за то, в чем я виновата не меньше... Но она бросила меня, бросила там, и теперь пришла мстить Силко, притащила миротворцев к Доку, а на меня ей плевать! Ей всегда было плевать! Ведь я не такая крутая, я мелкая, и драться не умею, и бомбочки мои не работают, и я все всегда порчу, и я... Экко ошарашенно смотрит на стискивающую пряди девушку, которая, судя по тембру голоса, вот-вот скатится в истерику, и не знает, что ему с этим делать и что думать обо всем, что Паудер ни с того ни с сего вывалила на него в этот день. - Драться ты еще как умеешь, - он морщит нос, отвечая на ту часть ее тирады, которая кажется наиболее безопасной для обсуждения, - а насчет пилтошек... я, между нами говоря, тоже не понимаю. Но Силко... они защищались, Пау, он ведь хотел их убить! - Да щас, - неожиданно рявкает заунитка и поднимает на него злые глаза, - прикончит он дочку советницы, как же! Их должны были разделить, никто из этих полудурков даже не взял с собой огнестрел, подумали, что справятся, будто я зря им сраные пушки по всем карманам рассовала... а та сука Кирамман разъебала крепления мостков над их головами! Нашли, блядь, место для потасовки – если бы балка упала чуть правее, пилти лишили бы меня уже третьего отца, Экко! Ты хоть представляешь, каково это – узнать о таком пост-фактум?! Он... он почти умер, а я в это время давила подушку! О, Жанна, какого хрена я вообще говорю все это тебе, ты ведь этого и хочешь, да? Он рассеянно смотрит на розоватые дорожки злых слез на ее лице и внезапно сказанное Йиржи становится чуть более близким, напрочь лишая его понимания, что стоит делать во всей этой ситуации, как распутать странный узел, в который завязались их жизни. Убить Силко значило отомстить за тех, кто умер по его вине. Убить Силко, по словам Абиса и других купившихся на эти бредни, значило разрушить все то, что получил их город за последние годы, лишиться призрачного шанса на лучшую жизнь и лишить его остальных на Линиях. Убить Силко значило прятаться максимум неделю и однажды проснуться от звука выстрела – и тут же заснуть навсегда. - Силко мудак и больной на голову ублюдок, - медленно, вдумчиво говорит он, глядя Паудер в глаза, - а ты сама – психованная стерва. Механик твой, который Виктор, замороженный кусок ходячих принципов, а тот алхимик с головами в банках просто жуткий. Но. Я не хочу, чтобы кто-то еще умирал на Линиях. Я не... - Если ты хочешь остаться на этой крыше, Экко, и остаться живым, - останавливает его Паудер, - просто... заткнись, пока я тебя не придушила. Он сосредоточенно хмурится и, подумав несколько секунд, кивает, усаживаясь удобнее и щурясь, пытаясь разглядеть миротворцев на северном сходе с моста и бездумно поглаживая ребра каркаса ховерборда. Паудер, неподвижная, сидит на своем месте с зажатой в руках подзорной трубой, направленной в северный край стола. Поставленный на предохранитель пистолет лежит между ними, и Экко не покидает чувство, что он все же случайно сказал ей что-то правильное.

***

Джейс думает, что им стоило сжечь оба письма и никогда не идти у химбарона на поводу. Они должны были проигнорировать его и выбрать нехарактерный, кажущийся прямым путем к войне силовой подход, отбить у заунитов собственное оружие, но не позволять Силко выйти из тени. Как оказалось, этот паук не боялся света и разреженного воздуха Верхнего города – он его жаждал. Вай называла его трусом, но Джейс не видел трусости во взгляде разных глаз – живого блекло-бирюзового и кошмарного, окруженного шрамами, полыхающего неровным пламенем аугмента. Он видел в нем торжество. Превосходство. Начинается разговор даже не со столкновения у подземного озера, а с фабрик Феррос, которые они с Мэл собирались упомянуть в самом конце обсуждения, использовать в качестве аргумента об избравшем силовой подход Зауне раньше, чем Пилтовер вмешался. Отмерший Механик устанавливает на стол перед ними кустарный газовый баллон с отметкой давления и прикрученным поверх распылителем. Голос химбарона, сопровождающий доносящийся до них плотный резкий смрад – по счастью, быстро уносимый ветром – перечисляет симптомы, отравившие работавших на Феррос заунитов: поражения дыхательной системы и голосовых связок, слепота, тремор и гангрена внутренних органов. Зауниты с нескрываемым удовлетворением на злых лицах следят за тем, как советники прячут рот и нос в манжетах и декоративных платках. Мэл Медарда, до сих пор получавшая от Феррос если не основную, то внушительную часть дивидендов, бледнеет, а самому Джейсу становится дурно отнюдь не от токсинов – цена удешевления производства и увеличения потока хекс-кристаллов оказалась непомерно высока, но никто и не собирался ставить их в известность. Феррос сознательно травили Нижний город и не видели в этом особенной проблемы, и, судя по всему, они были не единственными, исповедовавшими такой подход. Под злобный скрип зубов большинства делегации Зауна, для которых информация оказалась либо новой, либо просто слишком чувствительной, Силко выдвигает первое условие – он требует передачи всей промышленной части в руки заунитов либо эвакуации производств из Нижнего города в кратчайшие сроки. После такого аргумента с ним сложно спорить, однако согласных с его предложением в Совете не находится, хоть высказать протест вслух способны и немногие: Сейло по обыкновению обливает завернутыми в изысканные выражения помоями собеседников, тут же вздрагивая от весьма явной угрозы со стороны ближайшего заунита, водружающего пудовый кулак в металлической перчатке на столешницу. Советница Шула настороженно интересуется методами борьбы заунитов с токсичными выбросами собственных производств, упомянутых в ходе монолога, и без капли удивления закатывает глаза, когда Силко намекает на личную заинтересованность пилтоверцев в технологиях Нижнего города. «Вы даже сейчас пытаетесь использовать нас – и использовать бесплатно» - говорит он, презрительно глядя на качающего огромной мохнатой головой йордла. Мэл, не дождавшись поддержки от прячущего глаза Талиса, старающегося смотреть куда угодно еще, но постоянно возвращающего глаза к застывшему за плечом Силко Механику, вступает сама, заявляя, что никто из причастных к хекстековым разработкам не знал о вреде, наносимом Нижнему городу и его жителям, и не удостаивается даже ответа на свои слова. Химбарон лишь мерзко ухмыляется ей, а женщина с черным лицом – кажется, она назвалась Иори – с кошмарным ионийским акцентом бормочет что-то о великой силе, сокрытой в бездне глупости. Им не верят, понимает Джейс, от них заранее ждут худшего: для заунитов каждый пришедший с северного берега пролива рождался с клеймом врага на лбу, и побороть эту убежденность невозможно – не сразу после того, как самого Талиса, ворвавшегося в Нижний город с оружием наперевес, посадили чуть ли не во главе переговорного стола. Просчет за просчетом – то, что Совет представлял в выгодном для себя свете, заботясь о восприятии и возможном репутационном ущербе, заунитами виделось очередным доказательством собственной точки зрения. Между ними не просто пролив между континентами, между ними – бездна из десятилетий непонимания и взаимного игнорирования. - Вероятно, я начал не с того, - с отвратительным, показным смирением улыбается им Око Зауна. – Как я уже сказал, мы устали от вас, дамы и господа. Я мог бы обложиться бумагами, подражая вам, и долго и нудно перечислять все те бесконечные акты подавления и насилия, что вы с переменным успехом спускаете вниз с барского плеча, и позволяя разгораться спорам за каждую запятую, но, в отличие от вас, у меня есть настоящая работа, и она приносит ощутимую пользу заунитам ежедневно. Итак, дабы сократить эту... честно говоря, весьма фальшивую, ознакомительную встречу – надеюсь, вы цените мои старания не выводить вас из зоны комфорта слишком резко – я предлагаю вам следующее... Получив в руки одну из копий одностраничного документа с лаконичным «Акт о восстановлении независимости Зауна» вверху страницы, Джейс изумленно поднимает брови. Под названием есть несколько предложений, перечислены три пункта, однако уже этих четырех слов достаточно, чтобы лишить его дара речи. Такие последствия из-за всего одной полулегальной вылазки? Пусть Совет большинством решил настаивать на полной санкционированности предпринятых им и Кейтлин действий, однако это просто... - Немыслимо! – восклицает Болбок. – Полная обособленность, границы и... да как вы смеете всерьез требовать подобного! Джейс мысленно хмыкает: очень содержательный протест, однако Болбок будто снял с языка вертящиеся на нем слова. Талис пробегается глазами по короткому списку и понимает, почему Мэл рядом застыла восковой статуей. Требования Ока Зауна безумны – легальная независимость, исход Пилтовера с территории Нижнего города и эвакуация заключенных Стиллуотера. - С вашей стороны независимость – это медленное самоубийство, - холодно замечает Шула. – Вы не производите пропитания, экологическая ситуация в Зауне и состояние окружающих почв не позволяет фермерства, лишь тяжелые производства, не говоря уже о контроле преступности и... Она замолкает, видимо, понимая, как глупо упоминать криминальную распущенность перед человеком, который лично этот криминал возглавляет и сейчас предлагает им официально согласиться с его легальным статусом лидера Нижнего города. Джейс скользит взглядом по растерянным и непримиримым лицам советников, по скалящимся и невозмутимым заунитам и возвращает глаза на холодную, безжизненную маску. Он должен быть собран, он обязан выполнять свою работу и участвовать в переговорах, но этот человек... Спрятанное за маской лицо занимает его куда больше всего происходящего в этот день, и Джейс немного винит себя за это – несмотря на все старания Мэл Медарды, из него вышел непозволительно дрянной политик. - Заун не выживет без поддержки Пилтовера, - договаривает за советницу Сейло, лучась превосходством. Взгляд Талиса соскальзывает с гладкой маски на сидящего перед ним мужчину. Око Зауна жестом фокусника вынимает из воздуха смутно напоминающую что-то полузабытое шестеренку и играет ею пальцами, перебирая меж фаланг на манер монетки. Еще одно, совсем крохотное движение заставляет его вернуть взгляд к замершей за плечом Ока Зауна фигуре – Вестник повернул голову едва заметно, опуская взгляд и переводя его чуть в сторону, а затянутые в перчатку пальцы с силой вцепляются в шест посоха поверх выступающих, видимо, управляющих пластин. Таким же быстрым и незаметным невнимательному наблюдателю жестом стоящий возвращается к прежней позе, и Джейс легко ведет подбородком в замешательстве – что он только что увидел? - Как и Пилтовер не выживет без Зауна, - в тон советнику отвечает Силко, лениво следуя глазами за движениями шестеренки, заставляя всех и каждого за столом сосредоточиться на этой маленькой детали, столь тщательно, похоже, игнорируемой Механиком. – Однако, благодаря вашим вечно растущим пошлинам на импорт и дисбалансу среднего дохода населения мы научились искать... альтернативные источники заполнения долговременных брешей в потребностях. Чего я не могу сказать о вас, дамы и господа. Подпишите договор и выясните реальную ценность всех тех минералов и сталей, что вы выкачивали из нашего города, взамен оставляя лишь отработанные шахты и копоть. Металл и щебень для ваших строек, уголь для ваших печей, порох для ваших ружей... Теперь они пойдут на благо тех, кто их добывает, а вам мы продадим излишки, и может быть вы даже сумеете перебить цену, которую уже сейчас готов заплатить Билджвотер. Это настолько выбивает из колеи, что Джейс на целых несколько минут забывает и о шестеренке в тонких пальцах, и о неподвижной фигуре в плаще и маске – роняет лицо, снова изучая копию слишком простого, рублено составленного документа. Насколько ему известно, бюрократия в Зауне отсутствует как таковая, и по сухому, избавленному от канцеляризмов слогу это заметно. Силко не оставляет им простора для интерпретаций, каждое слово имеет лишь одно значение, и все это, в свою очередь, говорит только об одном – Пилтовер никогда не согласится. - Вы обрекаете нас на ресурсный голод, - спокойным, размеренным тоном, будто и сейчас держа в руках тонкую фарфоровую чашку с дымящимся чаем замечает Кассандра Кирамман, - однако себе вы гарантируете голод обыкновенный. При полной независимости Зауну не будет предоставлен доступ к хекс-вратам, вы получите изоляцию, и ни одна свежая культура не будет храниться достаточно долго, чтобы пережить транспортировку дирижаблем. Не говоря уже об отсутствии у вас должной инфраструктуры воздушного транспорта для реализации всего, что добывается в шахтах Нижнего города... - С вашей стороны очень характерно обернуть очередную угрозу в беспокойство о нации Зауна, леди Кирамман, - холодно, хищно улыбается женщине химбарон, - однако торговля уже налажена, а увеличение объемов и частоты поставок находится в сфере интересов наших дорогих друзей с востока. Джейс коротко переглядывается с Мэл, отмечает, как недоуменно хмурятся другие советники – Заун торгует с востоком, а они этого не заметили? Едва ли те проходившие «в черную» дирижабли, что Кейтлин нашла в таможенных списках, могли покрыть и десятую часть возможного импорта, и... Его взгляд соскальзывает через прорехи в тенте и тут же подсказывает ответ: Доки – самая крупная часть на поверхности южного берега, территорией втрое больше оживленного Променада или жилых кварталов зажиточных заунитов. Пилтовер торговал со всей Рунтеррой, в основном с Ноксусом, Демассией и Ионией, использовал дирижабли и хекс-врата, выстроив логистику и превратив себя в крупнейший транспортный узел... воздушного сообщения. Заун торговал с востоком, Ионией и Билджвотером, и попросту использовал судоходство. Совет по собственной воле не обращал взгляда на юг и не смог заметить передвижения кораблей в бумагах потому, что Доки и без того располагались на юго-востоке города. Зауниты не плавали на запад, не доходили до плотины и не пользовались взымающими пошлины судоподъемниками и шлюзами, и потому в бюрократии Пилтоверского порта значились привычный Ноксус и, изредка, Фрельйорд. Джейс вздохнул сквозь зубы и мотнул головой в ответ на вопросительный взгляд советницы Медарды – это уже не важно. Заунитов даже нельзя было обвинить в обходе законов или обмане: Совет сам повинен в том, что игнорировал южный берег пролива так долго. Сколько еще лет понадобилось бы им, если бы не та, что считала себя Орианной Ревек? - Я не собиралась вам угрожать, - пренебрежительно машет ухоженной ладонью советница. – Люди, о которых вы говорите как о «нации Зауна», все еще находятся под ответственностью Совета до тех пор, пока этот... нонсенс не будет подписан, и в этом событии лично я очень сомневаюсь. Пилтовер производит пропитание в том числе с расчетом на потребительский рынок Нижнего города, вы, в свою очередь, производите куда больше ресурсов, чем необходимо. Что вселяет в вас уверенность, что вы сможете регулярно реализовать весь объем добычи? - Сталь не портится, - вдруг хмыкает блеклый заунит с внимательными глазами по левую сторону от пустующего сидения, - а вот жратву вашу даже не посадишь лишнюю, м-м? - В нашем желании защитить фермерские хозяйства от разорения нет ничего постыдного, - поджимает губы Мэл Медарда. - После подписания документа мы с вами можем договориться о бартерном обмене ресурсами, - легко пожимает плечами Силко так, будто эта тема ему совсем не интересна, - скажем, по эквивалентной рыночной цене, раз в квартал или чаще... Опустим, дамы и господа. Есть темы куда более важные для обсуждения, а время не ждет. - Вы требуете выдачи заключенных преступников, - гудит синтезатором речи Болбок, - это неприемлемо. Эти люди уже нанесли вред нашему городу, а вы желаете скрыть их от правосудия! Каковы гарантии, что набеги на нашу собственность не прекратятся? - Я не склонен рассыпать фальшивые обещания, - жестко отрезает Силко, - но вы не имеете никакого права решать судьбу этих заключенных, и каждый из них должен быть возвращен на родную землю совместно с теми, кто пожелает стать частью независимого Зауна. - У вас ведь нет пенитенциарной системы, - предполагает Шула и, не дожидаясь подтверждения, продолжает, - воры и убийцы хлынут на ваши улицы и продолжат набеги на Пилтовер в поисках еды, от которой вы так легко отказываетесь! - Вероятно, я предвзят, - хмыкает Око Зауна и в упор смотрит на вздрогнувшую под его взглядом советницу, - однако тот вред, что нанесли визиты голодных – по вашей вине, дамы и господа! – заунитов на север не сравнится с тем вредом, что нанесла им же ваша пенитенциарная система. Господа миротворцы здорово веселились на этой земле еще каких-то пять, шесть лет назад, пока... - Пока вы не поспособствовали их исходу? – не выдерживает Джейс и тут же хмурится, дергая коленом и сбрасывая с него вцепившуюся острыми ногтями ладонь Мэл. Силко скалится и смотрит на него так, будто советник Талис входит в список главных блюд сегодняшнего пиршества химбарона. Сочетание живого глаза и аугмента создает от и без того умело-пристального взгляда премерзкое ощущение: с Джейса будто содрали кожу, разложили органы на этом самом столе, потыкали тонким пальцем в каждый и, сквозь зубы бросив что-то об «отработанном материале» и брезгливо сплюнув, бросили на корм чайкам. Он понимает, почему вздрогнула Шула, но сам держится, выносит этот взгляд с пустым равнодушием, старательно не позволяя верхней губе брезгливо задраться, обнажая зубы. Отвратительный человек, а за его плечом... Джейс все же едва заметно вздрагивает. - Вы переоцениваете мое влияние на этот институт, советник Талис, - фамильярно щурится Силко, и в его голосе – неприкрытая угроза, но Джейс не может понять ее суть, - более того, я его презираю. Законы, которые они должны охранять – это угрозы, созданные правительством или экономически доминирующим классом вроде вас, безыскусное обещание насилия. Я счел бы это терпимым компромиссом, охраняй ваши законы людей по эту сторону пролива, однако это не так, и было не так еще до моего рождения. В существующем раскладе вы, господа и дамы, отнюдь не наше правительство, вы – оккупанты, и с моей стороны пригласить вас к переговорам есть большое снисхождение. - Заявляете о своем превосходстве? – презрительно фыркает Сейло, подозрительно косясь на так и не убранный со стола напротив тяжелый механический кулак. – У вас ничего нет, кроме гонора, угля и кучки камней! Вы устраиваете весь этот фарс только потому, что вам никогда победить в войне против Пилтовера!.. - Которой никто из сидящих за этим столом не допустит, - быстро договаривает за ним советница Медарда, пока остальные семеро – и даже встрепенувшийся Хоскель – пристально смотрят на горделиво задравшего подбородок Сейло. В тишине, обрушившейся на переговорный стол, среди молча переглядывающихся между собой советников и заунитов раздается тихий, полный самодовольства смешок. - Мне нет необходимости побеждать Пилтовер в войне, - вкрадчиво говорит Силко, - мне достаточно вас напугать. - Если это – ваша лучшая попытка, - гордо вздергивает нос матриарх дома Кирамман, - то вы не слишком справляетесь. Джейс хмурится: он не понимает этого выпада, зато что-то в ее словах задевает Механического Вестника, и тот обращает маску к женщине, уставив на нее безразличный взгляд диодов. Талис окончательно сдается в своих попытках понять, что за игра происходит за этим столом. - Я предлагаю вернуться от провокаций к конструктивному диалогу, - хмурится Хеймердингер. – Предложение Зауна, если позволите, куда больше напоминает мне ультиматум. Я признаю, что между Верхним и Нижним городами возникло множество недопониманий, однако не вижу причин для столь резкого разрыва отношений. - В самом деле, - соглашается с ним очнувшийся от прострации Хоскель, - неужели нельзя уладить нашу проблему рядом взаимных компромиссов, которые не будут включать... этого? Он брезгливо отталкивает от себя «Акт о восстановлении независимости Зауна» кончиками пальцев и неприязненно хмурится, глядя на бумагу как на мертвое насекомое. - Соглашусь, - сухо отзывается советница Шула, - ваша реакция чрезмерна – вместо прямого обращения в Совет вы разрушаете производства и поднимаете восстания, копите гнев... - Думаю, - Силко грубо останавливает ее жестом, - я поступил прямолинейнее некуда и как раз обратился в Совет. Что касается остальных претензий, дамы и господа, я именно предлагаю вам не иметь дело с нами и нашей чрезмерной реакцией. Я не требую – пока – репараций или безвозмездной помощи в восполнении нанесенного ущерба, я настаиваю на одном и только одном: оставьте Заун в покое. И поверьте, вы не хотите знакомиться с моими методами убеждения. Кровожадные улыбки на лицах заунитов красноречивы – чем бы ни были эти методы, они ознакомлены как минимум с фактом их существования. Джейс скашивает глаза с маски Механика на скрытое пластинами навершие его посоха – один молниеносный удар силовой волны из этой штуки заставит их как минимум искупаться в проливе. Вестник уже доказал свою готовность воспользоваться этим методом и не считаться с потерями, однако его одного все же безмерно мало для силового воздействия на Пилтовер. Что еще зауниты сумели вытащить из шуримских камней при условии, что у них все это время был доступ к записям Феррос, помощи Скай Янг и, что казалось Джейсу все менее вероятным, экспертному мнению одного из создателей хекстека? Это не мог быть Виктор – но, несмотря на, вероятно, ужасные, ключевые изменения в личности партнера, Джейс все еще хотел, чтобы лицо за маской оказалось до боли знакомым. - Вы вновь угрожаете, – качает головой председатель Совета. - Сила привычки, каюсь, - поднимает руки химбарон, и Джейс видит в его манерах отточено-плохо скрываемую насмешку, - я предлагаю вам решение, которое устроит обе стороны и обезопасит нас всех от назревающих конфликтов. - Ваши сепаратистские порывы неуместны, - щелкает речевым аппаратом советник Болбок. – Вы собираетесь... - Лишить вас ресурсной кормушки и сточной ямы в одном лице, выстроив независимый город, не задыхающийся под пятой тех, кто даже ни разу в нем не был, – цедит Силко, наклоняясь вперед и упираясь пальцами в столешницу. – Именно так. - Нонсенс, - фыркает Шула. – Нижний город всегда был производственным районом Пилтовера, а теперь вы хотите лишить наш город его промышленной части? Что за вздор, это «восстановление независимости»! - Чудное заявление, - складывает ладони Силко. – «Нижний город», «производственный район», «промышленная часть»... Ничего не хотите добавить, господин председатель? - Как основатель города, я решительно против подобных настроений, - несмотря на заявленную решительность что-то в тоне Хеймердингера кажется Джейсу неуловимо неправильным, - более того, я не вижу ни единого элемента возникшего конфликта, который нельзя было бы урегулировать переговорами и некоторыми взаимными уступками, не прибегая к столь радикальным изменениям. Йордл энергично кивает и вздергивает усы, тем самым словно делая свою позицию более весомой. Джейс с удивлением смотрит, как Силко довольно ухмыляется, отклоняясь на спинку стула и приподнимая левую ладонь с зажатой меж пальцев шестеренкой, будто отдавая ленивое позволение... - Основатель города против, - металлический скрежет динамиков маски звучит словно из другого мира, заставляя каждого присутствующего обратить взгляды на неподвижную фигуру за плечом Ока Зауна, - основатель двухсотлетнего города, трехсотлетний йордл... Напомнить вам ваши слова, господа и дамы? Охотно. «Этот город был построен, как убежище» - все верно, советница Шула? Как часто вы говорили, что беспокоитесь о безопасности граждан Пилтовера, госпожа Кирамман? «Город Прогресса, что может многого добиться», я прав, советник Талис? По спине Джейса стекает липкий пот, а сердце делает рывок и бросается вскачь от хлынувшего в кровь адреналина. Он помнил этот день, дословно – против воли – помнил заседание, итог которого едва не оборвал его жизнь. Это он, это точно он, ему все же не показалось, Виктор на самом деле жив! Мир обретает краски, зрение становится туннельным, и в нем только одно лицо, скрытое куском металла, но отчетливо дорисовываемое воображением. - К чему вы ведете, как вас там?.. – скучающе выдыхает Сейло, разглядывая свои пальцы. - Основатель Пилтовера, трехсотлетний йордл, - чеканит динамик маски. – Совет, целиком состоящий из богатейших представителей Пилтовера, в основном, потомственных... Мэл Медарда хмурится, и переживающий нечто среднее между прозрением и панической атакой Джейс бросает короткий непонимающий взгляд на лицо женщины, но ее силуэт расплывается, и он возвращает глаза туда, где им самое место – к Виктору. Заунит вышагивает из-за плеча Силко, вставая боком к нему и наклоняя голову, обводя ровным светом белых диодов маски каждого из сидящих за столом. Силко довольно щурится и с полным сосредоточением отслеживает пальцем грани шестеренки в руках. - ...Город, построенный как убежище, - задумчиво тянет Механический Вестник сквозь помехи синтезатора голоса. – Не напомните, от чего вы бежали две сотни лет тому назад, профессор Хеймердингер? Неужели и вправду от последствий аркейна? Йордл хмурится тоже, Джейс непонимающе сжимает челюсти – он не один здесь не улавливает намеков Виктора, стоящего рядом с торжественно скалящимся Силко. Сейло и Хоскель выглядят не заинтригованными, на враждебном лице Кассандры Кирамман заметен слабый намек на интерес, Шула застыла восковой статуей, а по Болбоку никогда нельзя судить однозначно. - Вы бежали от катастрофы, накрывшей город с тысячелетней историей, главный торговый порт, соединяющий Валоран и Шуриму, истинный город прогресса и достижений, к которому ни один из вас не имеет никакого отношения, - произносит человек в железной маске сущую бессмыслицу. – Город, который вы с удовольствием использовали, оставив там все свои производства и шахты, столетиями вытягивая из него соки, даже назвав придатком новенького блестящего Верхнего города, лишая потерпевший катастрофу Ошра Ва’Заун его настоящего имени. Ваша страсть к вымарыванию из истории неудобных фактов, господин председатель Совета, достойна восхищения, как и тщательность проведенной работы, однако na této zemi jsou stále ti, kteří si pamatují. Джейс рвано выдыхает – снова этот язык, рвано и рублено звучащий через дрянные динамики синтезатора голоса, никак не вяжущегося с тем бархатным, перекатистым акцентом, что он навсегда связал для себя с одним человеком. Это... родной язык Виктора? Что он только что сказал замершему и шокированному Хеймердингеру, что значили его слова над кострищем? Что такое «мисто меж хвездами»? - Нами движет не сепаратизм, а желание сатисфакции, - вальяжно растягивая слова вступает Силко. – Неужели вы думали, что никто не помнит прошлого, если его не преподают в тщательно курируемой вами Академии, господин председатель Совета? - О чем вы говорите? – недоуменно хмурится советница Кирамман, известная своим тщательно подобранным семейным архивом. – Что это за инсинуации? Однако Джейс смотрит на замершего с опущенными ушами декана Академии и шарящую по столешнице провалившимся вглубь взглядом Мэл и с медленно нарастающим шоком осознает, что зауниты не солгали. Новое потрясение почти смывает бешеный шквал мыслей о партнере. Все это время им лгал один из них, тот, кто воспитывал и курировал самые блестящие умы Пилтовера и тщательно следил за принятием решений в Совете. Бессменный основатель города, забавный йордл, зажавший в маленьких когтистых лапках два самых важных поста в их славном городе Прогресса, вся история которого в миг оказалась ложью. Основной козырь Силко был вытащен из украшенного вычурной золотой вышивкой рукава и заботливо предъявлен ожидавшей чего угодно еще публике. Проклятый паук просчитал их, обвел вокруг пальца каждого из по-настоящему значимых советников, опутал паутиной и теперь, наконец, впился жвалами в податливых жертв. - Я повторю свои требования еще раз, - жесткий, способный разрезать металл зловещий голос Силко звучит в ошарашенной тишине. – Зауну не нужна милостиво подаренная свобода, отраженная лишь на бумаге. Пилтовер полностью уйдет с Шуримы и сможет забрать лишь то, что мы ему позволим, в кратчайшие сроки. После этого границы закроются. Хотите торговать – мы рассмотрим ваше предложение. Хотите производств? Закупайте наше сырье или стройте собственные шахты, и мне безразлично, где и как. Мы удалим вас с южного берега пролива, вырвем с корнем, вырежем, как опухоль – только так мы будем уверены, что столь легко подаренную свободу вы не сможете забрать тем же изящным росчерком пера. - Легко? – отзывается Мэл Медарда, первой вернувшая самообладание. – Ваши требования не слишком легки в исполнении, даже согласись с ними Совет. Понадобятся переговоры с промышленниками, поиски способов... - У вас есть четыре дня, - отрубает Око Зауна и поднимается со своего места, - чтобы принять меры. После... процесс начнется, желаете вы этого или нет. Эта встреча, дамы и господа, была лишь жестом вежливости с нашей стороны, а не попыткой дать вам выбор. Прощайте. - Если мы предпримем действия в вашу пользу, - окликает его сжавшая губы Кассандра Кирамман, - вы возвратите городу утерянное? - Оружие, созданное в Пилтоверской Академии, будет возвращено, - сухо усмехнувшись, кивает стоящий вполоборота Силко. - Что насчет Вай? – хрипло спрашивает Талис и удостаивается странного взгляда от матери Кейтлин. – Она не выбрала бы остаться, хоть и... - Стиллуотер, все верно, - хмыкает Око Зауна и заинтересованно глядит на него через плечо. – Мы не позволим ей остаться, так или иначе. Если она пожелает уйти в Пилтовер, в чем я очень сомневаюсь, я не буду чинить препятствий. Зауниты собираются в неорганизованную группу и выходят из шатра на мост, не оборачиваясь. Силко идет бок о бок с Механиком, слева его спину прикрывает крупная женщина в красном кейпе, что все это время стояла у входа. Джейс с болезненным интересом сверлит спину Механического Вестника – Виктора! – но взгляд случайно притягивает блеснувший на серо-сизом фоне просторной мантии кусочек металла. Шестеренка и ее ступень под подушечкой пальца, невесомость, янтарь, светящийся золотом в электрическом голубом свете первого в истории стабилизированного шуримского камня... Он сгибается, опираясь пальцами на столешницу, и прикусывает губу до крови, борясь с тошнотой и головокружением. - Джейс, - словно через вату доносится до него голос советницы Медарды, - ты в порядке? Он сглатывает и поднимает взгляд, устремляясь к южному концу моста через пролив, но делегация Зауна успела исчезнуть из виду. - Профессор Хеймердингер, - шепчет он в пустоту, - слова советников с того самого заседания, хекстек и шестеренка. Это он, Мэл. - В чем дело? – мягкая, теплая ладонь устраивается у него на плече, запах солнца и цветов усиливается – женщина наклонилась совсем близко. – Кто – он, Джейс? - Это Виктор, - кажется, он задыхается, - в маске Механического Вестника, живой, здоровый и на двух ногах. Это он. Я видел его лицо еще тогда, у озера, и думал, что мне привиделось, но теперь... Доказательств слишком много, чтобы это было совпадением. И Скай... ради него она пошла бы на преступление. Он задерживает дыхание, борясь с усиливающейся от запаха цветов и специй тошнотой и с усилием воспроизводит в памяти ту встречу в неверном свете хекстека, то самое лицо. Виктор, его партнер – по правую руку от Ока Зауна, по другую сторону пролива. Живой и такой... невозможный. - Это многое объясняет, - женщине и вправду хватает жалкой пары секунд, чтобы справиться с этой информацией. Он потрясенно вздыхает, снова опуская взгляд на столешницу. - Идем, Джейс, - она гладит его по плечу нового, спешно пошитого парадного пиджака, еще более тесного, чем предшественник, - нам нужен новый план. Пилтовер нуждается в нас сегодня как никогда прежде. Он сухо кивает и поднимается с места, жмурится короткую секунду и вздыхает, расправляя плечи. В голове все орет и беснуется, и ищущие глаза натыкаются на отчужденно идущую по мосту невысокую фигуру в ореоле светящейся в лучах солнца светлой шерсти. Ему нужно избавиться от этих эмоций, и глава Совета сможет оказать в этом необходимую помощь.