Звезды серого неба

Выспаться не удается – Виктор ворочается в его руках, вздыхает во сне, но разбуженный Талис только прижимает его еще ближе, зарывается лицом в мягкое гнездо разворошенных волос и глубоко дышит, пропитываясь этой долгожданной близостью на смятых грубых простынях. Обнимающие Виктора руки чуть дрожат, все тело Джейса мелко подрагивает, реагируя на роящиеся в голове панические настроения, но он только жмурится, заставляя себя отвлечься от заполняющих мозг мрачных размышлений. В Зауне нет дня и ночи, только бесконечная серая хмарь, но здесь Джейс не видит и ее – он не заметил ни одного окна ни в цеховом помещении, ни здесь, в жилой части фабрики. Виктор спит в его объятиях, спокойный и расслабленный, вывернувшийся из слишком теплого, плотного одеяла, а Талис жмурится в темной комнате, трется лицом о его волосы, еле заметно поглаживая оказавшееся под ладонью плечо. Анис и химикаты отступили, выветрились из легких и забрали с собой одержимое безумие, снова оставляя его наедине со страхом и ощущением потери, которое не могло прогнать и прижатое к нему голое тело. «Я не собираюсь с тобой разговаривать», «моя жизнь не вертится вокруг тебя», «ты – просто еще один из пилти», «я ушел, потому что хотел»... Пальцы подрагивают на теплой гладкой коже, широко раскрытые глаза невидяще пялятся куда-то сквозь пространство поверх каштановых волос, горло сжимает спазм, а во рту пересохло – он поддался порыву и, возможно, окончательно лишил себя шансов быть услышанным. Что, если получивший желаемое Виктор выставит его сразу, как проснется? Всего лишь одноразовая связь, всего лишь тело, оказавшееся доступным, грубый, животный акт и неприятное стыдливое послевкусие, что забудется уже через день. Что, если утром Джейса ждет спертый воняющий химикатами воздух и лязг закрывающейся за спиной двери шлюза? Но ведь Виктор обнимает его во сне – его пальцы лежат на плече, локоть неудобно упирается куда-то в ребра, он закинул бедро на его ногу, прижимаясь к боку так, будто делал это всегда. Сонная, расслабленная, полная рутинного комфорта нежность, призывающая обмануться, поверить, что сегодня – лишь первая такая ночь из множества ждущих его в будущем. Тихое блаженство, от тяги к которому разрывается сердце, беспорядочно расплескивая кровь в груди, от страха потерять которое все тело заходится дрожью, а по позвоночнику крадется липкий ледяной страх. Джейс снова жмурится раздраженными веками, под которые будто насыпали песок, и оставляет заполошные, мягкие и короткие поцелуи на волосах и коже спящего партнера, везде, куда может дотянуться, не выпуская того из рук. Он еще плотнее прижимает к себе мужчину, старается быть аккуратным, не будить, и тот хоть и реагирует сонным ворчанием, но не просыпается и не отворачивается от него, позволяя Джейсу найти выход из паники в трепетной нежности, пусть и всего лишь украдкой. - Я так люблю тебя, - беззвучно шепчет он между поцелуями, - пожалуйста, дай мне шанс, дай нам шанс, прошу тебя, Вик... Мужчина ерзает в руках, поворачивается во сне, будто специально прячась от поцелуев, зарывается лицом в грудь, перемещая ладонь на талию и мягко, мимолетно гладит. Джейс откидывает голову на подушку, рвано дыша открытым ртом, жмурясь, изо всех сил пытаясь поверить, что это – знак, что нежно прижимающийся к нему во сне Виктор обнимает именно его, что хочет быть в этих объятиях, что сам Талис значит для него больше, чем одноразовая интрижка. После этой ночи он зависим еще больше. Джейс не сможет забыть сочетание тихих вздохов и щелчков пластин аугментов, забыть вкус кожи на самом стыке со сталью, забыть расплавленный удовольствием янтарь вокруг расширенных зрачков, забыть хрипотцу в голосе и усилившийся акцент... Если раньше он желал большего, сегодня он захотел всего. Заполошно бьющееся сердце медленно затихает, и он может длинными движениями поглаживать спящего, крадет возможность поделиться тем, чего у него брать не захотели, против воли всучить нежность и восхищение тому, без кого и не нашел бы в себе этих чувств. - Мы обязательно поговорим, - бормочет Джейс, снова засыпая, вымотанный этим коротким приступом. Сквозь сомкнутые веки пробивается яркий верхний свет, в спину неудобно врезается складка грубой влажной ткани, а руки комкают бесформенное смятое нечто, ища ставшее таким родным и привычным за несколько часов тело – и не находя. Сонно проморгавшись и вытерев ладонью лицо, Джейс приподнимает голову с подушки и фокусирует взгляд на возвышающейся над ним фигуре. Он пропустил момент, когда заунит проснулся и вылез из кровати, оставляя его одного. Виктор смотрит холодно и отчужденно, а на дне янтарных глаз плещутся уязвимость и... сожаление. Ранить без слов – его основной талант. Джейс весь сжимается внутри и садится на постели, машинально прикрываясь испачканным одеялом. - Надеюсь, ты не лез в мои записи? – от тона Виктора мороз бежит по коже. - Я уснул вместе с тобой, - потерянно откликается Талис хриплым от сна голосом. – Вернись в постель, Вик... Вздернувший бровь, свежий и полностью одетый заунит смотрит на него со странной смесью недоумения и настороженности, и его можно понять: Джейс полусидит в центре разворошенной, пропахшей их близостью постели абсолютно голый, прикрывает одеялом липкое, кое-как обтертое вчера тело. Мысль об участи собственной одежды заставляет неудобно поерзать на сбившихся простынях. - Тебе пора, - мужчина выпрямляется, заправляя за ухо выбившуюся из пучка влажную прядь. Он словно стер все возможные признаки произошедшего между ними, вымылся до скрипа, а расчертившие тело засосы и отпечатки сжимавших его бедра ладоней скрыл высоким воротом и брюками. Темные следы на бледной коже никак не увидеть под плотным слоем черной ткани – он чист, пока Джейс запятнан. В воздухе нет аниса, в нем нет металла и запаха тела – все это едва уловимым облаком окружает только постель, только его. Виктор избавился от того, что было между ними, и теперь хочет избавиться и от него самого. - Нет, - все еще негромко и хрипло, но упрямо говорит Талис и мотает головой. – Мы поговорим. В конце концов, ты получил то, что хотел, и теперь... За отстраняющимся мужчиной хочется потянуться, схватить за руку и дернуть на себя, завалить на постель и заставить снова впитать это тепло, этот запах, заставить признать произошедшее, но взгляд Виктора сквозит оружейной сталью, и он отчего-то не смеет. - Не строй из себя жертвенную девственницу, Талис, - закатив глаза, перебивает заунит. – В конце концов, это ты меня трахнул. Грубость, казавшаяся более чем уместной вчера вечером, теперь только режет слух – едва проснувшемуся Джейсу почти стыдно за всю ту грязь, что он щедро вылил на партнера, но поверить в то, что всего лишь слова стали причиной подобной холодности, не выходит. Виктор выглядит так, будто жалеет о произошедшем, и это невыносимо. - Если ты хочешь взять реванш, меня тем более нет смысла выгонять, - растерянный и обиженный тон не сочетается с дерзкими словами, и он досадливо морщится. – Сейчас утро? - Да, - односложно отвечает заунит, бросая на него странный взгляд и отступая вглубь комнаты еще на пару шагов. – Тебе пора возвращаться. - Я не уйду, Вик, - упрямо мотает головой Талис, с силой сжимая ни в чем не повинное одеяло. – Выставишь – я бы посмотрел, как у тебя это выйдет – и я все равно вернусь. - Выйдет, а голышом на Линиях ты не протянешь и часа, - жестко говорит Виктор. – Как ты вообще прошел через мост? - Оставлю это в тайне, - слабо скалится ученый, пытаясь взглядом нашарить то, от чего вчера в спешке избавлялся. – Где?.. Неаккуратно свернутая одежда – почти в том же состоянии, как он ее разбросал – падает на кровать, не давая даже договорить. Джейс поджимает губы и с сомнением ерзает на простынях: вылезать из кровати голым и, честно говоря, не слишком чистым и натягивать на тело мятую несвежую одежду на виду у строгого и напоказ опрятного Виктора особенно неловко. Судя по лицу заунита, ему не стоит даже намекать на душ и запасную зубную щетку. - У меня много работы, - нетерпеливо говорит Виктор, прикрывая глаза в прищуре, - одевайся. Внутренне он чувствует себя еще отвратительнее и грязнее: кажется, Виктор выставил бы его сразу после оргазма, если бы не был так вымотан. Джейс Талис, интрижка даже не на одну ночь – на пару часов. - Ты просто... – Талис задушенно фыркает, сглатывая горечь на языке, и тянется за одеждой. – Поверить не могу, ты просто выставляешь меня за дверь без объяснений? Серьезно, Вик? Будто совсем другой человек был с ним вчера в этой самой постели, целовал и прижимал к себе, стонал его имя и метался в руках на пике удовольствия. Будто тот, его Виктор, уснул и не проснулся, а с утра его место занял кто-то другой. - Я бы сказал «добро пожаловать в Заун», но тебя сюда никто не приглашал, - чудный акцент не дает обмануться – это по-прежнему он. Мужчина вскидывает лицо, но заунит не смотрит на него – перемещает с одного из столов металлическую кружку и поднимает тонкими пальцами какой-то чертеж. Это выглядит так неожиданно неестественно для Талиса, проработавшего с ним несколько лет и все еще помнящего, как на самом деле выглядит даже мимолетный интерес Виктора. Джейс почти фыркает – тот не интересуется текстом или схемой, он прячет глаза. Напоказ отстраненному и холодному Виктору неловко, и это придает сил. - Вполне можешь так и сказать, - он отбрасывает одеяло, нагло вытягивается в полный рост, заставляя себя не стесняться наготы, и выуживает из штанов смятое комом белье, - потому что я буду приходить до тех пор, пока мы не поговорим. Как минимум: вперед него родившийся безбашенный оптимизм заставляет рассчитывать на личное приглашение и дубликат ключей от этого... бункера. - Второй раз тебе этот фокус не удастся, - дергает плечом заунит. - Хочешь проверить? – нахально фыркает Талис. – Я очень старательный. Кажется, Виктор запомнил его вчерашние слова и тут же соотнес с контекстом: он застывает, выпрямляясь, и раздраженно смотрит на него. Не тот результат, который предпочел бы ученый, но и эта реакция неплоха. Джейс смотрит на него в ответ, не отводя взгляда, как можно более буднично застегивая ширинку мелко подрагивающими пальцами. - Ты уберешься отсюда и не вернешься никогда, - цедит заунит. – Пилтовер останется на Валоране, и ты вместе с ним, советник. Для разговоров и... прочего у тебя в шаговой доступности есть прекрасная альтернатива. Оставь этот город в покое. Он бы хотел видеть в этом прямолинейном указании на Мэл ревность, но отчетливо понимает – Виктор всего лишь пытается его уязвить, и лишь вопрос времени, когда ему это удастся. Несмотря на отстраненное «советник» и холодность, они знают друг друга достаточно хорошо. Ему очень хотелось в это верить. - Мне плевать на Нижний город, - дергает головой Джейс, запихивая собственную запальчивость поглубже в ожидании атаки, - но ты здесь, и я не стану... - А мне – не плевать, - моментально разъяряется Виктор. – И пока сюда в любой момент может ворваться очередной придурок-пилти с хекстековым оружием и отрядом миротворцев, которому «плевать на Нижний город», никто из заунитов не находится в безопасности! Оставьте нас, блядь, в покое! Вербальный нажим на чувство вины работает куда лучше указания на статус. Виктор всегда прятал от него детали собственной биографии, и Джейс ни за что не заподозрил бы в зауните ярого патриота... Очевидно, ошибочно. - Ты так сильно ненавидишь Пилтовер? – Талис сводит брови, прямо глядя в злой янтарь напротив. – Ты... ты поэтому ушел... так, Вик? Голос ломается – несмотря на очевидно живого и осязаемого Виктора, эта тема все еще невероятно болезненна. Тоска, боль и чувство вины все еще с ним, если вообще собираются в один прекрасный день покинуть его голову. - У меня были причины, - собеседник тут же закрывается, отворачиваясь. – Ничего в моей жизни больше не касается тебя, Джейс. Просто уходи и оставь меня в покое. Он не понимает, что предлагает. Вернуться – к Совету, ненавязчивому покровительству Мэл и пустой лаборатории, к снам и пустой холодной постели, к притворству и одиночеству... Его сердце – здесь, блестит янтарем из-под четко очерченных бровей и отталкивает. - Я меньше всего на свете хочу уходить, - сглотнув, говорит Талис. – Я... Вик, я потерял тебя и это свело меня с ума, я... То ли он за ночь окончательно разучился выбирать слова, то ли Виктора раздражает сам факт его существования – сказанное, буквально оторванное от сердца, не просто не помогает, а будто делает только хуже. - Хочешь сказать, это все – моя вина? – шипит заунит, брезгливо задирая верхнюю губу и показывая зубы. – Хекстек эксклюзивно для высшего класса и оружия, миротворцы в Зауне, покушения на убийство, смерть Скай... Может, и Орианну ты лично на части разобрал, чтобы выяснить, как она работает, а из остатков наклепал Медарде новых цацек с рунами?! - Хватит, - в полный голос восклицает Джейс, подбирает куртку и делает шаг навстречу, едва не спотыкаясь о собственные ботинки. – Я никогда ни в чем тебя не винил, а ты орешь на меня так, будто я – вселенское зло. Да, я пришел сюда с оружием и миротворцами, но Нижний город до сих пор легальная часть Пилтовера и находится под ответственностью Совета, и влажные мечты гребанного Силко ничего не меняют! - О, - ядовито усмехается заунит, запрокидывая лицо и нагло скалясь, - а вот и советник Талис собственной сиятельной персоной. Я даже удивился, когда на мосту ты не разразился очередной тирадой о том, как все вокруг тебя не правы, а ты, оказывается, приберег ее лично для меня... Холод его тона подстегивает стыд за этот мгновенный срыв, расплывающийся в груди уродливым пятном. Он должен быть спокоен, они обязаны все обсудить, это же Виктор, это его Виктор... - Тирада досталась Хеймердингеру, - Джейс сжимает челюсти и опускает голову. – Я не хочу ссориться, Вик. Если ты хочешь поговорить о политике – хорошо, но, пожалуйста, давай без обвинений во всех мыслимых грехах... - Я не хочу с тобой разговаривать, - упрямо повторяет мужчина. – Я хочу, чтобы ты обулся и убрался из моей мастерской и из Зауна как можно скорее. Сколько еще раз мне это повторить? - Сколько хочешь, все равно не сработает, - мотает головой Джейс. – Даже если выставишь меня отсюда, твой максимум свободы от моего присутствия – ровно то время, которое мне понадобится, чтобы раздобыть газовый резак. К демонам ждущую от него результата – на что она надеялась, в самом деле? – Мэл, к демонам Совет и очередное заседание, туда же могут отправляться Хеймердингер, Силко, девочка-голем и прочие. Он ждал этого момента слишком долго, он ждал возможности объясниться, по ощущениям, целую вечность, и теперь даже Виктор не сможет ее отнять. - Очевидно, тебя не ограбили и не пырнули на Линиях только потому, что твое эго лишало окружающих желания приближаться, - заявляет ему заунит. - Почему ты не сказал мне? – с горьким упреком бросает он Виктору в лицо. – Ты стоишь здесь и обвиняешь меня в том, что случилось после того как ты ушел – но именно ты это начал, Вик. Ты мог сказать мне все, что тебя не устраивает, мы были, бездна побери, партнерами, я бы выслушал тебя! Почему ты не рассказал мне о том, как хреново на самом деле обстоят дела в Нижнем городе, не предложил исправить это вместе? Почему – все это? Почему Механик и секреты, почему симуляция самоубийства, почему?! Неужели ты думаешь, что я бы не стал с этим считаться?! Ты бросаешься в меня тем, что я не помог людям – но почему ты скрыл от меня возможность им помочь?! Заунит отшатывается, уворачиваясь от протянутой руки, и Джейс промахивается мимо худого обтянутого свитером плеча. Он чувствует страдальческое выражение на своем лице и не может больше это контролировать – место вины в его сердце прочно занимает обида. - Мы десятилетиями безуспешно тычем этим в лицо пилти, - сухо отвечает Виктор. – Настало время менять подход. Повторять одно и то же в надежде на иной результат – безумие, и я отказываюсь становиться безумцем по собственной воле. - Пилти, - пораженчески вздыхает Талис и кривит губы, - клеймо на лбу по праву рождения, так? И я для тебя был всего лишь одним из них... Ха, со мной можно не считаться, не разговаривать, решать все за меня – ведь я всего лишь пилти, правильно, Вик? Ты, судя по всему, ненавидишь землю, по которой ходил все эти годы, ненавидишь меня... Зачем тогда остановил? Дал бы мне спрыгнуть в пролом, одним пилти меньше, разве это не замечательно? Глаза печет, но ему плевать. - Возьми себя в руки, советник, - прямой острый взгляд входит под ребра, как нож. - Тебе нужен был только хекстек, - с сухим, рваным всхлипом произносит Джейс, шаря глазами по помещению и не выхватывая ни одной детали, - не я, не место в Академии, не репутация... Ресурсы – вот ради чего ты был там, верно? Виктор раздраженно дергает плечами и не отвечает – только стоит у стола с зажатым в тонких длинных пальцах чертежом. Далекий, как никогда прежде. - Ты был единственным, кто поверил в меня, - сам не зная зачем, он продолжает изливать душу. – Я... я никогда в жизни не был так... близок с кем-то. Боги, Вик, да мы фразы друг за друга заканчивали, думали в одном направлении, это не могло быть всего лишь притворством, не лги мне! Я... я считал тебя другом, я полюбил тебя, но ты с кем-то... И вдруг ты сказал Хеймердингеру, что умираешь, и не позволил помочь, а я ведь разве что в ногах у тебя не валялся, - он заикается, обхватывает плечи ладонями, Джейс дрожит и он жалок, но остановить этот поток сознания нет никаких сил. – Ты... ты заставил меня поверить, что ты убил себя – почти сразу после того, как ответил на тот проклятый поцелуй, ты хоть представляешь, каково это?! Я хотел... хотел... Скай меня отговорила. Ты сказал ей, ведь так, Вик? Сказал ей, но не мне... Молчаливо и удивительно бесстрастно наблюдающий за его истерикой мужчина сужает глаза и едва заметно подается вперед при упоминании имени. Режущая боль в груди от этой реакции почти незаметна – от сердца, по ощущениям, давно остались одни ошметки. - Вы убили ее, - цедит заунит. – Поэтому? Скай Янг и ее семья не заслужили и малой части того, что выпало на их долю, но Джейс эгоистично зол на мертвую девушку за то, какой очевидной виной и болью отзывается ее имя в любимых глазах, таких безразличных к нему самому. - Нет, - мотает он головой, - я не знал, я... Мне жаль, что она умерла, Вик, веришь ты мне или нет, я до сих пор ищу того, кто сделал тот проклятый выстрел. Шериф сказал мне, что она – шпионка, и я не поверил, потратил целый час на бесполезный спор, а потом она увидела миротворцев и побежала, и бросала эти раскрашенные штуки, которые взрывались у них под ногами. Я просто... Я не верил, пока там, на мосту, ты не заговорил. Скай... она не была шпионкой для Зауна, но она стала ей для тебя, так? Ты сказал ей... - Чушь. Мисс Янг никогда не шпионила для меня или кого-то другого, - отрезает собеседник. Он точно лжет, но это не имеет значения – не сейчас. - Мне жаль, - повторяет Джейс. – Я найду того, кто это сделал, я обещаю. - Это – то, как вы поступаете с нами, советник, - зло, рублено продолжает старую тему Виктор. – Стоит перестать быть одним из пилти, как в ваших глазах мы превращаемся в мясо. - Неправда, – сквозь усталость и саднящую боль в груди спорит Талис, впиваясь болезненным взглядом в его лицо. – Не смей говорить так, я всегда знал, откуда ты, и никогда не видел в тебе меньшего человека, я восхищался тобой! Скай была моей коллегой, я даже не знал, откуда она, и это не имело значения, но между мной и ей ты выбрал ее только потому, что она – одна из вас! Не тебе говорить об особом отношении, Вик. - Я вообще не хочу об этом говорить, но ты все никак не уйдешь, - дергает плечом заунит. – Мог бы за это время научиться у Медарды хотя бы самоуважению... - Детская провокация, - устало фыркает Талис, - если ты пытаешься вывести меня из себя, то у тебя не слишком выходит, Вик. Я не уйду. Злобный блеск янтарных глаз отдает золотом даже без присутствия голубого света хекстека. - Я искренне хотел избежать этого, - сквозь помехи динамика. Наверное, в выражении его лица проскакивает нечто такое, что заставляет заунита развернуть к нему плечи и оскалиться. Только что осыпавший его провокациями Виктор выглядит так, будто готов защищаться. - Ты ставишь мне в пику оружие из хекстека, Вик, - кривит губы Джейс, - ты. Что это было – там, у озера? - Способ защищаться от таких, как ты, - бросает собеседник. – Как показала практика, не слишком эффективный. - И теперь на радость Силко ты сделаешь еще... – он обрывает сам себя, уставившись в непримиримое лицо заунита. – Это – то, о чем он говорил на мосту, не так ли? Вам ведь не нужно наше оружие, у вас уже должно быть что-то куда мощнее, иначе... Он хрипит скорее от неожиданности, чем от сдавливающих горло пальцев, и машинально отступает на шаг назад. Молниеносно бросившийся к нему Виктор сжимает руку сильнее, скорее причиняя боль, чем удушая, и повторяет движение. Он близко, но совсем не так, как хочется. Джейс хватается за тонкое запястье, удерживает, но не причиняет боли – ни на гран не верит, что Виктор по-настоящему станет ему угрожать. Хотя, вероятно, стоило бы. - Ты думаешь, я стал бы создавать для него оружие? – шипит Виктор ему в лицо. – Я – не ты, советник, для меня хекстек навсегда останется... Он замолкает, стоит Джейсу мягко опустить ладони ему на талию, и замирает с таким растерянным выражением лица, что внутри у Джейса все вопит и бьется в приступе болезненной нежности. Виктору хватает секунды, чтобы прийти в себя и отшатнуться, отталкивая его от себя, и потеря такого нужного тепла под ладонями отдает в сердце волной привычной уже тоски. «Пожалуйста, коснись меня еще раз – хотя бы так.» - Ты – не я, Вик? – болезненно хмыкает Талис. – Эта шестеренка в пальцах Силко – та, о которой я думаю? - Я не знаю, что ты думаешь, Джейс, - то, как он отворачивается, кричит громче прямого признания. – Но для того, кто управляет городом, помешанным на данном паттерне, у тебя слишком яркая реакция. Весь этот разговор полон лжи, пропитан ею так же густо, как вчерашний вечер – запахом аниса. Виктор лжет ему в лицо, возможно, лгал с самой первой их встречи, и это так больно. - Я дал ее тебе, - упавшим голосом отвечает он. – Первый физический объект, прошедший через хекстековый портал, был шестеренкой – точно такой же, как и та, с которой теперь играет Силко. Я толкнул ее к тебе, и ты принял. Я забыл, думал, она не сохранилась, мы потеряли ее или прикрутили к очередному прототипу, а ты забрал ее и вручил гребанному химбарону, Вик. Неужели я совсем ничего для тебя не значил? - Я не настолько сентиментален, - холодный, презрительный тон не имеет веса, пока он не смотрит Джейсу в глаза, пока стоит спиной к нему. – Тебе пора. - Прекрати это, Вик, - столько горечи внутри, будто кто-то неведомый проклял Джейса Талиса, пустив по его венам щелочь вместо крови. – Не лги мне, я прошу тебя, только не снова... Ты... Все это время ты был с ним? Облечь страшную догадку в более конкретную форму не выходит – он не уверен, что нечто подобное в принципе может вырваться из его рта. Шестеренка в приобнимающей Виктора со спины худой руке, бледные засосы на шее, довольный оскал и окружающие жуткий аугмент глаза шрамы. Что мог дать ему химбарон, чего не нашлось у самого Джейса? - Потрясающая наглость, - злобный смешок разрезает повисшую тишину. – С каких пор ты решил, что тебя касается, как я живу и на кого работаю? Так хотелось, чтобы его это касалось в первую очередь, так хотелось увести Виктора отсюда, вернуться в их лабораторию, избавиться от недомолвок и обид. Работать и жить вместе, делить мысли и постель только на двоих, твердо знать, что нет и не может быть никого другого, но... Силко довольно скалится с другого конца стола, его поза преисполнена превосходства. Он получил Заун, он получил хекстек, он получил Виктора. - Победитель получает все, - срывается с языка крылатое выражение. Джейс чувствует себя побежденным и проигравшим, но отказывается мириться с таким положением. Ему плевать на Нижний город, он вполне способен поделиться хекстеком – на своих условиях – но ни за что не отдаст Виктора. Этот мужчина будет с ним, и только с ним. - Победитель? – неверно понявший его заунит разворачивается, поднимая глаза. – Это никогда не было соревнованием, Джейс! Бездна тебя побери, не все на свете крутится вокруг тебя, сколько еще раз мне придется это повторить? Хватит вести себя так, будто ты кругом пострадавший и брошенный – я вообще тебя не трогал, я сидел здесь, это ты разыскал мою мастерскую и вломился сюда в таком состоянии, что, вышвырни я тебя на Линии, было бы... - Ты заставил меня поверить в твою смерть! – восклицает Джейс. – Ты... ты хоть представлял на секунду, как я мог отреагировать? Виктор отмахивается так, будто для него самого смерть Джейса ничего бы не изменила, не заставила бы даже задуматься, будто он значил куда меньше проклятой Скай Янг, к которой заунит испытывал, как оказалось, лишь показную неприязнь. Возможно, от нее Виктор тоже «не отказался»? - У тебя было все! – пренебрежительно взмахивает ладонью мужчина. – Имя, хекстек, тебя назначили советником... - Я не просил об этом! – его голос срывается. – Я не хотел ничего из этого, неужели ты не понимаешь? Я... Все, что мне было нужно, это продолжить работать с тобой над хекстеком, продолжить нести магию людям, и все, что произошло после того, как ты... ты ведь... Ты был неотъемлемой частью этого, без тебя все рассыпалось, и я просто не знал, что делать без тебя, Вик. Все потеряло смысл, и я просто плыл по течению. Заметная волна проходит вдоль хребта заунита, выравнивает его спину в знакомую, некомфортную даже выправку, с механическим перестуком расправляет прямые плечи. В одном этом движении столько внутренней силы, сколько Талис не ощущал за всю свою жизнь. - Мне пожалеть тебя? – высокомерно вздергивает бровь Виктор, оборачиваясь. – Все, что я слышу от тебя, это бесконечные «я», Джейс. Проваливай в свой сверкающий город, Человек Прогресса, продолжай коверкать свою хекстек-мечту на потеху Совету и инвесторам и забудь сюда дорогу. Нам незачем и не о чем говорить, я услышал более, чем достаточно – твои действия говорят громче твоих слов. Этот пристальный взгляд выжигает в нем все, воспламеняет щелочь в венах и воздух в легких, лишает показного – в том числе и остатков воли. - А пожалей! – истерично хмыкает Талис, нервно запуская ладонь в волосы. – Пожалей, потому что человек, спасший мне жизнь, человек, ставший мне ближе и дороже кого бы то ни было, тот, кого я полюбил всем сердцем, подстроил собственную смерть и сбежал от меня на другой берег пролива, чтобы делать вид, будто мы не были знакомы, и говорить мне в лицо, что пять лет вместе ничего не значили. Я люблю тебя, Виктор, так что да – пожалей меня, будь любезен! Он беззащитен и открыт в своих словах и чувствах, стоит, полуголый, с разведенными в стороны руками, потерянный и жаждущий, вверяющий себя на суд человеку, которому, как оказалось, даже не нужен – любым. И продолжает страстно надеяться, даже зная, что эту надежду уничтожат и разорвут на куски прямо у него на глазах. Джейс не может иначе, не помнит, каково это – не любить его. - Ты меня даже не знаешь, - цедит заунит, запрокидывая голову и презрительно поднимая верхнюю губу. – Тот, к кому ты обращаешься, был не более чем тщательно выверенной версией, личностью, которой ты бы доверился, тем, с кем ты пошел бы вызволять оборудование из лаборатории Хеймердингера. Ты никогда не знал меня, я был там и потакал твоим амбициям всего лишь чтобы получить то, что по-настоящему было мне нужно. Каждое выплюнутое им слово режет остатки разорванного сердца на живую, превращая щемящий внутри орган в кровоточащее месиво, и Джейс хватается за грудь, пытаясь сжать пальцами кожу, хоть немного унять эту боль. - Хочешь сказать, ты притворялся годами, лгал мне в лицо все это время просто чтобы получить доступ к хекстеку? – кривит губы Талис, сутулясь. – Хватит лгать, Вик, я знаю, что никакая технология не стоит таких усилий. Ты мог создать все это и сам... - И я создал, - гордо заявляет заунит, отблеск потолочных ламп скользит в его глазах, бликует на металлических пластинах, и на уставший мозг Джейса внезапно сваливается понимание. - Орианна была всего лишь прототипом... – шепчет он, задыхаясь и смотря на мужчину напротив с проливающимся в глаза ужасом. – Ты... ты сделал с собой то же самое. Твои протезы, хекстек... Виктор поднимает левую ладонь на уровень глаз, перебирает пальцами, увлеченно глядя на движения пластин. Джейсу нечем дышать – игра пальцами, осанка, холодность тона и выражение лица... Как он мог не заметить раньше? - Твоя технология спасла мне жизнь, Джейс, - размеренно говорит заунит, и тону не хватает всего лишь нарочитой вальяжности и, вероятно, отсутствия акцента, чтобы стать слишком похожим на Око Зауна. – Ты не приложил к этому руку, но без тебя и хекстека я был бы мертв по-настоящему. Технология, спасающая жизни, действительно работает, хоть и отнюдь не так, как ты предполагал. Он все еще хранил многочисленные тетради и листы с планами и описаниями экспериментов с воздействием хекстека на органику. Макулатура... Человек, спокойно стоящий перед ним сейчас, доверился металлу и не прогадал, а сам Джейс оказался еще большим глупцом, чем считал себя еще вчера. - Из всех жизней я хотел спасти именно твою, - потерянно вздыхает он. – Почему ты не сказал мне, Вик? - Потому что я должен был справиться с этим сам, - гордо вздергивает подбородок заунит. – Между нами больше нет долгов, Джейс Талис. Жизнь за жизнь, помощь в развитии технологии... Полный взаимозачет. - Я боролся за тебя, за твою жизнь не потому, что был тебе должен! Виктор усмехается, опуская лицо, и смотрит на него исподлобья, потирая запястье: - Ты так боролся за меня, Джейс, что я даже не заметил. - Конечно, ты не заметил! – сухо всхлипывает он, запрокидывая голову; этот день – театр абсурда. – Ты, оказывается, даже не думал меня замечать – я был просто еще одним поганым пилти, недостойным твоего внимания! Ты презирал этот город, землю, по которой ходил, людей, что были добры к тебе – просто по принципу рождения! - Тебе не кажется, что имеет место как раз обратная ситуация? – Виктор хмурится легко, не обеспокоенно, как человек, который ни за что не изменит своего мнения. - Нет! Я не знаю, как именно Силко удалось промыть тебе мозги, но я никогда не смотрел на тебя сверху вниз, Виктор. Я просто хотел, чтобы ты отплатил мне тем же. Каждый проклятый день, наполненный разглядыванием и украденными, легкими, недостаточными прикосновениями был удовольствием и пыткой. Виктор притворялся, играл с ним, а глупое влюбленное сердце Талиса скреблось внутри, пыталось вырваться из груди и, влажно шлепнувшись на пол, ползти к этому человеку, оставляя на полу лаборатории влажный след из черной в голубом свете хекстека крови. Ползти, чтобы предложить себя тому, кто бы лишь недоуменно пожал плечами и отвернулся. Он жалок – он все еще хотел этого. - Наша совместная работа была успешной, - пожимает плечами Виктор и кивает на оставленные у кровати ботинки, скрещивая руки на груди. – Я не понимаю, зачем ты продолжаешь это, Джейс. Ты зря решил, что наше прошлое знакомство – тема для обсуждения. Ты не можешь подобрать аргумент, который заставит меня прислушаться к твоим словам, изменит мое мнение о тебе или Пилтовере, о моей нынешней жизни и планах на будущее... Ты ничего не можешь сделать с этим, Джейс, и я лишь прошу тебя не тратить мое время. - Эта встреча, дамы и господа, была лишь жестом вежливости с нашей стороны, а не попыткой дать вам выбор, - слетает с тонких, искривленных в пренебрежительной усмешке губ химбарона. - Значит, ты все решил за меня, Вик? – упавшим голосом спрашивает он. Хочется сорваться на крик, провалиться в истерику, заорать Виктору прямо в лицо: «Посмотри, как больно ты мне делаешь, убери этот холод, улыбнись мне, как тогда, прошу тебя... Прошу тебя, ответь мне». Хочется упасть на колени и умолять полюбить себя. - Я решил это задолго до встречи с тобой, - отрезает заунит, отводя глаза. – Хекстек лишь задержал меня в Академии, не более. - Ты использовал меня, - очередной хриплый всхлип вырывается из горла против воли. – Все это время я, как идиот, крутился вокруг тебя и разве что хвостом не вилял, а ты все это время знал... - Не драматизируй, - дергает плечом мужчина. – Все это – лишь досадная случайность, я никогда не заставлял тебя чувствовать ко мне что-то свыше расположения. - Я люблю тебя, - болезненно кривит лицо Талис, - я хотел умереть следом за тобой, я даже приходил к тому обрыву... - Мне жаль, - сухо, хрипло говорит заунит, по прежнему смотря куда угодно, кроме его лица. - Говоришь, все это было манипуляцией? – так же хрипло смеется Талис, не понимая, что делать с теми жалкими ошметками, в которые превратилась его жизнь. – Ну так давай, манипулируй мной снова, заставь меня сделать что-нибудь, чтобы все это наконец разрешилось – потому что сам я ничего придумать не смогу... Давай же, Вик, скажи, что мне делать! - Уходи, - спокойно бросает ему партнер. - Нет. Джейс роняет куртку на пол, делает три стремительных шага навстречу, сокращая дистанцию, и осторожно обхватывает плечи уворачивающегося заунита ладонями, аккуратно поглаживает, не давая уйти. - Ты сам виноват, - мягко улыбается он сквозь всю ту мешанину эмоций, что омывает его истощенный разум. – Для человека, которому все равно, ты дал мне слишком много поводов надеяться. Он, возможно, кривит душой, но не лжет – переупрямить Виктора всегда можно было только фактами. - Я лишь воспользовался предложением, - слабо, нервно ухмыляется ему заунит, по прежнему отводя глаза, - но в продолжении не заинтересован. Уйди, Талис, сгинь, провались в бездну, только оставь меня в покое! Виктор замер в его руках, он не двигается, мышцы под ладонями задеревенели, губы едва раскрываются, чтобы исторгнуть изо рта то, чего не хочется слышать. Бесконечно отзывчивый вчера, сегодня он не дает добиться от себя ответа, но Джейс все равно пытается. Теплое тело пахнет чистотой и травяным мылом, в едва пробивающихся нотках металла нет и следа аниса – чем он был, отдушкой или пряностью в напитке? Виктор по прежнему не шевелится, позволяет мягко обнять и склониться, накрыть теплые губы своими, прижимаясь нежно и аккуратно, так, как вчера не позволил, и в этом еще меньше настоящего, чем в их прошлых, жадных поцелуях. Он безучастен, и Джейсу хочется реветь и крушить все вокруг. Стоит оторваться от этих мягких, пресных сейчас губ, как заунит ловко вышагивает из его рук, замирая в паре метров ровной, бесстрастной статуей, настоящим памятником самоконтролю. - Вик... – хрипло начинает Талис, сам не зная, что собирается сказать дальше. - Ты закончил? – изящно вздернутая бровь и тон, в котором сквозит что-то чудовищное. Джейс пораженчески усмехается – они не договорятся, не сегодня. Виктор отчетливо дает ему это понять. Но он никогда не сможет отвадить его от себя, и, если ему и правда придется сейчас уйти, то стоит попытаться хотя бы обернуть это в свою пользу. - Знаешь, Вик, это даже забавно – ты так веришь в себя и свои актерские способности, но никто не смог бы притворяться годами, – злая ирония сама ползет на лицо – ему слишком больно. – Я знаю, тебя, Виктор, нравится тебе это или нет, и я знаю тебя хорошо. Мне известно, как выглядит твое лицо, когда ты наконец нащупал решение сложной задачи. Известно, как ты хмуришься из-за неудач и тут же мотаешь головой, будто говоря: это не конец. Ты накручиваешь волосы на палец, когда думаешь, а тебя пытаются отвлечь, твои глаза горят при виде правильных формул, ты... твои губы очень мягкие и теплые, а кожа на вкус как анис и кровь. Не смей убеждать меня, что все это было притворством – я скорее поверю, что им является твое «нет». - Замолчи, - заунит обхватывает себя за плечи, сутулится, с ужасом в расширенных зрачках смотрит прямо ему в лицо, и это только придает сил, заставляет продолжать говорить. - Если ты хочешь сказать, что я не знал тебя, я могу лишь частично согласиться – да, я не знал тебя достаточно. Но того тебя, что работал со мной бок о бок в течение стольких лет, мне хватило. Я любил тебя – даже скрытного и отговаривающегося – и твои слова сейчас не изменят этого, ничто не изменит. Я все еще люблю тебя, Вик. Ты разбил мне сердце, твоя смерть уничтожила меня, но я здесь, и я никогда не переставал тебя любить, хочешь ты этого или нет. Я никогда не перестану. - Джейс... – хриплое, дрожащее. - Я люблю тебя, - он улыбается. - Перестань. - Я люблю тебя, - улыбка еще шире, почти безумная. - Хватит! Виктор пятится назад, неловко сбивает бедром столешницу и хватается за нее, опираясь. Он выглядит загнанным в угол, растерянным, и его так хочется обнять и утешить, но осторожность и нежность столько раз делали хуже, что Джейс не решается – остается на месте, продолжает говорить. - Я люблю тебя, и ничего не кончено, - убежденно заявляет он. – Ты хочешь, чтобы я ушел сейчас, чтобы дал тебе работать – ладно. Но я вернусь, и я буду возвращаться, ведь ты дал мне надежду, Вик. Я вернусь, потому что я люблю тебя. - Вон, - хрипит мужчина. Талис обезоруживающе поднимает ладони и мягко улыбается ему, пытаясь сделать выражение лица понимающим – он отберет его у Силко, если понадобится, выгрызет зубами их с Виктором «долго и счастливо». Он жив, он в порядке, и нужно, пожалуй, всего лишь чуть больше времени – но этот мужчина будет его. Совет, инвесторы и Мэл Медарда дали ему в руки непозволительно много власти и ресурсов, и теперь он наконец сможет использовать их с определенной целью, близкой ему самому. - Проводишь? – спрашивает он, влезая в ботинки и набрасывая куртку на голый торс. Между ними закрываются створки внутренней двери шлюза, но Джейс ни на секунду не отрывает взгляда от нервного лица заунита, впитывая в себя любимые черты, запоминая заново. Он улыбается стискивающему кулаки Виктору, безмолвно обещая – это далеко не последняя их встреча.