Звезды серого неба

Севика даже не пытается притвориться заинтересованной зажатым в руке полуразобранным оружием – прищурив глаза, искоса смотрит на привалившуюся к химбарону девчонку с покрасневшими, но уже сухими глазами и заживающим порезом на щеке. Если бы по ее собственному, смуглому лицу скользнула пуля миротворца, рана наверняка была бы крупнее и зарастала как минимум вдвое медленней. Накачанная мерцанием по самую маковку и периодически сходящая с ума Паудер человеком была скорее номинально, но ее недавняя эскапада больше впечатляла женщину, чем злила. Ненадежный шериф мертв, Стиллуотер уничтожен, как минимум пара десятков миротворцев пала, большая часть заключенных вернулась домой, оставив несколько изуродованных тюрьмой и мерцанием трупов в качестве украшения вылизанной северной стороны набережной пролива, даже от висящего над головой тяжелым молотом монстра Синджеда неожиданно вышло избавиться окончательно, однако с решением этих проблем возникли новые. Девчонка медленно, но верно, годами зарабатывала ее уважение, из бесполезного приемыша превращаясь сначала в перспективного инженера, а после и в самостоятельную боевую единицу. Столь извращенно скрестив личные мотивы с выгодой для города она наконец добилась того, на что в шоке не обратила внимания – Севика одобрительно усмехнулась ей со спины и несколько раз кивнула, признавая. Паудер не заметила – заметил Силко, приосанившись даже сквозь все то, чему они стали свидетелями. Однако обсуждать последствия в ее присутствии не стоило, и они оба это понимали. Севика так и не заснула этой ночью, уже сделала много, но опыт подсказывал: у Силко есть план, как обернуть резню на мосту в свою пользу. У него всегда есть план, и чаще всего – слишком хороший. Она сама так не умела. - Он теперь откажется от меня? – совсем тихо, будто скрываясь от нее шепчет химбарону Паудер. Севика поджимает губы – ее волнует Механик, ну конечно. Ученый убедился в том, что все кончено, и уполз обратно в свой бункер, бросив даже остатки притащенных для него бочек с химтековой отработкой и не озаботившись судьбой спешно снятой с крыши фабрики колючей проволоки. Его внимание не смог привлечь даже заново обмотавший руки комковатыми бинтами Синджед, хотя до сих пор оба девчонку опекали в любом состоянии и взаимодействовали постоянно. Насколько ей известно, именно алхимик стал причиной знакомства Силко с тогда еще простым студентом Академии. - Не думаю, - тщательно подбирая слова, отвечает химбарон и вскользь смотрит на Севику, - ему просто нужно было время. Поговори с ним. «Он не посмеет» – читается в его взгляде, и женщина молча соглашается. Паудер давно пора перестать отыгрывать в присутствии Виктора пай-девочку, руководствуясь неизвестно какими соображениями, и столкнуть затворника с реальностью. Ему будет полезно. - Очень удачное стечение обстоятельств, - медленно цедит Силко, когда они остаются одни, - не беспроблемное, но бесспорно удачное. Севика хмыкает, ставя перед ним стакан с бурбоном и подбирая с углового столика такой же для себя – времени на сон в который раз не остается, так хоть небольшая порция алкоголя позволит временно расслабиться. - Думаешь передавить Совет? – спрашивает она. Ответ известен, но всегда проще задать всего один вопрос и вслушаться в размышления, чтобы понять, насколько одинаково они думают. С каждым годом она отмечает все меньше расхождений. - Почти уверен, что их спешно разработанный компромиссный план сегодня же полетит в топку, - довольно усмехается мужчина, прикуривая от как всегда вовремя предложенной зажигалки. – Чем больше они паникуют, тем лучше для нас. Они должны захотеть избавиться от нас, и Паудер очень вовремя показала, чем может кончиться затягивание принятия единственно верного решения. Мы знали, что они слабы, но теперь и им это известно. Пилтовер в ужасе, мы в выигрыше, и, уверен, даже мост в конце концов отмывать будут они. - Эстеты, - фыркает женщина, но ни одному из них при упоминании черной копоти на мосту ни капли не весело. – Ты давно знал, что он еще жив? - Не верил в смерть... этого ни секунды, - досадливо морщится химбарон и тут же скалится, укладывая руку на ткань жилета, скрывающего аугмент. – Эксперименты Доктора всегда отличались поразительной живучестью. Севика кивает: алхимик был еще менее управляем, чем его первый протеже. После побега дочери Механик и Паудер остались единственными факторами сдерживания безумного гения, и она не возьмется предполагать, что именно он сотворит при их потере. Самоубийственный порыв с разрезанными ладонями впечатлил Паудер, но не ее саму – как-то же он умудрился вызволить монстра, спешно подлатать и выпустить на Променад так, что тот не начал жрать местных, вместо этого несясь четко к цели... Выяснять не было смысла, но непредсказуемость Синджеда даст фору даже таковой у его любимой ученицы. Не будь алхимик нужен, она залила бы его место обитания напалмом и не отрывала бы взгляда от пожарища до тех пор, пока там не остался лишь пепел – ради собственного спокойствия. В точности так, как еще несколько часов назад поступил с монстром Механик. В конце концов, было достаточно поводов считать, что собственное тело было одним из экспериментов Доктора – сплошная бутылочная зелень глаза, неожиданная для более чем солидного возраста резвость и почти десятилетие незаживающие ожоги были по меньшей мере подозрительны даже для тех, кто встречал его всего единожды. Однако ни Синджед, ни Паудер, ни даже Совет не были тем самым фактором, что заставлял ее переживать этим утром. - От мальчишки нет новостей, – даже не заботясь о ненавязчивости тона говорит Севика. – Наблюдатели говорят, что он... занят. - Избавь меня от подробностей, - дергает бровью химбарон. - Судя по размеру отряда, Медарда не планировала использовать силовой подход, но теперь у нее появится повод подтянуть часть личной армии, - спокойно продолжает делиться заунитка. – Информации почти нет, но, если Ноксус вмешается... - Амбесса Медарда здесь с частным визитом, - отрезает Силко. – У Трифарикса нет интересов в Пилтовере, и они разве что воспользуются результатами ее действий, завершись те успехом. Армию Дариуса ждать не стоит – только личные войска, но и их может хватить, чтобы мы умылись кровью... Придется разваливать возможный союз. - У тебя есть план? – полуутвердительно откликается она. - Если я прав в своих подозрениях, - хмыкает Силко, втыкая окурок в пепельницу, - то нам вот-вот предоставят отличную возможность.

***

Ветер не уносит запахов гари, пороха и вони разлагающейся на солнце крови. Размеренное дыхание не помогает – это всего лишь его собственный истощенный мозг, что последние годы играет в эту игру, заставляя видеть, слышать и чувствовать то, чего нет. Джейса даже не было у моста, когда все случилось: как и полагается приличному человеку его положения, новости застали его в собственной постели – временно, на диване в гостиной, где он все равно бессонно ворочался, пытаясь вспомнить ощущение теплого тела в руках. Зато сейчас он здесь, стоит, заложив руки за спину, чувствуя сковывающие все тело невидимые, но тяжелые и прочные цепи, и медленно и глубоко дышит. Не на самом мосту – возле него, совсем близко к спешно установленным громадным металлическим щитам, перекрывающим северные сходы. Юг тоже перекрыт, хаотично, но не менее надежно: зауниты натаскали груды тяжелых камней, сетью колючей проволоки соединив их с ограждениями и крайними южными вантами, полив сверху черно-зеленой горючей дрянью и выставив что-то вроде караула прямо на границе Променада – мельтешащие по ту сторону пролива подозрительные личности неприятной наружности то и дело показывают неприличные жесты в сторону охраняющих заслон миротворцев в тяжелом полном облачении. Джейс пришел на место происшествия почти сразу, как закончилось экстренное заседание Совета, на котором после десятка озвученных предложений одно другого хуже так и не было принято ни одного решения. Он не был против бездействия – сначала то самое решение нужно отыскать ему самому. Поэтому он здесь. Он должен быть у моста, там, где все произошло, и останется так долго, как только сможет: голод и усталость не имеют значения, пока решение не будет найдено, а план действий хотя бы наметан. Кейтлин и Вайолет уже получили полуофициальные бумаги с его автографом, что позволят девушкам участвовать в расследовании. Лишившиеся шерифа и части состава миротворцы вряд ли возразят, а протесты Кассандры Кирамман он уже выслушал. Как и первичный отчет одного из переживших стычку офицеров, спонтанно возглавившего миротворцев в первые часы после побега. У них не было свидетелей событий до появления толпы беглецов на набережной. Никто не знал, как человек Силко – каждый в Пилтовере был уверен, что за произошедшим стоит Око Зауна, и Джейс исключением не был – проник в Верхний город и умудрился взять штурмом занимающую отдельный остров тюрьму. Караульные на улицах ничего не заметили, а Стиллуотер... За исключением тел охранников – вторжения не пережил ни один из небольшого отряда – он был пуст. Ни одного заключенного, ни одного оставшегося в камерах частично сгоревшей тюрьмы трупа – только те, что спешно были убраны с улиц еще до рассвета. Миротворцы и советники понятия не имели, что предложила заключенным возглавлявшая операцию заунитка, при описании которой Вайолет ощутимо передернула плечами, но остаться не решил никто, а ставший источником пожара тюремный архив уже не сможет предоставить им и крупицу информации. Как и мертвый, исписанный разноцветным «Лжец!» шериф, снятый с главных ворот Стиллуотера. Охрана поместья не видела ни души, слышала ни звука, но это не помешало заунитке прикончить мужчину в собственном доме и протащить тело через почти половину города. Слушавшие отчет члены Совета переглядывались с одинаковыми выражениями на чопорных лицах – «Невозможно!». Сковывающий плечи тяжелый металл существует только в его сознании, но не становится от этого легче ни на грамм. Джейс поднимает взгляд на изрисованные глазами стены зданий Нижнего города, на повисающих на обвязках заунитах с банками краски и кистями, вырисовывающих среди всех этих взглядов два силуэта по сторонам от моста. Изображения еще не закончены, но Джейс уже видит то, чего не хочет: силуэт слева смехотворно хрупкий, обнятый синими тяжами, что скоро превратятся в косы из описания преступницы из Нижнего города. Тот, что справа, куда более ему знаком – горит визорами из провала капюшона, направляя перед собой сияющий голубым посох. Всего лишь набросок, но Джейс видит за ним человека. - Если мы ошиблись... - Будем передавать друг другу записки в Стиллуотере, - пресно, неприятно скалится в пространство новый знакомый и тут же возвращает на лицо спокойное выражение, вскинув на него глаза. Джейс отвел взгляд, уставившись на воду пролива, и неохотно подумал о посещении архива миротворцев. Однако он знал и без того – ночью по ту сторону решеток не было жителей Верхнего города. Их никогда там не было, и от этого понимания в груди жирным пятном расплывается гадливость, похожая на наблюдаемый им сейчас след от копоти в самом центре моста. Он стоял у моста, хотя хотелось встать посередине, в точности там, где ночью вонял копотью и паленой шерстью импровизированный костер. Силко и его люди – не Виктор, только не он! – были теми еще тварями, из-за их эскапад люди погибали отнюдь не легкой и уж тем более не заслуженной смертью, Джейсу было тошно даже от картин, что рисовало ему под отчет миротворцев собственное воображение, однако... Совет волновал жуткий монстр-защитник Зауна и отстоявшие северный берег невесть откуда взявшиеся ноксианцы, Джейсу же сложнее всего было думать о том, сколько гнили пряталось за четкими линиями и поталью важнейшего зала Пилтовера, и какой вклад в эту дрянь успел внести он сам. Тянущая вниз, к засыпанным порохом и залитым кровью камням мостовой, стальная цепь состояла из его собственных решений, искаженного восприятия, принципов, что одновременно могли и не могли оказаться ложными и даже преступными. Пустые камеры Стиллуотера, шипящий газовый баллон посреди переговорного стола, его собственная камера содержания в здании Совета, в которой теперь ожидал своей далеко не трагичной участи бывший декан Академии, поведавший ему историю доктора Корина Ревека, злые шутки Виктора в бытность их партнерами, тяжело и непередаваемо болезненно вздрагивающая при упоминании заключения Вай... По северную, полную прогресса, изысканных манер и четких линий сторону моста не нашлось ни равенства, ни справедливости, и ему на самом деле не стоило хоть когда-то обманываться высокими речами, дорогими тканями одежд и блеском украшений тех, кто вещал о прогрессе и процветании, но он почему-то день за днем выбирал совершать эту ошибку. Неприятные подначки Виктора оказались правдой: житель Пилтовера не имел ни шанса оказаться в жуткой тюрьме. Именно поэтому, похоже, никого не волновали несправедливые приговоры и условия содержания заключенных, таких, как Вай – до сих пор едва способной разжать губы при поднятии этой темы. Это было не для них и не про них. Стиллуотер был построен и содержался исключительно для изоляции опасных жителей Зауна. Провинившиеся перед законом и не успевшие вовремя замести следы или дать взятку пилтоверцы получали хоть и гигантские, но всегда посильные штрафы, шедшие на содержание города и Совета, в худших случаях наподобие Корина Ревека их просто... изгоняли, стирали из тщательно вылизанной истории. У пилтоверцев отнимали имущество и отпускали, у заунитов отбирали свободу и запирали на долгие годы в стылом каменном мешке. Цепи давили вниз, но Джейс все еще стоял, едва ли способный пошевелиться. Он едва не убил себя даже не под страхом изгнания, а всего лишь завершения карьеры. Да, хекстек был его священной мечтой, и приговор казался непоправимым исходом, но... Его даже не изгнали, не отобрали у семьи последние деньги и имя, он все так же имел свой угол и потенциальное дело, которое с тех пор много раз приносило ему покой и отдых в покрытых копотью стенах кузницы, и все же двадцатичетырехлетний Джейс Талис счел свою жизнь законченной. Слабак и истерик, которого вытащил со дна совсем не холодный электрический голубой свет, а теплый, янтарный, как отраженное в воде рассветное солнце. Спрятанный за металлической маской с сияющими холодным белым визорами, но все такой же необходимый, заставляющий продолжать жить и надеяться даже тогда, когда, казалось бы, для этого нет ни единого повода. Механический Вестник руководил пожарищем из самого центра моста, как сказали миротворцы. Виктор наверняка знал о готовящейся операции Силко – и не сказал ему ни слова тем утром два дня назад. - Настало время менять подход. Хекстек, химтек, мерцание, порох и сталь – все это с перекрытием моста осталось в руках Зауна. Джейс – идиот, они все в Совете идиоты, и сомнительно, что зауниты действительно заинтересованы в том, чтобы иметь на руках подписанную Декларацию о восстановлении независимости, составленную Силко. Но производства остались там же, не было ни эвакуации оборудования, ни обсуждений, которые предполагал в будущем Совет, и то, как быстро и жестко развивался этот застарелый конфликт, Талису совсем не нравилось... - Неужели нас ждет война? – еле слышно пробормотал он, не отводя взгляда от воды. Отстоявшие Пилтовер перед чудовищем из Зауна ноксианцы появились словно из ниоткуда. Совет совсем не выглядел довольным, однако обычные люди восхищенно переговаривались на улицах города, старательно обходя стороной огороженную набережную и выход к мосту. Джейс знал, откуда появился этот отряд из пятнадцати воинов в полном облачении, знал, сколько из них пережило эту битву и знал, кого обязан благодарить за их своевременную помощь Пилтоверу. И это знание не делало его день лучше, а необходимое, пока так и не найденное решение – легче. - Я не была обязана рассказать тебе об этом визите, - устало, с непривычной растерянностью во взгляде говорит Мэл. – Это только мое дело, оно касается семьи... Она права, когда тычет его в это носом. Он сам намекнул на разрыв всяческих связей, что были между ними, и когда советница Медарда протянула ему руку в попытке примирения, первой успев выдвинуть его кандидатуру на место главы Совета, он не пришел к ней. - Уже нет, - Джейс поджимает губы и дергает подбородком, скрывая досаду за упрямством. - Уже нет, - соглашается советница, не делая попытки уложить ладонь на его запястье, как делала прежде, - но мы не могли знать. Джейс кивает - он, рассчитывая разделаться с проблемой сепаратистов собственными силами, пусть и на пределе ресурсов и возможностей, не мог предугадать подобного развития событий. Мэл снова нужна ему, почти так же сильно, как в тот день, когда они с Виктором полезли в запертую лабораторию декана Академии. Джейсу почти стыдно, если бы им не двигали куда более важные мотивы. Мэл Медарда все еще ресурс для получения того, что ему по-настоящему нужно, но в деле устранения угрозы ноксианского вмешательства он вполне может считать ее союзником. Единственным по-настоящему полезным и, если быть честным, жизненно необходимым. Как же не вовремя случился их прошлый разговор! - Было бы куда проще, знай я, что правая рука одного из Трифарикса сошла на берег за несколько дней до прорыва заунитов, - с досадой восклицает Талис. - Знай об этом Совет! Она предупреждающе сверкает на него зеленью из-под окрашенных фиолетовым пигментом век, но это уже не отрезвляет: он зол и растерян, не место и не время для расшаркиваний и выяснения, кем они друг друга считают. Союзник, незнакомец, ресурс? Необходимо действовать быстро, он чувствует, как каждый миг промедления оставляет их позади. - И что бы это изменило, Джейс? – Мэл Медарда снова настоящая, раздраженная, с заломленными бровями и блеском в усталых глазах; куда более приятная собеседница, чем сиятельная советница, выверенная до последнего взмаха ресниц. – Мне не нравится ее вмешательство так же, как и тебе, но ее люди отстояли город, когда миротворцы ничего не смогли сделать! - Миротворцы могли отойти в сторону, - недовольно говорит он, потирая браслет на запястье, избегая касаться подушечками пальцев вставленного в крепеж рунного камня, - и не пострадать. - И позволить монстру ворваться на улицы Пилтовера? Он вздыхает, тяжело и устало, на секунду закрывая лицо ладонями. Боги, почему это так сложно? Мир за дверью лаборатории таил в себе множество вещей, и все они мало ему нравились. - Нет, нет, - качает он головой, переводя глаза на женщину и стараясь подпустить во взгляд хоть немного теплоты, на которую у него не находится сил. – Прости мои слова, я понимаю, что они оказали услугу всем нам, но меня беспокоит этот визит именно сейчас, когда конфликт с Нижним городом так обострен. Это Ноксус, Мэл, ты же сама столько раз заявляла о неприятии их методов! - Не Ноксус, - качает головой советница, - к счастью, всего лишь моя мать. Это все еще плохо, но все же не настолько: мы хотя бы не можем говорить о прямом интересе Трифарикса к Пилтоверу... Джейс не может утверждать, искренна ли она, приглашая его к обсуждению, была ли искренна хоть единожды, но это сомнение в их случае работает в обе стороны. Как бы то ни было, это предложение, шанс, ветвь мира, и он не знает, правильно ли поступает, принимая его, но не может позволить себе взять время на обдумывание дальнейших шагов. - Ты знаешь, что ей нужно? - Предполагаю, - Мэл смотрит на него прямо, заинтересованно, - но я знаю, чем она оправдывает свой визит. Моя мать искусна в лжи, однако часто пренебрегает ей. Она считает себя волком, а нас с братом всегда сравнивала с лисицами за предпочтение дипломатии войне... Джейс неожиданно хмыкает: однажды, совсем давно, кажется, в другой жизни, Кейтлин, еще подросток, затащила его на открытую лекцию по этологии – ей тогда была интересна охота, Джейс же составил компанию из приязни к девушке. Тем не менее, из этого он неожиданно вынес что-то и для себя. - Волки – стайные животные, у которых развита специализация, - вспоминает он фрагменты лекции, и Мэл отвечает ему странным взглядом, как будто спрашивая, действительно ли он хочет сейчас об этом поговорить. – Один хорош в бою, другой в воспитании щенков, третий в выслеживании добычи и так далее. Стая следует за тем, кто лучше всего способен выполнять стоящую перед ними задачу, и так и выживает. Волк-одиночка, изгнанный из стаи или переживший остальных, долго не протянет: слишком беззащитен, слишком однозадачен. А вот лисы... Индивидуалисты по природе, никогда не делающие исключений. Волк не способен выжить в одиночестве, лисица же не видит смысла в компании. - Что ты хочешь этим сказать? - Возможно, отослав тебя в Пилтовер, Амбесса Медарда оказала услугу не только этому городу, - выверенно улыбается он. - Льстец, - хмыкает Мэл, бросая короткий благодарный взгляд на его лицо, и мимолетно мажет пальцами по рукаву парадного пиджака. – Сейчас тебе это особенно пригодится, Джейс: я думаю, в Пилтовере ей прежде всего интересно оружие на основе хекстека. - Она его не получит, - резко отвечает ученый, напряженно выпрямляясь. - Я рада, что она не получит его от тебя, - вздыхает советница, - однако, к сожалению, ты не единственный обладаешь доступом к этой технологии. Больше нет. - Виктор скажет то же самое, - он сжимает губы в линию. - Вероятно, - кивает женщина, - однако насколько мы все можем быть уверены в отрицательном ответе Силко? Мир с заунитами необходим, необходима и договоренность – Джейс знал, что Совет никогда не одобрит начала военных действий, не после столь явной демонстрации превосходства, и в нынешнем составе никогда не будет принято решение, позволяющее даже столь вовремя разрекламировавшим себя ноксианцам и на пушечный выстрел приблизиться к конфликту двух городов. Дело не только в нем и Мэл: Кассандра Кирамман категорически против военных действий из-за порывающейся вернуться в строй дочери, Болбок одержимо боится войн так же, как и устраненный на задворки истории Хеймердингер, Хоскель сделает и скажет то, на что ему намекнут, Шула знаменита своей тягой к затяжной дипломатии, а к Сейло уже давно никто всерьез не прислушивается... - Прекрасный вид на последствия собственных решений, мистер Талис, - он так отвлекся, что не заметил тяжелых, хоть и пружинистых шагов. Акцент – грубоватый и в то же время сглаженный, неописуемый, но заметный. Тот, который едва ли проскальзывал в идеально выглаженной речи Мэл, тот, что часто слышался в городе Прогресса. - Рад встрече, миссис Медарда, - Джейс даже не оборачивается, а тон голоса у него такой, что все молоко в радиусе километра должно было скиснуть, но ноксианская военачальница всего лишь хмыкает. - Я уже успела оценить гостеприимство Пилтовера, - полная превосходства ухмылка сквозит в ее голосе, - и даже нашла его экзотичным. К сожалению, не каждый из моих людей остался доволен. - Сочувствую вашей потере, - откликается Джейс. - Не за тем я нанимала охрану, чтобы беречь их жизни, - отмахивается Медарда, подходя ближе, и в поле его зрения мелькает красный плащ с оборкой из серого меха. – Однако последние политические тенденции в Пилтовере настораживают не только меня. - Могу сказать от лица Совета и всего города, что Пилтовер благодарен вашим людям за своевременную помощь, - стягивающие спину цепи хрустят тонкой ледяной коркой. Женщина опирается двумя руками на ограждение, и он наконец скашивает глаза, чтобы встретиться с ней взглядом. Объемная копна седых волос, темные глаза на иссеченном шрамами лице. Полувоенная форма, но никакого оружия. Амбесса Медарда устрашает, но никто по эту сторону пролива не собирается вступать с ней в бой. - В вашей Академии преподают военную историю, мистер Талис? - Не на всех специальностях, - пожимает плечами Джейс, на самом деле понятия не имея что и для кого преподается в Академии вне рамок интересующих его курсов. - Полагаю, скоро вы поймете, что это необходимо изменить, - женщина устремляет взгляд к лазающим по стенам заунитам, рисующим стражей южной стороны пролива в окружении символа Ока. – Прошлая ночь должна была убедить вас в реальности угрозы Нижнего города, но ваше руководство тщеславно и беспечно, как и печально известный аларнийский генерал Сонем Парлек... - Генералы пестуют войну, госпожа Медарда, и история может сколько угодно критиковать его подход в битвах, - обрывает он женщину, переводя взгляд к по-прежнему бесперебойно работающей башне хекс-врат, - однако Пилтовер знаменит прогрессом, а не завоеваниями. - У вас недостаточно опыта, чтобы преодолеть этот кризис, мистер Талис. - Это правда, - сардонически усмехается Джейс, сквозь тяжесть цепей на теле поднимая руки и складывая их на груди, устремляя взгляд следом за исчезнувшим во вспышке телепортации дирижаблем, - однако опыт недостаточно заимствовать, его необходимо нарабатывать. Полагаю, в упомянутом вами недостатке опыта можно винить стремление Пилтовера к прогрессу и процветанию его жителей – столетиями мы обходились без конфликтов и успели забыть, что это такое... Однако мы, как люди просвещения, быстро обучаемся. - Именно процветание привело вас сюда, - женщина разворачивается к нему и встает напротив, частично загораживая вид на башню врат, - и ему же, вероятно, вы должны быть благодарны за трупы своих людей и разрушения. Продолжите в том же духе и закончите, как тот самый генерал Парлек. Полными веры в собственное превосходство, зарезанными, с закрытыми глазами. Он усмехается и, разочарованно помотав головой, обходит ноксианку, направляясь к зданию Совета. Сделав три шага, останавливается, обернувшись через плечо: - Я не попал на курс военной истории, госпожа Медарда, однако имел счастье прослушать обязательный годичный курс социальной философии. И до сих пор у меня остался вопрос, на который ни мой профессор, ни прочие встреченные в стенах Академии специалисты не смогли дать ответа в силу как раз специфики менталитета Пилтовера и отсутствия у его жителей подобного опыта. Однако, мне кажется, я могу получить ответ у вас. Женщина напрягает плечи и поднимает бровь, что Джейс считает предложением продолжить. Не то, чтобы она могла его прервать - он уже знаком с похожим типом людей и начал составлять мысленный список характеристик. - Генералы и солдаты следуют приказам, но вот воина прежде я не встречал, - пренебрежительный интерес сквозит не в голосе, но взгляде, и он не считает нужным его прятать, не после того, что рассказала о собственной матери Мэл. – Скажите, как воин понимает, когда нужно остановиться? Что он хочет уже не победы, но самой войны, что чем больше кровь заливает его пальцы, тем крепче они сжимают оружие? Скажите, Амбесса Медарда, вы знаете, когда приходит момент остановиться? - Это просто, господин советник, - ухмыляется женщина, и шрам на ее щеке уродливо бугрится, - нужно всего лишь halten Ihre Augen offen. Он кивает ей и уходит, не прощаясь, и сталь звенит, осыпаясь с его плечей на мостовую. Что бы он ни слышал от миротворцев, Совета и Мэл, Джейс отчетливо понимает - уставленные на мир, широко раскрытые глаза Амбессы Медарды давно залиты кровью.