Звезды серого неба

Экко вздыхает, сгибая колени, и заставляет двигатели сбросить мощность, замедляясь: крыша другая, вроде бы даже не соседняя с прошлой, а действующие лица все те же. - Хороший вид, а? – приветствует он. Паудер фыркает, дергает головой, отбрасывая лезущую в лицо челку, что тут же возвращается назад от легкого ветра, и смотрит в ответ разозлённо и устало. На плече на толстой лямке висит оружие – металл каркаса напоминает психоделическую вариацию на тему акульего скелета – сверкая из «пасти» знакомым электрическим голубым. Он точно уверен: никто во всей Рунтерре не хочет увидеть, как выглядит выстрел из этой штуки. Никто, пожалуй, кроме той, что ее построила. - Опять Севика запретила лезть на пилоны? – пробует он снова. - Иди нахер, - огрызается девушка. Он оглядывается, крутит головой: - Мы тут и живем, забыла? – Паудер, не сдержавшись, фыркает. – Ну, немного ниже... - Чего ты приперся, Коротышка? Мальчик-спаситель заступил на смену и рвется защищать пилтошек от страшно-жуткой меня? Он хмыкает в ответ, спрыгивая на крышу и, привычно подхватив рукой борд, отправляет доску к крепежам на спине. - Уверен, они в штаны наложили еще когда наши к мосту не подошли, - фыркает он, подходя ближе и глядя в ту же сторону. – Как думаешь, до них скоро дойдет, что бояться стоит не Силко, а тебя, Пау-Пау? Напряженная девушка польщенно, но все еще слишком дергано усмехается. - Дошло два дня назад. Экко согласно хмыкает, стараясь держаться беспечно: замеченная на крыше Паудер – не то чтобы он не ожидал ее здесь увидеть – его беспокоила. Он мало знал про пилти, но решительно настроенная фигура, сжимающая очередное непонятное и, скорее всего, невероятно мощное оружие не навевала ни одной положительной мысли. Ему лучше ее увести – Силко или справится, что наиболее вероятный исход для этого паука, или миротворцы его все-таки пристрелят, что Экко до сих пор отказывался считать плохим вариантом, даже понимая последствия. - Тебе нравится вся эта шуримская муть, да? – вдруг осеняет его. - Нормальные легенды, - спорит Паудер и тут же щурится, понимая, что он подначивает ее специально... ну, почти. – Коротышка. Экко отмахивается – в последнее время она повторяет его детскую кличку так часто, что та превращается в бесполезный шум, и он уже перестал дуться. - Йиржи, тот старикан с банджо, обожает травить байки. Правда, он иногда путается с переводом... – парень заминается. – Хочешь, сходим? Чай у него, конечно, так себе... - Нет, - мотает головой заунитка, снова обращая взгляд к крышам Пилтовера. – Я не уйду. - Ты просто проторчишь тут полдня, - делано равнодушно пожимает плечами парень, - перегреешься и устанешь, так что, когда они вернутся, будешь засыпать, и тебе ничего не расскажут. Паудер выглядит несокрушимой в своем упрямстве, но по резко перебирающим по ремню оружия пальцам он замечает ее внутренние сомнения. - Ничего они ему не сделают, - цедит сквозь зубы Экко, старательно отгоняя даже мысли о том, что он сам далек от миролюбивого настроя к химбарону. – Виктор с ним, да и Скар... В конце концов, думаешь, я не волнуюсь? Он мой друг, вообще-то, и я сам предложил взять его с собой. Я не сказал бы так, если бы думал, что ему что-то угрожает! - Там еще Лок, - отстраненно замечает Паудер и тут же фыркает, - но он почти бесполезен. Только выглядит угрожающе, а так – тупой и медленный. Но анекдоты у него неплохие... Экко хмурится на миг, вздрагивает, но решается – делает два шага и берет девушку за руку, сжимая тонкие обманчиво-хрупкие пальцы в ладони. - Пошли пить дрянной чай и слушать шуримскую муть, - говорит он, глядя прямо в розовые глаза. – Если что-то пойдет не так – можешь снова мне врезать. - Замётано, - фыркает Паудер и, в последний раз оглянувшись на залитые солнцем крыши, отворачивается. Скелетоподобная акула в последний раз мигает светящейся голубым пастью в сторону возвышающихся башен Пилтовера и отворачивается вслед за хозяйкой.

***

Члены Совета по настоянию Мэл Медарды дожидаются делегации заунитов стоя, и только при их появлении в распахнутых миротворцами дверях занимают свои места за столом. Компания, сопровождающая Силко на этот раз, малочисленна, но не менее колоритна, а при виде принесенных заунитами «даров» Джейс стискивает зубы: химбарон, сволочь, слишком предусмотрителен. Стоит мужчине на миг решить, что он готов к противостоянию, как оппонент небрежно выставляет напротив новое потрясение. Хекстек. Виктора. Выкованное им оружие. Крупный громила с толстым животом, татуировками по всему корпусу и бронированной челюстью с выдающимися в стороны болтами сваливает в круге в центре стола Совета деактивированные «Атласы» с пустующими гнездами для хекс-кристаллов, такой же безжизненный ртутный молот опускается прямо перед ними. Двухметровый вастайи еле слышно фыркает под белой волчьей маской с оскаленной пастью и без видимых усилий разжимает ладони, хоть и, вероятно, тащил нелегкое оружие на себе весь путь. Левая рука с закрепленными на запястье ножнами увенчана металлическими грубо заточенными когтями – не украшения советницы Шулы, но функциональное оружие, что всегда под рукой. С тихим шорохом металлических пластин закутанный в мантию Механический Вестник укладывает на стол перед советницей Кирамман винтовку, выстрел из которой чуть его не убил. Женщина смотрит болезненно и презрительно то на оружие, то на заунита, а Джейс сглатывает: вряд ли он скоро сможет простить себе создание этого предмета и то, кого он из-за этого решения едва не лишился. Ученый отворачивается, коротко жмурясь. Его лучшая подруга чуть не убила его любимого человека оружием, созданным его собственными руками – он жалел обо всем, кроме того самого «не», а думать о том, что случилось бы, окажись Кейтлин чуть более удачливой, было невыносимо. - Приветствую, дамы и господа, - высокомерно приподнимает бровь Силко, легко усевшийся в отодвинутое для него громилой всегда пустующее восьмое кресло, которого никто из растерявшихся при появлении утерянного в недрах Зауна оружия советников ему не предлагал. – Итак, я вас слушаю. Джейс вдыхает воздух во весь объем собственных легких, глядя прямо на химбарона, игнорируя застывших треугольником за высокой спинкой занятого им кресла людей. Эта встреча – необходимость, способная послужить выгодой и Совету, и лично ему, и мужчина заставляет себя не смотреть никуда кроме изуродованного лица заунита и собственных бумаг. Не отвлекается на Мэл, Кассандру и по обыкновению сморщившегося, будто учуял канализационную протечку, Сейло. Не отвлекается на чутко подрагивающие уши вастайи, хриплое пыхтение громилы, украдкой показывающего неприличные жесты невозмутимо замершим у дверей миротворцам. Не отвлекается на равнодушный блеск металла из-под глубокого капюшона. На собеседника смотреть не хочется – Силко с его вычурным, знакомым кроем одежды, дорогими тканями и золотым металлом фурнитуры выглядел бы в кресле советника, как влитой, если бы не шрам, ярким пятном выделяющийся на бледном лице, только еще больше подчеркивающий аугмент глаза. Карикатура на членов Совета, безупречная обертка и уродливое наполнение – смертельно точно. Издевка, длящаяся годами, если не десятилетиями, и они заметили его так поздно, что оценили иронию последними едва ли не во всей Рунтерре. «Едва ли оценили» – мысленно поправляет себя Талис, мельком оглядев обряженного в похожий крой Сейло и сидящего рядом с ним Хоскеля в совпадающей цветовой гамме. Прикрыть химбарону часть худого, острого лица вычурной золотой маской, и не отличишь от правящего класса Пилтовера, в то время как сам Талис с его не к месту вырывающейся импульсивностью так и не смог стать своим. И не сможет, и не захочет. - Мы не отказываем Зауну в его требованиях, - медленно, отчетливо произносит он, игнорируя снова вскинувшиеся головы несогласных – эту фразу они обговаривали накануне, у него есть право говорить за них, но советники все равно нарочито вносят свой вклад, глупо демонстрируя разобщенность Оку Зауна. – Однако Пилтовер настроен не на вражду, но на сотрудничество, и последние действия с вашей стороны противоречат вашим же словам. Вастайи вздергивает скрытую за оскаленной пастью маски челюсть и дергает ушами, Силко же складывает пальцы в замок, глядя на него с любопытством: - Ваши позывы к сотрудничеству остались мной не замечены, полагаю, - вальяжно произносит он. – Что касается спонтанной эвакуации Стиллуотера, то это лишь удачное стечение обстоятельств. Ропот членов Совета достаточно громок, чтобы заглушить окончание его фразы. Шула успевает высказаться первой, и Джейс хмурится, чувствуя, как с самых первых минут стремительно теряет контроль над обсуждением. - На счету вашей подручной более двух десятков трупов миротворцев и столько же тяжело раненых... – выговаривает советница, обвиняюще указывая в сторону заунитов обманчиво острым золотым напальчником. - Погибли люди, защитники города! – вторит ей Хоскель. – Граждане Пилтовера в панике, это не то, что вы обещали! - Преступница должна ответить за смерти людей! Силко следит внимательно за каждым, впивается взглядом в выкрикивающих реплики и тут же замолкающих людей, гасит, словно свечи, самых вспыльчивых. Талис понятия не имеет, откуда у Шулы вдруг взялась эта резкость суждений, но половина советников остается безмолвной, и он позволяет себе испытать некоторое облегчение. Мэл посвящена в его план, Болбок после потери размещенной в Зауне части бизнеса погружен в реструктуризацию, а потому рассудителен и тих больше обычного, а леди Кирамман поразительно неподвижна, держит мелко подрагивающие руки поверх забытых записей, всего в паре сантиметров от уложенной на стол винтовки. Щелчок крышки зажигалки в замкнутом помещении зала Совета звучит выстрелом, и семеро поворачиваются к одному: - Смерти, - медленно и наигранно-задумчиво произносит Силко, играя с предметом в руках, - потери, преступники... Я никогда не испытывал приязни к статистике, но не удивлен, что в этой комнате предпочитают именно ее. Скажите, дамы и господа, у четырех десятков ваших потерь есть конкретная значимость? Имена, быть может, хоть что-то еще кроме штата и цвета формы? Видите ли, мои люди, например, тяжело или вовсе незаменимы, и я отдаю себе в этом отчет и действую соответственно. Я помню хотя бы краткую характеристику каждого, к счастью, лично у меня их не так много – полагаю, это всего лишь удачное использование доступных ресурсов, ведь память у меня действительно цепкая, - взгляд, достающийся Джейсу, холоден, как лед. – Однако и для ваших людей у меня есть имена. Четыре, если быть точным, но судьба одного мне хорошо известна, а вот остальные – персоны под вопросом, и я хотел бы получить на него ответ. - О ком вы говорите? – спокойно уточняет Мэл, и Джейс благодарен ей за эту пустотелую рассудительность в голосе. Однако химбарон лишь мельком смотрит на женщину, снова разворачиваясь лицом к главе стола: - Вам это должно быть особенно интересно, советник Талис, - улыбка у заунита неприятная, ядовитая, но быстро слетающая с лица, оставляющая ту же расчетливую пустоту, что и в тоне советницы Медарды. – Оркид Стайн, Леонард Васкес и то ли Стен, то ли Ден Нойманн, что по приказу шерифа Пилтовера должны были устранить мисс Скай Янг, таким образом вне зависимости от ее вины перекладывая на девушку ответственность за... - Неслыханно! – восклицает Сейло, перебивая. - Какие грязные инсинуации! – вторит Болбок. - ...ответственность за передачу технологии хекстек в руки химбаронов и Зауна в общем и мои в частности, - спокойно продолжает Силко, не отводя глаз от стиснувшего челюсти Талиса. – Пользуясь случаем, должен заверить, что мисс Янг – очередная невинная жертва приснопамятного пилтоверского правосудия, а сам я даже никогда ее не встречал. Горящая теплым огнем на дне тигеля папка, в которой не было ни одной руны, и горящие белым светом визоры маски... Скай не было смысла передавать информацию о хекстеке его создателю, но это не означает, что она не хотела. Скорее всего, Механический Вестник отговорил девушку, вывел ее из-под удара. На кончиках пальцев собирается обжигающее тепло: Виктор не должен узнать о судьбе последних проектов мисс Янг. - Согласно нашим данным, - встряхнувшись, Джейс сглатывает и решается сбросить эту информационную бомбу без подготовки, - только что обвиненный в заговоре шериф работал на вас. - Впервые слышу, - ухмыляется Силко, откидываясь на высокую спинку стула. – Все же, как и у любого заунита, у меня стойкая аллергия на представителей этой... стези. Даже посчитать сложно, кто покушался на мою жизнь больше: конкуренты, от которых вполне стоило ожидать подобного, или знаменитые своей безгрешностью блюстители порядка. Остающиеся у двери караульные миротворцы – он в очередной раз не стал слушать советников и доверился выбору Кейтлин – ни шорохом не выдают своей реакции на эти обвинения. Кассандра Кирамман смотрит на лежащую перед ней хекстековую винтовку как на приготовившуюся к прыжку ядовитую змею. Джейс усилием воли берет себя в руки, мысленно обещая выяснить причину такой реакции женщины после. Все же стреляла Кейтлин, а не она сама, и, насколько ему известно, от рук юной Кирамман не погиб пока ни один человек – с этим оружием или без него. - Откуда у вас эти имена? – сглотнув, спрашивает он. - Шериф был столь любезен, что решил облегчить совесть перед смертью, - Джейс клянется всеми богами и духами, что тошнотворный узел в животе скручивается от этой змеящейся по тонким губам ухмылки все сильнее. Пилтоверский шериф был неприятным человеком, взяточником и интриганом, он работал на Силко – о, в этом советник уверен! – но то, в каких условиях он мог бы выдать своих людей, внушало страх пополам с отвращением. Сестра Вайолет вырвала признания из миротворца, убила его и подвесила изуродованное тело над воротами тюрьмы. Ради Вай – что бы та ни говорила – и ради Скай Янг. Ради Виктора, для которого смерть ученой оказалась болезненна, ради того, с кем сама заунитка по слухам была близка. - Ты меня даже не знаешь, - цедит заунит, запрокидывая голову и презрительно поднимая верхнюю губу. – Тот, к кому ты обращаешься, был не более чем тщательно выверенной версией, личностью, которой ты бы доверился. Его Виктор и этот, другой, настоящий – насколько они отличаются? Виктор, называющий себя Механиком, Вестник, почитаемый заунитами, тот, кто близок с перешедшим все разумные грани науки Ревеком, с Оком Зауна и его дочерью-убийцей, тот, кто был расположен к Скай Янг и не может простить даже технически ни в чем не виноватому Талису ее смерти... Он не лгал – он знал его настолько, насколько Виктор позволил себя узнать, сам того не замечая. Он хочет знать его больше, выяснить каждую крупицу информации о любимом человеке, но те, кто его окружает... Сможет ли Талис справиться с этим? Джейс хмурится: у них обоих достаточно недостатков. Мужчину это не пугает, не после того, как он ощутил каково это - лишиться Виктора вовсе. Он стоил всего: притворства в Совете, манипуляций и лавирования, конфликтов и страха, бессонных ночей и сжимающихся на одеяле ладоней, ищущих и не находящих. Скай Янг получит справедливость хотя бы после смерти – потому что так хотел бы Виктор, застывший за плечом химбарона. - Если информация подтвердится, виновные будут наказаны, - отвечает он Силко. – Вас это устроит? Он так благодарен слабо понимающим, в чем дело, советникам за невмешательство в это короткое выяснение отношений. - При всем уважении, господин Талис, - выражение лица заунита демонстрирует мизерность упомянутого уважения, - я бы не доверил пилтоверскому правосудию и... не буду опускаться до оскорбительных сравнений. Названные дали согласие убить заунитку и подставить ее семью только потому, что они родились в Зауне, и только Зауну решать судьбу убийц. - Мы не позволим вам показательно казнить наших людей! Джейс морщится – он действительно предпочел бы заключать такие сделки без свидетелей. Шорох, тихое царапанье ручки по чистому листу бумаги почти неслышны. - Ваш образ мыслей меня настораживает, советница Шула, - оборачивается к сидящей по соседству женщине заунит. – Человеческий ресурс в свободном Зауне ценится. К тому же мне посчастливилось убедиться на собственном опыте, что человек должен быть по-настоящему выдающимся, чтобы его смерть решала проблем больше, чем создает. - В таком случае, полагаю, шериф Маркус заслуживает памятника, - едко замечает Сейло. - Не меньшего, чем шериф Грейсон, обязанная ему своей несвоевременной гибелью, - в тон ему ухмыляется химбарон. – Однако я предлагаю вернуться к запланированному обсуждению – не время и не место ворошить прошлое, не так ли, советник Талис? Не услышавший ничего нового для себя Джейс медленно, настороженно кивает, игнорируя всполошённо переглядывающихся советников: новость о способах, обеспечивших почившему шерифу его место, не оставила равнодушным ни одного из присутствующих, а приставленный к дверям караул из миротворцев, как бы Совет ни требовал держать язык за зубами, разнесет новость по казармам и офисам еще до захода солнца. Точное попадание – шерифа Грейсон миротворцы и горожане любили и уважали до сих пор. Силко походя, парой случайно брошенных в нужном контексте фраз растоптал репутацию последнего шерифа, если информация доберется до обывателей – а она доберется, позже или раньше, так или иначе – от авторитета миротворческого корпуса останутся одни лишь клочья: интриги и заказные убийства, работа на заунитов, прицельный огонь по подозреваемым, неспособность содержать тюрьму и защитить вверивших им свою безопасность людей... Око Зауна лишил Пилтовер шахт и тяжелых производств, части ресурсов, теперь собирался отобрать исполнительную ветвь власти. Существуй в городе Прогресса хоть одно полностью независимое СМИ, и от репутации управляющих органов не осталось бы и камня на камне, но этот вопрос отслеживался советниками и прочими высшими чинами особенно пристрастно – газеты и радио были еще одним способом дележки сфер влияния, и контроль не ослабевал даже в благое мирное время. Джейс ненавидел это с тех самых пор, как ему стало известно о цензуре щекотливых моментов и заказных публикациях, но сегодня, в эту минуту, под взглядом разных глаз заунита, он малодушно благодарен насквозь коррумпированной властной верхушке родного города. Дискуссия, спор, цирк – всего понемногу – продолжается. Без прежнего энтузиазма Талис позволяет советникам настаивать на выдаче уничтожившей Стиллуотер преступницы и тихо полуутвердительно хмыкает, стоит Силко выплюнуть сухое «нет», лишенное обертки из пояснений и издевательств. Свернутый листок прячется под широкой ладонью. - Это смешно, - взмахивает рукой Сейло, брезгливо поджимая губы. – Вы напали на город, разрушили тюрьму, убили десятки людей включая самого шерифа Пилтовера, которого так старательно пытаетесь оболгать, и все еще уверены, что мы легко согласимся оставить эти вопиющие преступления без последствий? Да с чего вы вообще взяли, что сможете выйти из этой комнаты?! Джейс делает глубокий вздох, мысленно прикидывая, чего ему будет стоить избавить Сейло от статуса советника. - Дело в том, советник Сейло, что я уверен не только в том, что смогу выйти отсюда, - самодовольно скалится химбарон, и в голосе его столько угрозы, что воздух стынет в зале Совета, - но и в том, что всем вам я крайне выгоден. Видите ли, дамы и господа, я – единственный из не обделенных властью в Зауне, кого вы сочтете договороспособным. Именно я и мои люди держим под контролем то, против чего ни у одного из вас нет способов выстоять. Кейтлин Кирамман, - он давит тоном, и леди Кассандра поднимает на него больной, наполненный чем-то страшным взгляд, - едва не лишила вас влияния на Заун еще до тех пор, как это сделал я. - О чем вы говорите? – скучающим тоном тянет Хоскель. - В Пилтовере распространено выражение, будто Заун – отражение города Прогресса в мутном зеркале, - охотно поясняет химбарон. – Технологии без ограничений и структуры, Прогресс без обязательного стремления к созиданию, насилие без намерения защитить... Хаос, дамы и господа – вот, что заполнит Линии и Променад и рано или поздно выльется на улицы вашего города, стоит мне перестать выполнять свои обязанности. Думаете, вы можете противостоять тем, кто выживал поколениями там, где сам воздух отравит ваши нежные легкие за пару часов, и ежедневно смотрел на сияющие здания по ту сторону пролива? Джейс еще помнит, как выглядит Пилтовер с другой стороны пролива – сияющая в ослепительных лучах солнца бело-золотая мечта, нечто недостижимое, прекрасное, утопичное. С юга не видно классового разделения, коррупции и притворства – только чистоту, блага и искрящийся чистый воздух. Под равнодушным металлом маски скрыт тот, кто видел это каждый день, тот, кто не знал жизни – только выживание – тот, кто оказался достаточно умен и хитер, чтобы выгрызть себе место среди них, тот, кто несмотря на достигнутое – ненавидел, как и сказал Силко, чуть ли не с рождения. Тот, кто взял необходимое и просто ушел, по пути, случайно или нет, оказав почти невозможную услугу ненавистному городу и самому Талису, этот город в его глазах воплощающему. Не его вина в том, что Джейс полюбил его так сильно, но, видят боги, он не знал достойнейшего человека. Виктора было так легко полюбить - даже сквозь все его невеликое притворство. - Я требую от вас ничтожно малого, – продолжает химбарон, - независимости и невмешательства – потому, что мне по-настоящему плевать на Пилтовер и тех, кто его населяет. Избавьтесь от меня, и получите тех, кто по-настоящему зол. Одна заунитка была зла, и у нее, поверьте, были на то причины, на покойного шерифа. Месть всего одного человека привела весь ваш город к панике – а в Зауне найдутся десятки тысяч. - Вам было отправлено предложение переговоров, - спокойно, размеренно вступает Мэл Медарда, но Джейс слишком хорошо ее знает, чтобы не заметить чуть более звонкие, напряженные нотки в голосе женщины, - и гарантирована безопасность и даже защита. Никто в этой комнате и за ее пределами не угрожает вашей свободе. Сейло фыркает, и Джейс, не сдержавшись, закатывает глаза. - Пока, - тихо цедит советник, рискующий собственным гонором испортить переговоры, но тут же возмущенно поджимает губы от пристального взгляда Шулы. - Угроз хватает и без людей, - гудит Болбок, поднимая ладонь и будто отмахиваясь от Сейло. – Вы можете объяснить появление на мосту того чудовища? Джейс напрягается: он слишком сосредоточился на собственных задачах и переживаниях, смог забыть описание приблизительно пяти метров шерсти, металла и ярости, то ли сожженных заживо, то ли предварительно обезглавленных Амбессой Медардой лично. - Ограниченно, - кивает Силко. – Это было результатом одного из экспериментов по продлению жизни тяжело пострадавшим. По словам работавшего над этим... образцом исследователя, результаты оказались слишком положительными. Монстр сдерживался под завалом одной из заброшенных шахт, пока проходили поиски способов его уничтожить. Прорыв и последующее сожжение были совпадением, и люди Зауна, как и я лично, только рады избавиться от этого бремени. - Потрясающее соседство, - пучит глаза Хоскель. - Это – то, что всегда было, есть и будет на этой земле, - философски пожимает плечами химбарон. – Пока в Зауне ищут любые способы решения проблем, пилтоверская Академия занимается перепроверками и цензурой. Каждый добивается прогресса так, как способен. - И сколько еще подобных неконтролируемых результатов экспериментов вы храните? – Джейс складывает подбородок на руки. Ему не так уж важен ответ – советнику Талису, быть может, но не ему лично. Эксперименты по продлению жизни, огромный монстр... Амбесса Медарда отрубила голову детищу Корина Ревека, и поднятие Советом темы ренегата и его дочери губительно для его ближайших планов. Орианна ждет, коротая время за изучением личной библиотеки бывшего декана Академии. - Ни одного, насколько мне известно, - спокойно отвечает Силко. – Я не плачу людям за создание чудовищ. Ладонь прижимает бумагу к столешнице, взгляд Джейса снова находит маску. Силко финансирует Ревека, но больше года назад он окончательно заполучил в свое распоряжение Виктора, хорошо известного своей неприязнью к органической жизни. Машины не убивают – это делают люди, что их строят. Умно, практично, расчётливо. Им не переиграть этого человека – он победил до того, как осмелился ступить на мост через пролив. - Люди в Зауне пострадали тоже? – дипломатично спрашивает советница Медарда. Джейс слушает их тихий, полный пустой вежливости разговор и мельком отмечает, насколько большинству за этим столом на самом деле плевать на человеческие жизни. Силко был прав на их счет и слукавил на свой: тем химбарон и отвратителен, что он слишком похож на еще одного пилтоверского советника, разве что совсем не испытывает их брезгливого отвращения к насилию. Обсуждение безопасности жителей Линий и рабочих шахт и опасных производств кажется картонной, наспех нарисованной декорацией вроде тех, что он наблюдал в детстве на уличных выступлениях артистов. Спектакль, цирковое представление – вот, что происходит в этой комнате. Арена тщеславия. Ему тошно и хочется уйти, но выработанная годами встреч со спонсорами и отчетов Совету привычка преобладает – Джейс остается на своем месте, не дрогнув и мышцей. - Что вы думаете о возможности распространить агитационные плакаты о приглашении жителей Нижнего города на работу в Пилтовер? – Мэл Медарда аккуратно, выверенно склоняет голову, то ли предлагая, то ли настаивая. Он знает Мэл – она, когда-то напуганная войной, действительно старается, но снобизм пилтоверского высшего общества отравил и ее. Советница Медарда жалеет людей – но, как известно, зауниты давно не включены в это понятие. - Мне как раз было любопытно, насколько скоро ваши граждане поймут, кто стирал их белье, чистил канализации и утилизировал мусор, - высокомерно улыбается ей Силко. – «Помойные крысы из Сточных Ям Нижнего города» оказались именно теми, кто полировал сверкающую позолоту и вычищал дерьмо из канализации, верно, дамы и господа? - Как вульгарно, - взмахивает рукой Сейло, а Джейс только скрипит зубами. Ухмыляющаяся заунская сволочь бьет по больным местам так, будто самолично составляет еженедельно ложащиеся на столы советников отчеты. Кризис пока не то что незаметен, он не успел возникнуть, но не пройдет и месяца, как последствия исхода заунитов станут ощутимы для каждого. Что бы Силко ни говорил, не все уборщики или прачки были заунитами, но с перекрытием моста Пилтовер лишился почти половины штата чернорабочих разных сортов. Советников и аристократов обслуживали местные жители, а вот простые обыватели Пилтовера жили хорошо в том числе за счет тех, кто теперь выбрал не посещать северную сторону пролива, надеясь на перемены к лучшему на родной земле. - Вы можете попробовать, - кивает химбарон так, будто делает одолжение, - однако я сомневаюсь в результате. Что касается главы Совета, он не уверен, что решившиеся снова работать в Пилтовере смогут вечером вернуться домой. Судя по косому взгляду Мэл, она думает о том же – ее наброски о привлечении для низкоквалифицированного труда жителей близлежащих поселений кажутся все более вероятным выходом из ситуации. - Вы требуете невмешательства, - вступает Джейс, когда приходит очередь поднять и этот вопрос, - мы считаем справедливым требовать того же и с вашей стороны. Вы можете гарантировать Пилтоверу хоть что-то свыше закрытия границ? - Разумеется, советник Талис, - вежливый, насмешливый интерес в разных глазах обращается к нему. – У вас есть конкретные предложения? - Невмешательство как таковое, - впервые за всю встречу он слышит голос Кассандры Кирамман. – Зауниты останутся в Зауне, на Шуриме, и легальное посещение Пилтовера будет осуществлено через пограничный контроль на мосту или в порту. Вы так хотели заполучить своих преступников – так дайте слово, что они останутся у вас. - Леди Кирамман, Совет продемонстрировал свою несостоятельность в вопросах контроля миротворцев и даже членов собственных семей, - тысячелетние льды Фрельйорда трескаются от этого тона. – Вы можете ждать от меня политических решений, если мы не договоримся – силовых, но выслеживать людей на всей границе пролива... Взгляд заунита красноречиво сообщает о том, как он относится к этой инициативе. - Мы можем подготовить дополнительное соглашение об экстрадиции перебежчиков с обеих сторон, - щелкает модулятором речи Болбок, и Джейс находит миг, чтобы обернуться и благодарно кивнуть советнику, - и торговые, конечно. Снижать объемы производств, перерассчитывать вовлечение рабочей силы – лишняя нагрузка и для вас, и для Пилтовера. - Звучит приемлемо, - кивает химбарон, - однако, если Пилтовер рассмотрит помощь или союзные или иные тесные политические соглашения с представителями других государств, все соглашения между нашими городами аннулируются. Тишина, свалившаяся на зал Совета, настолько густая, что в ней тяжело даже моргать. - Что вы имеете в виду? – напряженно спрашивает Шула. - Любой договор должен быть заключен и соблюден между независимыми городами Пилтовера и Зауна, - безэмоционально цедит Силко, и каждое его слово падает в эту плотную тишину, как капли дождя на прибрежный песок. – Любая «тесная связь» Пилтовера с иностранными государствами будет воспринята как прямая угроза суверенитету Зауна. - Вы ставите городу ограничения в заключении союзов? – поднимает брови Сейло. - Вы оказались неспособны защитить себя даже от толпы заключенных, - резко отвечает химбарон, поворачиваясь и сверля надменного советника взглядом, - против Ноксуса с его аппетитами у вас нет и шанса, а проходить через перипетии пилтоверской бюрократии ради документа, который потеряет силу через неделю, у меня нет никакого желания. - Ноксус не имеет в Пилтовере никаких интересов, - жестко роняет советница Медарда. - И ваше присутствие здесь красноречиво свидетельствует в поддержку этим словам, - усмехается Око Зауна, глядя на нее с нескрываемой иронией. – Вмешательство семейного клана Медарда в политику Пилтовера меня не касается, советница, однако размещение гарнизона в пределах города – это объявление войны. Тяжесть оброненных обвинений скручивает Джейсу желудок – и это ему, доподлинно знающему о подоплеке событий, приведших Мэл в Пилтовер и в Совет. Всего одна встреча, всего один очередной, разыгранный как по нотам разговор, и раздор среди советников почти неостановим, а у него все еще есть задача приоритетнее номинального руководства шестерыми влиятельнейшими людьми города. И право вето на склоки не применить. Химбарон поднимается с места в тишине, его люди разворачиваются спинами, и Талис совсем неподобающе статусу срывается с места, чтобы успеть наперехват делегации, бросив короткий извиняющийся взгляд на побледневшую Мэл. Виктор, в сторону которого он старательно не смотрел – и периодически в этом проваливался – едва заметно напрягается, когда Джейс походя нашаривает его затянутую в перчатку ладонь, передавая сложенный вчетверо листок с запиской. Миг, легкое движение и шорох, оставшиеся незамеченными за общим накалом нарастающего за спиной обсуждения и нелепой сумбурностью порыва главы Совета. - Ваш экземпляр доработанного договора, - спокойно встречает он удивленно-насмешливый взгляд Силко, протягивая предусмотрительно захваченную тонкую папку с гербовой бумагой. – И я буду признателен, если вы найдете более простой способ доставки дипломатической почты, чем нам пришлось использовать в этот раз. - Конечно, - кивает Око Зауна, криво ухмыльнувшись, – советник. Делегация удаляется в компании четверых миротворцев, Джейс стискивает челюсти, глядя на закрывшиеся двери – лишь бы вышло... - Предлагаю устроить перерыв, - звучит за его спиной голос Мэл и тут же, куда тише, возле самого плеча. – Есть что-то, о чем мне необходимо знать? - Нет, - качает он головой и, обернувшись, спокойно выдерживает пытливый взгляд зеленых глаз, - пока нет. Леди Кирамман остается на своем месте, безучастная к пылкому, снова разросшемуся обсуждению, и он, не стерпев любопытства, подходит ближе. - Советница? – он обращает внимание на неподвижно сложенные руки женщины, подрагивающие кончики пальцев совсем близко к холодному золотистому металлу оружия. - Вы нанесли герб моей семьи на эту винтовку, - тихо говорит женщина, и поднимает на него глаза. – Зачем? Джейс вглядывается в оружие и сглатывает – над гербом с двумя ключами, прямо поверх зеркальной «К», кустарно, но небесталанно выцарапан оскаленный череп. - Я мог доверить это оружие только вашей дочери, - честно отвечает он. – Я сделал всего один экземпляр и не собирался создавать нечто подобное снова. Я... не знаю, что это значит. - Послание, угроза... – удивительно устало вздыхает несгибаемая женщина. – Для всех, кто носит мою фамилию. Зауниты могли поиздеваться над любой винтовкой производства этого дома, но выбрали именно ту, которая никогда не бывала на оружейных заводах с узорчатыми ключами на фасадах. Джейс хмурится, сомневаясь в смысле послания: если бы Виктор положил оружие напротив него самого, в первую очередь он связал бы это далеко не с семьей леди Кассандры. - Кейтлин дважды вышла из Зауна, - он проглатывает просящееся на язык «невредимой», верное не фактам, но смыслу, - однако я настаиваю, чтобы она не спускалась туда снова. Подруга почти кричала на него предыдущим вечером, отказываясь возвращаться под одну крышу с матерью. Джейс настоял, надавил даже, выложив на стол и план по слежке за Амбессой Медардой, и апелляцию к тому, что у нее все же два родителя, и не оба они спорят с каждым ее решением, и лишь немного поморщился на обвинение в едва ли существующих отношениях с собственной матерью, которую так и не смог по-настоящему простить. Лицо Вай, присутствовавшей при разговоре, не сообщало и о толике приязни, но она молчала, помня об обещании – никакого преследования для ее сестры свыше номинального объявления о розыске. Видят боги, иногда он был так себе отвратителен. - В этом мы солидарны, - кивает женщина, и он кивает в ответ.